Жанр: Учеба
Речь и этикет (Кн. для внеклас. чтения учащихся 7-8 кл)
...е спели нам
старинную свадебную песню. Собрала невеста подруг и советуется, как ей
жить у мужа в семье, как свекра звать и свекровь, как сестер и братьев
мужа не обидеть обращеньем.
Сборы, сборы да Танины,
Велики сборы Васильевной.
Сберала подруг да за свой стол,
Сама садилася выше всех,
Клонила головку ниже всех.
Подружки мои, голубушки,
Пособите-тко подумать-погадать,
Как же мне буде в чужи люди идти,
Как же мне буде в чужих людях жить.
Как же мне буде да свекрушка звать?
Свекрушком называть - осердится,
Да батюшком назвать не хочется.
Как же мне буде свекровушка звать?
Свекровкой назвать - осердится,
Маменькой называть не хочется.
Как же мне буде деверьнча звать?
Деверьем называть - осердятся,
Братцами называть не хочется.
Как же мне буде золовушек звать?
Золовкам назвать - осердятся,
Сестрицами называть не хочется.
Прибавлю млада да спесь-гордостей:
Назову я свекра батюшком,
Назову свекровку маменькой,
Назову деверей братцами,
Назову золовок сестрицами.
За это млада да не буду худа!
Так поется в свадебной народной песне. Почему же свекра нельзя звать
свекром, свекровь - свекровью, деверя - деверем, золовку - золовкой?
"Осердятся",- отвечает песня. Чужая свекровь-свекровь, а своя - маменька,
чужой свекор - свекор, а свой - батюшка. Из глубокой древности идет обычай
особых обращений к своим родственникам и особых именований их. Мы и
сегодня следуем ему, хотя не всегда замечаем это. Есть у нас слова отец и
мать, но чаще своих родителей мы зовем папой и мамой. Нынешние невестки не
всегда зовут свекровь мамой или маменькой, но и свекровью в глаза не
величают, а обращаются к ней чаще по-другому, по имени и отчеству,
например.
Такое несовпадение общих названий родственников с именованиями своих
родственников и обращениями к ним характерно как для литературного языка,
так и для русской народной речи.
Заметим и еще одно обстоятельство. Названия родства, видимо, в целом
гораздо устойчивее, меньше подвержены изменениям, чем формы упоминания
своих родственников или обращения к ним.
Это проявляется уже в том, что на огромной территории, занимаемой
русским языком, названия родственников уьотребляются в основном одни и те
же, а вот обращения к ним в речи жителей разных мест часто не совпадают да
еще имеют нередко по нескольку вариантов в каждом говоре.
Если составить список слов, которые могут употребляться наряду со
словом отец для именования родителя и обращения к нему во всех русских
диалектах (территориальных разновидностях речи), он получится огромным. С
1966 г. Институт русского языка АН СССР издает сводный "Словарь русских
народных говоров", в котором собраны из самых разных источников, печатных
и рукописных, сведения об особенностях русских слов в диалектной речи
территория русского языка. Откроем один из томов словаря, выпуск второй,
на букву "Б". Посмотрим, какие слова с корнем -баг- (сравните: батя]
используются в русских говорах при упоминании своего отца и обращении к
нему. Это донские батяня, батяка, батаня, батонюшка, смоленские батюнь,
батяка, рязанские баша, батеня, орловское батюх, куйбышевское и донское
батяня, куйбышевское батяй и известные в самых разных местах батк"ш,
батюшка, батюшка. Но это, конечно, далеко не все. Б областных словарях,
посвященных лексике отдельных местных разновидностей речи, а таких
словарей появляется все больше, можно найти и другие формы. Например,
"Псковский областной словарь" приводит еще батенька, батька, батюлька,
батюша, бачка. А сколько форм не попадало в поле зрения исследователей! И
ведь это слова всего лишь с одним корнем?
Отчего же существуют у нас пары типа мать и мама, отец и папа, и почему
вторые члены пар так изменчивы, так разнообразны (сравните: матушка,
маменька, мамаша, мамка и др.)?
Мы с вами уже знаем, как важно для говорящих различать отношения
"своих" и "чужих". В сфере родства это имеет особое значение. Отец -
мужчина, у которого есть дети, или мужчина по отношению к сваим детям.
Папа же - это не вообще чей-то отец, а отец говорящего, "мой" отец. Так я
обращаюсь к нему, так я его упоминаю, когда хочу подчеркнуть нашу с ним
близость. В значения слов папа, мама входит элемент "мой" или "моя".
Вы можете сказать: хорошо, в предложениях Завтра приезжает мама или Мы
были на концерте с мамой говорящий действительно имеет в виду свою маму,
но ведь говорят и так: Передайте это вашей маме; Я позвоню его маме. Здесь
речь идет о чужих мамах. Почему же они названы словом с элементом "мой"?
Видите ли, здесь говорящий учитывает близкие отношения между
собеседником или упоминаемым лицом и их родственниками, о которых говорит,
выбирает слова как бы от имени собеседника или упоминаемого лица, то есть
использует те слова, которые они сами могли бы выбрать в своей речи. Это
делает общение доверительным, доброжелательным.
В предложениях, которые мы обсуждаем, можно употребить и слово мать:
Завтра приезжает мать. Ко о чьей матери здесь идет речь? Встречается слово
мать и во фразах типа Я позвоню его матери. Местоимение его точно
указывает, чья мать имеется в виду, значение принадлежности в предложении
остается, однако фраза делается сухой, официальной. Значит, элемент "мой"
выражает не принадлежность (не будем путать его со значением
притяжательных местоимений мой, твой, свой и др.), а что-то другое. Это
другое - личное, неформальное отношение говорящего к тому, о ком или о чем
он говорит (вспомните, что мы узнали о формальных и неформальных
отношениях в главе "О чувстве дистанции").
Официальные отношения формальны, поэтому они запрещают пользоваться
именованиями с элементом "мой". Товарищу, знакомому, даже случайному
спутнику можно рассказать о "маме", но в документе, например в
автобиографии, речь пойдет только о "матери". Сравните: Мама - учительница
и Моя мать работает учителем.
Точно так же выражение Я родился в деревушке Ивановке (вместо Я родился
в деревне Ивановке) не годится для документа не потому, что размер деревни
в данном случае неважен, а потому, что уменьшительно-ласкательный суффикс
подчеркивает личные, неформальные отношения с адресатом речи.
Чем более личным является обращение или именование человека, тем
сильнее проявляются в нем наши оценки. А слова эмоционально-оценочные -
одни из самых изменчивых в языке. Понятно, почему это так. Повторяясь в
речи, слова делаются привычными, "стираются", утрачивают необходимую
яркость, и говорящим хочется их как-то усилить, обновить. Вот и появляются
все новые и новые варианты. В одной из курских деревень мы специально
записывали, какие слова со значением "отец" употребляют местные жители.
Оказалось, что неличное обозначение здесь одно - отец. Когда же говорят о
своих отцах или обращаются к ним, звучит: тятя, тятенька, тя, папенька,
пап.
Великолепно чувствовал разницу между формальными и неформальными,
личными обозначениями родственников Л. Н. Толстой. В своих произведениях
он не раз использовал эту особенность речи, глубоко ракрьпзая ее важный
смысл и точно передавая связанные с ней чувства и тончайшие оттенки
поведения людей.
В повести "Детство" есть волнующий эпизод поздравления бабушки.
Николенька решил сочинить к ее именинам поздравительные стихи.
Потрудившись, он написал их. Заканчивалось поздравление так:
...Стараться будем утешать
И любим, как родную мать.
Последний стих и особенно слово мать оставляли у Николеньки неприятное
чувство. Он даже пробовал подобрать другую рифму: играть, кровать...
Перечитав стихи еще раз, Николенька как ему показалось, уже яснее уловил,
в чем тут дело: "Зачем я написал: как родную мать? ее ведь здесь нет, так
не нужно было и поминать ее; правда, я бабушку люблю, уважаю, но все же
она не то... зачем я написал это, зачем солгал? Положим, это стихи, да
все-таки не нужно было". Быть может, в следующую минуту Николенька еще
лучше понял бы, что в стихах плохо, однако его размышления были прерваны.
Пришел портной, радость от впервые надетого взрослого платья отвлекла
Николеньку, и он снова вспомнил о неудачной строчке только тогда, когда
бабушка уже держала в руках его поздравление. Но скрытое движение в душе
Николеньки не прерывалось, работа завершилась, мысль стала отчетливой: "Я
не мог прийти в себя от мысли, что вместо ожидаемого рисунка при всех
прочтут мои никуда не годные стихи и слова: как родную мать, которые ясно
докажут, что я никогда не любил и забыл ее". Это уже совсем другое: теперь
Николеньку волнует не ложь по отношению к бабушке, а страшное отдаление от
матери, которая оказалась вдруг чужой, забытой. И доказательство
бесчувственности, в которой он обвиняет себя,- слово мать. Ведь его мама -
это мамаша, матушка, маменька! Мать же - лицо чужое и далекое.
Вполне ли понятна вам тревога Николеньки? Испытывали ли вы когда-нибудь
подобное? А как вы обращаетесь к своим маме, папе и как называете их в
беседе с другими?
В романе "Война и мир" Толстой ввел нас в круг семьи Ростовых. Старого
графа Илью Андреевича Ростова дети зовут папенькой, и это слово хорошо
выражает доверительную близость и эмоциональность в отношениях родителей и
детей. Со старшим сыном Николаем происходит несчастье: он проиграл в карты
огромную сумму и знает, что это ставит семью в очень трудное положение.
Вот сцена объяснения Николая Ростова с отцом.
Обратите внимание на то, как с помощью обращений папа и папенька,
начинающих и заканчивающих диалог, автор "Войны и мира" достигает
удивительной точности в передаче состояния Николая. Холодноватым папа,
принятым в аристократических семьях, но необычным у Ростовых, Николай
пытается придать разговору ту меру приличной отчужденности, которая не
позволит коснуться истин!, о го значения проигрыша для близких и при
которой проигрыш можно представить хотя и неприятным, но обычным событием.
"Эх, неизбежно!" - подумал Николай в первый и последний раз. И вдруг
самым небрежным тоном, таким, что он сам себе гадок казался, как будто он
просил экипажа съездить в город, он сказал отцу:
- Папа, а я к вам за делом пришел. Я было и забыл. Мне денег нужно.
- Вот как,- сказал отец, находившийся в особенно веселом духе.- Я
говорил тебе, что недостанет.
Много ли?
- Очень много,- краснея и с глупою, небрежною улыбкой, которую он долго
потом не мог себе простить, сказал Николай.- Я немного проиграл, то есть
много, очень даже много, сорок три тысячи.
- Что? Кому?.. Шутишь! - крикнул граф, вдруг апоплексически краснея
шеей и затылком, как краснеют старые люди.
- Я обещал заплатить зявфа,- сказал Николай.
- Ну!.. - сказал старый граф, разводя руками, и бессильно опусшлся на
диван.
- Что же делать! С кем это не случалось,- сказал сын развязным, смелым
тоном, тогда как в душе своей он считал себя негодяем, подлецом, который
целою жизнью не мог искупить своею преступления.
Ему хотелось бы целовать руки своего огца, на коленях просить его
прощения, а он небрежным и даже грубым юном говорил, что это со всяким
случается.
Граф Илья Андреич спустил глаза, услыхав эти слова сына, и заторопился,
отыскивал что-то.
- Да, да,- проговорил он,- трудно, я боюсь, трудно достать... с кем не
бывало! да, с кем не бывало...- И граф мельком взглянул в лицо сыну и
пошел вон из комнаты... Николай готовился на отпор, но никак не ожидал
этого.
- Папенька! п а .. . п е н ь к а! - закричал он ему всг.ед рыдая,-
простите меня! - И, схватив руку отца, он прижался к ней губами и заплакал.
Слова мать, отец, свекор, свекровь и подобные им обозначают степени
родства и людей но их родственным отношениям, но в отвлечении от
говорящего, формально. Слова же мама, папа, батюшка, матушка выражают его
родство вместе с теми особыми отношениями близости и уважения, которыми
оно сопровождается.
Мать - прекрасное слово, но как хорошо, что есть в русской речи и слово
мама.
О СЕБЕ И О ДРУГИХ
Как вы подписываетесь в конце своих писем? Наверное, уменьшительным
именем (Лена, Наташа, Витя, Леша), если это письмо друзьям или близким
родственникам, например бабушке. Ваша подпись - это самоименование, то
есть имя, которым вы сами себя называете адресату. Письмо в газету, на
радио или в редакцию телепередачи так подписать, конечно, нельзя. В
самоименование непременно нужно включить фамилию (Лена Соловьева, Витя
Васильев и т. п.) и слова, которые показывают, в качестве кого вы пишете,
как понимаете свою роль: ученица VII класса, постоянная ваша читательница,
председатель совета дружины или что-то подобное.
У взрослых типы самоименования в конце письма разнообразнее. Письма
близким они подписывают обычно, как и вы, своим уменьшительным именем или
тем словом, которым обычно обращаются к ним адресаты: папа, мама, тетя
Оля, бабушка. В конце письма не близкому человеку взрослый проставляет
инициал своего имени и фамилию, в случаях официальных - указывает и свое
занятие, должность, профессию, звание. Часто к подписи добавляют слова,
которые прямо выражают отношение к адресату: Ваш, Уважающий Вас, С
уважением и другие.
С помощью самоименования мы, с одной стороны, показываем адресату, с
кем он имеет дело, а с другой стороны, регулируем с ним отношения, то есть
пользуемся самоименованием как этикетным знаком.
Давайте откроем томик с письмами А. С. Пушкина. Как поэт подписывал их?
Пушкин.
А. Пушкин.
А. П.
Это письма друзьям: П. А. Вяземскому, К. Ф. Рылееву, А. А. Бестужеву,
А. А. Дельвигу, Н. И. Гнедичу... Но чаще всего подписи нет вообще. Не
подписана и большая часть писем брату Льву.
Вот подпись-шутка. Посылая Льву свои стихи, Пушкин "потчует" его в
конце письма еще несколькими эпиграммами и, вспоминая "Демьянову уху",
заканчивает так: "покушай, пожалуйста.
Прощай, Фока, обнимаю тебя, твой друг Демьян".
Чем ближе адресат, тем меньше надобности в соблюдении правил этикета.
Почти все письма Пушкина к лицейскому другу Михаилу Лукьяновичу
Яковлеву подписаны (вернее - не подписаны) так же, как и письма к
остальным друзьям. Но вот письмо ему от 3 июля
1834 г.:
Милостивый государь
Михайло Лукьянович,
Вследствие данного Вам начальством поручения касательно напечатания
рукописи моей, под названием "История Пугачевского бунта", и по личному
моему с Вами о том объяснению, поспешаю Вас уведомить...
Далее речь идет о формате издания, тираже, бумаге, шрифте. М. Л.
Яковлев - начальник типографии, где должна печататься "История
Пугачевского бунта", и, следовательно, адресат этого официального письма -
уже не друг, а некое служебное лицо. Общему тону соответствует и
пушкинская подпись:
С глубочайшим почтением честь имею быть,
милостивый государь,
Вашим покорнейшим слугою.
Александр Пушкин.
Удивительно бесстрастны своим строгим соответствием официальной форме
пушкинские подписи в письмах "милостивому государю Александру
Христофоровичу" (шефу корпуса жандармов А. X. Бенкендорфу):
С глубочайшим почтением и совершенной преданностью честь имею быть,
милостивый государь,
Вашего сиятельства
покорнейший слуга
Александр Пушкин.
У Пушкина трнкое чувство ситуации отражалось даже в почерке. "Садясь за
писание, Пушкин всегда знает, в каком ключе поведет его перо ряды букв,-
пишет исследователь творчества поэта А. М. Эфрос.- Его автографы легко
классифицируются.
Можно сказать, что у него две категории почерка и четыре вида.
Первая категория - творческая, вторая - светская. В первой категории
два вида: черновой и беловой; во второй тоже два:
интимный и официальный... Почерк его писем к людям своего круга, к
жене, брату, друзьям, приятелям - небрежно-естественен, но с чуть заметным
манерничаньем, с тем своеобразным выражением пафоса дистанции, которого он
не терял никогда и ни к кому... Наконец, последняя манера: холодный,
заставляющий нас ежиться, змеиный блеск его официальных автографов,
посланий к Бенкендорфу и т. п.- с их абсолютной выписанностью, парадной
отточенностью штрихов и завитков, условной фальшью графического
церемониала, торжеством казенного писания над человеческой письменностью,-
почерк в мундире и в орденах".
Важность этикетного содержания, которое передается самоименованием,
требовала выработки обязательной его условной формы. Например, упоминая
себя в письмах господам, люди низших социальных групп России XV-XVII вв.,
как хорошо показано советским исследователем С. С. Волковым, придавали
самоименованиям уничижительную форму: бобылишко, крестьянишко,
человечишка, атаманишко, людишки, подьячишка, старостишко, Митька,
Игнашка, Федька... Кроме того к самоименованию следовало прилагать
определение-регулятив, которое либо тоже выражало общую приниженность,
покорность, либо точно обозначало тип зависимости: "холоп твой (ваш) - у
служилых людей разных сословий, сирота твой (ваш) - у крестьян, раба
(сирота) твоя (ваша) - у женщин в зависимости от отношения к сословию".
13 ноября 1709 г. крестьяне деревни Изосемлева писали своим господам:
Государю Анисиму Ивановичу и государыне Перасковье Ивановне бьют челом
и плачутся сироты ваши нижегородския вашея вотчины деревни Изосемьлева
крестьянишка. Милости у вас, государей своих, просим.
Ныне мы, сироты ваши, раззорились вконец. Села Борисовского помещи(к)и
Иван Яковлевич Новосельцев да Иван Федорович Чемоданов лугов нам не дают
тому шесть лет, а ныне они, борисовские, нас, сирот ваших, и в лес не
пущают ни по што не доколе што, нам в лесу и дубца срубить не велят. А что
приказал ты, государь, нам поверстаться с кусаковскими крестьянеми землею
и лугами, и мы с ними поверстались и в кусаковский лес ездили год, а ныне
нас в кусаковский лес не пущают, и Михайло Михайлович Пантов нам, сиротам
твоим, сказал, что в лес-де, крестьяне, не ездите, велю-де лошадей
отнимать...
В письме четко соблюдается этикет самоименования (крестьянишка, сироты
ваши), нигде не пропускаются почтительные регул яти вы при упоминании
господ (у вас, государей своих; ты, государь); характерной определенности
феодальных отношений соответствует строгая системность отражающих эти
отношения средств этикета.
Самоименование может выражать не только зависимость от адресата, но и
обратное отношение. Такова, например, форма мы вместо я, которая
употреблялась в царских указах ("Божиею Милостию Мы Александр Первый,
Император..."). Эта форма правительственного мы появилась, как считают
ученые, впервые в декретах римского государства, возглавлявшегося
несколькими правителями, затем она стала традиционньш самоименованием при
обращении царствующей особы к подданным. Под ее влиянием появилась и
замена местоимения единственного числа ты на местоимение вы при адресации
речи сначала правителям, а потом вообще и всякому уважаемому лицу.
Этикетное содержание может передаваться не только обращением и
самопг.тенованием, но и именованием третьего лица, упоминаемого, но не
участвующего непосредственно в акте речи.
Вот фрагмент сообщения, напечатанною одной из наших газет:
...в гор. Кинешме Ивановской области Кульков и ранее судимый Марков,
находившиеся в нетрезвом состоянии, угнали две автомашины ГЛЗ-51. Для
задержания преступников была направлена оперативная группа работников
милиции, в которую входил старший сержант милиции С. А. Новиков. При
преследовании работники милиции через громкоговорящую установку предложили
Кулькову и Маркову остановиться.
Однако они не подчинились, а, наоборот, увеличив скорость, выехали на
мноюлюдную улицу и создали опасность для проходящего транспорта и
пешеходов.
Рискуя жизнью, тов. С. А. Новиков на большой скорости выпрыгнул из
своей автомашины и перебрался на подножку преследуемой машины. Преодолевая
сопротивление Кулькова, который пытался столкнуть его с подножки, С. А.
Новиков сумел остановить машину и задержать преступника. Вскоре был
задержан и Марков.
Заметьте, как последовательно по-разному именуются С. А. Новиков и
преступники Марков и Кульков. Первый - постоянно с именем и отчеством,
вторые - только по фамилии. В русской стилистике нет правила, по которому
упоминать преступника следовало бы непременно без указания имени и
отчества, но есть тенденция не называть по имени и отчеству тех, к кому мы
относимся отрицательно.
Конечно, этикетные значения разных способов именования людей условны и
изменчивы. Сравним, например, как указывают авторов в современных
литературно-художественных журналах и как это делали журналы первой
половины XIX в.
Вот московский "Российский музеум, или Журнал Европейских но?остей,
издаваемый Владимиром Измайловым". Во второй его части за апрель - июнь
1815 г. напечатаны "Воспоминания в Царском селе" А. С. Пушкина, ими
открывается раздел "Стихотворения". В оглавлении ни один автор не указан,
перечислены лишь названия произведений. Под текстами есть подписи, но как
по-разному они сделаны! Александр Пушкин, Воейков, Жуковский, В. Пушкин...
Помещенная здесь же эпиграмма подписана так: ийший. Напрасно мы станем
искать фамилии авторов и в оглавлении, например, "Невского зрителя" за
сентябрь 1820 г.
Обозначены разделы "История и политика", "Нравы", "Изящная проза",
"Стихотворения", показано содержание разделов, но авторы представлены лишь
подписями под публикациями: сказка "Сара, или Недовольная красавица" в
разделе изящной прозы подписана: Орест Сомов (с фр.), под "Письмом о
поэзии" стоит:
Граф Хвостов. Дмитрий Иванович Хвостов - писатель, более известный
сегодня по посвященным ему сатирическим строкам А. С. Пушкина и других его
современников, чем собственными произведениями. Граф Хвостов. Без
инициалов, с указанием одного лишь титула.
В первом томе "Современника", основанного А. С. Пушкиным в 1836 г., мы
найдем произведения самого Пушкина, П. А. Вяземского, В. А. Жуковского, Н.
В. Гоголя. В оглавлении авторы уже указаны. Это подписи, вынесенные в
перечень произведений:
"Ночной смотр" Жуковского, "Роза и кипарис" Кн. Вяземского,
"Путешествие в Арзрум" А. Пушкина, "Коляска" Я. Гоголя...
"Пир Петра Первого" помещен без указания автора, а "Скупой Рыцарь"
подписан лишь инициалом Р.
Все это совершенно в духе литературных правил времени.
Авторская подпись может отсутствовать, заменяться криптограммой или
псевдонимом. Как писал В. Г. Белинский в одной из рецензий 1831 г.,
"причина подобного способа давать о себе знать заключалась в нежелании
автора быть известным под собственным именем,- по скромности ли то было,
или по не слишком высокому понятию о литературной арене, или по каким
другим уважениям". "Других уважений" могло быть очень много, и одно из
важнейших заключалось в том, что подпись была выраженьем "образа" автора,
то есть элементом художественным. Со временем авторская подпись принимает
все более личный характер. Избранный по той или иной причине псевдоним
теперь уже нередко перерастает в личное имя автора или совершенно
сливается с ним (сравните: М. Горький, Д. Бедный, Константин Симонов и т.
п.). Но условность приема обозначения автора остается и получает
достаточно определенное этикетное содержание.
Допустим, что в оглавлении современного литературно-художественного
журнала мы заметили среди авторов Леонида Соколова, Л. Соколова, Л. Н.
Соколова. Что можно о них сказать, судя по способу подачи имени? Ни у
кого, видимо, не возникнет сомнений в том, что Леонид Соколов - лицо
творческой профессии.
Скорее всего, он поэт, но, возможно, писатель-прозаик, публицист или
художник, актер, режиссер, музыкант... Л. Н. Соколов, вероятно, поместил в
журнале статью сугубо научного содержания и желает, чтобы читатель именно
так ее и воспринимал. Это обозначение, лишенное артистизма, перед нами не
образ, а конкретное лицо, представляющееся к тому же серьезно, с
достоинством. Так подают авторов научные издания. Если мы заглянем на
страницу, где обычно указаны художественный и технический редакторы
журнала и его корректоры, то там почти всегда найдем лишь Л. Н. Соколова
или Л. Н. Соколову. Леонид Соколов был бы здесь совершенно неуместен.
А вот об Л. Соколове сказать что-либо трудно. Это наиболее
распространенное в современных газетах и журналах (не научного характера)
обозначение автора и вместе с тем самое неопределенное.
Как мы убедились, самоименование, обращение и именование тех, кого мы
упоминаем, всегда содержат в себе важный этикетный смысл. Поэтому они
тесно связаны между собой и составляют одну группу средств этикетного
варьирования речи. Однако надо помнить, что ни одно этикетное средство не
выступает в речи совершенно самостоятельно, отдельно от других. Произнести
формулу вежливости - еще не значит сделать свое высказывание
доброжелательным. Если интонация, какие-то другие вербальные или
невербальные стороны поведения имеют противоречащий этой формуле смысл,
получится как в знаменитой фразе Присыпкина:
"Не ваше собачье дело, уважаемый товарищ".
Но пусть не смущают вас количество и сложность связей этикетных средств
нашей речи. Будьте приветливы и доброжелательны, старайтесь понять свои
отношения с людьми, прислушивайтесь к своему чувству дистанции, и все у
вас, несомненно, будет получаться правильно.
ТЕМ, КТО ДОЧИТАЛ ДО КОНЦА
Мы старались показать читателю, что такое речевой этикет, раскрыть
богатство этикетных возможностей русской речи и их своеобразие в сравнении
с этикетными средствами других языков, пытались сделать ясной роль этикета
в общении. Но одного лишь теоретического знания этикета, конечно, мало.
Без прочных навыков этикетного поведения нет культурного человека.
Тому, кто понял, как важно владеть системой этикета, осваивать его
нужно прежде всего практически, в живом общении, которое непрерывно
совершается вокруг нас и с нашим участием.
А прочитанное может помочь стать более внимательным, научиться видеть в
общении не только то, что лежит на поверхности, точнее оценивать ситуации
и действия в них людей. Книга показывает, за чем полезно наблюдать, над
чем в человеческом общении стоит подумать.
Нас поражает необъятность вселенной, захватывают бесконечные тайны
микромира, увлекают задачи и достижения техники, интересует очень многое.
Но самое интересное для человека - это люди, и
Поділитися у соцмережах
