Жанр: Учеба
Речь и этикет (Кн. для внеклас. чтения учащихся 7-8 кл)
...ое важное чаще всего невесомо. Здесь как будто всего важней была
улыбка. Часто улыбка и есть главное. Улыбкой благодарят. Улыбкой
вознаграждают. Улыбкой дарят тебе жизнь.
И есть улыбка, ради которой пойдешь на смерть. Эта особенна улыбка
освобождала от гнетущей тоски наших дней, оделяла уверенностью, надеждой и
покоем..." Добрая улыбка становитс у Сент-Экзюпери символом человечности и
согласия.
ЭТИКЕТНАЯ МОДУЛЯЦИЯ РЕЧИ
В сравнении с неэтикетной речью содержание этикетных посланий, конечно,
ограниченно. Но оно ограничивается не какой-либо узкой специальной сферой,
как, например, ограничивается значение математических символов, знаков
азбуки Морзе, дорожной сигнализации. Напротив, оно выделяет и обслуживает
область, на которую неизменно направлено внимание дюдей во всех случаях
общения.
Зачем, заметив входящего в класс учителя, ученики встают? Чтобы тот
видел, что они признают его в данной роли и принимают на себя все
обязанности, вытекающие из положени учащихся. Нет смысла начинать урок,
если учитель не получил от присутствующих такого своеобразного обещания
быть учениками. Он и сам не пройдет молча к столу, чтобы, усевшись,
бросить бесстрастное "Открыть тетради!". Учитель обязательно приветствует
учеников, и без этого им трудно быть его учениками, ведь в приветствие
учителя также вложен важный смысл этикетного характера. Отвечая на
этикетное послание ребят, учитель своим приветствием как бы принимает их в
ученики, принимает предложенные ему отношения и в свою очередь берет на
себя обязательство исполнять роль учителя, а правила исполнения этой роли
известны ему и его ученикам, которые точно знают, чего можно и чего нельзя
ожидать от человека в роли учителя. Этот секундный диалог придает всем
спокойствие и уверенность в себе, чувство правильности своих действий,
обеспечивает всем эмоциональный комфорт, помогает наладить общение
необходимого на уроке типа.
В продолжение всего урока будет идти обмен этикетной информацией, и
урок - не исключение. Так происходит всегда. Этикетная информация особенно
важна в начале общения, в момент организации коллектива, когда
устанавливается его структура, определяются типы отношений между его
членами. Но она необходима и в последующем общении. Поток этикетной
информации практически непрерывен. Человек не может действовать в
обществе, не имея постоянных сведений о том, совпадают ли его
представления о распределении ролей между членами коллектива с
соответствующими представлениями других участников общения. Как шофер,
ведущий машину по оживленным улицам города, должен одновременно следить за
состоянием дороги и светофорами, за действиями пешеходов, положением и
сигналами других машин, за показаниями непрерывно работающих приборов
панели управления и одновременно должен сам сигнализировать о предстоящих
маневрах, так и каждый член коллектива в процессе общения должен
одновременно получать и передавать разнообразнейшую информацию.
Параллельно другим ее видам непрерывно идет и информация о структуре
коллектива.
Если общение сводится к одним лишь этикетным действиям и имеет характер
ритуала, оно является общением этикетным. Когда мы переходим к нему?
В обществе всегда имеются представления о жизненных ситуациях, которые
требуют исполнения ритуала. Некоторые из них мы уже упоминали: ситуация
начала общения, ситуация прощания, ситуация праздника. События горестные,
печальные также вызывают этикетное общение, в этих обстоятельствах мы
выражаем свое участие, сочувствие, соболезнование. Нередко бывает
необходимо, чтобы кто-нибудь что-то сделал для нас, с этим связаны ритуалы
просьбы и благодарности. А случайное или вынужденное нарушение интересов
партнера требует ритуала извинения. Когда в коллектив входит новый член,
совершается один из наиболее важных этикетных ритуалов - ритуал
знакомства. Он устанавливает первую ступень близости, дает разрешение на
контакты в будущем, организует общение, задает его тип.
Этикетное общение играет большую роль в жизни каждого из нас, но,
конечно, человеческое общение вовсе не сводится к одним только ритуалам.
Этикетные ситуации составляют лишь некоторую часть общения. Неэтикетное
общение не менее важно.
Если изобразить общение в виде разворачивающейся во времени ленты и
заштриховать на ней участки собственно этикетного общения (при этом учтем,
что этикетное общение иногда "вклинивается" в общение неэтикетного
характера, а иногда проходит и параллельно ему), то получится примерно
следующее:
Темные участки - время этикетного общения. Но этикетное общение, как мы
уже знаем, не беспрерывно, оно составляет лишь часть общения в целом, а
информация об отношениях между партнерами необходима им все время, тем
более что в ходе общения эти отношения могут меняться. Как же передается
така информация "в промежутках" между отдельными "сеансами" собственно
этикетного общения? Или партнеры действуют в это время вслепую?
Конечно, не вслепую. "Индивид,- писал К. Маркс,- есть общественное
существо. Поэтому всякое проявление его жизни...
является проявлением и утверждением общественной жизни".
Значит, вся человеческая деятельность, в том числе и общение, отражает
социальные -условия, в которых она протекает. И наша речь, несомненно,
строится по-разному в зависимости от того, кто общается, с какой целью,
каким способом, какие между общающимися отношения и т. п. В одном из
трудов по риторике (риторика - наука и искусство красноречия) М. В.
Ломоносов советовал пишущим и говорящим "наблюдать три вещи: 1) состояние
особы, к коей речь говорить или письмо писать должно; 2) материю, которая
предлагается; 3) состояние самого себя". Кто, кому и о чем - вот самое
главное, что влияет на построение речи, по мнению Ломоносова, который в
данном случае опирается на многовековую традицию, идущую от античности.
Кто, кому и о чем - вот, следовательно, и то, что можно узнать,
воспринимая речь. Какие общественные роли играюг автор речи и ее адресат,
каковы отношения между ними - обо всем этом прямо может и не говориться,
текст может быть совсем о другом.
Но в речи все это так или иначе проявится и будет уловлено адресатом.
Мы так привыкли менять тип речи в зависимости от условий общения, что
делаем это чаще всего неосознанно, автоматически.
Автоматически происходит и восприятие информации о человеческих
отношениях, передаваемой особенностями речи. Но стоит допустить ошибку в
выборе типа речи, как автоматизм восприяти нарушается и мы сразу замечаем
то, что раньше ускользало от нашего внимания.
Допустим, что родители попросили вас зайти после школы в магазин и
что-то купить. Вы так и сделали, принесли покупки домой и, уходя к
друзьям, решили оставить записку. Как пишутся такие записки, мы все хорошо
знаем. Но представим себе, что вместо обычного текста вернувшаяся с работы
мама прочитала бы следующее:
"Настоящим довожу до Вашего сведения, что мною, учеником VIII класса,
Ивановым Александром Сергеевичем, проживающим в 85-й квартире дома № 111
по улице Молодежной, сегодня, 18 апреля 198... года, произведена закупка
пищевых продуктов в магазине № 42 горпродторга на сумму 3 (три) рубля 21
коп.".
Затем идут названия продуктов, единицы измерения, цены...
Что подумала бы ваша мама?
Согласитесь, это вовсе не похоже на записки, которые оставляют друг
другу близкие люди. Перед нами подобие официального документа, докладной
подчиненного своему начальнику.
И этот документ свидетельствует о деловых отношениях чужих друг другу и
неравных в служебной сфере людей. Напротив, те несколько слов, которые
были бы уместны ("Все купил. Масло в холодильнике, сдача на столе. По
физике пять! Уроки сделал, иду к Коле. Саша"), передают отношения близости.
Заметим, что ни в первом, ни во втором случае этикетных формул в
записке нет, но отношения выражены достаточно ясно. Дело в том, что речь
меняется в зависимости от ситуации и через эти изменения мы с большой
точностью воспринимаем отраженные речью человеческие отношения.
Вам, конечно, знакомо слово модуляция. Часто этим словом обозначают
колебания человеческого голоса, придающие ему выразительность; в музыке
модуляция - переход из одной тональности в другую; в технике так называют
разного рода изменения, колебания. Изменения речи в соответствии с
условиями общения тоже можно рассматривать как ее модуляцию. Речь
колеблется в такт человеческим отношениям - это и есть этикетная модуляция
речи.
Специальное этикетное общение совершается, как мы уже знаем, лишь время
от времени, а вот видоизменения (модуляция)
речевого и неречевого поведения под влиянием человеческих отношений
происходят всегда. Значит, это одно из самых важных средств выражать
этикетное содержание - средство, которое всегда в нашем распоряжении,
аппарат, который всегда включен.
Тому, как он работает, как совершается этикетная модуляци речи,
посвящены следующие главы.
А пока вот вам маленькая задача. В рассказе Виктории Токаревой "Самый
счастливый день" (мы его уже упоминали)
мама, когда она не может встретить дочь после школы, оставляет ей в
двери такие записки: "Ключи под ковриком. Еда на плите.
Буду в шесть. Ты дура. Целую, мама". Какие, по-вашему, у них отношения?
Почему вы так думаете? В журнале "Новый мир"
(№ 2, 1980) можно найти этот рассказ и проверить свои предположения.
ТОН, ТЕМА И ПУСТЫЕ РАЗГОВОРЫ
Мать зовет сына. "Иду!" - отвечает он, а сам никак не оторвется от
занятия, которое захватило его. Приходится звать еще раз. Бросать начатое
не хочется, мальчик спешит скорее все доделать, но именно поэтому у него
перестает получаться.
Все портится, ломается и вызывает досаду. Теперь его ответ звучит
раздраженно:
- Иду! Иду!
- Как ты разговариваешь? Не груби!
- А что я такого сказал?! Я же сказал: "Иду!"
Дело здесь, конечно, не в том, что сказал, а как сказал.
Одни и те же слова могут звучать вежливо, доброжелательно, ласково или
подчеркнуто сухо, дерзко, высокомерно в зависимости от их общей звуковой
окраски. Звуковая окраска - очень тонкая и выразительная характеристика
речи, легко поддающаяся модуляции. Она так тесно связана с разными типами
общения, так хорошо передает направленность речи, что, собираясь
заговорить, человек, как полагают некоторые ученые, выбирает прежде всего
общую окраску речи и в соответствии с ней создает высказывание в целом.
Советский филолог М. М. Бахтин (1895-1975) писал: "Интонация всегда лежит
на границе словесного и не-словесного, сказанного и не-сказанного. В
интонации слово непосредственно соприкасается с жизнью. И прежде всего
именно в интонации соприкасается говорящий со слушателями: интонация
социальна par excellence (по преимуществу) ".
Удивительно ли, что слово накричать означает в одно и то же время тип
общения (выбранить, сделать резкий выговор)
и громкий, повышенный голос? О слове ворчать в словаре В. И. Даля
сказано: "изъявлять неудовольствие свое полугласным бормотом". И здесь,
как видим, соединились в одном слове знак типа общения и знак интонации,
звуковой окраски речи.
Мы легко различаем тон покровительственный и презрительный, участливый
и холодный, открытый и вкрадчивый, вызывающий и кроткий. В "Юности" Л. Н.
Толстого Николенька Иртеньев рассказывает:
...И вдруг я пришел в какое-то особенное, кроткое состояние духа и
подошел к Николаю.
- Позволь, я тебе помогу, Николай,- сказал я, стараясь дать своему
голосу самое кроткое выражение; и мысль, что я поступаю хорошо, подавив
свою досаду и помогая ему, еще более усилила во мне это кроткое настроение
духа, Подавленное желание поворчать, рассердиться, кроткое настроение и
кроткий тон совершенно соответствуют одно другому, и при этом каждому
читателю понятно, что значит "дать своему голосу самое кроткое выражение".
Общая звуковая окраска речи может подкреплять смысл, переданный
составом слов высказывания, но иногда противоречит ему, заставляет нас
понимать это высказывание совершенно подругому. Представим себе, что в
разговоре по телефону один из беседующих спрашивает: "Ты на меня не
сердишься?" Ему отвечают: "Нисколько". Это "нисколько" можно произнести
таким тоном, что спрашивающий совершенно успокоится, но можно придать
ответу и другую окраску, не оставляющую никаких сомнений в том, что
говорящий сердится, и очень сильно. Фраза "Я в восторге!" без интонации
восторга сразу приобретает иронический смысл, противоречащий ее
буквальному значению.
Ласково, с улыбкой сказанное "Мучитель ты мой!" выразит гораздо более
близкие и теплые отношения, чем холодно произнесенное "Мой друг".
Конечно, значительно чаще тон речи и ее словесное содержание действуют
"заодно". Причем им соответствуют мимика, жесты, позы и все наше
поведение. Не случайно словом тон мы передаем и свое впечатление от речи в
целом. Например: "Мне не понравился тон его письма!" В прошлом слово тон
обозначало и общий характер поведения человека. Говорили: хороший тон,
дурной тон. Выражение "задавать тон" толкуется у В. И. Дал так: "франтить,
пускать пыль в глаза". Хлестаков, испугавшись, что все увидят, как его
ведут в тюрьму, говорит: "...нет, нет, не хочу! Там в городе таскаются
офицеры и народ, а я, как нарочно, задал тону и перемигнулся с одной
купеческой дочкой...
Нет, не хочу..."
Очень часто в соответствии с человеческими отношениями модулируется
(колеблется) и содержание речи: с одним и тем же человеком можно говорить
"как со взрослым" и "как с ребенком", то есть по-разному отбирать темы,
доводы, доказательства.
Есть темы, которые обсуждают лишь со своими. В разных общественных
группах неодинаково, если можно так выразиться, "тематическое расстояние",
на которое допускается партнер.
Бывают темы престижные, обсуждать которые считается приметой хорошего
тона.
Конечно, любые тематические ограничения или рекомендации имеют
исторический характер и меняются в связи с социальными преобразованиями
коллектива, а вследствие своей условности попадают и под влияние моды.
Темы считаются настолько важным этикетным сигналом, что отбор их
подвергается иногда специальному обсуждению.
Например, в 1781 г. в Петербурге было опубликовано сочинение "Разговор
о свете, лучше ли он ныне стал или хуже, в рассуждении обхождения
человеческого и переменяющихся в нем мод", в котором читатель легко
усматривал отклик на разное отношение к начавшимся уже в Петровскую эпоху
изменениям манер поведения в русском обществе, и в том числе к новым
этикетным темам. Книга написана в форме диалога. Защитник старых нравов
Клеон осуждает в споре с Дорименой непривычные манеры, стремление к
светскости, легкомысленные и неприличные, как ему кажется, темы бесед в
обществе. Раньше, как вспоминает Клеон, люди, собираясь вместе, говорили в
основном о своих хозяйственных занятиях, о скоте, охоте, о капитале,
торговле, лошадях. В новых же "компаниях" шутят, острословят, злословят
иногда, обсуждают книги, спорят о науках, об искусстве. Прилично ли
женщинам беседовать не о кухне, полотне, шитье, как принято было прежде, а
о философии или о совершенствовании нравов?
В конце концов Клеон оказывается побежденным умными и серьезными
рассуждениями Доримены. Ему приходится признать, что новые манеры не
легкомысленнее прежних, хотя и кажутс вздорными тем, кто привык к старым
требованиям этикета.
"Вы нарочито то доказали,- говорит Клеон,- что нынешние времена не
столько, как думают, злы".
ДА-С, HЕ-C И ДРУГИЕ
Все формулы вежливости (Здравствуйте! Пожалуйста! Спасибо! и др.) - это
самостоятельные специальные этикетные средства. Самостоятельные, потому
что каждая формула образует целое этикетное высказывание. Специальные, так
как служат эти средства в первую очередь этикетным целям. А вот этикетный
выбор темы - средство не самостоятельное и не специальное.
Это, конечно, ясно: из одной лишь темы речь не состоит, а этикетная
роль для нее - не главное. Есть среди этикетных средств речи и специальные
несамостоятельные. Они видоизменяют речь, как бы приклеиваясь к отдельным
ее единицам. Целых высказываний эти средства не образуют, зато четко
маркируют речь, показывая, в каком ключе следует ее понимать.
Например, в приведенной сцене из "Женитьбы" Агафья Тихоновна говорит:
да-с, пахнет-с, гвоздику-с. С - частица вежливости, широко
распространенная в XIX в. Ничего, кроме вежливости и почтения, она не
обозначала. Но и в этой специальной роли частица с не могла образовывать
отдельных высказываний: предложение из одного только с в лучшем случае
было бы принято за призыв к тишине.
В прошлом веке это средство переводить речь в другой этикетный регистр
играло значительную роль. Вспомним, почему соседи считали Онегина "неучем":
...Он дамам к ручке не подходит; Все да да нет; не скажет да-с Иль
нет-с. Таков был общий глас...
Частица с могла присоединяться к любому знаменательному слову, но
Пушкиным вовсе не случайно упомянуты прежде всего ответы да и нет. Эти
слова-предложения характерны для диалогов и выражают отношение к
высказываниям собеседника. Ответы да и нет непосредственно связаны с ними,
а через них - и с самим собеседником, вот почему при них особенно уместны
сигналы вежливости.
Употреблять слова да и нет изолированно, не присоединяя к ним для
вежливости обращения или частицы с, возникшей из обращения сударь, издавна
считалось грубым. Так, в книге "Юности честное зерцало" (1717 г.), которую
мы уже упоминали, говорилось: "Когда родители или кто другий их спросят,
позовут, то должны они к ним отозваться тотчас, как голос их послышат.
И потом сказать: Что изволите, государь Батюшка? или государыня Матушка
или Что мне прикажете, государь? - а не так:
Что? Чего? Што? Как ты говоришь? Чего хочешь? И не дерзостно отвечать
да, так и ниже вдруг наотказ молвить нет, но сказать:
Так, мой государь, учиню так, как вы, государь, приказали".
Не пропускать обращений в вежливых ответах учили, как мы помним, и Тома
Сойера (в другой стране и в другое время):
Судья погладил Тома по голове, назвал его славным мальчиком и спросил,
как его зовут. Мальчик раскрыл рот, запнулся и едва выговорил:
- Том.
- Нет, не Том, а...
- Томас.
- Ну, вот это так. Я и думал, что оно немножко длиннее. Очень хорошо.
Но у тебя, само собой, есть и фамилия, и ты мне ее, конечно, скажешь?
- Скажи джентльмену, как твоя фамилия, Томас,- вмешался учитель,- и не
забывай говорить "сэр". Веди себя как следует.
- Томас Сойер... сэр.
При словах-ответах да, нет частица с и употреблялась чаще всего. Особое
распространение она получила в чиновничьей среде и постепенно стала
восприниматься как выражение угодливости, что и определило ее дальнейшую
судьбу. После Великой Октябрьской революции употреблять ее перестали
окончательно.
Утверждение и согласие, отрицание и отказ, особенно отказ, принято
оформлять особыми этикетными средствами у многих народов. О связанных с
этим японских обычаях пишет В. Овчинников в книге очерков "Ветка сакуры":
В разговорах люди всячески избегают слов "нет", "не могу", "не знаю",
словно это какие-то ругательства, нечто такое, что никак нельзя высказать
прямо, а только иносказательно, обиняком. Даже отказываясь от второй чашки
чая, гость вместо "нет, спасибо"
употребляет выражение, дословно означающее "мне уже и так прекрасно".
Если токийский знакомый говорит: "Прежде чем ответить на ваше
предложение, я должен посоветоваться с женой", не нужно думать, что перед
вами поборник женского равноправия. Это лишь один из множества способов не
произносить слова "нет".
К примеру, вы звоните японцу и говорите, что хотели бы встретиться с
ним в шесть вечера в прессклубе. Если он в ответ начнет переспрашивать:
"Ах, в шесть? Ах, в пресс-клубе?" - и произносит какие-то ничего не
значащие звуки, вы должны тут же сказать: "Впрочем, если вам это неудобно,
можно побеседовать в другое время и в другом месте".
И вот тут собеседник вместо "нет" с превеликой радостью скажет "да" и
ухватится за первое же предложение, которое ему подходит.
Почти ни одно пособие по речевому этикету не обходится без обсуждения
того, какие существуют средства вежливо согласиться с собеседником или
отказать ему. В 1980 г. в Ленинграде вышла книга Л. П. Ступина и К. С.
Игнатьева "Современный английский речевой этикет". Интересные сведения о
том, как вежливо оформляются согласие и отказ у англичан, находим мы в
ней. Например, об отказе говорится: "Невозможность выполнить просьбу
своего собеседника вызывает обычное чувство неловкости, поэтому сам отказ
должен сочетать в себе вежливость и убедительность. Однако даже в том
случае, когда причина отказа не приводится, англичанину совершенно не
свойственно выпытывать ее у собеседника (Ср Почему? А что такое?)". И
далее: "В ситуации отказа, как, впрочем, и при положительной реакции на
просьбу, английский этикет не признает категоричных форм, и нередко бывает
сложно передать средствами английского языка, например, такие негативные
воскли цания: Это абсолютно исключено! Хоть убей не могу! Нет и еще раз
нет! Наотрез отказываюсь! Ни за какие деньги! И не подумаю!
и т. п. Однако среди английских фамильярных реплик можно найти
эквивалент и к ним"
Знакомство с подобными фактами полезно уже тем, что оно наталкивает нас
на мысль: специальные средства этикетного варьирования речи распределены в
ней не случайно, не "как попало", а встречаются преимущественно в одних и
тех же точках В каки-х же? Видимо, в тех которые в сравнении с другими
имеют более непосредственное отношение к участникам общения.
Среди множества вводных слов русского языка есть такие, которые, как и
этикетные средства подтверждения или отрицания, можно считать специальным
приемом этикетной модуляции речи. Например, вводные слова видите ли,
знаете ли, понимаете ли, поверьте, представьте. Имеют ли они отношение к
этикету?
Давайте посмотрим.
Вот фрагмент одной из пьес советского драматурга А. Арбузова:
Таня. ...Да! Ведь я не рассказала тебе самого главного. (Таинственно.)
Сегодня я чуть не заблудилась.
Герман (засмеялся). Е Сокольниках? Ну, не ври, не ври.
Таня (горячо). Честное слово! Сегодня для лыж такая легкая погода, и я
ушла далеко за круг. Знаешь, там настоящий лес, тихо, ни души, только
птицы, небо и снег. И вдруг мне показалось, что Москва далеко-далеко - за
тысячи километров, и я где-то на севере, а вокруг волки, медведи...
У вводного слова знаешь, которое употребляет Таня, не сохранилось
значения глагола знать, хотя именно от него и произошло это вводное слово.
Таня рассказывает как раз о том, чего Герман не знает. С вводными словами
обычно так и бывает.
Как остроумно заметил известный русист А. М. Пешковский (1878-1933), мы
встречаем выражения "видите ли, когда нечего видеть, одним словом, когда
употребляется много слов, слава богу, ради бога, бог знает, черт возьми в
устах человека неверущего и т. д.". Но если так, зачем же мы их
употребляем?
Попробуем опустить вводное слово. Прочитаем текст еще раз, но без
знаешь. Что-то изменилось. Слегка, не очень заметно, но изменилось. Речь
Тани стала не такой цельной, единой, какой была вначале. Первые
предложения - это ответ на реплику Германа, но затем идет особая тема:
настоящий лес, Москва за тысячи километров, медведи, волки... Значит,
вводное слово помогало ориентировать речь на собеседника, связывало ее с
ним, показывало ему эту ориентацию. Вводное слово знаешь говорило Герману:
это тоже тебе. Оно приближало речь к собеседнику, отводило в ней место и
ему. В этом и заключается этикетное значение вводного слова знаешь, ведь
одно из правил вежливой речи - ориентация ее на партнера.
А теперь попробуем заменить знаешь на другое вводное слово, хотя бы на
видишь ли: Видишь ли, там настоящий лес...
Этикетный смысл включения собеседника в речь сохранился, но добавился
новый оттенок. Теперь Таня как бы объясняет Герману, что потому и ушла
далеко за круг, что там настоящий лес, тихо, ни души.
Эксперимент можно продолжать, подставляя в текст понимаете ли, поверьте
и т. д. Но уже и так ясно, что вводные слова, за поведением которых мы
наблюдаем, хотя и служат в основном выражению связи с собеседником, то
есть имеют самое общее этикетное значение, сохранили все же и следы смысла
соответствующих глаголов. Поэтому при одинаковом этикетном содержании
видите ли, знаете ли, понимаете ли, представьте себе и подобные им вводные
слова полностью в смысловом отношении все-таки не равны. Каждое из них
имеет и свое дополнительное значение.
Читая произведения XIX - начала XX в., вы, конечно, встречали
выражения, подобные следующим: изволили приказать, изволили гневаться, не
извольте беспокоиться. Например, в "Горе от ума":
Старик заохал, голос хрипкой:
Был высочайшею пожалован улыбкой; Изволили смеяться...
Какое, по-вашему, этикетное значение имели эти выражения?
Проверьте правильность своего ответа с помощью словаря В. И. Даля или
одного из толковых словарей современного русского языка. Как вы думаете,
специальное или неспециальное, самостоятельное или несамостоятельное
этикетное средство здесь использовано?
Если мы сравним этикетные возможности русской речи с этикетными
возможностями других языков, то выяснится, что этикетные средства бывают
обязательными и необязательными, или факультативными. Это напоминает то,
как передается разными языками значение определенности/неопределенности.
Говорящий по-русски, сообщая, что идет мальчик, может подчеркнуть, что это
вполне определенный мальчик, тот самый, о котором уже шла речь, может
показать, что это какой-то мальчик, о котором ничего не известно, но может
и не выражать в этом предложении значения определенности/неопределенности:
Идет мальчик.
Конечно вся обстановка речи, а также предшествующие и последующие фразы
обычно делают понятным, об определенном или неопределенном мальчике мы
говорим, но в русском языке средства выражения этих значений не являются
обязательными:
русская грамматика не требует, чтобы к существительному непременно был
присоединен специальный показатель определенности или неопределенности
п
...Поділитися у соцмережах
