Жанр: Эзотерика
Сочинения
...он Хуан
не отвечал. - Нам лучше поспешить отсюда, - сказал он. - это
настоящий ливень. Нам надо завезти Паблито и Нестора к ним домой, а потом мы
начнем свое обратное путешествие. - Я даже не попрощался с доном Хенаро, -
возражал я. Он уже попрощался с тобой, - ответил дон Хенаро резко. Он
секунду смотрел на меня, затем смягчил свое выражение лица и улыбнулся.
- Он пожелал тебе также всего хорошего. Он чувствовал себя прекрасно с тобой.
- Но разве мы не собираемся дождаться его? - Нет, - сказал резко дон
Хуан, - пусть он остается, где бы он ни был. Может, он орел, летящий к
другим мирам или, может быть, он умер там. Это не имеет сейчас значения. 23
октября 1968 г. Дон Хуан невзначай заметил, что он собирается в
недалеком будущем совершить еще одну поездку в центральную Мексику. - Ты
собираешься навестить дона Хенаро? - спросил я. - Возможно, - сказал он, не
глядя на меня. - С ним все в порядке, не так ли, дон Хуан? Я хочу
сказать, что с ним ничего не случилось плохого тогда на вершине водопада?
- Ничего с ним не случилось. Он крепок. Некоторое время мы разговаривали о
путешествии, которое он планировал. Затем я сказал, что мне очень понравилось
в компании с доном Хенаро, и понравились его шутки. Он засмеялся и
сказал, что Хенаро, действительно, как ребенок. Тут была длинная пауза. Я
напрягал свой мозг, пытаясь найти способ, как перевести разговор на данный мне
урок. Дон Хуан посмотрел на меня и жалостливым тоном сказал: - Тебе до
смерти хочется спросить меня об уроке Хенаро, не так ли? Я напряженно
засмеялся. Я не переставал думать обо всем, что произошло у водопада. Я
вновь и вновь перебирал все детали, какие только мог вспомнить, и
приходил к заключению, что я был свидетелем проявления невероятной
физической ловкости. Я думал, что дон Хенаро, без сомнения, является
непревзойденным мастером равновесия. Каждое отдельное движение, которое
он сделал, было высоко ритуализованным, уж не говоря о том, что оно
должно быть имело какое-то необъяснимое символическое значение. - Да, -
сказал я. - Признаю, что мне до смерти хочется узнать, в чем заключался его
урок. - Позволь мне сказать тебе, - сказал дон Хуан, - что это для тебя
было тратой времени. Его урок был для того, кто в и д и т . Паблито и Нестор
уловили отблеск этого урока, хотя они еще в и д я т плохо. Но ты пришел туда
смотреть. Я говорил Хенаро, что ты очень странный набитый дурак и что, может
быть, тебя можно опустошить его уроком, но с тобой этого не случилось.
Впрочем, это не важно. В и д е н ь е - Очень трудная вещь. Я не
хотел, чтобы ты потом разговаривал с Хенаро, поэтому нам пришлось уехать.
Очень плохо. Однако, было бы хуже остаться. Хенаро очень рисковал, чтобы
показать тебе что-то действительно чудесное. Очень плохо, что ты не можешь в
и д е т ь . - Может быть, дон Хуан, если ты расскажешь мне, в чем состоял
урок, то я смогу обнаружить, что я, в действите- льности, в и д е л .
Дон Хуан от смеха согнулся вдвое. - Твоя лучшая черта - задавать вопросы, -
сказал он. Он явно собирался вновь оставить эту тему. Мы сидели, как
обычно, на площадке перед его домом. Внезапно, он поднялся и вошел
внутрь. Я пошел следом, настаивая на том, чтоб описать ему то, что я видел.
Я верно изложил всю последовательность событий так, как их помнил. Все время,
пока я рассказывал, дон Хуан продолжал улыбаться. Когда я закончил, он потряс
головой. - В и д е н ь е очень трудная вещь, - сказал он. Я
попросил его объяснить свою фразу. - В и д е н ь е - это не тема для
разговоров, - сказал он повелительно. Очевидно, он не собирался больше
ничего мне рассказывать. Поэтому я сдался и вышел из дома, чтобы выполнить
кое-какие его поручения. Когда я вернулся, уже стемнело. Мы перекусили, а
затем вышли на рамаду. Не успели мы усесться, как дон Хуан начал говорить об
уроке дона Хенаро. Он совсем не дал мне времени, чтоб к этому приготовиться.
Мои записки были при мне, но было слишком темно, чтобы писать, и я не хотел
сбивать его с разговора тем, чтоб пойти за керосиновой лампой. Он сказал,
что дон Хенаро, будучи мастером равновесия, мог выполнять очень сложные и
трудные движения. Сидение на голове было одним из таких движений, и им он
хотел показать мне, что невозможно учиться в и д е т ь , делая записи.
Сидение на голове без помощи рук было, в лучшем случае, шутовским трюком,
который длится лишь секунду. По мнению дона Хенаро, писать о в и д е н ь и
- это то же самое, то есть это просто трудный маневр, такой же странный и такой
же ненужный, как сиденье на голове. Дон Хуан уставился на меня в
темноте и очень драматическим тоном сказал, что в то время, как дон Хенаро
обхаживал меня, сидя на голове, я был на самой грани в и д е н ь я .
Дон Хенаро заметил это и повторял свой маневр снова и снова, но без толку,
так как я уже потерял найденную было нить. Дон Хуан сказал, что затем дон
Хенаро, тронутый личной симпатией ко мне, предпринял попытку вновь вернуть
меня на грань в и д е н ь я . После очень тщательных размышлений он
решил показать мне, что такое равновесие, пересекая водопад. Он чувствовал,
что водопад подобен тому порогу, перед которым я стою, и верил, что я тоже
смогу его пересечь. Затем дон Хуан объяснил представление, данное доном
Хенаро. Он сказал, что уже говорил мне, что человеческие существа являются
для тех, кто в и д и т , светящимися существами, состоящими из чего-то
вроде волокон света, которые крутятся спереди назад и дают видимость яйца.
Он сказал, что говорил мне также, что самой поразительной чертой
яйцеподобных существ был набор длинных волокон света, выходящих из района пупка.
Дон Хуан сказал, что эти волокна имеют очень большое значение в жизни
человека. Эти волокна были секретом равновесия дона Хенаро, и его урок не
имел ничего общего с акробатическим прыжком через водопад. Его показ
равновесия состоял в том, как он использовал эти "щупальцеподобные" нити.
Дон Хуан прекратил разговор на эту тему так же внезапно, как он его
начал, и стал говорить о чем-то совершенно другом. 24 октября 1968 г. Я
загнал дона Хуана в угол и сказал, что я интуитивно чувствую, что никогда
больше мне не дадут урока равновесия, и что он должен объяснить мне все скрытые
детали, которые, в противном случае, я никогда не смогу открыть сам. Дон Хуан
сказал, что я прав в том, что дон Хенаро не станет мне давать другого
урока равновесия. - Что еще хочешь ты знать? - спросил он. - Что это
за щупальцеобразные нити, дон Хуан? - Это щупальца, которые выходят из
тела человека и которые очевидны для любого мага, который может в и- д
е т ь . Маги действуют в отношении людей согласно тому, как они в и д я т
их щупальца. Слабые люди имеют очень короткие, почти незаметные щупальца;
сильные люди имеют щупальца длинные и яркие. У Хенаро, например, они
настолько яркие, что кажутся твердыми. По этим нитям можно сказать, здоров
ли человек или он болен, злой он или добрый, или предатель. По этим нитям
можно сказать также, может ли человек в и д е т ь . Однако, здесь
встает трудная проблема. Когда Хенаро у в и д е л тебя, то он узнал,
совершенно также, как и мой друг Висент, что ты можешь в и д е т ь ;
когда я в и ж у тебя, то я в и ж у , что ты можешь в и д е т ь , и в
то же время я знаю сам, что ты этого не можешь. Как обманчиво. Хенаро не
мог преодолеть этого. Я говорил ему, что ты странный дурак. Я думаю, что он
хотел сам это увидеть и поэтому взял тебя на водопад. - Почему ты
считаешь, что я произвожу впечатление, что могу в и д е т ь ? Дон Хуан
не ответил мне. Он долго молчал. Я не хотел ничего больше у него спрашивать.
Наконец, он заговорил, он сказал, что он знает, почему, но не знает,
как это объяснить. - Ты считаешь, что все в мире легко понять, - казал он,
- Потому что все, что ты делаешь - это рутина, которую понять легко. У
водопада, когда ты смотрел на то, как Хенаро движется через воду, ты считал, что
он мастер сальтомортале, потому что сальтомортале - это было все, о чем ты
мог думать. И ты всегда будешь считать, что это все, что он делал. Однако,
Хенаро совсем не прыгал через воду. Если бы он прыгнул, то он бы погиб.
Хенаро уравновешивал себя на своих совершенных ярких нитях. Он делал их
длинными, длинными нстолько, что он мог, скажем, перекатиться по ним через
водопад. Он демонстрировал верный способ, как делать эти щупальца длинными и
как ими с точностью манипулировать. Паблито в и д е л почти все движения
Хенаро. Нестор, с другой стороны, в и д е л только самые очевидные маневры.
Он упустил мелкие детали. Но ты, ты совершенно ничего не в и д е л . -
Может быть, если бы ты, дон Хуан, сказал мне заранее на что смотреть... Он
прервал меня и сказал, что это только мешало бы дону Хенаро, если бы он стал
давать мне инструкции. Если бы я знал, что именно должно произойти, то мои
нити были бы возбуждены и взаимодействовали бы с нитями дона Хенаро. -
Если бы ты мог в и д е т ь , - сказал он, - то тебе было бы ясно уже с
первого же шага, сделанного Хенаро, что он не поскальзывался, когда
взбирался к вершине водопада. Он ослаблял свои щупальца. Дважды он охватывал
ими камни и повисал на голой скале, как муха. Когда он поднялся на вершину и
был готов пересечь воду, он сфокусировал их на небольшом камне на середине
потока, и когда они были там надежно закреплены, он позволил щупальцам
перебросить (перетащить рывком) его туда. Хенаро вовсе не прыгал и поэтому
мог приземляться на скользкую поверхность совсем маленьких камней на самом
краю водопада. Его нити были постоянно тщательно обернуты вокруг каждого
камня, который он использовал. Он не стоял очень долго на первом камне,
потому что остальные его нити были закреплены за другой, еще более
маленький камень в том месте, где напор воды был наибольшим. Его щупальца
перетащили его вновь, и он приземлился на него. Это была самая выдающаяся
вещь, которую он сделал. Поверхность камня была слишком маленькой для
того, чтобы человек мог на нем стоять, и напор воды сбросил бы его в
пропасть, если бы он не оставил часть своих нитей на первом камне. В этом
втором положении он стоял долгое время, потому что ему нужно было опять
вытянуть свои щупальца и послать их на другую сторону водопада. Когда он
закрепил их там, ему нужно было освободить нити, закрепленные на первом камне.
Это было очень хитро. Пожалуй, только один Хенаро мог сделать это. Он чуть не
потерял свою хватку, или может, он просто дурачил нас, мы этого никогда
наверняка не узнаем. Лично я действительно думаю, что он чуть не потерял
свою хватку. Я знаю это потому, что он напрягся и выбросил через воду
великолепный пучок, подобный лучу прожектора. Я чувствую, что один лишь
этот пучок мог перетянуть его на другую сторону. Когда он оказался на
другой стороне, он встал и дал своим нитям сиять, как множество огней. Это
он сделал специально для тебя. Если бы ты был способен в и д е т ь ,
то это ты бы у в и д е л . Хенаро стоял там, глядя на тебя и тогда узнал,
что ты не в и д е л . Ч а с т ь в т о р а я
З а д а ч а " в и д е н ь я " Дона Хуана не было дома, когда я
приехал к нему в полдень 8 ноября 1968 года. Я не имел представления, где его
искать, поэтому я сидел и ждал. По какой-то неизвестной мне причине я знал,
что он скоро вернется. Немного погодя, дон Хуан вошел в дом. Он кивнул мне. Мы
обменялись приветствия- ми. Он, казалось, устал и лег на циновку. Он пару
раз зевнул. Идея в и д е н ь я стала для меня камнем
преткновения, и я решил воспользоваться опять его галлюциногенной
курительной смесью. Сделать такое решение было ужасно трудно, поэтому я хотел
еще немного обговорить этот вопрос. - Я хочу учиться в и д е т ь , дон
Хуан, - сказал я. - Но я действительно не хочу ничего принимать. Я не хочу
курить твою смесь. Как ты думаешь, есть ли какой-нибудь шанс для меня научиться
в и д е т ь без этого. Он сел, секунду пристально смотрел на меня, а
затем лег опять. - Нет, - сказал он. - тебе придется воспользоваться
дымком. - Но ты говорил, что я был на грани в и д е н ь я у дона
Хенаро. - Я хотел сказать, что что-то в тебе светилось, как будто ты
действитедьно осознавал то, что делает Хенаро, но ты просто смотрел. В
тебе, очевидно, есть что-то, что напоминает в и д е н ь е , но не является
им. Ты набит до краев, и только дымок может помочь тебе. - Но зачем нужно
курить? Почему нельзя просто научиться в и д е т ь самому? У меня очень
сильное желание, разве этого недостаточно? - Нет, этого недостаточно. В
и д е н ь е - не так просто, и только курение может дать тебе скорость,
которая необходима для того, чтобы уловить отблеск того ускользаю- щего мира.
Иначе ты будешь только с м о т р е т ь . - Что ты имеешь в виду под
ускользающим миром? - Мир, когда ты в и д и ш ь , не таков, каким ты
представляешь его себе сейчас. Это, скорее, ускользающий мир, который
движется и изменяется. Может быть, можно научиться самому воспринимать
этот ускользающий мир, но добра из этого не выйдет, потому что тело
разрушается от стресса. С другой стороны, с курением никогда не страдаешь от
утомления. Курение дает необходимую скорость для того, чтобы поймать
ускользающее движение мира, и в то же время оно сохраняет тело и его силы
незатронутыми. - Хорошо, - сказал я драматически. - Я не хочу больше
ходить вокруг да около. Я буду курить. Он рассмеялся над моим проявлением
эмоций. - Выброси это из головы, - сказал он. - Ты всегда хватаешься
не за то, за что следует. Теперь ты считаешь, что простое решение позволить
дымку вести себя может дать тебе в и д е н ь е . Нужно еще многое. Для чего
угодно всегда нужно еще многое. На секунду он стал серьезным. - Я
был с тобой очень осторожен, и мои поступки были обдуманны, - сказал он, -
потому что мескалито захотел, чтоб ты узнал мое знание. Но я знаю, что у меня не
будет времени, чтобы научить тебя всему, что я хочу. У меня будет время
только на то, чтобы поставить тебя на дорогу и верить, что ты будешь искать
также, как искал я сам. Я должен признать, что ты более упрям и менее
восприимчив, чем я. В то же время ты имеешь иные взгляды, и то, какое
направление примет твоя жизнь - вещь, которую я не могу предвидеть. Его
рассудительный тон голоса, что-то в его поведении вызвало во мне старое
чувство, смесь страха, одиночества и ожидания. - Скоро мы узнаем, где
ты стоишь, - сказал он загадочно. Больше он ничего не сказал. Немного
погодя он вышел из дома. Я вышел следом и стоял перед ним, не зная, то ли
сесть, то ли распаковать свертки, которые я привез ему. - Это будет
опасно? - спросил я просто, чтобы что-нибудь сказать. - Все опасно,
- сказал он. Дон Хуан, видимо, не был расположен говорить мне чтонибудь
еще. Он собрал какие-то маленькие узлы, лежавшие в углу, и сложил их
в сетку. Я не предлагал ему помощь, потому что знал, если она ему понадобится,
то он попросит об этом. Потом он лег на соломенную циновку. Он велел мне
расслабиться и отдохнуть. Я лег на свою циновку и попытался заснуть, но я не
был усталым. Предыдущей ночью я остановился в мотеле и проспал до полудня,
зная, что до дома дона Хуана мне ехать всего три часа. Он тоже не спал.
Хотя его глаза были закрыты, я заметил почти неуловимые ритмические движения
его головы. Мне подумалось, что он, пожалуй, поет про себя. - Поедим
что-нибудь, - внезапно сказал дон Хуан, и его голос заставил меня подскочить. -
Тебе понадобится вся твоя энергия. Ты должен быть в хорошей форме. Он
приготовил суп, но я не был голоден. На следующий день, 9 ноября, дон
Хуан позволил мне съесть лишь крошку пищи и велел отдыхать. Я лежал все утро,
но расслабиться не мог. Я не имел представления, что у дона Хуана на уме, но
что хуже всего, я не был уверен и в том, что на уме у меня самого. Около
трех часов дня мы сидели под его рамадой. Я был очень голоден. Несколько раз я
предлагал, чтобы мы поели, но он отказывался. - Ты не готовил смесь уже
три года, - внезапно сказал он. - тебе придется курить мою смесь, поэтому будем
считать, что я собрал ее для тебя. Тебе понадобится ее совсем немного. Я
один раз набью трубку. Ты всю ее выкуришь и затем отдохнешь. Потом придет
хранитель другого мира. Ты не будешь ничего делать, только наблюдать за ним.
Наблюдай, как он двигается; наблюдай за всем, что он делает. Твоя жизнь может
зависеть от того, насколько хорошо ты следишь. Дон Хуан так внезапно
прервал свои инструкции, что я не знал, что сказать и даже что подумать.
Какое-то время я бормотал что-то неразборчивое. Я не мог привести в порядок
свои мысли. Наконец, я спросил первое, что пришло мне в голову. - Кто
такой сторож? - Ты у в и д и ш ь его, - сказал он. - Он охраняет
другой мир. - Какой мир? Мир мертвых? - Это не мир мертвых и не мир
чего-нибудь еще. Это просто другой мир. Нет пользы говорить тебе об этом.
Ты увидишь это сам. - С этим дон Хуан пошел в дом. Я последовал за ним в его
комнату. - Подожди, подожди, дон Хуан. Что ты собираешься делать?
Он не отвечал. Он вытащил из мешочка свою трубку и сел на соломенный мат в
центре комнаты, инквизиторски глядя на меня. Казалось, он ждал моего согласия.
- Ты дурак, - сказал он мягко. - Ты не боишься. Ты просто говоришь себе,
что ты боишься. Он медленно покачал головой с боку на бок. Затем он
достал небольшой мешочек с курительной смесью и набил трубку. - Я
боюсь, дон Хуан. Я действительно боюсь. - Нет, это не страх. Я
отчаянно старался выиграть время и начал длинное обсуждение природы моих
чувств. Я искренне считал, что боюсь, но он указал мне на то, что
дыхание мое не прерывисто, и сердце мое бьется не быстрее, чем обычно.
Я немного подумал о том, что он сказал. Он ошибался; у меня было много
физических изменений, обычно связанных со страхом, и я был в отчаяньи.
Чувство надвигающегося рока окрасило все вокруг меня. Желудок мой был
неспокоен, и я был уверен, что побледнел; ладони мои сильно вспотели, и, тем не
менее, я действительно думал, что я боюсь. У меня не было того чувства
страха, к которому я привык за свою жизнь. Страх, который всегда был
неразрывно моим, отсутствовал. Я разговаривал, шагая взад и вперед по комнате
перед доном Хуаном, который все еще сидел на своей циновке, держа свою трубку и
инквизиторски на меня глядя. Наконец, рассмотрев все это, я пришел к
заключению, что то, что я чувствовал вместо обычного страха, было глубокое
чувство неудовольствия при одной только мысли о том смешении понятий, которое
создается при принятии галлюциногенных растений. Дон Хуан пристально
смотрел на меня в этот момент, затем он взглянул позади меня, прищурившись,
как будто он старается обнаружить что-то на расстоянии. Я продолжал
ходить взад и вперед перед ним до тех пор, пока он твердо не сказал мне, чтобы
я сел и расслабился. Несколько минут мы тихо сидели. - Ты не хочешь
потерять свою ясность? - сказал он внезапно. - Да, дон Хуан, - ответил
я. Он засмеялся с явным удовольствием. - Ясность, второй враг
человека знания, написана на тебе. Ты не боишься, - сказал он убежденно, - но
теперь ты не хочешь потерять свою ясность, и так как ты дурак, ты
называешь это страхом. Он довольно засмеялся. - Принеси мне угли, -
приказал он. Его тон был мягким и успокаивающим. Я автоматически встал
и вышел за дом, чтобы собрать небольшие кусочки горящего угля от
костра, положил их на маленькую плитку камня и вернулся в комнату. -
Выходи на крыльцо, - громко позвал дон Хуан снаружи. Он положил соломенную
подстилку на место, где я обычно сидел. Я положил угли рядом с ним, и он подул
на них, чтобы развести огонь. Я собирался сесть, но он остановил меня и велел
мне сесть на край циновки. Затем он положил кусочек угля в трубку и вручил
ее мне. Я взял ее. Я был удивлен тихой убедительностью, с которой дон Хуан
управлял мной. Я не мог придумать, что сказать. У меня не было аргументов. Я
был убежден, что не боюсь, но только непроизвольно, потерять свою ясность.
- Дуй, дуй, - приказал он мне спокойно. - только одна чашка. Я потянул
трубку и услышал шуршание смеси, занимавшейся огнем. Я почувствовал мгновенно
холод во рту и в носу. Когда я сделал последнюю затяжку, я почувствовал,
что вся внутренность моего тела была покрыта особым ощущением холодного
тепла. Дон Хуан взял у меня трубку и постучал чашкой по ладони,
чтобы выбить остаток. Затем, как он делал всегда, он смочил свой палец слюной и
протер им внутри чашки. Мое тело онемело, но я мог двигаться. Я
изменил положение, чтобы сесть более удобно. - Что должно случиться? -
спросил я. Мне было несколько трудно говорить. Дон Хуан очень
бережно убрал свою трубку в чехол и завернул его в длинный кусок ткани.
Затем он встал прямо против меня. Я почувствовал головокружение; мои
глаза непроизвольно закрылись. Дон Хуан энергично встряхнул меня и приказал мне
не спать. Он сказал, что я знаю очень хорошо, что если я усну, то я умру. Это
встряхнуло меня. Мне пришло в голову, что дон Хуан говорил мне это, может
быть, чтобы сохранить меня пробужденным, но, с другой стороны, мне также пришло
в голову, что он мог быть прав. Я как можно шире раскрыл свои глаза, и это
заставило дона Хуана рассмеяться. Он сказал, что я должен ждать и не закрывать
глаз все время, и что в определенный момент я смогу увидеть хранителя
другого мира. Я почувствовал очень неприятный жар во всем моем теле; я
попытался изменить положение, но я не мог сдвинуться. Я хотел обратиться к
дону Хуану, но слова, казалось, были так глубоко внутри меня, что я не мог
вытянуть их. Тогда я упал на левую сторону и обнаружил себя смотрящим на дона
Хуана с пола. Он наклонился и приказал мне шепотом не смотреть на него,
а пристально смотреть в точку на циновке, которая была прямо против моих глаз.
Он сказал, что я должен смотреть одним глазом, левым, и что рано или поздно
я у в и ж у хранителя. Я направил пристальный взгляд на точку,
которую он указал, но ничего не видел. В некоторый момент, однако, я заметил
мошку, летавшую перед моими глазами. Она села на циновку. Я следил за ее
движениями. Она приблизилась очень близко ко мне, так близко, что мое
зрительное ощущение затуманилось. И затем, внезапно, я почувствовал, что я
как бы поднялся. Это было очень сбивающее с толку ощущение и заслуживало
некоторого объяснения, но для этого не было времени. У меня было полное
ощущение, что я видел прямо вперед от моего обычного уровня глаз,и то, что
я увидел, потрясло все фибры моего существа. Нет способа, чтобы описать
эмоциональный толчок, который я пережил. Прямо передо мной было
гигантское, чудовищное животное. Действительно чудовищная вещь! Никогда
в самых диких фантазиях у меня не было столкновений ни с чем, подобным
этому. Я смотрел на него в совершенном, крайнем замеша- тельстве.
Первой вещью, которую я действительно заметил, был его размер. Я подумал по
какой-то причине, что оно, должно быть, было около ста футов высотой. Оно,
казалось, стояло прямо, хотя я не мог понять, как оно стояло. Затем я заметил,
что оно имело крылья, два коротких, широких крыла. В этом месте я стал
сознавать, что я настойчиво рассматриваю животное, как будто оно было обычного
вида, то есть я смотрел на него. Однако, я не мог в действительности смотреть
на него путем, каким я привык смотреть. Я понял, что я, скорее, замечал его по
частям, как будто, картина становилась более ясной, когда добавлялись части.
Его тело было покрыто пучками черных волос. У него было длинное рыло, которое
сочилось. Его глаза были выпуклые и круглые, подобно двум огромным белым шарам.
Затем оно начало махать крыльями. Это было не движение крыльев, как у птиц, а
трепетание, вибрация. Оно набрало скорость и начало кружиться передо мной;
это был не полет, а, скорее, торможение с поразительной скоростью и
проворством, всего в нескольких дюймах над землей. В этот момент я
обнаружил себя поглощенным в наблюдение за его движением. Я подумал, что его
движения были безобразны, но однако, его скорость и легкость были великолепны.
Оно покружилось дважды передо мной, вибрируя своими крыльями, и все, что
сочилось из его рта, летело во всех направлениях. Затем оно описало круг и
заскользило прочь с неописуемой скоростью, пока не исчезло из вида. Я
пристально смотрел в направлении, в котором оно улетело, так как ничего не
было, что я мог бы делать. У меня было очень странное ощущение тяжести,
ощущение существа, неспособного собрать свои мысли связно. Я не мог
сдвинуться. Я был как будт
...Поділитися у соцмережах
