Жанр: Эзотерика
Роза мира
...мым свойством
личности, то в условиях общего достатка и прогрессирующего
сокращения рабочего дня человеку будет грозить пресыщение,
опустошение, паралич духа. Но следует быть готовым к тому, что
представление о пользе и оправданности того или иного вида
труда, о его месте в иерархии творчеств претерпит значительные
изменения. Труд, хотя бы и творческий, направленный на
умножение страданий живых существ, - будь то изобретение
смертоносных средств, или печатание развращающих книг, или
уничтожение животных ради развлечения, ради чревоугодия, ради
так называемой научной пользы, - всякий такой труд будет
восприниматься как атавизм, как нечто дикое и постыдное. И
напротив: многие формы внутреннего труда, раньше
приравнивавшиеся к безделью, найдут свою правильную оценку.
Созерцание, размышление, религиозная деятельность во всех ее
видах, общение с природой, развитие тела, гораздо более
многообразное, чем нынешний спорт, экскурсии или паломничества
к великим очагам и памятникам культуры, занятия, пусть самые
скромные, литературой и искусством, творческая любовь женщины и
мужчины, духовно оплодотворяющее общение друзей, - во всем этом
усмотрится элемент подлинного внутреннего труда, необходимого и
благословенного, и вместо жалких крох досуга этим занятиям
будут отводиться почетные и полноценные часы. Потому что, если
дело способствует углублению, расширению, возвышению или
облагораживанию хотя бы одного, этим самым оно способствует
совершенствованию мира. Если же руководящим стремлением
сделаются в данном случае поиски личного наслаждения,
господству такого стремления объявится непримиримая душевная
война. Потому что незыблема аксиома, что человек, живущий
только для себя, есть даже не нуль, а отрицательная величина в
человечестве.
Кажется, достаточно ясно, чтобы имелась надобность в
специальных разъяснениях, что жажда знаний есть стимул,
всемерно и тщательно развиваемый. Но эта жажда не ограничится
областью знаний, приобретаемых на научных и художественных
путях, но включит в себя познания метаисторические,
трансфизические, религиозные. Разовьется не только жажда
знания, но духовная жажда вообще.
Коммунистическая педагогика, которой мне удавалось лишь
так бегло коснуться здесь, имела в виду развитие также еще трех
свойств натуры, трех отличительных свойств огромной важности:
подчинения личного общему, духа интернационализма и устремления
к будущему.
Не будем касаться того, в какой мере удавалось работникам
этой системы добиваться выращивания этих свойств в воспитанных
ими поколениях. Во всяком случае система добивалась, чтобы
примат общего над личным прочно был усвоен сознанием
воспитуемого. К сожалению, при этом совершались незаметно две
идейные подмены. Под "общим" подразумевалось не человечество и
даже не все население в целом одной или нескольких стран:
подразумевалась часть человечества, объединенная общей, твердо
очерченной идеологией. Все же, оказывавшиеся по ту сторону
этого очертания, расценивались либо как враги - и пощады им не
было, - либо как сегодняшние союзники, причем будущее должно
было решить: станут ли эти союзники вполне "своими", включатся
ли в расширяющийся воинственный коллектив или же сделаются
врагами и тогда будут уничтожены. Такова была первая подмена:
подмена общего групповым. А вторая подмена заключалась в том,
что утрачивалось представление о пропорциях: мелкая, ничтожная
выгода, которую мог извлечь коллектив из самоотречения
личности, считалась выше, чем интерес этой личности как
таковой, даже иногда чем ее жизнь. Мелкое правонарушение
рассматривалось как государственное преступление, а
естественное нежелание человека оторваться навсегда от своей
семьи ради многолетней работы на недоступно далекой периферии
встречало на своем пути целые баррикады, нагроможденные
государством, партией, общественностью.
Новое отношение между личным и общим должно быть
освобождено от этих подмен. Не групповой интерес, не интерес
данного государства или данного общественного движения имеет
право довлеть над личным - такие групповые тираны суть вампиры,
идолы и Молохи, - но благо всего человечества. Человечество не
едино, - возразят многие, - оно разбито на антагонистические
классы, группы и т. д." - Да. разбито, и общее благо его именно
в том и заключается, чтобы оно перестало быть разбито. И
перестало не за счет отсечения одних частей и насильственного
переделывания других, а за счет развития в человечестве
центростремительных сил и изживания центробежных. Чтобы это
единение не обошлось опять человечеству в сотни миллионов
насильственных смертей, в еще большую сумму личных трагедий и
превращение части человечества в обитателей тюрьмы. Уместно
здесь это напоминание или неуместно, но слишком обожглось наше
поколение на этих подменах и этой лжи. И я готов твердить об
этом вновь и вновь. кстати или некстати, лишь бы мой
предупреждающий голос дошел хоть до нескольких умов и сердец,
которым еще предстоит со временем созидать и жить, а может
быть, и таких, которым еще предстоит родиться. - Только так
понимаемое общее достаточно весомо, чтобы претендовать на
примат над личным элементом. Но и этот примат не имеет права
быть абсолютным: правильное соотношение заключается в том,
чтобы большие жертвы со стороны личности приносились ради
действительно больших результатов, а ради мелких, частных
результатов достаточно и мелких жертв.
Тезис интернационализма - это грандиозная сила, и в основе
ее лежит абсолютная правда. Но ложь не замедлила вкрасться и
сюда: мысль, будто все народы по своим характерам, по своей
одаренности и по своему историческому долженствованию равны
между собой, - пустая демагогия. Разумеется, одного или
нескольких народов, особо предпочтенных Божеством перед
остальными и которым поэтому позволено больше, чем остальным, -
нет. Но каждый народ провиденциально предназначен - если
угодно, избран - для решения некоторых особых исторических и
культурных задач; и эти миссии неповторимо своеобразны. Есть
народы - обычно они бывают и численно весьма велики. -
предопределенные к колоссальным ролям планетарного значения:
другие - к заданиям более частным, более узким. Но кому больше
дано, с того больше и спросится. Как для личности, так и для
народа повышенная одаренность и масштаб суть основания не для
повышенных требовании к другим. а только к самому себе.
Одаренность и масштаб обязывают к большему, а вовсе не дают
права на то, на что остальные смертные не имеют права. Вообще,
исключительность не дает абсолютно никаких дополнительных прав:
она накладывает только дополнительные обязанности. Именно такое
понимание заключает в себе опровержение любых расистских или
националистических теорий. Когда нас пытаются уверить, будто
маленький, отсталый, почти ничего не внесший в общую
сокровищницу народ равен народу китайскому, британскому,
германскому или индийскому, - это неубедительно и вздорно,
потому что такой тезис нельзя защитить никаким щитом против
вопиющих и неопровержимых фактов. Истинное опровержение расизма
и любых сверхчеловеческих претензий - народа или отдельной
личности, безразлично - только в указании: noblesse oblige -
доблесть обязывает. Станет ли кто-нибудь, кроме людей,
пребывающих в этическом отношении на уровне дикарства,
оправдывать эксплуатацию бедных богатыми или слабых сильными? И
только нравственные дикари могут полагать, будто большая
национальная одаренность и мощь дают народу право на
эксплуатацию меньших. К сожалению, лицемерная болтовня о
пресловутом "бремени белого человека" успела внести профанацию
и сюда. Если бремя белого человека и существует на свете, то
это не бремя колонизатора, а бремя высокоинтеллигентных
существ, обязанных просвещать темных, кормить голодных, нести
радость горюющим, лечить больных, поднимать отсталых, озарять,
украшать и смягчать их жизнь. Вот истинное бремя великих наций!
Ясно, что никакой националистический бред не может даже и
пытаться возникнуть на почве духовных полей, осененных голубыми
лепестками Розы Мира.
Остается еще третья черта старой педагогики - устремление
к будущему, - великая черта! Черта, прекрасно и гордо
отличающая людей, воспитанных этой системой. Такой человек
мыслит перспективно. Он мечтает и верит в солнце грядущего, он
вдохновляется благом будущих поколений, он чужд себялюбивой
замкнутости. Это устремление к будущему - огромный шаг вперед,
но оно еще не совершенно. Доктрина насытила это представление о
будущем определенным содержанием, сниженным и упрощенным.
Практически это представление сформировалось из двух величин:
материального изобилия и покорения природы. Такое представление
прямолинейно, как рейсшина. Оно лишено духовности, как бетон, и
материалистически наивно, как высказывания школьника 7-го
класса у пионерского костра. Да, панорама грядущего
предполагает, конечно, и материальный достаток, а впоследствии
даже изобилие. Но всеобщий достаток может быть достигнут
сравнительно скоро, это только первый этап, только необходимое
условие для умственного и духовного расцвета. В XXI веке
человек будет так же мало восторгаться этим достатком или
изобилием, так же мало обращать на него внимания и переживать
его душевно, как современный житель Нью-Йорка или Москвы
относится без интереса и восторга к существованию, например,
канализации или автобусного сообщения. Человек следующего
столетия будет пользоваться материальным достатком, а позднее
изобилием - и только. Что же до покорения природы - понятия,
носящего агрессивный, империалистический, чуть ли не
колониалистский оттенок отношения человека к природе, то ему в
противовес выдвинется идея гармонизации взаимосвязей между
природой и человеком. После четкого осознания двойственного
характера природы, ее провиденциальных и демонических начал,
человек вмешается в жизнь природы таким образом, чтобы босого я
с демонизмом в ней, а с ее светлой стороной установить
теснейшее взаимопроникновение. Он будет озабочен не только тем,
чтобы извлекать из нее новые и новые энергетические ресурсы, но
и тем, чтобы способствовать духовному развитию животного
царства, гармонизировать отношения между видами,
совершенствовать растительное царство и весь природный
ландшафт, а со светлыми стихиалями установить отношения любви и
дружбы.
Действительным пафосом тех эпох будут возрастание духа
любви - во-первых; творчество, точнее богосотворчество во
множестве видов и форм - во-вторых; просветление природы -
в-третьих; разрушение преград между физическим миром и другими
мирами - в-четвертых; радость жизни, кипящей и в Энрофе, и во
многих других мирах, - в-пятых; и высшие формы богопознания -
в-шестых. Устремление к такому будущему - вот что отличит
человека облагороженного образа от человека всех предыдущих
культурных ступеней.
Чем же может характеризоваться умственный облик такого
человека?
Непрерывно растущей жаждой знания, которая питается
непрерывно растущей эрудицией; навыками самостоятельного
мышления и интеллектуальной независимостью; свободным и
счастливым чувством преклонения перед явлениями Глубокого и
явлениями Великого.
Что характеризует его эстетический облик?
Развитие неотъемлемой потребности художественных
впечатлений; высокоразвитый вкус; знание и понимание искусств
прошлого и их памятников; органическая потребность в
художественном творчестве, хотя бы и малого диапазона;
свободное и счастливое чувство восхищения перед явлениями
Прекрасного.
Что характеризует его облик нравственный?
Деятельная доброта к окружающим; способность горячего
сострадания и сорадования; чувство единства общечеловеческого;
чувство единства космического; свободное и счастливое чувство
благоговения перед явлениями Высокого.
Что же характеризует его облик религиозный?
Живое переживание нашего материального слоя как одного из
слоев Шаданакара; внутренняя работа над раскрытием органов
духовного воспринимания; вседневное ощущение жизни как
мистерии; знание религиозных форм прошлого и настоящего; умение
со-веровать всем религиям, то есть понимать опыт и учение
каждой из них как отражение одного из рядов духовной
реальности; императивная потребность собственного участия в
религиозной жизни и творчестве человечества; способность к
чувству захватывающей радости от участия в них.
Чем же, наконец, может характеризоваться внешний, телесный
облик такого человека?
Мне кажется, его телосложение будет стройным, движения
пластичными, походка легкой, мускулатура гармоничной, а лицо -
открытым, высоко интеллигентным, исполненным приветливости и
как бы светящимся изнутри. Потому что в основу физического
развития кладется заповедь о дружбе со светлыми стихиалями; ею
с детства пронизываются спорт, танец, игра. И еще потому, что
он отчетливо сознает двойственность природы и не дает проникать
в свое существо инвольтациям темных сил. Как солнечное дитя,
проходит он сквозь свои ранние годы, и воистину юного бога
напоминает он, вступая в молодость. В легкой одежде по цветущей
земле идет он, ее сын, ее друг и ее преобразователь, старший
друг птиц и зверей и собеседник ангелов, строитель
прекраснейших городов, совершенствователь гор, лесов и пустынь,
хозяин планеты-сада.
Так выступает перед внутренним зрением грядущий человек
облагороженного образа.
Из этой характеристики ясно, на развитие каких задатков
натуры будут направлены в основном воспитательные и
образовательные усилия.
В отрыве от природы развитие этих свойств было бы крайне
затруднено. Поэтому основным типом общеобязательной средней
школы мне представляется колледж-интернат, расположенный или за
городом, или на окраине города. Те же колледжи, которые будут
обслуживать детей, живущих в городской обстановке дома, должны
по крайней мере обеспечивать их летними выездами за город на
все лето. И если классные занятия будут продолжаться не восемь
или девять месяцев в году, а только семь, и если срок обучения
в начально-средней школе займет не десять, а двенадцать или
тринадцать лет - в этом нет ничего страшного. Ведь впереди не
будет ждать молодежь никакое жерло воинской повинности; никакая
гонка вооружений или соревнование между двумя
политико-экономическими системами не будет подхлестывать
жизненного темпа, и если человек будет заканчивать свое высшее
образование даже к тридцати годам, это будет означать только
то, что он выходит в жизнь не узким специалистом, а человеком в
полном смысле этого слова.
Не должно отпугивать и дискредитированное слово
"интернат". Никакой изоляции учеников от жизни такой интернат
не предполагает. Учащихся свяжут с обществом многообразные
нити: рабочая помощь - с крестьянскими хозяйствами,
художественная самодеятельность - с клубами и со школами
открытого типа, выходные дни - с семьей, спортивные праздники -
с молодежными организациями, экскурсии - с музеями, заводами,
научными учреждениями, путешествия - с различными культурными и
общественными слоями своей страны и других стран. Называть
такое заведение закрытым можно только условно. Цель, ради
которой детям стоит большую часть времени проводить в стенах
колледжа, заключается, конечно, не в отрыве их от жизни или от
семьи, а совсем в другом. Такой уклад обеспечивает наиболее
целесообразное использование времени, позволяет более
многосторонне воздействовать на ученика и способствует развитию
чувства коллектива.
От педагогов таких школ потребуются, конечно, особенно
внимательная подготовка, тонкий педагогический такт и глубокое
понимание своей задачи. Надо, чтобы интернат стал чем-то
средним между товариществом и семьей. Все, отдающее казенной
сухостью, чинной официальностью, начальственной холодностью, а
тем более муштрой, не должно сметь приближаться к этому зданию
на пушечный выстрел. Ведь личность, формирующаяся здесь, должна
быть способна жить в обществе, основанном на добровольности, а
не на принуждении. Конечно, система запретов, наказаний и
поощрений в какой-то мере останется, особенно вначале. Но она
будет играть только подсобную роль и сведется к минимуму.
Следует не внушать страх перед наказанием, а развивать
качества, делающие совершение недолжного невозможным. Не страх
и не тщеславие будут мешать воспитаннику лгать, обижать
слабейших, пренебрегать учением, совершать поступки
антиобщественные, антитоварищеские или жестокие по отношению к
животным: это постепенно будет становиться для него невозможным
потому, что ему помогут полюбить дружелюбие, правдивость,
храбрость, сострадательность. С малых лет ему привьют вкус к
труду, вкус к творчеству, вкус к внутренней и внешней
культурности. Только из этого может проистекать органично и
естественно отвращенье к безделью, отвращенье к невежеству,
отвращенье к жестокости, бездушию и себялюбию. Я не педагог, да
и не место здесь было бы выдвигать подробные методологические
проекты. Здесь можно говорить лишь о задачах педагогической
системы Розы Мира и о ее основных принципах.
Религиозно-этическое и религиозно-художественное
воспитание учтет, надо полагать, прискорбный опыт таких
архаических дисциплин, как, например, печальной памяти "закон
Божий". Не замкнутым в неподвижные кристаллы догматики, не
затиснутым в одну узенькую дисциплину, непримиримо
противоречащую всем остальным, должно оно быть, а действительно
воспитанием, пронизывающим и освежающим все. Спорт, купанье,
прогулка, садоводство, цветоводство, возня с животными, игра -
все переплетется с веселыми, поэтичными, радостными действами,
вводящими в культ стихиалей. Учение, занятия искусствами,
чтение, пение, посещение музеев и храмов, беседы на темы
культуры, истории и метаистории соприкоснутся с глубокими и
торжественными обрядами, вводящими в культ синклитов.
Насыщенный, деятельный день, обогативший ум и сердце, хорошо бы
завершать чтением вслух священных книг - не более одной главы
ежевечерне, и чтобы читали при этом вслух поочередно все -
мальчики и девочки. Великое будет несчастие, если такой уклад
выродится где-нибудь, благодаря неподготовленности учителей, в
цепь нудно-обязательных повинностей. Задача в том, чтобы
раскрыть перед каждым ребенком внутреннюю поэзию, красоту,
глубину и возвышенность этих религиозных действий. Если же все
это будет понято и почувствовано - возникнет потребность в них,
не нуждающаяся ни в каких подталкиваниях.
Но избежать введения в программу некоего учебного
предмета, посвященного специально миру религиозных идей,
конечно, не удастся: наряду с развитием собственного
религиозного мира чувств в душе ученика требуется и наличие у
него систематически приобретенных религиозных знаний. Мне
думается, что такие знания ученик мог бы черпать из специальной
дисциплины - всеобщей истории религий, излагающей со всею
объективностью, какая только возможна, духовную эволюцию
человечества. Ее надо будет тесно увязать с курсом политической
истории, который в свою очередь должен быть сильно расширен и
образно оживлен путем включения в него материалов по истории
искусств, наук, философии и материальной культуры. И, само
собой разумеется, эти дисциплины обогатятся, насколько будут
позволять время и средства, демонстрацией фильмов, устройством
выставок и телепередач, кружковой работой, посещением храмов
различных конфессий и очагов народной религиозной жизни.
Вообще, заботливо пестуется и всячески поощряется
творческое начало: взращиваются малейшие ростки музыкального,
словесного, сценического, архитектурного, живописного,
философского, религиозного творчества. Культивируется, как уже
сказано, творческое отношение ко всякому труду, отвращение к
насилию, к разрушению, к подавлению чужой воли.
О допущении таких забав, как рыбная ловля, охота или
составление энтомологических коллекций, не может быть и речи.
Какая там охота! Хороши были бы педагоги, пекущиеся на словах о
развитии доброты и любви и в то же время спокойно созерцающие,
как их воспитанники развлекаются мучениями животных. Начинать
придется, вероятно, с категорического запрещения подобных
забав, а потом отвращение к мучительству живых существ станет
органически вытекать из любви к ним, любовь же разовьется через
уход за прирученными животными. Постепенно чувство близости
стихиалей начнет пронизывать повседневную жизнь; будет
тщательно поддерживаться состояние готовности к этому
восприятию. Организм закаляется физическими упражнениями,
одежда облегчается, тело открывается прикосновениям стихий,
насколько позволяет климат, обувь упраздняется, исключая часы
пребывания в морозную погоду под открытым небом.
В связи с этим мне приходится коснуться одной группы
приемов, более частной, подсобной, но, на мой взгляд,
практически важной.
По-видимому, уже недалеки те времена, когда открытие
естественными науками особого рода излучений земной поверхности
заставит изменить взгляд на многое. Экспериментальное
исследование установит, что различным ландшафтам свойственны
различные виды и степени этого излучения и что оно, проникая в
нас через прикосновение, то есть через подошвы ног, а при
купании - через всю поверхность тела (в слабейшей степени -
через воздух) беспрерывно и мощно воздействует на человека - не
столько на его организм в целом, сколько на нервную систему и
психику. Однако с излучениями, исходящими из раскаленных недр
земного шара, эти эманации верхнего слоя коры не имеют никакой
связи. Выяснится также, что материальная среда населенных мест,
в особенности их почва и, в меньшей степени, стены зданий,
отдают эманацию другого типа, оказывающую на нас несколько
иное, но не менее благотворное воздействие. Позднее будет
установлено, что почва есть как бы резервуар, накапливающий,
хранящий и отдающий энергию излучений за огромные промежутки
времени, а сами источники излучений пребывают в мирах другой
материальности, хотя их передвижение в пространстве там
отражается на состоянии стихий и всего ландшафта здесь. Я не
физик, и делать прогнозы о будущем ходе развития естественных
наук - не мое дело; я буду спокойно ждать, пока физика подойдет
к дверям, за которыми распахиваются трансфизическая глубь и
даль; пока она укажет с обстоятельностью, свойственной точным
наукам, что один из этих двух классов эманаций принадлежит
слоям некоторых стихиалей природы, а другой - некоторым
стихиалям именно населенных мест и, главное, арунгвильте-пране
человечества.
Что купание, воздух и солнце полезны, всем давно известно;
теперь уяснится, что польза эта во много раз глубже и
многостороннее, чем думали, и что еще полезнее сама земля.
Окажется, что самое полезное заключается в том, на что раньше
не обращалось внимания, и что обувь является не только защитой
изнеженных ног от поранений, но и основной преградой между
нашим организмом и излучениями земли. При этом подтвердится,
что ходить босыми полезно не только среди природы, где почва
отдает излучения стихиалей, но и в населенных местах, где
убывание этих излучений восполняется эманацией жизненной силы
человечества. Открытие это перевернет систему физического
воспитания, во многом изменит спорт и быстро отразится на
одежде. Опрокидывая архаические приличия Европы и Америки и
заглушая восклицания недоумевающих снобов беззаботным топотом
босых ног, новая мода превратится в обыкновение молодежи, потом
во всеобщий обычай, и ему географические и сезонные границы
положат только морозы северных зим. Впрочем, это - частности, и
об этой смене обычаев можно было бы не упоминать, если бы суть
вопроса исчерпывалась оздоровительным значением. В
действительности, этот вопрос глубже, чем может показаться на
первый взгляд.
В числе пяти внешних чувств человека имеется одно, до сих
пор почти не осмысленное, даже заклейменное каким-то странным
пренебрежением. Наши языки выработали пару глаголов: слушать -
слышать. Выработали другую: смотреть - видеть. Но в осмыслении
нашего чувства осязания и того, что мы можем воспринимать через
него, произошла какая-то заминка, несоразмерное запоздание. Мы
обычно "осязаем" в смысле механического получения осязательных
впечатлений, но отнюдь не осязаем в смысле осознанности этих
впечатлений. Как бы "смотрим", но не "видим", "слушаем", но не
"слышим". Кто и когда испытывает хоть каплю удовольствия и хоть
секунду задумывается над тем, что он чувствует, прикасаясь к
предметам обихода, к стенам и полу жилищ, к растениям, к воде,
к земле? По крайнем мере, половина человечества, то есть свыше
миллиарда людей, ходит босиком. Разумее
...Закладка в соц.сетях
