Жанр: Энциклопедия
Все монархи мира. древняя греция. древний рим. византия
... приготовленные на этот случай, и вышли в море.
Из Киферы Клеомен отправился на Эгилию, а оттуда приплыл в Африку. Царские
посланцы доставили его в Александрию. При первом свидании Птолемей III встретил
его любезно, но сдержанно, как всякого другого; когда же он дал убедительные
доказательства своего ума, обнаружил себя человеком рассудительным, способным в
повседневном общении соединить спартанскую простоту с благородной учтивостью,
когда он, ни в чем не роняя высокого своего достоинства, не склоняясь перед
судьбой, очень скоро стал внушать большее доверие к себе, чем угодливо
поддакивающие льстецы, Птолемей от души раскаялся, что бросил его в беде и отдал
в жертву Антигону, стяжавшему своей победой и громкую славу, и грозное
могущество. Почестями и лаской стараясь ободрить Клеомена, Птолемей обещал
снабдить его деньгами и судами и отправить в Грецию, где он смог бы вернуть себе
царство. Он назначил Клеомену и содержание по 24 таланта в год. Однако царь с
друзьями жил очень просто и воздержанно и основную часть этих денег тратил на
щедрую помощь тем, кто бежал из Греции в Египет.
Но старый Птолемей умер, не успев исполнить своего обещания и послать Клеомена в
Грецию. Новое царствование началось с беспробудного пьянства, разврата и
владычества женщин, так что о Клеомене забыли. Сам молодой Птолемей IV был до
такой степени испорчен распутством и вином, что в часы величайшей трезвости и
особенно серьезного расположения духа справлял таинства и с там-паном в руке
обходил дворец, собирая подаяния для богини, а делами первостепенной важности
заправляла царская любовница Агафоклея и ее мать Энанта, содержательница
притона. Вначале, впрочем, казалось, что какая-то нужда в Клеомене есть: боясь
своего брата Мага, который благодаря матери пользовался сильной поддержкой
войска, и замышляя его убить, Птолемей хотел опереться на Клеомена и пригласил
его на свои тайные совещания. Все остальные убеждали царя исполнить свой
замысел, и только Кле-омен отговаривал его, сказав, что скорее, если бы только
это было возможно, следовало бы возрастить для царя побольше братьев - ради
надежности и прочности власти. Сосибий, самый влиятельный из друзей царя,
возразил, что, пока Маг жив, им нельзя полагаться на наемников, но Клеомен
уверял, что об этом тревожиться нечего; ведь среди наемных солдат больше трех
тысяч - пелопоннесцы, которые ему вполне преданы, и, стоит ему только кивнуть,
немедленно явятся с оружием в руках. Эти слова создали тогда и твердую веру в
доброжелательство Клеомена, и высокое мнение об его силе, но впоследствии, когда
Птолемей, сознавая свою беспомощность, сделался еще трусливее, придворные стали
взирать на Клеомена со страхом, вспоминая о его влиянии среди наемников, и часто
можно было услышать, что это, дескать, лев, поселившийся среди овец.
Клеомен уже отказался от надежды получить суда и войско. Но вскоре он узнал, что
Антигон умер, что ахейцы начали войну с этолийцами и что обстоятельства требуют
его возвращения, ибо весь Пелопоннес охвачен волнениями и раздором. Антигон стал
просить отправить его одного с друзьями, но никто не откликнулся на его просьбы.
Царь вообще не принял его и не выслушал - отдавал все свое время женщинам,
попойкам и празднествам, а Сосибий, ведавший и распоряжавшийся всем, считал, что
Клеомен, если его удерживать против воли, будет в своей строптивости опасен, но
не решался и отпустить этого человека, такого дерзкого и предприимчивого, в
особенности, после того, как он собственными глазами видел все язвы египетского
царства.
Сосибий внушил царю, что Клеомен хочет поднять в Александрии мятеж наемников, и
Птолемей распорядился, не лишая Клеомена прежнего содержания, поместить его в
просторном доме и никуда оттуда не выпускать.
Будущее стало внушать Клео-мену опасения. Прекрасно зная характер Птолемея, он
стал бояться за свою жизнь. Обсудив с друзьями сложившееся положение, Клеомен
решил бежать, с тем чтобы поднять в Александрии восстание. Выждав, когда
Птолемей уехал в Каноб, спартанцы распустили молву между стражниками, будто царь
даст им вскоре свободу. По этому случаю Клеомен послал им мяса и вина. Ничего не
подозревая, стражники наслаждались яствами и вином, а когда они опьянели,
Клеомен в сопровождении друзей и слуг вышел из заключения. Призывая к восстанию,
спартанцы стали бродить по улицам города, но никто не захотел присоединиться к
ним, и все бежали в страхе. Мятежники бросились к крепости, намереваясь открыть
тюрьму и взбунтовать заключенных, но часовые успели надежно закрыть и загородить
все входы. Потерпев неудачу и в этой попытке, Клеомен сказал: "Что
удивительного, если мужчинами, которые бегут от свободы, правят женщины?", и
призвал всех умереть, не посрамивши своего царя и былых подвигов. После этого
все спартанцы, начиная с царя, пронзили себя мечами (Плутарх: "Клеомен"; 34-38).
КЛЕОПАТРА VII
Египетская царица из рода Птолемеев, правившая в 44-30 гг. до Р.Х Дочь Птолемея
XII Род. ок 69 г. до Р.Х. Умер 30 г. до Р.Х
После смерти Птолемея XII остались двое сыновей и две дочери. Старшей была
Клеопатра. Александрийцы провозгласили царями старшего из мальчиков, Птолемея
XIII, и Клеопатру; однако сторонники мальчика подняли восстание и изгнали
Клеопатру. Вместе с сестрой Арсиноей она отплыла в Сирию (Страбон: 17; 1; 11).
Когда Цезарь в 48 г. до Р.Х. прибыл в Александрию, он тайно вызвал Клеопатру из
изгнания.
Клеопатра, взяв с собой лишь одного из друзей, Аполлодора Сицилийского, села в
маленькую лодку и при наступлении темноты пристала вблизи царского дворца. Так
как иначе трудно было остаться незамеченной, то она забралась в мешок для
постели и вытянулась в нем во всю длину. Аполлодор обвязал мешок ремнем и внес
его через двор к Цезарю Говорят, что уже эта хитрость Клеопатры показалась
Цезарю смелой и пленила его (Плутарх: "Цезарь"; 48). Едва услышав ее голос, он
мгновенно был покорен ею, и если прежде он намеревался быть судьей над
Клеопатрой, то теперь стал ее защитником. Ибо она была прекраснейшей из женщин и
находилась тогда в самом расцвете красоты. У нее был чудеснейший голос, и
благодаря своему обаянию она умела разговаривать со всяким. Видеть и слышать ее
было великое наслаждение, поэтому она и могла покорить любого: и человека
хладнокровного, и немолодого (Дион: 42; 34-36). Позже между Цезарем и Птолемеем
началась война, в которой Птолемей погиб. Во все время войны Клеопатра сохраняла
верность Цезарю и находилась в его ставке. Одержав победу, Цезарь возвел
Клеопатру на престол, а в соправители ей дал младшего брата Птолемея XIV
("Александрийская война"; 33). То ли из политического расчета, то ли
действительно попав под обаяние его личности, Клеопатра сделалась любовницей
Цезаря. Пишут, что уже закончив все свои дела, Цезарь отправился с Клеопатрой в
путешествие вверх по Нилу и готов был проплыть весь Египет, если бы войско не
отказалось за ним следовать; позже он пригласил ее в Рим и отпустил с великими
почестями и богатыми дарами, признал родившегося у нее сына своим и дал ему свое
имя (Светоний: "Юлий"; 52). Вообще же Клеопатра была так развратна, что, по
некоторым сведениям, часто проституировала, и обладала такой красотой, что
многие мужчины своей смертью платили за обладание ею в течение одной ночи
(Виктор: "О знаменитых людях"; 86).
В разгоревшейся после смерти Цезаря гражданской войне Клеопатра из сочувствия к
Цезарю помогала Долабелле и послала к нему на помощь четыре своих легиона.
Разгромив Деллабелу, Кассий хотел идти войной на Египет, но был отвлечен войной
с триумвирами (Аппиан: 16; 61, 63).
В 41 г. до Р.Х., уже после победы над Кассием и Брутом, Антоний, один из
триумвиров, приехал в Киликию и отправил гонца к Клеопатре с приказом явиться к
нему и дать ответ на обвинения, которые против нее возводились; говорили, что во
время войны царица много помогала Кассию и деньгами, и иными средствами.
Клеопатра приготовила щедрые дары, взяла с собой много денег, роскошные наряды и
украшения, - какие и подобало везти с собою владычице несметных богатств и
благоденствующего царства, - но главные надежды возлагала на себя самое, свою
прелесть и свои чары.
Прибыв в Азию, она поплыла вверх по Кидну на ладье с вызолоченной кормою,
пурпурными парусами и посеребренными веслами, которые двигались под напев
флейты, свист свирели и бряцание кифар. Царица покоилась под расшитою золотом
сенью в уборе Афродиты, какою изображают ее живописцы, а по обе стороны ложа
стояли мальчики в костюмах эротов с опахалами. Подобным же образом самые
красивые рабыни были переодеты нереидами и харитами и стояли кто у кормовых
весел, кто у канатов. Дивные благовония восходили из бесчисленных курильниц и
растекались по берегам.
Антоний послал Клеопатре приглашение к обеду. Царица просила его самого прийти к
ней. Желая сразу же показать ей свою обходительность и доброжелательство,
Антоний исполнил ее волю. Пышность убранства, которую он там увидел, поразила
его до глубины души. На другой день Антоний принимал Клеопатру и приложил все
усилия к тому, чтобы превзойти ее роскошью и изысканностью, но был побежден и в
том и в другом. Угадавши в Антонии по его шуткам грубого и пошлого содафо-на,
Клеопатра и сама заговорила в подобном же тоне - смело и без всяких стеснений.
Ибо красота этой женщины была не той, что зовется несравненною и поражает с
первого взгляда, зато обращение ее отличалось неотразимой прелестью, и потому ее
облик, сочетавшийся с редкою убедительностью речей, с огромным обаянием,
сквозившим в каждом слове, в каждом движении, накрепко врезался в душу. Самые
звуки ее голоса ласкали и радовали слух, а язык был точно многострунный
инструмент, легко настраивающийся на любой лад, на любое наречие, так что лишь с
очень немногими варварами она говорила через переводчика, а чаще всего сама
беседовала с чужеземцами - эфиопами, евреями, арабами, сирийцами, мидийцами,
парфянамии другими. Говорят, что она изучила и многие языки, тогда как цари,
правившие до нее, не знали даже египетского, а некоторые забыли и македонский
(Плутарх: "Антоний"; 25-28).
Антоний тотчас влюбился в Клеопатру до такой степени, что потерял интерес ко
всему остальному. Чего бы не требовала Клеопатра, все выполнялось
неукоснительно. Так, сестру Клеопатры Ар-синою, находившуюся просительницей в
Милете, в храме Артемиды, он велел убить по первой просьбе царицы (Аппиан: 17;
9).
Из Азии Клеопатра увезла Антония к себе в Александрию и продержала там всю зиму.
Потом Антоний на долгое время уехал по делам, вел войны и даже женился на сестре
Августа Октавии. Но память о Клеопатре неизменно влекла его к этой женщине.
Наконец, будучи в 37 г. до Р.Х. в Сирии, Антоний не выдержал. Он вызвал царицу в
Антиохию и женился на ней. К ее владениям он прибавил Финикию, Келесирию, Кипр,
значительную часть Киликии, а кроме того, рождающую бальзам область Иудеи и ту
половину Набатейской Аравии, что обращена к Внешнему морю. Александру, своему
сыну от Клеопатры, он назначил Армению, Мидию и Парфию (Плутарх: "Антоний"; 36,
54).
По свидетельству Флавия, Клеопатра вполне воспользовалась своей властью.
Провожая Антония в поход в Армению, она не стеснялась грабить храмы и гробницы и
не было такого священного места, которого она не лишила бы его украшений, не
было алтаря, с которого она не сняла бы всего, лишь бы насытить свое незаконное
корыстолюбие. Ничего не удовлетворяло эту падкую до роскоши и корыстолюбивую
женщину. Проводив Антония до Евфрата, Клеопатра на обратном пути заехала в
Иудею. Здесь она остановилась у царя Ирода и достаточно долго прожила у него. То
ли побуждаемая коварными замыслами, а может быть, охваченная чувством искренней
любви, Клеопатра пыталась интимно сблизиться с Иродом. Но последний и раньше не
был расположен к Клеопатре, а теперь стал еще более ненавидеть ее за такое
бесстыдство. Одно время он даже всерьез думал убить ее, но потом, опасаясь
Антония, отказался от этой мысли. Так и не добившись взаимности, Клеопатра
уехала в Египет (Флавий: "Иудейские древности"; 15; 4; 1-2).
В 32 г. до Р.Х. Антоний развелся с Октавией и стал готовиться к войне с
Августом. Клеопатра настояла на том, чтобы исход войны был решен в морском
сражении, и отдала Антонию весь египетский флот. Но в решительной битве у мыса
Актий в Греции египетские корабли, возглавляемые Клеопатрой, первыми обратились
в бегство. Увидев это, Антоний потерял голову, бросил сражающихся за него людей
и бежал вслед за Клеопатрой. Клеопатра приняла его на корабль и три дня не
показывалась Антонию на глаза; наконец женщины из свиты царицы свели их для
разговора, а потом убедили разделить стол и постель.
Таким образом Антоний потерял в битве при Актии весь свой флот, а легионы его
сдались Августу. Август двинулся на Египет. Клеопатра задумала переправить
оставшиеся у нее корабли в Красное море, нагрузить их сокровищами и с войсками
выйти в Аравийский залив, чтобы, спасшись от рабства и войны, искать нового
отечества в дальних краях. Но первые же суда сожгли на суше, во время перевозки,
петрейские арабы, а потом Антоний отговорил ее от этой затеи. Вдвоем они
предались пирам и развлечениям, а вместе с ними много дней подряд вся
Александрия пьянствовала, гуляла и веселилась. Сложился кружок друзей, который
называли "союзом смертников", так как все они готовы были покончить с собой,
лишь бы не даться живыми в руки Августа. Увлекшись этой мыслью, Клеопатра
собирала всевозможные смертоносные зелья и, желая узнать, насколько
безболезненно каждое из них, испытывала на преступниках, содержавшихся под
стражей в ожидании казни. Затем она стала делать опыты с ядовитыми животными и
этим тоже занималась изо дня в день и, наконец, пришла к выводу, что только укус
аспида вызывает наиболее легкую и безболезненную смерть подобную сну.
Когда в 30 г. до Р.Х. римляне вступили в Египет, Клеопатра велела перенести свои
сокровища в царскую усыпальницу близ храма Иси-ды. Там же было приготовлено
много горючего материала. Антоний дал сражение под Александрией, однако большая
часть войска изменила ему. Узнав об этом, Клеопатра укрылась в усыпальнице,
Антонию же велела передать, что покончила с собой. Он поверил и, не видя больше
путей для борьбы, попытался заколоться. Рана оказалась неглубокой, он долго
мучился и уже умирающий услышал, что Клеопатра жива и прячется в усыпальнице. Он
велел отнести себя к ней и тут в ее объятиях испустил дух.
Сама царица долго колебалась, как ей поступить. Она уже готова была умереть, но
не теряла надежды и на примирение с римлянами, коль скоро Антония больше нет.
Посланцы Августа завели с ней переговоры, отвлекли ее внимание и неожиданно
захватили. Август велел после этого тщательно следить за царицей, а немногими
днями позже сам навестил ее и старался ободрить. Но Клеопатре сообщили, что ее,
как пленницу, должны будут провести по Риму во время триумфа Августа. Узнав это,
она больше не колебалась и твердо решилась покончить с собой. Говорят, что перед
смертью она искупалась и облачилась в лучшие одежды. Во время завтрака ей
принесли корзину со смоквами. Под ягодами в ней скрывался аспид. Клеопатра
обнажила руку и приложила к ней змею.
Когда римляне почуяли неладное и ворвались в комнату царицы, она уже лежала
мертвая на своем ложе. Обе ее служанки умерли вместе с ней. Так умерла
Клеопатра, последняя царица Египта. ЕЙ было 39 лет; двадцать два из них она
занимала царский престол. Август велел похоронить Клеопатру в ее гробнице и дал
деньги на то, чтобы ее достроить. Египет был обращен в провинцию и присоединен к
Риму (Плутарх: "Антоний"; 66, 67, 69, 71, 76, 77-79, 83, 85-87).
КОММОД, Луций Аврелий Антонин
Римский император из династии Антонинов, правивший в 180-192 гг. Сын Марка
Аврелия. Род. 31 авг. 161 г. Умер 31 дек. 192 г.
Император Марк Аврелий, который был одним из самых ученых людей своего времени,
с детства постарался преподать Коммоду свои нравственные правила и правила
великих и выдающихся мужей. Его учили и литературе, и риторике, и философии, но
никакой пользы эти занятия ему не принесли из-за дурных задатков, которые рано
проявились у Коммода. Едва ли не с самого детства он отличался постыдным
поведением, был бесчестен, жесток, развратен. Искуснее всего он был в тех
занятиях, которые не соответствовали положению императора: лепил чаши, танцевал,
пел, свистел, наконец, проявлял способности превосходного шута и гладиатора.
Признаки жестокости обнаружил он на двенадцатом году жизни. Однажды, когда его
мыли в слишком теплой воде, он велел бросить банщика в печь. Тогда дядька его,
которому приказано было это сделать, сжег в печи баранью шкуру, дабы зловонным
запахом гари доказать, что наказание приведено в исполнение.
В 175 г., в дни восстания Авидия Кассия, Коммод сопровождал отца в его поездке в
Египет и Сирию. После этого, в 176 г., он был провозглашен императором, а в
следующем году, в нарушение закона о возрасте, получил первое консульство. Уже
тогда благодаря мягкости отца он устраивал в Па-латинском дворце попойки и
кутежи, собирал у себя женщин, отличавшихся красивой наружностью, как какихнибудь
рабынь-проституток, и, издеваясь над стыдливостью, устроил у себя
лупанарий. Он завел у себя также упряжку коней для колесницы и, нарядившись
возницей, правил колесницами и пировал с гладиаторами. Стараясь смягчить его
нрав, Марк Аврелий взял сына на войну с германцами. Но вскоре император
заразился чумой и умер, оставив Коммода своим наследником. Тогда Коммод
немедленно прекратил войну, которую отец его почти что закончил; требования
одних врагов он принял, дружбу других купил деньгами и поспешил после этого в
Рим (Лампридий: "Коммод Антонин"-; 1-3).
Народ в столице встречал его с радостью и ликованием, ведь помимо молодости он
имел привлекательную наружность. Взор у него был ласковым и огненным, волосы от
природы белокурыми и вьющимися, так что, когда он шел, освещенный солнцем, то
многим казался почти что божеством.
В течение некоторого времени Коммод оказывал всяческий почет отцовским друзьям и
во всех делах пользовался их советами. Но потом он поставил во главе
преторианцев Перенниса, родом италийца, который, злоупотребляя возрастом юноши,
совершенно развратил его и отвадил от подобающих государю забот (Геродиан: 1; 78).
Охотно поддавшись его влиянию, Коммод стал безумствовать во дворце на пирах
и в банях вместе с тремястами наложниц, которых он набрал из матрон и блудниц по
признаку красоты, а также с тремястами взрослых развратников, которых он собрал
из простого народа и из знати, насильно и за деньги, причем дело также решала
красота. Он сражался на арене среди своих спальников как гладиатор, пользуясь
тупыми рапирами, а иногда и отточенными мечами. Иногда он приказывал осквернять
у себя на глазах даже своих наложниц. Он дошел до такого позора, что сам
отдавался молодым людям, и все без исключения части тела, даже уста, были
осквернены сношениями с людьми обоего пола. У него были любимцы, именами которых
служили названия срамных частей мужского и женского тела; им он особенно охотно
раздавал свои поцелуи. Он держал также у себя одного человека, у которого был
необыкновенных размеров мужской орган; этого человека он называл своим ослом и
очень дорожил им. Коммод сделал его богатым и поставил во главе жрецов сельского
Геркулеса. В бане он мылся по семи и восьми раз в день и в бане же принимал
пишу. Даже шутки его были под стать необузданному характеру. Часто в дорогие
кушанья он подмешивал человеческий кал и таким образом смеялся над гостями.
Префекту претории Юлиану он приказал плясать голым с измазанным лицом перед
своими наложницами и бить в кимвалы (Лампридий: "Коммод Антонин"; 5, 10, 11).
Между тем, позволив Коммоду заниматься удовольствиями и попойками, Перен-нис
постепенно приобрел такую силу, что все управление государством оказалось у него
в руках. Влияние свое он всецело использовал в корыстных целях и первом делом
начал клеветать на самых достойных из друзей и сподвижников Марка Аврелия.
Успеху его козней много способствовал и заговор против императора, раскрытый как
раз в это время (Геродиан: 1; 8). Во главе заговорщиков стояла сестра прин-цепса
Луцилла, а убить Коммода должен был близкий к нему человек, Клавдий Помпеян. Но
войдя к Коммоду с обнаженным мечом и имея возможность действовать, он выкрикнул:
"Этот кинжал посылает тебе сенат". Этим он только выдал существование замысла,
но не выполнил дела, так как был в ту же минуту обезоружен (Лампридий: "Коммод
Антонин"; 4). Это покушение стало первой и главной причиной ненависти юноши к
сенату; сказанное ранило его душу, и он стал считать всех сенаторов врагами,
постоянно помня о речи напавшего на него. Коммод беспощадно казнил всех, кто
состоял в заговоре, а также и многих попавших под подозрение (Геродиан: 1; 8).
Луциллу он сначала отправил на Капри, а потом велел умертвить. Впрочем, Переннис
ненадолго пережил своих врагов. Вскоре он был обвинен в подготовке покушения на
жизнь императора и казнен вместе со своим сыном. С кончиной обоих вскрылись
многочисленные злоупотребления, творимые ими якобы волей императора. Коммод
отменил многие распоряжения своего прежнего фаворита и даже объявил о своем
намерении лично заняться государственными делами. Но в таком настроении он
пробыл не более месяца, а потом все пошло по-старому. Место Пе-ренниса занял
вольноотпущенник Клеандр (Лампридий: "Коммод Антонин"; 4, 6). Он достиг такой
чести и могущества, что ему были доверены личная охрана, заведование
опочивальней государя и командование войсками (Геродиан: I; 12). Произволу этого
временщика не было никаких границ. По его усмотрению даже вольноотпущенников
выбирали в сенат и причисляли к патрициям. Тогда впервые в один год было
двадцать пять консулов, и все провинции были проданы. Клеандр продавал за деньги
все: возвращенных из изгнания удостаивал почетных должностей, отменял решение
суда. Все, кто пытался раскрыть Коммоду глаза на злоупотребления Клеандра,
немедленно подвергались опале. Коммод велел казнить даже мужа своей сестры
Бирра, причем вместе с ним было умерщвлено много других лиц, защищавших его.
Среди жертв оказался также префект претория Эбуниан. Вместо него Клеандр сам
стал префектом (Лампридий: "Коммод Антонин"; 6). Но и этого само-властца в конце
концов постигла расплата. В 189 г. Клеандр скупил в огромном количестве хлеб и
держал его под замком, чем вызвал голод в столице. Коммод тем временем настолько
отошел от дел государства, что ничего об этом не знал. Когда же толпа народа
двинулась к его дворцу, чтобы принести жалобу на Клеандра, на нее были пушены
войска. В результате на улицах города разыгралось настоящее сражение между
разъяренной чернью и всадниками. Только тогда Коммоду осмелились донести о
происходящем, и он распорядился немедленно казнить Клеандра. Когда голову
ненавистного вольноотпущенника показали римлянам, волнения улеглись сами собой
(Геродиан: 1; 12-13). Тогда же были убиты и другие придворные вольноотпущенники,
ставленники Клеандра. Между прочим выяснилось и то, что Клеандр вступал в связь
с наложницами Коммода и имел от них детей, которые после его гибели были убиты
вместе со своими матерями (Лампридий: "Коммод Антонин"; 7). Испытав столь
великие опасности, Коммод стал относиться с недоверием ко всем, беспощадно
убивая и легко веря всем наветам. В поведении своем он вскоре откинул всякий
стыд и раскрыл перед римлянами всю безмерную пропасть своей разнузданности.
Прежде всего, он велел именовать себя не Коммодом, но Геркулесом, сняв римское и
императорское одеяние, натягивал на себя львиную шкуру и носил в руках дубину.
Этой дубиной он убил несколько человек, одних в припадке гнева, других - просто
в шутку (Лампридий: "Коммод Антонин"; 9). Иногда он надевал пурпурную
златотканую одежду, так что стал смешным, подражая одновременно своим внешним
видом и расточительству женщин, и силе героев. Изменил он и названия месяцев
года, отменив древние и назвав все месяцы своими собственными названиями
(Геродиан: 1; 13- 14). Август стал именоваться коммодом, сентябрь - геркулесом,
октябрь - непобедимым, ноябрь - преодолевающим, декабрь - амазонским. Амазонским
он был назван в честь любимой наложницы императора Марции, портретом которой в
виде амазонки он любовался (Лампридий: "Коммод Антонин"; 11). Он поставил и свои
статуи по всему городу и даже против здания сената статую с натянутым луком - он
хотел, чтобы и его изображение грозило ужасом. Эту статую сенат после его смерти
убрал и воздвиг изображение свободы. Не сдерживая себя, он опустился наконец до
того, что стал обнаженным участвовать в публичных зрелищах, как простой
гладиатор. Он даже пожелал переселиться из дворца в казарму гладиаторов и себя
именовал уже не Геркулесом, но именем одного знаменитого, незадолго до этого
скончавшегося гладиатора. Он велел отрубить голову величайшей статуи, почитаемой
римлянами как изображение солнца, и поместил на ее место свою голову, подписав
на основании вместо обычных императорских прозваний "победивший тысячу
гладиаторов" (Геродиан: 1; 15). В самом деле, он Победил или убил столько ретиариев,
что количество гладиаторских пальмовых ветвей доходило у него до тысячи
(Лампридий: "Коммод Антонин"; 12). Впрочем, это было и не удивительно, так как
все поддавались ему, думая о нем как о государе, а не как о гладиаторе
(Геродиан: 1; 15). Часто он убивал своих противников под видом оборонительной
битвы, в то время как у него самого было оружие, снабженное свинцовым острием.
После того как он уже многих заколол таким образом, некий гладиатор по имени
Сцева, полагаясь на свою смелость, физическую силу и выучку, отпугнул его от
таких упражнений: он отбросил меч, признав его бесполезным и сказав, что
достаточно для двоих того оружия, которым был вооружен сам Ком-мод. А тот
испугался, как бы он не выхватил у него в бою кинжал - что бывает, - и отпустил
Сцеву. С тех пор он
...Закладка в соц.сетях
