Жанр: Энциклопедия
Заказные преступления: убийства, кражи, грабежи
...ее последовательным и жестким в своей позиции не платить за "оборудование
пресс-центров" порой удавалось подготовить нужный материал бесплатно. Или
приходилось искать некоммерческие темы.
Ставки варьируются в зависимости от издания, которое представляет корреспондент,
и от страны, конечно. Фотосъемка, а в особенности телесюжеты обходятся
традиционно дороже, чем газетно-журнальные варианты. Но бывает, когда редакции в
поисках горячей информации рады бы заплатить весьма крупные суммы, не торгуясь,
а продавца не находится. За факты торговли ядерными материалами, о которых шла
речь в закрытом докладе для Ельцина, один известный журнал готов был выписать
солидный гонорар, однако старания не увенчались успехом.
Давно уже считается в порядке вещей готовить к празднику для сотрудников нужных
пресс-служб приятные подношения. Пакуется увесистая коробка с милыми сюрпризами:
для женщин - конфеты и шампанское, для мужчин - бутылки приличного виски. Это
такая же норма жизни, как несколько "штук" инспектору ГАИ, чтобы отвязался.
Телекомпании и издания, пользующиеся мировой известностью, стараются не платить.
Исключения делаются крайне редко. И эти случаи хранятся в строжайшей тайне, дабы
не нарушать этику и не выдать источник информации.
- Примерно раз в месяц кто-то приходит и предлагает продать какую-то
информацию, - рассказывает Маттиас Шепп, руководитель московской редакции
журнала "Штерн", - но обычно это некому не нужная чушь. Мы готовы заплатить за
эксклюзив, как, впрочем, и за документы. Это, по-моему, не нарушает
журналистской этики, потому что человек, который тебе доверяется, многим
рискует. Были случаи, когда мы что-то покупали в московских и петербургских
архивах. Один раз была информация, связанная с Лениным, другой раз - с
Распутиным. Обычно мы рассчитываем на то, что всегда есть люди, готовые без
денег дать информацию. Последний случай касался аварии на нефтепроводе в
Усинске. Люди были готовы говорить откровенно: рабочие, которые получают мало
или вообще полгода сидят без зарплаты, уволенные. Но когда для подготовки статьи
нам понадобилось узнать некоторые статистические данные - протяженность
нефтепровода в России, количество аварий за прошлый год и так далее, - мы
столкнулись с большими трудностями.
Цифры, отнюдь не являющиеся секретными, хранились сотрудниками пресс-служб
соответствующих ведомств пуще военной тайны. Ни в Министерстве энергетики, ни в
Госкомстате журналистам не захотели помочь. В итоге агентство "Обозреватель",
выпускающее справочную литературу, согласилось ответить на шесть вопросов за 900
тысяч рублей...
- Что касается политиков, - продолжает Маттиас Шепп, - то за интервью с ними мы
ни за что не станем платить деньги. Потому, что такая публикация в "Штерне" -
это просто реклама. Поднимать престиж Шохина, Черномырдина, Лужкова за деньги
мы, конечно, не будем. Даже за интервью с Борисом Николаевичем мы не стали бы
платить. Позиция таких журналов, как "Тайм", "Ньюсуик", "Штерн", "Шпигель" и
других известна. Но, может быть, у маленьких изданий дело обстоит иначе? Иногда,
когда я путешествую по стране, люди в шутку или всерьез говорят, что они берут
деньги за интервью. Я объясняю, что об этом не может быть и речи. Обычно они не
спорят.
По словам моего собеседника, в Германии политики не требуют гонораров за
интервью. Скорее это присуще "звездам". Но может случиться, что чиновник из
аппарата канцлера или лидера оппозиции принесет в редакцию документы,
свидетельствующие, к примеру, о коррумпированности какого-либо министра, и
скажет: "Ребята, если вы хотите это иметь, переведите на мой счет 20 или 40
тысяч марок". Такое происходит крайне редко. Чаще с разоблачениями спешат к
журналистам обиженные или уволенные сотрудники ведомств, которыми руководят
отнюдь не меркантильные соображения...
В бедной нашей стране западные журналисты постоянно ощущают себя в роли богатого
дядюшки. Подчас они сами готовы пожертвовать крохи со своего стола в пользу
нищих героев иных сюжетов, однако предпочитают делать это не в денежном
выражении, а, к примеру, в продуктовом. Небольшие гонорары время от времени
подбрасываются экономистам, политологам за необходимые комментарии.
Газета "Лос-Анджелес тайме" неоднократно обращалась к известному политологу
Андранику Миграняну с просьбой прокомментировать те или иные события, пока тот
однажды не возмутился: "Я не хочу тратить свое время бесплодно. Зачем мне
делиться с вами своими соображениями? Вы решите финансовый вопрос, тогда и
звоните". Зато Павел Бунич, истинный бессребреник, никогда не отказывал дать
интервью или комментарий и ни разу не ставил вопрос об оплате.
Той же газете пришлось, к сожалению, отказаться пару лет назад от интервью с
племянницей Ленина Ольгой Дмитриевной Ульяновой по животрепещущей тогда теме -
возможном перезахоронении вождя мирового пролетариата. Посетовав на тяжелую
жизнь, родственница Ильича потребовала оплаты в долларах. Журналисты объяснили
ей, что не могут пойти на этот шаг из-за морально-этических соображений, однако
готовы возместить интеллектуальные затраты покупкой качественных продуктов в
хорошем магазине. И это не имело бы вида взятки. Увы, Ольга Дмитриевна с
негодованием отвергла предложение.
Душевный десятиминутный разговор с двумя сестрами Владимира Вольфовича обошелся
корреспонденту английской газеты "Дейли экспресс" в скромную сотню долларов. На
интервью с братом журналист не решился в силу соображений материального порядка.
Но случай вознаградил его с неожиданной стороны: некто предложил приобрести
справочник телефонов администрации президента за символическую цену в 40
долларов. Можно вообразить себе изумление сотрудника протокольного отдела, когда
ему позвонили из "Дейли экспресс", ведь справочник предназначен для служебного
пользования.
Зато случаи, когда ответственные чиновники без проволочек и бесплатно помогают
журналистам выполнять профессиональные обязанности, запоминаются надолго и с
благодарностью. Не буду называть имен этих честных граждан, которых все же
немало, по одной причине - они просто нормально работают.
Увы, наш брат журналист тоже порой не прочь подзаработать. Это и особо скрытая
реклама, за которую отстегивается черный нал, и заказные статьи, публикация
которых в газетах средней руки обходится заказчику в 300-400 долларов, а в более
респектабельных, соответственно, значительно дороже. В эту обойму входят
свежайшие факты и фотографии, предоставляемые в первую очередь для западного
издания, а затем уж для родной газеты. Не за "так", конечно.
Явно рассчитывая на эту меркантильность, один депутат предложил солидному
информационному агентству за каждое упоминание его фамилии аккуратно выплачивать
по сотне "зеленых". Ему был дан вежливый отказ. Потому что на самом деле
популяризации той или иной политической фигуры, создание имиджа достигается
иначе. В активе агентства есть профессионалы, за плечами у которых опыт
проведения не одной беспроигрышной предвыборной кампании, включая избрание мэра
Анкары... Правда, такие акции стоят других денег.
(Совершенно секретно. - 1994. - №12)
Цепной пес Берии
В последних числах июня 1953 года, поздней ночью, в спальне раздался телефонный
звонок. Лежащий на кровати человек поднял трубку и сонным голосом назвал себя:
"Церетели". "Докладывает полковник Ковалевский! - четко прозвучало в трубке. -
Шалва Отарович, из Москвы позвонил генерал армии Масленников. Он срочно просит
вас связаться по "ВЧ". Какие будут приказания?" "Высылай машину", - буркнул
Церетели.
Когда усталого человека пятидесяти девяти лет от роду будят в четвертом часу
ночи, он не сразу переполняется энтузиазмом. Но дело есть дело, да и Иван
Иванович Масленников не кто-нибудь, а второй человек в МВД, он даром тревожить
не станет. Поэтому Церетели быстро оделся, по давнишней привычке проверил личное
оружие и вышел на улицу. Служебная машина мигом домчала его до штаба погранвойск
Грузинского округа, где Церетели, на полуслове оборвав доклад дежурного офицера,
проследовал к аппарату правительственной связи и велел соединить его с Москвой.
Несколько минут спустя он услышал голос Масленникова и по-уставному обратился к
нему: "Товарищ генерал армии, докладывает генерал-лейтенант Церетели!" "Шалва
Отарович, я только что вышел из кабинета Берии, - объяснил Масленников. -
Лаврентий Павлович велел тебе первым же самолетом вылететь в Москву. Все понял?"
"Так точно! - подтвердил Церетели. - Вылетаю!"
В те годы беспосадочных рейсов Тбилиси - Москва не было, самолеты с поршневыми
двигателями летали сравнительно медленно, поэтому на дорогу у Церетели ушло 5-6
часов, и я не исключаю, что в воздухе Шалва Отарович мог окинуть мысленным
взором свою богатую впечатлениями жизнь.
Родился он в 1894 году в местечке Сачхере Сачхерского района Грузии в семье
князя. Его исключили из третьего класса за систематическую неуспеваемость,
вызванную тупостью. Но храбростью он ничуть не уступал героям "Трех мушкетеров",
что, кстати сказать, проявилось во время первой мировой войны, куда Церетели
пошел добровольцем. В 1919 году Церетели заподозрили в сочувствии большевикам и
подвергли аресту с содержанием сперва в тбилисской, а потом в кутаисской тюрьме.
Церетели объявил голодовку и был помещен в тюремный лазарет, откуда совершил
дерзкий побег.
В то же самое время в кутаисской тюрьме сидел Лаврентий Берия, тогда мало кому
известный двадцатилетний парень с не вполне ясным прошлым. Церетели знать не
знал Берии, а Берия, наоборот, смотрел на Церетели снизу вверх, восхищаясь его
мужеством.
В 1921 году Церетели начал службу в рабоче-крестьянской милиции и вскоре
возглавил там отдел по борьбе с бандитизмом. Именно здесь обнаружилось его
поразительное, вошедшее в легенду бесстрашие. Достоверно известно, что Церетели
никогда не прятался за чужую спину, лично проводил наиболее опасные операции и
обезвредил множество отпетых бандюг.
В 1938 году Берия был переведен в Москву на должность первого заместителя Ежова
и взял с собой десяток особо доверенных сотрудников, в том числе и начальника
республиканской милиции Церетели. В НКВД СССР Шалва Отарович стал заместителем
начальника 3-го спецотдела, занимавшегося в основном арестами и обысками. Зная
способности Церетели, Берия, разумеется, не загружал его мелкой текучкой и
поручал только серьезные дела. Так, Шалва Отарович вместе с Берией арестовывал
наркома Ежова, а вместе с Панющкиным и Сумбатовым-То-пуридзе - замнаркома
внутренних дел Фриновско-го. Он же брал под стражу молодого Кедрова,
осмелившегося - бывают же чудаки! - написать Сталину о произволе Берии.
Известно, что в ходе обысков у арестованных пропадали антикварные вещи, деньги,
монеты царской чеканки, дамские украшения из золота и драгоценных камней. Шалва
Отарович знал много таких случаев и относился к алчным сослуживцам с ледяным
презрением. Как-то на следствии его спросили, был ли он знаком с Богданом
Кобуловым, правой рукой Берии. "Это очень грязный тип, способный на гадкие
дела, - брезгливо ответил Церетели. - Жадный и властолюбивый. Он присваивал вещи
осужденных к расстрелу..." С точки зрения Шалвы Отаровича, большей мерзопакости,
чем Кобулов, земля не рождала.
Однако аресты и обыски были для Церетели занятием второстепенным, тогда как
главным - так называемые специальные операции, о которых речь впереди.
После войны Шалва Отарович работал заместителем министра госбезопасности
Грузинской ССР и никогда не конфликтовал со своим шефом Рапавой. Когда же на
место Рапавы пришел Рухадзе, между ними сразу же начались распри - Рухадзе
обожал подхалимаж, а Церетели не выказал и намека на подобострастие. Но до драки
не дошло - считая, что с такими подонками, как Рухадзе, нельзя дышать одним
воздухом, Шалва Отарович бесхитростно написал об этом сразу в четыре адреса:
Сталину, Берии, Абакумову и Чарквиани, первому секретарю ЦК КП Грузии.
Немедленно последовал вызов в Москву, самый вежливый прием в Кремле и на
Лубянке, и в итоге - новое назначение: заместителем министра внутренних дел
Грузии по войскам. Это, кстати, был единственный случай, когда Церетели
обратился с личной просьбой. Других причин для просьб у него не было - его
устраивало то, что он имел, а на большее он не претендовал.
Не обходили Шалву Отаровича и при распределении наград. За беспорочную службу
его грудь украсили четырнадцатью орденами.
А теперь вернемся в 1953 год и проследим за событиями, развернувшимися в Москве.
С аэродрома Шалва Отарович прямиком явился в приемную генерала Масленникова и
попросил аудиенции. Однако Масленников не принял Церетели, сославшись на крайнюю
занятость. А на следующий день в Министерстве внутренних дел СССР открыто
заговорили об аресте Берии. Это известие поразило Шалву Отаровича в самое
сердце. Выходит, он опоздал! Опоздал, понятно, не по своей вине, но что это
меняет? В решающий момент рядом с батоно Лаврентием не оказалось верного
человека, и подлые враги одолели его! Эх, если бы Берия вызвал его хоть на день
раньше и дал ему десяток-другой хватких оперативников...
Генерал армии Масленников напрочь отказался принять Церетели. И другие генералы
за версту обходили Шалву Отаровича, как прокаженного. Тогда он, недолго думая,
подал рапорт на имя нового министра внутренних дел СССР Круглова и попросился в
отставку.
Возвратившись в Тбилиси, Церетели сдал дела и, став пенсионером, спокойно прожил
дома месяц с небольшим. Ждал он ареста или нет - трудно сказать, но когда 13
августа ему внезапно предъявили ордер, на его лице не дрогнул ни один мускул.
Спешно этапированный в Москву, Шалва Отарович явился для следователей сущей
находкой: он совершенно не умел лгать и на прямо поставленные вопросы всегда
давал правдивые ответы. А если его пытались унизить, он невозмутимо говорил то,
что думал. Однажды его спросили, как он, безграмотный человек, мог занимать
руководящие должности в органах ВЧК - ОГПУ - НКВД. "Не мне судить о степени
собственной грамотности, - ровным голосом ответил Церетели. - Но одно знаю точно
- чекистом я был грамотным".
Спросят - ответит, и все, дальше от него слова не дождешься. Поэтому о
специальных операциях, в которых участвовал Церетели, впервые услышали от других
арестованных.
"Что вы делали вместе с Берией либо по его преступным указаниям?" - спрашивали у
бывшего наркома внутренних дел Грузии А. Н. Рапавы.
"Летом 1939 или 1940 года, точно не помню, Л. П. Берия позвонил мне по телефону
из Москвы и сказал, что в Тбилиси вместе с женой приедет наш посол в Китае
Бовкун-Луганец, которого нужно хорошо встретить и поместить в санаторий
Цхалтубо. Одновременно мне было сказано, что прибудут два сотрудника НКВД,
которых также нужно устроить в Цхалтубо.
Бовкун-Луганец прибыл поездом один, без жены, был мною встречен и помещен в дом
отдыха Лечсанпура Грузии в Цхалтубо. Через день или два, точно не помню, прибыли
сотрудники НКВД. Они сказали мне, что по указанию руководства должны
ликвидировать Бовкуна-Луганца, что он - враг народа, и если его ликвидацию
провести открыто, соучастники могут остаться в Китае. Далее мне было сказано,
что Бовкуна-Луганца решено отравить.
Я позвонил по телефону Берии и доложил, что нецелесообразно проводить операцию
по задуманному плану, так как внезапная смерть такого ответственного работника
неизбежно повлечет за собой вмешательство врачей, вскрытие трупа и т. п. Берия
ответил: "Я спрошу и сообщу". На второй день он сказал мне, чтобы сотрудники
возвращались назад, а я арестовал бы Бовкуна-Луганца и доставил в Москву. Это
указание Берии было мною выполнено скрытно, ночью, так что никто посторонний не
знал об аресте.
Через некоторое время Б. Кобулов, в ту пору начальник Секретно-политического
отдела НКВД СССР, по телефону передал мне подробный план операции. В Тбилиси
прибудет служебный вагон с сотрудниками НКВД, которые привезут трупы БовкунаЛуганца
и его жены. Мне же надлежит инсценировать автомобильную катастрофу, о
чем опубликовать в печати. При этом мне был даже передан текст сообщения в
печать.
О том, что произошло дальше, мы узнаем из упомянутой выше стенограммы
Специального судебного присутствия, где председательствующий, Маршал Советского
Союза И. Конев, допрашивал подсудимого Влодзимирского:
"Вопрос: По указанию Берии вы принимали участие в пытках, похищениях и убийствах
советских людей?
Ответ: В 1939 году, в июне или июле, меня вызвали в кабинет Берии. Там находился
Меркулов и еще кто-то. Берия дал указание Меркулову создать. опергруппу из 3-4
человек и произвести секретный арест жены Кулика. Я был участником этой группы.
Меркулов разрабатывал план, как устроить засаду, и предложил жену Кулика снять
секретно. Ордера на арест жены Кулика не было.
Вопрос: Значит, вы тайно похитили человека ни в чем не виновного... то есть без
всяких оснований?
Ответ: Была ли она виновата или нет, не знаю. Я считал, что ее снимают
незаметно, так как не хотят компрометировать ее мужа.
Вопрос: Вы похитили жену Кулика, а что вы с ней сделали?
Ответ: Мы привезли ее в здание НКГБ и сдали. Я больше ничего не делал... Через
полтора месяца меня вызвал Кобулов, приказал выехать в Сухановскую тюрьму,
получить там жену Кулика и передать ее Блохину. Я понял, что если жена Кулика
передается коменданту Блохину, это значит для исполнения приговора, то есть
расстрела... Я только теперь узнал, что ее допрашивали Берия и Меркулов..."
Стало быть, Кулик-Симонич допрашивали. А где же протокол ее допроса? Его
уничтожили сразу же после того, как миновала надобность. А что такая надобность
была, мы поймем из ответов подсудимого Меркулова на вопросы члена суда
Михайлова:
"Вопрос: Вы допрашивали Кулик-Симонич? Ответ: Кулик-Симонич я допрашивал вместе
с Берией, правильнее сказать - допрашивал ее Берия, а я вел запись протокола.
Никаких показаний о своей шпионской работе она нам не дала и была нами
завербована в качестве агента.
Вопрос: За что же была убита Кулик-Симонич? Ответ: Я ее не убивал. Берия сказал
мне, что о ее расстреле есть указание свыше. У меня не было никаких сомнений в
том, что такое указание действительно было получено..."
Кто же заказал убийство жены Кулика? Тот, кто произнес историческую фразу: "Жить
стало лучше, жить стало веселей", - Иосиф Виссарионович Сталин.
Ни в одном документе дела Берии его фамилия не упоминалась с оттенком осуждения,
но удивляться здесь нечему - таковы были "правила игры" и на предварительном
следствии, и в судебном заседании. Еще бы, в ту пору Сталин - личность
неприкосновенная, на нее запрещалось набрасывать даже легкую тень. Судьи и
следователи - люди дисциплинированные, что прикажут - то они и сделают, да и
подсудимые тоже народ сознательный, как-никак старые члены партии, им и в
преддверии смерти надлежит радеть о незыблемости канонов.
Вернемся! могли ли два народных комиссара СССР - внутренних дел (Берия) и
государственной безопасности (Меркулов) - по собственной инициативе похитить
жену одного из двух живых Маршалов Советского Союза? Утвердительный ответ на
этот вопрос даст только человек, совершенно не знакомый с нравами и обычаями
кремлевского "двора". И ликвидацию Бовкуна-Луганца исполнили по команде Сталина.
Помните, как Парава возражал против отравления посла, а Берия сказал: "Я спрошу
и сообщу". У кого же он мог спрашивать? У Сталина, у кого же еще! Да и за
проектировавшимися акциями в отношении Литвинова, Капицы и Каплера безошибочно
угадывается его злая воля. Литвинов был принципиальным противником пакта
Молотова - Риббентропа, мешал установлению тесных контактов с Гитлером и за одно
то, по мнению Сталина, заслуживал смерти. Кстати, Берия лично осматривал дорогу,
по которой Литвинов ездил на дачу, выбрал поворот, где удобно было устроить
автокатастрофу, и не довел дело до конца лишь потому, что Сталин передумал.
Капица отличался независимостью суждений, что тоже каралось смертью, но, к
счастью, до него не дошли руки - что-то отвлекло Сталина, и он забыл о Капице.
Что же касается намечавшегося избиения кинорежиссера Каплера, то тут
побудительный мотив у Вождя был, как говорят, проще пареной репы: сукин сын
Каплер завел шашни со Светланой Алилуевой, забыв о том, чья она дочь. Казнить за
шашни - вроде бы перебор, а вот хорошенько набить морду - в самый раз. Полагаю,
что мысль использовать жену Кулика в качестве агента при муже родилась в голове
у Берии экспромтом, однако мудрый Вождь отбросил ее, как шелуху, - живая женщина
может разболтать, где она побывала и о чем с ней беседовали, а мертвая куда
надежнее, та точно ничего не скажет...
Едва ли Берия, Меркулов, Влодзимирский и Церетели размышляли о том, что законно,
а что нет. Раз сам товарищ Сталин приказал тайно ликвидировать кого-то, значит,
у него были бесспорные основания. А всякого рода бумаженции - вроде ордеров на
аресты или решений "троек" - это простые формальности, за которые цепляются
только буквоеды. Главное - не рассуждать, а вовремя выполнить приказ и доложить
об исполнении.
Приговорили Церетели осенью 1955 года к высшей мере наказания, как это ни
странно, за измену родине и принадлежность к контрреволюционной организации,
чего, понятно, не было и в помине. На суде Шалва Отарович держался с присущим
ему достоинством, а в последнем слове поведал судьям, что в 1919 году с великой
радостью вступил в ряды коммунистической партии и до дня ареста в течение 34 лет
никаких прегрешений против родной партии не допускал.
Вынужден признать, что князь Церетели говорил чистую правду и верно служил своей
партии. А коль скоро осудили его не за убийство ни в чем не повинных людей, от
чего ему было бы не отвертеться, а за то, чего он в действительности не
совершал, то я допускаю, что приговор по делу Церетели будет опротестован и
отменен. Это ли не парадокс?
(К. Столяров. // Совершенно секретно. - 1994. - №9)
Ильич, которого мы не знали
Являлся ли Карлос агентом КГБ - проблема, давно занимающая западное общественное
мнение. Смешно предполагать, что КГБ вербовал всех студентов в Университете им.
Лумумбы (такой миф бытует на Западе), наоборот, лишь немногие подходили для
тайной деятельности, да и большинство студентов и вербовать не нужно было - они
сами были готовы к борьбе за коммунистические идеи. Помнится, в 60-70-е годы
наша разведка буквально отбивалась от предложений внутренних органов передать
агентов из "третьего мира". Нам нужны были американцы, натовцы, на худой конец
нейтралы-шведы, но эта афро-азиатская разношерстная братия... ее и так было пруд
пруди! Карлос по своим данным (разгульный образ жизни плюс участие в
студенческих демонстрациях) совершенно не вписывался в светлый образ агента КГБ.
Террор, как известно, осуждал самый масштабный террорист В. Ленин. Сам Андропов
даже на секретных совещаниях высказывал резкое неприятие терроризма. После
предательств сотрудников в 70-е годы отдел "мокрых дел" КГБ был серьезно
реорганизован и нацелен не на террор, а на возможные действия во время войны.
После крушения коммунистического режима стало известно, что Карлос и прочие
террористы имели контакты с разведкой ГДР и других сателлитов. Андропов был
чрезвычайно осторожным политиком и очень боялся вляпаться в историю из-за
террористов и бросить тем самым тень на миролюбивый брежневский курс. Но,
отказываясь от прямых контактов и от содействия террористам, он все же старался
не упустить их из виду и быть в курсе их деятельности (возможно, еще появятся на
свет и иные документы). Занимался ли сам КГБ терроризмом в андроповские годы -
открытый вопрос, ибо западники в понятие "террорист" включали и деятелей типа
Нельсона Манделы, которому сейчас его бывшие ненавистники поют осанну. Но то,
что КПСС через КГБ помогала национально-освободительному движению, в известной
части террористическому, - это неоспоримый факт.
Его подлинное имя - Ильич Рамирес Санчес. Более известен как Карлос или Шакал
Карлос.
Кто-то говорил, что он родился в Сантьяго-де-Чили. Кто-то утверждал, что в
столице Колумбии Боготе. Разведывательные службы некоторых стран считали его
родиной Израиль. Другие специалисты с этим не соглашались и оспаривали место
рождения - от США до СССР.
В четырнадцать лет Карлос возглавлял молодежное коммунистическое движение в
Каракасе, Венесуэла. Он был завербован КГБ раньше, чем ему исполнилось
пятнадцать лет.
30 мая 1972 года. Двадцать семь человек были убиты и шестьдесят девять ранены,
когда трое членов "Красной Армии Японии" открыли огонь из автоматического оружия
в аэропорту "Лод", Тель-Авив. Нападение организовал Карлос. Двое из нападавших
убиты в перестрелке с израильскими силами безопасности. Третий захвачен и
заключен в тюрьму. Карлос скрылся.
5 сентября 1972 года во время Олимпиады в Мюнхене Карлос возглавлял арабскую
группу "Черный сентябрь" в нападении на израильскую команду. Через 24 часа
израильские спортсмены были убиты. Несмотря на то что некоторые из нападавших
погибли, часть - ранены и захвачены, Карлос скрылся невредимым.
28 сентября 1973 года. Двое арабских террористов садятся в поезд Москва - Вена
под названием "Экспресс Шопена" в Братиславе, Чехословакия. Когда поезд
прибывает в Маршегг на австрийской стороне границы, они достают автоматы и
ручные гранаты и захватывают четверых заложников. Они требуют, чтобы Австрия
закрыла крепость Шенау, транзитный лагерь для евреев, покидающих Россию. Австрия
выполняет их требования, и оба араба вылетают в Ливию. Решение австрийского
канцлера Бруно Крайски принять предложение вызывает шум во всем мире. Человеком,
который спланировал и организовал акцию, был Карлос.
По мере того как увеличивалось число нанимателей, все труднее становилось
определить, на какую же конкретно спецслужбы он работал. Если массовое убийство
в "Лоде" и Мюнхене лежит на совести палестинцев, то кто же тогда застрелил
югославского вице-консула в Лионе в марте 1974 года десятью пулями из автомата?
На кого работал Карлос в Париже 19 декабря 1974 года, когда военный атташе
Уругв
...Закладка в соц.сетях
