Жанр: Энциклопедия
Сто великих авантюристов
...евшим от счастья Динкевичам пожаловали двое загорелых господ. Это
были братья Артемьевы, модные архитекторы, сдавшие свой дом внаем на время
путешествия по Италии. Динке-вич повесился в дешевых номерах ..
Главные помощники Соньки в этом деле через пару лет были схвачены. Ицка Розенбад
и Михель Блювштейн (дворецкий) отправились в арестантские роты, Хуня Гольдштейн
(кучер) - на три года в тюрьму, а затем - за границу "с воспрещением
возвращаться в пределы Российского государства". Сонька любила работать с родней
и бывшими мужьями. Все трое не были исключениями: не только варшавянин Ицка, но
и оба "румынскоподданных" состояли в свое время с "мамой" в законном браке.
Попадалась она не раз Соньку судили в Варшаве, Петербурге, Киеве, Харькове, но
ей всегда удавалось либо ловко ускользнуть из полицейской части, либо добиться
оправдания Впрочем, охотилась за ней полиция и многих городов Западной Европы.
Скажем, в Будапеште по распоряжению Королевской судебной палаты были арестованы
все ее вещи; лейпцигская полиция в 1871 году передала Соньку под надзор
Российского посольства. Она ускользнула и на этот раз, однако вскоре была
задержана венской полицией, конфисковавшей у нее сундук с украденными вещами
Так началась полоса неудач ее имя часто фигурировало в прессе, в полицейских
участках были вывешены ее фотографии. Соньке становилось все труднее
раствориться в толпе, сохранять свободу с помощью взяток
Она блистала в счастливые времена своей звездной карьеры в Европе, но городом
удачи и любви была для нее Одесса...
Вольф Бромберг, двадцатилетний шулер и налетчик, по прозвищу Владимир Кочубчик,
имел над Сонькой необъяснимую власть. Он вымогал у нее крупные суммы денег.
Сонька чаще, чем прежде, шла на неоправданный риск, стала алчной,
раздражительной, опустилась даже до карманных краж. Не слишком красивый, из
разряда "хорошеньких" мужчин с подбритыми в ниточку усиками, узкий в кости, с
живыми глазами и виртуозными руками - он единственный рискнул однажды подставить
Соньку В день ее ангела, 30 сентября, Вольф украсил шейку своей любовницы
бархоткой с голубым алмазом, который был взят под залог у одного одесского
ювелира. Залогом являлась закладная на часть дома на Ланжероне. Стоимость дома
на четыре тысячи превышала стоимость камня - и разницу ювелир уплатил наличными
Через День Вольф неожиданно вернул алмаз, объявив, что подарок не пришелся по
вкусу даме. Через полчаса ювелир обнаружил подделку, а еще через час установил,
что и дома никакого на Ланжероне нет и не было. Когда он вломился в комнаты
Бромберга на Молдаванке, Вольф "признался", что копию камня Дала ему Сонька и
она же состряпала фальшивый заклад. К Соньке ювелир отправился не один, а с
урядником.
Суд над ней шел с 10 по 19 декабря 1880 года в Московском окружном суде.
Разыгрывая благородное негодование, Сонька отчаянно боролась с судейскими
Чиновниками, не признавая ни обвинения, ни представленные вещественные
Доказательства. Несмотря на то, что свидетели опознали ее по фотографии,
378
100 ВЕЛИКИХ АВАНТЮРИСТОВ
Сонька заявила, что Золотая Ручка - совсем другая женщина, а она жила на
средства мужа, знакомых поклонников Особенно возмутили Соньку подброшенные ей на
квартиру полицией революционные прокламации Словом, вела себя так, что
впоследствии присяжный поверенный А Шмаков, вспоминая об этом процессе, назвал
ее женщиной, способной "заткнуть за пояс добрую сотню мужчин".
И все же по решению суда она получила суровый приговор: "Варшавскую мещанку
Шейндлю-Суру Лейбову Розенбад, она же Рубинштейн, она же Школьник, Бреннер и
Блювштейн, урожденную Соломониак, лишив всех прав состояния, сослать на
поселение в отдаленнейшие места Сибири".
Местом ссылки стала глухая деревня Лужки Иркутской губернии, откуда летом 1885
года Сонька совершила побег, но через пять месяцев была схвачена полицией. За
побег из Сибири ее приговорили к трем годам каторжных работ и 40 ударам плетьми.
Однако и в тюрьме Сонька не теряла времени даром" она влюбила в себя рослого с
пышными усами тюремного надзирателя унтер-офицера Михайлова. Тот передал своей
пассии гражданское платье и в ночь на 30 июня 1886 года вывел ее на волю. Но
только четыре месяца наслаждалась Сонька свободой. После нового ареста она
оказалась в Нижегородском тюремном замке. Теперь ей предстояло отбывать
каторжный срок н.а Сахалине.
Без мужчины она не могла никак и еще на этапе сошлась с товарищем по каторжной
доле, смелым, прожженным пожилым вором и убийцей Блохой.
На Сахалине Сонька, как и все женщины, вначале жила на правах вольного жителя
Привыкшая к дорогим "люксам" европейского класса, к тонкому белью и охлажденному
шампанскому, Сонька совала копеечку караульному солдату, чтобы пустил ее в
темные барачные сени, где она встречалась с Блохой. Во время этих кратких
свиданий Сонька и ее матерый сожитель разработали план побега
Надо сказать, что бежать с Сахалина было не такой уж сложной задачей. Блоха
бежал уже не впервой и знал, что из тайги, где три десятка человек работают под
присмотром одного солдата, пробраться среди сопок к северу, к самому узкому
месту Татарского пролива между мысами Погоби и Лазарева - ничего не стоит. А там
- безлюдье, можно сколотить плот и перебраться на материк. Но Сонька, которая и
здесь не избавилась от своей страсти к театрализованным авантюрам, а к тому же
побаивалась многодневной голодухи, придумала свой вариант. Пойдут они дорожкой
хоженой и обжитой, но прятаться не будут, а сыграют в каторжную раскомандировку:
Сонька в солдатском платье будет "конвоировать" Блоху. Рецидивист убил
караульного, в его одежду переоделась Сонька.
Первым поймали Блоху. Сонька, продолжавшая путь одна, заплутала и вышла на
кордон. Но в этот раз ей посчастливилось. Врачи Александровского лазарета
настояли на снятии с Золотой Ручки телесного наказания: она оказалась беременной
Блоха же получил сорок плетей и был закован в ручные и ножные кандалы. Когда его
секли, он кричал: "За дело меня, ваше высокоблагородие' За дело! Так мне и
надо!"
Беременность Соньки Золотой Ручки закончилась выкидышем. Дальнейшее ее
сахалинское заточение напоминало бредовый сон. Соньку обвиняли в мошенничестве,
она привлекалась - как руководитель1 - по делу об убийстве поселенца-лавочника
Никитина.
Наконец, в 1891 году за вторичный побег ее передали страшному сахалинскому
палачу Комлеву. Раздетой донага, окруженной сотнями арестантов, под их
поощрительное улюлюканье палач нанес ей пятнадцать ударов плетью Ни
ПЕТР ИВАНОВИЧ РАЧКОВСКИЙ
звука не проронила Сонька Золотая Ручка Доползла до своей комнаты и свалилась на
нары Два года и восемь месяцев Сонька носила ручные кандалы и содержалась в
сырой одиночной камере с тусклым крошечным окном, закрытым частой решеткой.
Чехов так описал ее в книге "Сахалин", "маленькая, худенькая, уже седеющая
женщина с помятым старушечьим лицом... Она ходит по своей камере из угла в угол,
и кажется, что она все время нюхает воздух, как мышь в мышеловке, и выражение
лица у нее мышиное. ." К моменту описываемых Чеховым событий, то есть в 1891
году, Софье Блювштейн было всего сорок пять лет...
Соньку Золотую Ручку посещали писатели, журналисты, иностранцы. За плату
разрешалось с ней побеседовать. Говорить она не любила, много врала, путалась в
воспоминаниях. Любители экзотики фотографировались с ней в композиции:
каторжанка, кузнец, надзиратель - это называлось "Заковка в ручные кандалы
знаменитой Соньки Золотой Ручки". Один из таких снимков, присланный Чехову
Иннокентием Игнатьевичем Павловским, сахалинским фотографом, хранится в
Государственном литературном музее.
Отсидев срок, Сонька должна была остаться на Сахалине в качестве вольной
поселенки. Она стала хозяйкой местного "кафе-шантана", где варила квас,
торговала из-под полы водкой и устраивала веселые вечера с танцами. Тогда же
сошлась с жестоким рецидивистом Николаем Богдановым, но жизнь с ним была хуже
каторги Больная, ожесточившаяся, она решилась на новый побег и покинула
Александровск. Прошла около двух верст и, потеряв силы, упала Ее нашли
конвойные. Через несколько дней Золотая Ручка умерла.
Петр Иванович Рачковский
(1853 - 1911)
Организатор политического сыска в России. Заведующий заграничной агентурой
Департамента полиции (Париж, Женева, 1885-1902). Вице-директор и заведующий
политчастью Департамента полиции (1905-1906) В декабре 1905 года руководил
арестами участников вооруженного восстания в
Москве
Из справки, обнаруженной в бумагах министра внутренних дел и шефа Жандармов
Российской империи фон Плеве после убийства его в 1904 году:
100 ВЕЛИКИХ АВАНТЮРИСТОВ
"Петр Иванович Рачковский, потомственный дворянин, действительный статский
советник, получил образование домашнее и, не имея чина, поступил на службу в
1867 году младшим сортировщиком Киевской губернской почтовой конторы, затем
состоял в канцеляриях: одесского градоначальника, губернаторов киевского,
варшавского и калишского, а также в канцелярии X департамента Правительствующего
Сената; в 1877 году был назначен судебным следователем по Архангельской
губернии, а в 1878 году от этой должности уволен по прошению. Оставшись
вследствие того без средств, Рачковский поместился в качестве воспитателя в доме
генерал-майора Каханова и вместе с тем стал заниматься литературным трудом,
посылая корреспонденции в разные газеты.
В 1879 году в III отделении собственной Его Имперского Величества канцелярии
были получены сведения о близком знакомстве Рачковского с неким Семенским,
который обвинялся в укрывательстве Мирского после совершения им покушения на
жизнь генерал-адъютанта Дрентельна; кроме того, имелись агентурные сведения, что
Рачковский пользуется в студенческих кружках репутацией выдающегося
революционного деятеля. Ввиду этого он был подвергнут обыску, аресту и
привлечению в качестве обвиняемого к дознанию о государственном преступлении.
Дело это в том же году было прекращено, так как Рачковский выразил готовность
оказывать государственной полиции агентурные услуги. Рачковский вслед за этим
был разоблачен как секретный агент революционным кружком при содействии одного
из членов этого кружка, Клеточникова, служившего в III отделении собственной Его
Величества канцелярии, поэтому вынужден был скрыться на некоторое время в
Галицию. В 1881 году, после событий 1 марта 1881 года (убийства народовольцами
Александра II), с учреждением в г. Санкт-Петербурге т. н. "Священной дружины",
призванной оберегать жизнь нового императора Александра III, проник в ее ряды и
завязал близкое знакомство с одним из ее руководителей князем Белосельским. В
1883 году поступил на службу в Министерство внутренних дел и был откомандирован
в распоряжение отдельного корпуса жандармов. Весной 1884 года направлен в Париж
для заведования заграничной агентурой департамента полиции. По характеру
Рачковский авантюрист и искатель приключений. В интересах своей карьеры способен
пойти даже на преступление. В департаменте полиции имеются данные, что один из
агентов заграничной агентуры, находившийся на связи Рачковского, убил в Париже
генерала Сильвестрова, прибывшего с заданием директора департамента полиции
тщательно и всесторонне проверить деятельность Рачковского и лично неприязненно
и подозрительно относившегося к нему. Однако причастность Рачковского к убийству
Сильвестрова установить не удалось. Агент, убивший генерала Сильвестрова,
покончил жизнь самоубийством".
Рачковский был одной из самых ярких и в то же время темных личностей царской
охранки. Авантюрист по натуре, Рачковский занимался бесконечными интригами,
находя в них истинное удовольствие. Вскоре ему стало тесно в России, и Петр
Иванович начал мечтать об авантюрах международных, которые принесли бы ему славу
и быстрое обогащение. Через другого знаменитого авантюриста МанусевичаМануйлова,
близкого к окружению Александра III, а затем и Николая II, в
частности к широко известному в России своими подлостями князю Мещерскому,
Рачковский добился своего назначения на должность заведующего заграничной
агентурой департамента полиции в Париже. В этом качестве, при своих незаурядных
способностях в области политического сыска, Рачковский сумел оказать важные
услуги царскому самодержавию
ИТ1
ПЕТР ИВАНОВИЧ РАЧКОВСКИЙ
в борьбе с революционным движением в России. Именно с Рачковским работали такие
"солидные" провокаторы, как Евно Азеф, Лев Бейтнер и Мария Загорская. (Только по
одному делу Азеф выдал царской полиции 59 революционеров.)
Рачковский хорошо понимал, что для успешной карьеры ему необходимо радовать
начальство раскрытием "громких" дел и проведением энергичных акций в отношении
"крамольников" и "смутьянов". Потому-то он и задумал операцию, которая должна
была окончательно утвердить его в глазах высокого петербургского начальства как
опытного и удачливого мастера политического сыска, надежного слугу царя и
престола.
В то время начальство беспокоили масштабы распространения в России
антиправительственной литературы, издаваемой партией "Народная воля".
Рачковскому через свою агентуру удалось установить, что главная типография
народовольцев находится в Женеве. Он решил ликвидировать ее, невзирая на
государственный суверенитет Швейцарии. Установив точный адрес типографии, он дал
указание своему представителю в Швейцарии - ротмистру Турину - отыскать среди
женевских преступников человека, который помог бы ночью взломать двери
типографии. Через несколько дней был завербован швейцарец Морис Шевалье, опытный
взломщик.
В 11 часов вечера у Дома народного творчества в Женеве собрались Рачковский, его
сотрудники Турин, Милевский, Бинта, тайный агент "Ландезен" и Шевалье.
Типография не охранялась - у народовольцев не было денег на сторожа, к тому же
они не думали, что агенты тайной полиции осмелятся в нарушение международных
норм разгромить предприятие на территории суверенного государства По знаку
Рачковского Шевалье легко открыл двери. Начался разгром типографии. Прежде всего
уничтожили всю отпечатанную и приготовленную к отправке в Россию нелегальную
литературу, рассыпали набор, поломали машины. Несколько пудов типографского
шрифта разбросали по ночным улицам Женевы.
Рачковский поручил одному из своих тайных агентов, некоему Гольшману,
обладавшему бойким пером журналиста и богатым воображением, как можно красочнее
описать проведенную в Женеве операцию. Послание ушло в департамент полиции. Этот
шаг Рачковского оказался исключительно дальновидным. Полученный в Петербурге
доклад о разгроме народновольческой типографии произвел большое впечатление и на
директора департамента полиции Дурново, и на министра внутренних дел и шефа
жандармов графа Толстого.
О разгроме типографии в Женеве граф Толстой доложил лично императору; самодержец
поблагодарил Толстого за хорошо поставленную работу тайной полиции. Рачковского
наградили орденом Анны 3-й степени, присвоили высокое по тем временам звание
губернского секретаря. Награды получили и сотрудники Рачковского. Одновременно
всей компании выдали щедрое денежное вознаграждение из личного фонда царя.
Рачковский получил 5000 франков.
Когда народовольцы восстановили типографию в Женеве, команда Рачковского вновь
разгромила ее. С тех пор типография не открывалась.
В 1889 году в жизни Рачковского произошел крутой поворот. В конце апреля в
предместье Парижа Рамбулье на вилле президента Франции Лубэ встретились министр
внутренних дел Франции Констан и министр иностранных дел Франции Федранс. Лубэ
сказал, что давно ищет среди русских политиков человека, с помощью которого
можно подступиться к Александру III. Констан предложил кандидатуру Рачковского,
состоявшего при русском посольстве в
•ИМ...
100 ВЕЛИКИХ АВАНТЮРИСТОВ
ПЕТР ИВАНОВИЧ РАЧКОВСКИЙ
Париже в качестве советника. Правда, добавил министр, в действительности этот
генерал,- представитель департамента русской полиции в Париже, заведующий ее
заграничной агентурой, призванный следить за русскими революционерамиэмигрантами
в Европе.
Тщательно изучив все материалы о Рачковском и его связях в Париже, которыми
располагал министр внутренних дел Франции Констан, Лубэ сделал вывод: бывший
советник французского министерства иностранных дел, а ныне влиятельный журналист
Жюль Генсек, помимо своей основной работы находится на службе у Рачковского.
Генсек, используя свое влияние, добивался публикации на страницах парижских и
других газет статей, подготовленных по заказу Рачковского крупными парижскими
журналистами и дискредитирующих русскую революционную эмиграцию в европейских
странах Из справки Констана Лубэ узнал, что ряд популярных журналов Франции
усердно выполняют заказы русского авантюриста. Правда, о том, что Рачковский
установил прочные связи с парижской полицией и многие префекты и их заместители
за соответствующее вознаграждение не только не препятствовали его деятельности,
а даже помогали выслеживать русских революционеров-эмигрантов, Констан предпочел
умолчать. Впрочем, об этом Лубэ узнал и без министра - через своих людей в
министерстве внутренних дел.
Президент Франции Лубэ встретился с Рачковским и предложил ему сотрудничество:
"Вы будете помогать в организации новых французских предприятий в России. Вы
станете акционером всех тех французских заводов и фабрик, работу которых при
вашей помощи удастся наладить в России. Обижены не будете. Мы умеем ценить
полезных для дела людей".
Рачковский всегда мечтал стать миллионером. На следующий день министр внутренних
дел Франции передал русскому чемодан из желтой кожи, в котором было полтора
миллиона франков. Пятьсот тысяч предназначались Рачков-скому в качестве аванса.
Французские промышленники, которых представляли Лубэ и Констан, были людьми с
размахом. Они не боялись переплатить там, где речь шла о будущих миллиардных
прибылях.
С этого момента Рачковский стал активным участником многих темных дел и интриг.
Возвратившись домой, новый русский миллионер обдумал полученное от Лубэ задание:
судьба сделала ему великолепный подарок, но полученные франки предстояло
отработать.
Рачковский решил использовать в своих целях паническую боязнь Александра III
заговоров и покушений. Петр Иванович собирался с помощью своего агентапровокатора
организовать в Париже группу из народовольцев-эмигрантов, которая
якобы будет готовить покушение на жизнь императора, и постоянно "информировать"
Александра о том, как идет подготовка к захвату этой группы. После чего
совместно с французской полицией "раскрыть" и ликвидировать "заговор".
Император, бесспорно, будет благодарен не только ему, Рачковскому, но и
французскому президенту.
Агент "Ландезен" получил от него задание создать группу террористовнародовольцев.
"Ландезен" через своего бывшего петербургского товарища Теплова
познакомился с тремя эмигрировавшими в Париж народовольцами - Накашидзе,
Степановым и Кашинцевым. Агент Рачковского убедил их в том, что сразу после того
как будет убит Александр III, в России начнется восстание народа.
В дальнейшем все развивалось по сценарию Рачковского. Его сообщение о группе
террористов-народовольцев, готовящих покушение на царя, было положено
на стол Александра III, который теперь внимательно следил за всеми
действиями "Ландезена" и Рачковского.
Вскоре на страницах французских газет появилось сообщение министра внутренних
дел Констана, где говорилось, что в результате активных мер, предпринятых
французской полицией в тесном сотрудничестве с русскими коллегами, арестованы
русские эмигранты Накашидзе, Степанов и Кашинцев - члены террористической
группы, в которую входил также погибший при испытании бомбы Анри Виктор. Они
были арестованы в тот момент, когда собирались выехать в Россию. При аресте у
террористов изъяли большое количество изготовленных ими бомб и несколько стволов
огнестрельного оружия.
Разумеется, руководитель террористов "Ландезен" и активный участник группы
француз Бинта (он же агент французской полиции) успели скрыться.
Через несколько дней французские газеты лежали на столе Александра III. Русский
император имел все основания быть довольным работой своей тайной полиции,
раскрывшей опасный "заговор". Рачковский был награжден орденом и большой
денежной премией. В 1890 году президент Франции Лубэ организовал в Париже
громкий процесс по делу арестованных террористов Накашидзе, Степанова и
Кашинцева. "Ландезена" и Бинта "судили" заочно. Заговорщиков приговорили к
каторжным работам.
Приговор французского суда, как и предполагал Рачковский, в известной мере
изменил отношение Александра III к Франции. Получив сообщение о суде в Париже,
русский царь собственноручно начертал: "Пока это совершенно удовлетворительно".
Рачковский существенно укрепил свои позиции и в России, и во Франции. Однако
министр внутренних дел и шеф жандармов Российской империи фон Плеве после
вступления на престол нового императора - Николая II - нашел пути для устранения
Рачковского, которого заподозрил в двойной игре. По указанию Плеве приступила к
работе специальная комиссия по проверке дел, к которым имел хоть какое-то
отношение Рачковский; фактически он попал под следствие. В результате стали
выявляться весьма опасные для него факты, в том числе и его связях с
французскими правящими кругами. Впрочем, сильные покровители в Петербурге (среди
них не последнюю роль играл дворцовый комендант генерал-адъютант Гессе) спасли
Петра Ивановича. Царь распорядился прекратить расследование. Тем не менее
возвратиться в Петербург Рачковскому не разрешали, позволив обосноваться в
Варшаве.
Решение отстранить его от должности, которую он занимал без малого семнадцать
лет, явилось для Рачковского полной неожиданностью. Петру Ивановичу оставалось
ждать лучших времен- он не без оснований надеялся, что удастся расположить к
себе Николая II. Узнав от друзей в Департаменте полиции об истинных причинах
своего падения, Рачковский возненавидел Плеве и поклялся с ним рассчитаться.
Рачковский, имевший богатый опыт в политике, отдавал себе отчет: в России
назревает революция; мощным толчком к ней стало бездарное ведение войны с
Японией.
Искатель приключений жаждал острых ощущений, участия в опасных интригах и
комбинациях. Петр Иванович пригласил к себе "короля провокаторов" Евно Азефа,
который, будучи агентом тайной полиции, принимал участие в организации 28
покушений на видных царских сановников.
..Плеве, окруженный охранниками-велосипедистами, ехал на доклад к Царю в Царское
Село. Министра уже ждали, на каждой улице, по которой могла
100 ВЕЛИКИХ АВАНТЮРИСТОВ
ПЕТР ИВАНОВИЧ РАЧКОВСКИЙ
проехать карета, стояли люди Азефа - эсеры Савинков, Сезонов, Сикорский и
Боришанский. Созонов бросил под карету бомбу огромной взрывной силы - Плеве был
убит на месте. Не помогли ему и 800 тысяч рублей из государственной казны,
которые он ежегодно тратил на свою личную охрану...
Приехав в Петербург, Рачковский встретился со своим старым знакомым - чиновником
для особых поручений при министре внутренних дел Манасе-вичем-Мануйловым, он
стал теперь активным помощником'генерала Трепо-ва, имевшего большое влияние на
царскую чету. Внимательно выслушав Рач-ковского, Манасевич-Мануйлов покачал
головой: вопрос о его возвращении на работу в тайную полицию весьма непростой,
ибо влиятельные лица министерства внутренних дел уже вспоминали о Рачковском:
для борьбы с разрастающейся революцией нужны опытные сотрудники политического
сыска. Однако против этой кандитуры выступил товарищ министра внутренних дел
П.Н. Дурново, которого прочили в министры. Беспокойство товарища министра
объяснялось просто.
В 1880-е годы Дурновно, заняв пост директора департамента полиции, попытался
заменить Рачковского, заведующего заграничной агентурой в Париже, своим
человеком. Но, как оказалось, явно недооценил Петра Ивановича.
Узнав о происках Дурново, Рачковский блестяще провел разработанную им
комбинацию, которая не только стоила Дурново поста директора Департамента
полиции поста, но едва не погубила всю его карьеру.
Дурново имел несколько любовниц, о чем стало известно Рачковскому. Шеф полиции
был влюблен в проститутку и на ее содержание тратил огромные суммы, дошел даже
до того, что задолжал своим кредиторам 60 тысяч рублей. Проститутка встречалась
также с послом Бразилии в России, которому адресовала нежные письма.
Рачковский первым делом позаботился о том, чтобы Дурново стало известно об
измене возлюбленной. Потеряв от ревности голову, директор Департамента полиции
приказал тайному агенту проникнуть в дом бразильского посла и добыть письма
любовницы. Взломав ящик письменного стола, агент доставил Дурново письма.
Прочитав их, любовник пришел в бешенство. В момент бурного объяснения с
возлюбленной Дурново избил ее до полусмерти. Вся в кровоподтеках и синяках, с
распухшими от слез глазами, она явилась на свидание с бразильским послом и все
ему рассказала. Посол написал жалобу Александру III. На деле П.Н. Дурново царь
написал: "Убрать эту свинью в 24 часа". Однако министр внутренних дел упросил
царя сделать Дурново сенатором.
И вот пути Дурново и Рачковского снова пересеклись ..
Спустя два дня после Кровавого воскресенья император назначил генерал-майора
Трепова петербургским генерал-губернатором и одновременно товарищем министра
внутренних дел и заведующим полицией свиты Его Величества. Трепов плохо
разбирался в политическом сыске, ему требовались опытные помощники. МанасевичМануйлов,
улучив момент, попросил Трепова походатайствовать за Рачковского перед
царем под предлогом укрепления Департамента полиции.
Спустя пять месяцев после убийства Плеве Рачковский получил приглашение от
директора Департамента полиции Гарина явиться к Трепову. Генерал встретил Петра
Ивановича очень любезно и сообщил, что его примет сам государь император.
Уже на следующий день Николай II принял Рачковского в Царском Селе - он любил
лично беседовать с сотрудниками тайной п
...Закладка в соц.сетях
