Жанр: Энциклопедия
Сто великих научных открытий
...офию. Самые яркие и незабываемые впечатления
оставили у него блестящие лекции Фрэнсиса Хатчисона, которого называли "отцом
умозрительной философии в Шотландии в новое время".
В 1740 году Смит отправляется учиться в Англию в Оксфорд. Проведенные здесь
шесть лет Смит считал самыми несчастливыми и бездарными в своей жизни.
Смит возвратился в Шотландию и, отказавшись от намерения стать священником,
решил добывать средства к существованию литературной деятельностью. В Эдинбурге
он подготовил и прочитал два курса публичных лекций по риторике, изящной
словесности и юриспруденции. Эти выступления принесли Смиту первую славу и
официальное признание: в 1751 году он получил звание профессора логики, а уже в
следующем году - профессора нравственной философии университета Глазго.
Смит подружился с известным шотландским философом, историком и экономистом
Дэвидом Юцом в 1752 году. Во многом они были схожи1 оба интересовались этикой и
политической экономией, имели пытливый склад ума. Некоторые гениальные догадки
Юма получили дальнейшее развитие и воплощение в трудах Смита.
В 1759 году Смит опубликовал свое первое сочинение, принесшее ему широкую
известность, - "Теорию нравственных чувств". Это одна из самых замечательных
работ по этике XVIII века.
Смит стал настолько популярен, что вскоре после издания "Теории" получил
предложение от герцога Баклейского сопровождать его семью в поездке по Европе.
Путешествие длилось почти три года. Англию они покинули в 1764 году, побывали в
Париже, в Тулузе, в других городах южной Франции, в Генуе. Месяцы, проведенные в
Париже, запомнились надолго - здесь Смит познакомился едва ли не со всеми
выдающимися философами и литераторами эпохи. Он виделся с Д'Аламбером, Гельвецием,
но особенно сблизился с Тюрго - блестящим экономистом, будущим
генеральным контролером финансов. Плохое знание французского языка не мешало
Смиту подолгу беседовать с ним о политэкономии. В их взглядах было много общего:
идеи свободной торговли, ограничения вмешательства государства в экономику.
Вернувшись на родину, Адам Смит уединяется в старом родительском доме, целиком
посвятив себя работе над главной книгой своей жизни. В 1776 году было напечатано
"Исследование о природе и причинах богатства народов".
"Богатство народов" представляет собой обширный трактат из пяти книг,
заключающих в себе очерк теоретической экономии (I-II книги), историю
экономических учений, в связи с общей хозяйственной историей Европы после
падения Римской империи (III-IV книги) и финансовую науку, в связи с наукой об
управлении (V книга).
Смит подвергает обструкции идеи меркантилизма. Эта критика не была отвлеченным
рассуждением: он описывал ту экономическую систему, в которой жил, и показывал
ее непригодность к новым условиям. Вероятно, помогли наблюдения, сделанные им
ранее в Глазго, тогда еще провинциальном городе, постепенно превращавшемся в
крупный торговый и промышленный центр. По меткому замечанию одного из
современников, здесь после 1750 года "на улицах не было видно ни одного нищего,
каждый ребенок был занят делом".
Основной идеей теоретической части "Богатства народов" можно считать положение,
что главным источником и фактором богатства является труд человека - иначе
говоря, сам человек. С этой идеей читатель встречается на первых же страницах
трактата Смита, в знаменитой главе "О разделении труда". Разделение труда, по
мнению Смита, - важнейший двигатель экономического прогресса.
Смит не первый стремился развенчать экономические заблуждения политики
меркантилизма, предполагавшего искусственное поощрение государством отдельных
отраслей промышленности, но именно он сумел привести свои взгляды в систему и
применить ее к действительности. Он защищал свободу торговли и невмешательство
государства в экономику - "свободное распоряжение своим трудом является наиболее
священным и неприкосновенным видом собственности". Смит верил: только они
обеспечат максимально благоприятные условия для получения наибольшей прибыли, а
значит, будут способствовать процветанию общества. Смит полагал, что функции
государства нужно свести лишь к обороне страны от внешних врагов, борьбе с
преступниками и организацией той хозяйственной деятельности, которая не под силу
отдельным лицам.
Как на условие, полагающее предел возможному разделению труда, Смит указывает на
обширность рынка, и этим возводит все учение из простого эмпирического
обобщения, высказанного еще греческими философами, в степень научного закона. В
учении о ценности Смит также выдвигает на первый план человеческий труд,
признавая труд всеобщим мерилом меновой ценности.
По мнению Смита, общество есть меновой союз, где люди обмениваются результатами
труда. При этом каждый человек преследует свои личные интересы: "Не от
расположения к нам мясника, пивовара или булочника ожидаем мы нашего обеда, а от
их пристрастия к своим собственным выгодам". Взаимовыгодность обмена в экономии
труда каждого из его участников. Он также подчеркивает, что обмен и разделение
труда взаимосвязаны. "Уверенность в возможности обменять весь тот излишек
продукта своего труда, который превышает его собственное потребление, на ту
часть продукта других людей, в которой он может нуждаться, побуждает каждого
человека посвятить себя определенному специальному занятию и развить до
совершенства свои природные дарования в данной специальной области". Через
подобное
436
100 ВЕЛИКИХ НАУЧНЫХ ОТКРЫТИЙ
ЗАКОНЫ ОБЩЕСТВА
разделение труда и происходит сотрудничество людей в создании национального
продукта.
Говоря о теории стоимости, Смит различает потребительную стоимость и меновую
стоимость. Потребительная позволяет непосредственно удовлетворять потребности
человека. Меновая позволяет приобретать другие предметы.
В.Н. Костюк пишет в своей статье о Смите: "...Рыночная экономика, не подчиненная
единому плану и общему центру, работает тем не менее по вполне определенным
строгим правилам. Влияние каждого отдельного индивида при этом неощутимо. Он
платит те цены, какие с него запрашивают, выбирая интересующие его товары и
услуги с учетом величины его дохода. Но совокупность всех этих отдельных
действий устанавливает цены, а тем самым доходы, издержки и прибыли. Тем самым
действие рынка обеспечивает результат, не зависящий от воли и намерения
отдельных индивидов. Расширение масштабов рынка со временем увеличивает
преимущества, связанные с разделением труда, и обеспечивает этим долговременный
рост богатства.
Это и есть знаменитый принцип "невидимой руки". Вопреки распространенному
взгляду о том, что общественное благо выше личного и что надо стремиться к
всеобщей пользе, Смит показал, что во главу угла надо поставить индивидуальные
интересы, т. е. "естественное стремление каждого человека к улучшению своего
положения". Рост общественного богатства и приоритет общественных ценностей
установятся тогда сами собой (рыночная саморегуляция экономики). Стремление
людей улучшить свое положение, обладать деньгами и получать прибыль наведет
порядок и реализует общественные идеалы спонтанно, независимо от желания коголибо".
Нельзя допустить, чтобы свободная конкуренция нарушалась государством, иначе
возникает монополия. "Цена, назначаемая монополией... есть самая высокая, какую
только можно получить. Естественная цена, вытекающая из свободной конкуренции,
напротив, самая низкая". К подобным результатам приводят и препятствия к
перемещению рабочей силы. "Все, что препятствует свободному обращению труда от
одного промысла к другому, стесняет равным образом и обращение капиталов, так
как количество последних... находится в большой зависимости от количества
обращающегося в ней труда".
Анализ понятия естественной цены приводит Смита к выделению в ней трех основных
частей: заработной платы, прибыли и ренты. Каждая часть представляет собой чейто
доход. Скажем, заработная плата является доходом наемных рабочих, прибыль -
доходом капиталистов, а рента - доходом землевладельцев. Значит, можно сделать
вывод о существовании трех основных классах общества.
Смит подчеркивает, что функционирование денег невозможно без доверия к ним
граждан: "Когда... люди настолько верят в благосостояние, честность и
благоразумие банкира, что полагают, что он всегда
будет в состоянии уплатить звонкой монетой по предъявлению билетов и
обязательств, в каком бы количестве они ни были одновременно представлены, то
эти билеты скоро получают такое же обращение, как золотая и серебряная монета,
именно вследствие уверенности, что их можно разменять на деньги, как только
вздумается".
Смит развивает принцип "невидимой руки". Разрабатывая первоначально его
применительно к одной стране, он затем распространяет свои выводы на весь мир.
Оригинальность теории Смита заключалась не в частностях, а в целом: его система
явилась наиболее полным и совершенным выражением идей и стремлений его эпохи -
эпохи падения средневекового хозяйственного строя и быстрого развития
капиталистического хозяйства. Постепенно идеи Смита нашли практическое
применение на его родине, а затем и повсеместно.
Томас Роберт Мальтус
ТЕОРИЯ НАРОДОНАСЕЛЕНИЯ
Многие века каждое государство стремилось к максимальному росту своего
населения, принимая для этого различные меры. Так, греческое государство просто
приказывало гражданам вступать в брак и строго преследовало за нарушение своего
приказания. Римские императоры действовали мягче: они соблазняли преимуществами
и привилегиями, которыми награждали людей семейных, и пугали перспективой
различных неудобств, связанных с холостым состоянием. По этому последнему пути и
пошло государство XVII- XVIII веков, выработавшее сложную систему поощрений и
кар все с той же целью - увеличения народонаселения. Примеры такого рода -
испанский указ от 1623 года и знаменитый эдикт Людовика XIV, где людям,
женившимся до 25 лет, а также отцам десятерых детей давались значительные льготы
в платеже податей и повинностей. И в XVIII веке государства повсюду продолжали
идти по пути искусственного поощрения народонаселения. Заботясь о численности
населения, государство упускало из виду его благосостояние. Главнейшими
представителями такого направления государственной науки в XVIII веке были
Зюссмильх, Юсти и Зонненфельц.
Зонненфельц так мотивирует подобное положение: "Чем больше народная масса, тем
сильнее может быть то сопротивление, на котором покоится внешняя безопасность, -
таково основное положение политики; чем больше народная масса, на чье содействие
можно рассчитывать, тем меньше опасности грозит изнутри, - таково основное
положение полиции (искусства управления); чем больше людей, тем больше
потребностей, тем многочисленнее в стране внутренние источники пропитания; чем
больше рабочих рук, тем лучше идет земледелие, тем больше материала для обмена,
- таково основное положение науки о торговле; чем больше граждан, тем больше
получает государство на свои расходы, хотя для каждого облагаемого меньше, -
таково основное положение финансовой науки".
Таково было господствующее мнение. Нельзя сказать, чтобы даже в XVIII веке оно
не находило себе никаких возражений или поправок. Уже физиократы и
энциклопедисты, но всего больше в своем "Духе законов" Монтескье, указывали на
зависимость роста народонаселения от увеличения средств пропитания.
Итальянец Джамариа Ортес (1713-1790) написал сочинение, само заглавие которого
обращает на себя внимание: "Размышления о нароЗАКОНЫ
ОБЩЕСТВА
донаселении в его отношении к национальной экономии". По его мнению, численность
населения определяется плодородием почвы. По вопросу о росте населения он
высказывает мнение, что рост совершается в геометрической прогрессии. Среди
животных существует стремление к такому быстрому размножению, но природа
задерживает его "силой", у людей сдерживающим началом является "разум" - галопе.
Поэтому в известных случаях безбрачие столь же необходимо, как и брак. Здесь
ясно сформулирована часть Мальтусова учения, о котором и пойдет речь в этой
статье.
Действительно, в буквальном смысле не Мальтусом открыт был так называемый закон
народонаселения, не ему принадлежит и первая мысль о геометрической прогрессии.
Однако до Мальтуса господствовало мнение, по которому - были бы люди, а
пропитание для них найдется.
Но появляется книга Мальтуса "О народонаселении", и положение дел резко
меняется. Тот взгляд, который до сих пор считался почти парадоксальным и
высказывался очень немногими, становится господствующим; противоположное же
мнение, недавно общепринятое, почти совершенно сходит со сцены.
Томас Роберт Мальтус (1766-1834) родился в Суррейском графстве, близ Доркинга, в
небольшом имении в местечке Рукери. В десять лет Роберта отправили к воспитателю
Ричарду Грэвсу, где он стал обучаться латинскому языку и хорошим манерам.
Позднее новым воспитателем стал довольно известный в тогдашнем английском
обществе человек Жильберт Уэкфильд. Он принадлежал к числу тех непокорных
священников, которые отказались принять "39 статей", сформулировавших при
Елизавете основные догматы английской церкви.
Из рук Уэкфильда молодой Мальтус перешел в иезуитскую коллегию в Кембридже.
Поступив туда в 1785 году, Мальтус с жаром принимается за занятия. Ярче всего
обнаружились в коллегии его математические способности.
После многолетних усиленных занятий, главным образом гуманитарными науками и
общественными вопросами, в 1797 году Мальтус получает степень магистра. В том же
году он делается адъюнкт-профессором в коллегии, а затем занимает место
священника около Альбери. К этому времени относится и начало его литературной
деятельности. Первым сочинением Мальтуса был политический трактат под названием
"Кризис", заключавший в себе резкую критику действий стоявшего тогда у власти
Питта. Однако по совету отца памфлет этот остался в авторском портфеле Здесь уже
можно найти зачатки основных положений "Опыта о народонаселении".
Появившееся в 1798 году без имени автора первое издание "Опыта...", написанное с
полемическими целями и без достаточной специальной подготовки автора, было
переполнено риторическими украшениями и в то же время нуждалось в фактическом
обосновании. Однако, несмотря на все недостатки, оно произвело фурор при своем
появлении. Это
100 ВЕЛИКИХ НАУЧНЫХ ОТКРЫТИЙ
объяснялось главным образом двумя причинами. Во-первых, книга касалась
актуальных на тот момент вопросов и, во-вторых, давала на них верный или
неверный, но, во всяком случае, решительный и оригинальный ответ.
И самому Мальтусу было совершенно ясно, что его мысли нуждаются в
доказательствах и в фактическом обосновании, поэтому он усердно занялся
ближайшим изучением того вопроса, который ему приходилось решать в своем
"Опыте..." сначала без достаточных знаний. Но положение вопроса о
народонаселении в то время было таково, что Мальтус имел перед собою лишь самую
бедную литературу и, главное, самое ограниченное количество точных, проверенных
фактов. Статистики как науки тогда еще не было. Мальтусу, когда он взялся за
подробную разработку вопроса о народонаселении, приходилось самому и собирать
факты, и обобщать их, и заложить основания научным статистическим исследованиям,
и давать точные ответы на острые вопросы современности. Он скоро увидел, что
нужно предпринять путешествие, так как оно было единственным возможным средством
собрать недостающие сведения и собственными наблюдениями пополнить существующий
пробел.
Мальтус выпускает второе, переработанное и дополненное, издание "Опыта о
народонаселении". Переработке подверглась как внешняя форма изложения, так и
некоторые основные положения самого учения.
Главное изменение по существу состояло в том, что нищету и преступления он не
считает теперь уже единственными препятствиями чрезмерному возрастанию
народонаселения, но присовокупляет к ним нравственное воздержание или
сознательный отказ от деторождения. Сообразно такому добавлению и нарисованная
Мальтусом картина будущего с его неизбежным злом перенаселения должна была
утратить много в своей мрачности. К сожалению, такая важная поправка в учении
нисколько не отразилась на конечных выводах автора, но внесла некоторую
дисгармонию в прежде столь стройное здание его системы.
"Предмет настоящего Опыта, - говорит Мальтус в первой главе своей книги, -
составляет исследование одного явления, тесно связанного с природой человека, -
явления, дававшего себя знать постоянно и могущественно с самого возникновения
человеческого общества..
...Явление, о котором здесь идет речь, заключается в постоянном стремлении всех
живых существ размножаться в большем количестве, чем то, для которого существуют
запасы пищи".
Такая тенденция обнаруживается во всем органическом мире: растения и животные
покоряются ей так же, как и человек. Но в то время как первые размножаются
бессознательно и непроизвольно, задерживаемые исключительно недостатком места и
пищи, человек руководствуется разумом и останавливается в своем размножении
заботой о необходимом пропитании. Когда страсти заглушают голос рассудка, а
ЗАКОНЫ ОБЩЕСТВА
инстинкт делается сильнее предусмотрительности, - соответствие между запасами
пищи и количеством населения нарушается и последнее подвергается бедствиям
голода В той или иной форме препятствия к размножению населения всегда
существовали и существуют, а потому в чистом виде воспроизводительную тенденцию
человека нам никогда не приходится наблюдать. Есть страны, однако, где эти
препятствия не так сильны: в Северной Америке, например, необходимых средств
пропитания больше, а нравы населения чище, чем в Европе, и здесь было замечено,
что население удваивается менее чем в 25 лет. Следовательно, при полном
отсутствии всяких препятствий к размножению срок удваивания может быть еще
короче.
Но не так легко увеличиваются запасы пищи. Земля имеет свои пределы. Когда все
плодородные участки уже заняты и обрабатываются, увеличения средств пропитания
можно ждать лишь от улучшения способов обработки и от технических
усовершенствований. Эти улучшения, однако, не могут производиться с непроходящим
успехом; напротив, в то время как народонаселение будет все увеличиваться и
увеличиваться, в увеличении средств пропитания будет обнаруживаться некоторая
заминка.
По Мальтусу, население растет в геометрической прогрессии, тогда как пища в
лучшем случае - только в арифметической. Отсюда он заключает, что для
благоденствия рода человеческого, для сохранения равновесия между
народонаселением и необходимыми средствами пропитания нужно, чтобы естественное
размножение людей встречало всегда известные препятствия и задержки.
Существующие препятствия Мальтус разделяет на две категории: препятствия
предупредительные и разрушительные. Первые вытекают из способности людей
взвешивать свои поступки и управлять своими инстинктами. Забота о пропитании
удерживает многих от слишком раннего вступления в брак. Такого рода воздержание
Мальтус называет нравственным, - если только оно не приводит к разврату.
Подобное предупредительное препятствие Мальтус считает похвальными коррективами
к закону народонаселения, но, к сожалению, не настолько сильным, чтобы сделать
излишним действие препятствий разрушительных. "Разрушительные препятствия, -
говорит он, - весьма разнообразны; сюда относятся все явления, проистекающие из
порока или страданий и сокращающие продолжительность человеческой жизни. Под эту
рубрику можно подвести все вредные для здоровья занятия, тяжелый труд, влияние
дурного времени года, крайнюю бедность, даваемое детям дурное пропитание, жизнь
в больших городах, излишества всякого рода; затем идут вереницей повальные
болезни и эпидемии, войны, чума и голод".
В качестве выводов из первых двух глав своего "Опыта..." Мальтус устанавливает
три следующих основных положения, которые можно считать краеугольными камнями
всего его учения:
100 ВЕЛИКИХ НАУЧНЫХ ОТКРЫТИЙ
1. Народонаселение строго ограничено средствами существования.
2. Народонаселение всегда увеличивается, когда увеличиваются средства
существования, если только оно не будет остановлено какой-нибудь могущественной
встречной причиной.
3. Все препятствия, которые, ограничивая силу размножения, держат население на
уровне средств существования, сводятся, в конце концов, к нравственному
воздержанию, пороку и несчастьям.
Если сравнить эти тезисы с основными положениями господствовавшей в XVIII веке
доктрины, то сразу видна вся резкость переворота, произведенного Мальтусом в
положении вопроса о народонаселении. Побольше людей, а средства пропитания
найдутся, - говорили до Мальтуса; побольше средств пропитания, а люди явятся, -
говорит Мальтус - и за ним то же стали повторять почти все ученые XIX столетия.
Из таких столь различных теоретических положений вытекает и разное отношение к
государственной политике: пусть государство поощряет народонаселение, -
требовали в XVIII веке; все этого рода поощрения бесполезны и даже вредны, -
скажет нам Мальтус. Таким образом, вопрос о народонаселении изымается Мальтусом
из сферы государственного воздействия, из сферы политики и делается впервые
объектом строго научного исследования. Рост народонаселения перестает быть чемто
более или менее случайным, подверженным всем превратностям политической
жизни. Он признается отныне явлением закономерным и находящимся в строгой
зависимости от природы и материальных условий. Исследование причин заступает
место бесплодных экспериментов над неизбежными следствиями. Наука вступает в
свои права, и в книге Мальтуса уже чувствуется веяние XIX века...
Неудивительно, что в мире профессиональных ученых и государственных людей новая
смелая доктрина произвела сначала впечатление динамитного взрыва, а для всего
общества явилась откровением по такому вопросу, о котором простым языком и в
совершенно доступной форме еще никто не говорил с непосвященными.
ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ ГУМБОЛЬДТА
Основные понятия грамматики окончательно сформировались в Александрии.
"Синтаксис" Аполлония Дискола (II век) и грамматика Дионисия Фракийского
считались образцовыми. Греческие грамматики позднеантичного и византийского
времени в основном сочинялись на их основе.
Идеи александрийцев достаточно быстро проникли и в Рим. В I веке до нашей эры
там появляется первый крупный грамматист Марк Теренций Варрон (116-27 годы до
нашей эры).
Варрон и другие римские ученые достаточно легко и лишь с минимальными
изменениями приспособили греческие схемы описания к латинскому языку.
Окончательно античная традиция была зафиксирована в двух позднеантичных
латинских грамматиках: грамматике Доната (III-IV века) и многотомной грамматике
Присциана (первая половина VI века). На протяжении всего Средневековья две
грамматики служили образцами.
Как отмечает В.М. Алпатов: "После распада Римской империи европейская традиция
окончательно распалась на два варианта: восточный, греческий, и западный,
латинский, которые уже развивались вне всякой связи друг с другом. В течение
нескольких веков средневековая лингвистика как на Востоке, так и на Западе мало
внесла нового в науку о языке. Новый этап развития западноевропейской
лингвистики начался с появлением в ХН-ХШ веках философских грамматик,
стремившихся не описывать, а объяснять те или иные языковые явления. Сложилась
школа модистов, работавшая с начала XIII века по начало XIV века; самый
знаменитый из модистов - Томас Эрфуртский, написавший свой труд в первом
десятилетии XIV века. Модисты интересовались не столько фактами латинского языка
(где они в основном следовали Присциану), сколько общими свойствами языка и его
отношениями к внешнему миру и к миру мыслей. Модисты впервые пытались установить
связь между грамматическими категориями языка и глубинными свойствами вещей.
Модисты внесли также вклад в изучение синтаксиса, недостаточно разработанного в
античной науке...
...После Томаса Эрфуртского в течение примерно двух столетий теоретический
подход к языку не получил значительного развития. Однако именно в это время шло
постепенное становление нового взгляда на языки, который в конечном итоге
выделил европейскую лингвистичес444
100 ВЕЛИКИХ НАУЧНЫХ ОТКРЫТИЙ
кую традицию из всех остальных. Появилась идея о множественности языков и о
возможности их сопоставления".
В XVI веке после некоторого перерыва теория языка вновь начинает развиваться.
Так французский ученый Пьер де ла Раме (Рамус) (1515- 1672) завершил создание
понятийного аппарата и терминологии синтаксиса, начатое ранее модистами. Надо
отметить, что именно ему принадлежит дожившая до наших дней система членов
предложения. Испанец Ф. Санчес (Санкциус) (1550-1610) в конце шестнадцатого
столетия создает теоретическую грамматику, написанную еще на латыни, но уже
учитывающую материал различных языков. У Санчеса впервые появляются и некоторые
идеи, потом отразившиеся в грамматике Пор-Рояля.
Языкознание XVII века в основном шло в области теории двумя путями: дедуктивным
и индуктивным. Самым известным и популярным образцом индуктивного подхода,
связанного с попыткой выявить общие свойства реально существующих языков, стала
так называемая грамматика Пор-Рояля. Она была впервые издана в 1660 году.
Характерно, что имена ее авторов Антуана Арно (1612-1694) и Клода Лансло (16151695)
не были указаны.
Как пишут авторы, стимулом к ее написанию послужил "путь поиска разумных
объяснений многих явлений, либо общих для всех языков, либо присущих лишь
некоторым из них".
Авторы грамматики исходили из существования общей логической основы языков, от
которой конкретные языки отклоняются в той или иной степени. От модистов авторы
"Грамматики Пор-Рояля" отличались не столько самой идеей основы языков, сколько
пониманием того, что собой эта основа представляет.
В течение XVIII века продолжали составляться и общие рациональные грамматики в
духе "Грамматики Пор-Рояля". Однако такие грамматики не содержали особо новых
идей.
Наконец, достаточно разработанн
...Закладка в соц.сетях
