Жанр: Учеба
Секреты супер хакера
...ветского экрана" фотографии актеров и актрис. Некоторых Лобстер
не знал - старики. - Молодость моя, - вздохнул Никотиныч. - Когда в шестом
классе учился, мы с двоюродной сестрой сюда приезжали. Сколько ей тогда было?
Лет шестнадцать? Ну, в общем, как все девки, хотела в театральный поступать и
меня тоже этим бредом заразила. Слава богу, выздоровел вовремя, а то до сих пор
сопли пускал бы! - Никотиныч сорвал одну из выцветших фотографий, скомкал её и
швырнул в ведро со щепками возле печи. - Хочешь, здесь спи, а я на материной, -
кивнул он на софу.
Лобстер раскрыл короб, Триллер некоторое время раздумывал, покинуть свое
временное пристанище или обождать, потом все-таки решился - выскочил, осторожно
ступая лапами, прошелся по горнице, принялся обнюхивать углы.
- Только попробуй мне здесь нагадь! - грозно предупредил Никотиныч
котенка. - На улицу будешь ходить, понял?
Триллер шмыгнул под трильяж с прикрытыми зеркальными створками.
- Зато мышей не будет, - сказал Лобстер, укладываясь на софу. - Меня
больше нет! - И тут же провалился в сон - сказалась почти суточная нервотрепка.
Никотиныч проснулся из-за скрипа половиц, открыл глаза и увидел женский
силуэт напротив окна. Женщина была окружена солнечным ореолом, а её волосы ярко
светились.
"Явление Божьей Матери засранцу Никотинычу", - подумал он, усмехнулся про
себя и натянул одеяло до подбородка.
- Кто здесь?
- Здравствуйте, - сказала женщина чуть слышно. Она отошла от окна, и
сияние исчезло. - Я стучала, а вы спите. Меня баба Варя прислала. Светлана я, с
почты.
- Вы подождите, я встану.
- Ах да, - смутилась женщина. - Я на крыльце подожду.
Скрипнула дверь. Никотиныч торопливо напялил брюки, надел на ноги
шлепанцы, вышел из закутка, где стояла кровать. Лобстер все ещё спал,
отвернувшись лицом к поцарапанной спинке софы.
Было далеко за полдень. Холодное солнце уже клонилось к кромке перелеска
на дальнем холме. Теперь Никотиныч сумел как следует рассмотреть женщину. Было
ей около тридцати. Высокая, плотная, щеки горят румянцем, будто вымазаны
свеклой. Про таких говорят: кровь с молоком.
- С приездом, Сергей Дмитриевич, - улыбнулась она широко.
- Ты меня знаешь? - удивился Никотиныч.
- А как же! - Светлана кокетливо склонила голову. - Вы с моим братом на
мостках курили и меня к себе не пускали, вот я родителям и нажаловалась. Попало
вам потом здорово. Егора Кондрашова помните?
- Ах вот оно что! - На самом деле ни саму женщину, ни её брата Никотиныч
вспомнить не мог - кивнул из вежливости. - Это сколько ж тебе лет тогда было?
- Шесть, наверное, - Светлана рассмеялась. - А за то, что нажаловалась на
вас, вы меня в лодку посадили и по реке пустили. Ох и ревела я!.. Баба Варя
сказала, вы телефоном интересуетесь.
- Неужели есть?
- Шутите! - махнула на него рукой Светлана. - И в администрации есть, и у
зоотехника, и у фельдшера - уж два года, как мини-АТС поставили. В район можно
позвонить, в область. У нас тут сплошная цивилизация.
- А дальше области нельзя? - осторожно поинтересовался Никотиныч.
- Куда хочете можно, - уверенно кивнула Светлана. - Прошлым летом
голландцев привозили, так они к себе домой по трубочкам маленьким звонили.
Сотовый телефон называется.
Никотиныч весело рассмеялся.
- Так то голландцы, Свет. У них зарплаты большие. - Он посерьезнел. - Нам
обычную телефонную связь надо. Устойчивую. На несколько часов.
- А зачем вам? - спросила Светлана.
- Для работы, - уклончиво ответил Никотиныч. - Ну так что, сможем?
- Конечно, но только лучше ночью, когда линия свободна.
- Нам как раз ночью и надо. Светлана задумалась на мгновение.
- А как же с ключом быть? Я ведь его вам дать не могу - у меня там
ценности на почте.
- А ты не давай. Можем вместе вечерком посидеть. Винца попьем, разговоры
поразговариваем, - тут же нашелся Никотиныч. - Или у тебя муж ревнивый?
- Нету у меня мужа, - вздохнула Светлана.
- Да неужто такую красавицу никто до сих пор не взял?
От этих слов щеки женщины загорелись, будто фонари.
- Погиб у меня муж, - просто сказала Светлана. - От Калязина ехали - мост
видели?
- Видели, - кивнул Никотиныч, вспомнив великолепный вид с моста: укутанное
туманом водохранилище, а посреди белая колокольня, освещенная робкими лучами
нарождающейся зари.
- Ну так вот, до моста не доезжая, он в воду и сверзился. Видать, в глазах
у него двоилось.
- Сильно пил? - участливо поинтересовался Никотиныч.
- И пил, и бил, - вздохнула Светлана. - Плохо, ребеночка не завели.
- Какие твои годы! Мужа ещё заведешь, детей, - подбодрил женщину
Никотиныч.
- Такие - никакие. В семнадцать сыскать мужика не могут, а мне куда?
Только и осталось, что за бабой Варей ухаживать! - Она кивнула на дом. - А то не
сын ваш спит?
- Да нет, не сын. Дочь у меня, - улыбнулся Никотиныч. - А это - друг,
коллега. Работаем вместе.
Светлана направилась к калитке, снова кокетливо склонила голову:
- Ну, так вы, Сергей Дмитриевич, заходите вечерком с другом, как обещали.
Почта у нас до шести. Не знаю только, где вино для продолжения знакомства
возьмете? В магазинах у нас его теперь не продают.
- Как это не продают? - удивился Никотиныч.
- А вот так. После того как мой мужик сверзился - запретили, чтобы мост в
глазах не двоился, - неожиданно весело сказала Светлана.
- Нет, а если серьезно?
- Если серьезно - из наших трех магазинов только один работает, потому как
у людей денег нет, чтоб ваши городские фильдекосы покупать. Да и в этом водка
такая, что вы её пить не будете - за версту ацетоном прет. А в пять часов
автолавка проездом в Костино будет, там всякое быть может: и винцо, и конфетки...
Я от жизни своей горькой очень сладкое люблю! - неожиданно пропела Светлана,
рассмеялась и неторопливо пошла по тропинке с холма.
"Ишь ты, веселая вдова. Светка... Светка? Хоть убей, не помню! - подумал
Никотиныч, глядя ей вслед. - Видно, здорово её мужик достал. Только смеяться и
осталось".
Лобстер проснулся от ощущения сильной боли в спине и понял, что лежит
крайне неудобно - средняя подушка софы провалилась вниз, заставив спать его в
полувисячем положении. Лобстер поднялся, снял с софы белье, скинул на пол
подушки. Фанера оказалась проломлена в двух местах. "Интересно, чем они
занимались с сестрой на этой софе?" - усмехнулся Лобстер.
Он заглянул за перегородку, убедился, что Никотиныча нет, стал шарить на
полках около печи. В одной из банок обнаружил заплесневевшую черную гречку,
вдобавок траченную мышами. Больше ничего съестного в доме не было.
Скрипнула калитка, и Лобстер подскочил к окну. Он увидел Никотиныча с
ведрами в руках. Никотиныч поднялся на крыльцо, открыл ногой дверь.
Лобстер сделал вид, что изучает выцветший календарь за 1988 год на стене.
- Проснулся? - Одно ведро с водой Никотиныч водрузил на табурет рядом с
печью, другое поставил на пол, прикрыл крышкой. - Я тут как пчелка, а он
дрыхнет.
- Жрать нечего, - констатировал Лобстер. - И дискеты я дома забыл.
- А череп папаши не забыл прихватить? - насмешливо поинтересовался
Никотиныч.
- Ты отца не трогай! - Лицо Лобстера мгновенно приобрело злое выражение, а
голос стал жестким.
- Извини, - смутился Никотиныч: он не ожидал подобной реакции. Обычно
анекдоты и шутки о родственниках проходили безболезненно - Лобстер и сам любил
отпустить что-нибудь циничное про предков. - Насчет жрать - скоро автолавка
придет, а вот дискеты... - Никотиныч пожал плечами.
- Шутишь? Хоть один-то компьютер у них в поселке должен быть, - уверенно
произнес Лобстер.
- Не знаю, должен. Кстати, связь, по словам телефонистки, приличная. Она
тут к нам заходила... Очень милая, между прочим, барышня. Подруга детства.
Лобстер подозрительно посмотрел на Никотиныча.
- Когда успел?
- Подругу детства завести? - уточнил Никотиныч. - В шестнадцать. Собирайся
давай, а то не будет тебе ни дискет, ни жратвы.
Лобстер напялил на ноги кроссовки, и они вышли из избы.
Никотиныч притворил дверь в сени, направился к калитке.
- А закрыть? - кивнул на дверь Лобстер.
- Кто к тебе полезет? - махнул рукой Никотиныч.
Они стали спускаться вниз по склону.
- Ну что, устроим разбор полетов? - неожиданно предложил Никотиныч.
- Давай, - кивнул Лобстер. Он вспомнил звук треснувшего стекла, опять
увидел сплавившуюся дырку в витрине, почувствовал железные руки дяди Паши,
толкающие его на асфальт, под машину, - поежился, словно от холодного ветра.
- Покушение, если, конечно, хотели убрать именно тебя, касается хакерства
- других вариантов быть не может. Давай честно, кого обижал?
Всю ночь Лобстер думал об этом и пришел к выводу, что обидеть он мог всех
и никого конкретно. Чаще всего задание на взлом он получал от посредника - Гоши
или ещё одного парня из их тусовки - и с непосредственным заказчиком не виделся.
Ему передавали дискеты, компакт-диски с программой, которую нужно взломать, плюс
аванс - процентов тридцать от причитающегося гонорара, Лобстер работал, сдавал
"продукцию", получал расчет. Иногда дискет не было, давался конкретный
электронный адрес или описание информации, которая нужна, наводка, где искать,
он влезал в "локалку" и скачивал файлы. У него была собственная программа,
которая стирала следы несанкционированного доступа, так что чаще всего владелец
даже не догадывался о том, что в его терминал кто-то лазил. Ну хорошо, даже если
догадался, а своим взломом Лобстер навредил "солидным" людям, которые дали
задание его вычислить, сначала нужно найти заказчика, разобраться, зачем ему
понадобилась та или иная информация, а уж потом...
"Продажный" хакер, он всего лишь среднее звено в цепочке, крохотное, как
горчичное зерно, чаще всего его даже не интересует содержание файла, который он
украл. Вот ещё - голову себе морочить! Настоящему хакеру куда важнее процесс,
чем то, что находится за "волшебной дверцей". Он слишком азартен, как карточный
игрок, не знающий, сколько тузов в рукаве у шулера. Он идет в атаку, как
настоящий солдат, который видит только лицо врага и готов победить или умереть в
бою. Лобстер всегда побеждал. Почти всегда... Софт, сколько бы он там ни стоил,
недостаточная причина, чтобы сажать на крышу киллера с винтовкой. Пока что ни на
кого из хакеров не покушались. Потребовать возместить ущерб, "поставить на
счетчик", подать в суд, посадить, в конце концов, но чтоб без разговоров, без
разборок? Просто Чикаго какой-то! А может, причина именно в том, что частенько
Лобстер не вникал в содержание украденного? Скачал, передал - и айда на теплоход
с девочками гулять! А там секреты мировой важности? Нет-нет, ни в какие
фээсбэшные или военные терминалы он не лазил. Понимал, что найдет себе на
задницу приключений. В натовские - было, но так то - особый случай...
Ночью Лобстер вспоминал все свои взломы за два года - столько времени он
воровал информацию на заказ. Конфиденциальная информация фирм, "сидящих" на
политических технологиях, файлы налоговой полиции, бухгалтерии конкурентов,
банковские терминалы - вот за что его могут наказать. Если по "гамбургерскому
счету", как любил говаривать Никотиныч, два года он занимался промышленным
шпионажем, особо не вникая в суть информации. Дитя неразумное...
- Ты все ещё спишь? - вернул его к действительности Никотиныч.
- Никого я не обидел, - сказал Лобстер. - А вот меня обидеть всякий может,
потому что сволочи они!
- Не хочешь говорить? Ну ладно, смотри. - Никотиныч помолчал и добавил
ободряюще: - Ничего, отобьемся.
На площади рядом с памятником уже стояла автолавка. На картонных ящиках
был выставлен товар: какие-то консервы с промасленными этикетками, пластиковые
бутылки с подсолнечным маслом и стеклянные - с вином. Тут же стояли ботинки,
сапоги, по бокам фургона были развешаны платья и костюмы.
Народу было немного - две старухи, баба с младенцем да хмельной мужик лет
сорока в кирзовых сапогах. Никотиныч с Лобстером приветливо поздоровались с
аборигенами. С минуту их пристально изучали, не задавая, однако, вопросов "чьи
вы будете", потом потеряли всякий интерес.
- Я не знаю кто, - неожиданно вернулся к разговору Лобстер. - И вообще -
собственная жизнь в последнее время стала для меня загадкой. Мне иногда кажется,
что виртуальный мир какого-то компьютерного триллера вышел из системы и вторгся
в нашу жизнь.
- Триллер - это кот. Хотя большая энигма, конечно, - кивнул Никотиныч. -
Может, нервы подлечить? После военных действий солдаты всегда проходят курс
реабилитации.
- Издеваешься? - вздохнул Лобстер. - Меня не закопали только благодаря
счастливому стечению обстоятельств. Тот парень, под аркой, приходил по мою душу
- теперь это очевидно. Но пока он меня ждал, прилетел ангел смерти.
- Да вы, сударь, поэт, и поэт недюжинный, - усмехнулся Никотиныч.
- Ты только не думай, я не трус и не "ботаник", который "умоется", когда
ему дадут в морду. Я не собираюсь подставлять вторую щеку, но мне кажется, что
ситуация вышла из-под нашего контроля.
- Я знаю, - кивнул Никотиныч.
Мужик подозрительно покосился на Лобстера и на всякий случай отодвинулся
от странной парочки "дачников".
- Но пока мы в безопасности, - заметил Никотиныч.
- Вот именно - пока. Пока не засветились со связью. Как только выйдем на
связь, нас запеленгуют. Поэтому делать все надо очень быстро.
Мужик взял бутылку водки и, оглядываясь на Лобстера с Никотинычем, зашагал
в сторону реки.
- Видишь, деревенский рекрут мафии пошел, - кивнул на мужика Лобстер. -
Сейчас придет на бережок и расскажет собутыльникам, что, мол, понаехало тут
всяких, шибко умных, про смерть насильственную говорят.
- Вино сухое есть? - поинтересовался у продавщицы Никотиныч.
- Всякое, - кивнула она, - "Анапа", "Три семерки", "Хванчкара".
- Ну, если "Анапа" и "Три семерки" - такие сухие... - Никотиныч рассмеялся.
- "Хванчкару" сами делаете?
- Почему сами? На "оптяке" в городе берем! - возмутилась продавщица.
- А дискеты у вас есть? - спросил Лобстер, заглядывая в темную утробу
фургона.
- У нас, парень, все есть, - уверенно сказала продавщица. - Ты только
закажи, я тебе любую бутылку привезу. Хочешь - "Наполеон", хочешь - "Дискеты".
Лобстер рассмеялся:
- Да нет, спасибо, мы уж как-нибудь сами съездим.
Продавщица, обидевшись, что ей не доверяют, поджала губы.
- Ладно, дайте нам пять бутылок "Хванчкары".
- Хватит? - спросил Никотиныч у Лобстера.
Лобстер пожал плечами.
Лобстер, Никотиныч и Света сидели на почте в небольшой комнатушке за
столом. Стол был заставлен бутылками и едой. Пахло сургучом и мышами.
"Хванчкара", конечно, оказалась паленой. Впрочем, Свете вино понравилось - она
пила его стаканами и нахваливала. И без того румяное лицо её стало пунцовым, как
помидор. Никотиныч травил сальные анекдоты. Почтальонша заливалась звонким
смехом. Лобстер откровенно скучал. Ему не терпелось добраться до телефона и
проверить связь. Никотиныч прекрасно понимал его, но глупой бесконечной
болтовней и всем своим видом давал понять, что ещё рано - "плод не созрел".
Наконец, когда была выпита третья бутылка, Никотиныч, прикуривая, как бы
невзначай спросил:
- Светочка, ничего, если Олег сделает маленький звоночек?
- Конечно-конечно, - улыбнулась Светлана. - Там под стеклом все телефоны.
Лобстер вышел в соседнюю комнату, где стоял телефонный аппарат. Аппарат
был допотопный, дисковый. Впрочем, потом он ему будет не нужен. А сейчас -
только связь проверить.
Фрикингом Лобстер занимался лет с четырнадцати и считал это занятие делом
плевым - куда только не звонил по приколу: и в Америку, и в Австралию, и на
Фиджи, при этом до сих пор не получил ни одного телефонного счета. Его метод был
довольно прост. Лобстер вычислял фирму, у которой кредит на междугородние и
международные телефонные переговоры в несколько тысяч, "пробивал" чужой аппарат
во время набора и с помощью звукового анализатора "подслушивал" номер кредитной
карты. Поздно вечером, когда в офисе уже никого не было, Лобстер набирал простой
семизначный московский номер, дожидался гудка, после чего переходил на тональный
набор. Код, состоявший из восьми цифр, давал ему доступ к кредитке, потом
набиралась "10", код страны, код города и номер. По окончании набора
автоматическая телефонная барышня сообщала, что кредит составляет, допустим,
более пятидесяти часов. Все было просто: какой-то неизвестный Лобстеру богатый
дядя, владелец фирмы, ежемесячно платящий кругленькую сумму за возможность
позвонить в любую точку мира, оплачивал и его разговоры. Естественно, рано или
поздно этот дядя догадывался, что его кредитом нагло пользуются, и бил тревогу,
пытаясь вычислить негодяя, но к тому времени Лобстер уже находил себе другого
"богатенького Буратино"...
Сейчас проблема дозвона до сети состояла в том, что ему сначала нужно было
выйти на областной узел, только после этого он получал возможность дозвониться
до Москвы. Связь получалась многоступенчатая, а значит, некачественная, плохая.
Впрочем, Лобстер был уверен, что в течение нескольких дней решит эту проблему, и
они с Никотинычем получат надежный канал связи. Что касается телефонного
фрикинга - в этой области для Лобстера не существовало нерешаемых проблем.
Когда во втором часу ночи они возвращались домой, пьяный Никотиныч
бормотал себе под нос:
- Какая женщина, какая женщина! Подумать только: с шести лет знаю - и не
замечал!
- А по-моему, дура, - зло сказал Лобстер.
- Э, что ты понимаешь! - махнул на него рукой Никотиныч. - Красота и ум -
две вещи несовместные, а женщине ум ни к чему, он только жить мешает. Вот ты,
когда с бабой знакомишься, на что прежде всего смотришь?
- На ноги, - признался Лобстер. - Ноги - это сексуально.
- А если ноги в штанах?
- Ну, тогда на рожу!
- Ты хотел сказать - лицо. Грубость и цинизм - не самые лучшие качества
вашего поколения.
- Чья бы корова!.. - усмехнулся Лобстер. - Кто мне девочек через Интернет
предлагал снимать?
- Так то девочки, а это...
- Простая русская баба. - Лобстер расхохотался. - Ладно, знакомство весьма
кстати. Ты бы выпросил у неё ключ.
- Завтра выпрошу, - твердо сказал Никотиныч и подумал, что впервые испытал
неприязнь к этому циничному и беспринципному любителю интернетовских барышень.
Влюбился, он, что ли?
- Через неделю будем ломать, - пообещал Лобстер.
Комната была крохотная. В ней едва помещалась полутораспальная софа и
компьютерный стол с крутящимся стулом, предназначенным скорее для подростка, чем
для взрослого. Рядом с софой висело небольшое овальное зеркало. К стене с яркими
цветастыми обоями над компьютерным столом были скотчем прилеплены фотографии -
Лобстер с Мирандой, с Никотинычем, с Гошей. Фигура Гоши на снимке была жирно
перечеркнута ярко-зеленым фломастером, рядом с фигурой Миранды стоял знак
вопроса. На экране большого семнадцатидюймового монитора неторопливо плавали
объемные разноцветные рыбки, точь-в-точь как на заставке у Лобстера. На столе
рядом с клавиатурой лежала телефонная трубка.
Дверь отворилась, и в комнату вошел Седой - тот самый седой мужчина из
электрички. На нем был теплый стеганый халат. Влажные волосы стояли торчком на
голове. Седой подошел к зеркалу, вынул из кармана халата расческу и тщательно
причесался. Затем сел за компьютер. Щелкнул мышкой, вошел в электронный почтовый
ящик, стал изучать послания. Терминалы Лобстера и Никотиныча были давным-давно
им взломаны, и вся корреспонденция с помощью специальной программы автоматически
копировалась и "падала" в ящик Седого.
- Ну вот и девочка объявилась, - усмехнулся Седой, глядя на экран
монитора.
Зазвонил телефон. Седой поднял трубку, нажал на кнопку "Talk".
- Слушаю. Салям, - и тут же перешел с русского на один из гортанных
кавказских языков. Изредка в его торопливой речи мелькали понятные всякому юзеру
слова: "файл", "коннектиться", "глюкнуться", "имэйл".
Закончив телефонный разговор, он посмотрел на фотографию Лобстера с Гошей
и подмигнул ей. Поднялся, снова подошел к зеркалу. Пальцами аккуратно приподнял
клок волос на макушке, показал самому себе язык и сказал хорошо поставленным
театральным баритоном: "Не верю!"
Лобстер неторопливо щелкал по клавишам ноутбука, жесткий диск тихонько
шуршал, на панели озорно подмигивала зеленая лампочка. Никотиныч сидел на
табурете рядом и поглядывал то на экран, то на приятеля. Вид у Лобстера был
сосредоточенный. Свет на почте они намеренно не включали, чтобы не привлекать
внимание аборигенов - а то ещё стукнут местному начальству, и начнутся
расспросы: зачем да почему, ещё Светке попадет.
Почтальонше, как говорится, было по барабану, чем они тут занимаются. Она
в их дела не лезла, подкармливала творожком, пирогами и другой деревенской
снедью, смотрела на Никотиныча влюбленными глазами и млела от каждого его слова.
Ключи дала удивительно легко и даже не спросила, чем они собираются заниматься
на почте по ночам. Попросила только "в заграницу" не звонить, потому что ей
потом до конца жизни не рассчитаться...
- Ну что? - нетерпеливо спросил Никотиныч.
- Грузит потихоньку, - кивнул Лобстер и вздохнул: - Линия маломощная. Нам
бы оптико-волоконную сюда.
Никотиныч потрогал горящие щеки - он был взволнован. Подумать только -
скоро случится то, к чему они стремились целый год: Лобстер подберется к
банковскому терминалу. Он все-таки гений, этот юный циник!
- Ну, как у тебя со Светкой? - неожиданно поинтересовался Лобстер,
оторвавшись от экрана. Вопрос смутил Никотиныча.
- А тебе-то что?
- Да нет, ничего, - пожал плечами Лобстер. - Просто интересуюсь. Нельзя?
- Нельзя!
- Влюбился? - хохотнул Лобстер.
- Ты лучше на экран смотри! Видишь, запрос на шифр, - сказал Никотиныч.
- Это хорошо. Будешь в деревне на всем свеженьком жить, коров доить,
детишек розовощеких нарожаете. - Лобстер принялся перебирать коробки с компактдисками
на столе. Нашел нужный, сунул в сидиром. - Сейчас прогоним болванки и
найдем шифр, - подмигнул он Никотинычу.
Но вместо окна с бегущими колонками цифр на экране вдруг появился
мультипликационный динозавр, который открыл зубастую пасть и что-то неслышно
прорычал.
- Не понял! - нахмурился Лобстер. Он вынул "компашку", стал снова
перебирать коробки, открывал каждую, всматривался в диски. - Где шифры, черт
возьми!
- Ты у меня спрашиваешь?
- Ну а у кого еще? После того как ключ нашел, я их не трогал!
- Я тоже не трогал, - пожал плечами Никотиныч. - Может, ты его вместе с
дискетами в спешке дома забыл? Сунул не в ту коробку?
- Ты меня только не лечи! Я все "сидюки" сложил, ни одного не осталось! -
Лобстер сорвался на крик.
- А в избе не могли оставить?
- Блин, я тебе говорил, на ключ надо дом закрывать!
- Ты только не ори на меня, мал еще! Здесь никогда никто ничего чужого не
возьмет, понял? Это поселок, в котором каждый друг друга знает. Не воруют, где
живут!
- А если заскочил кто на минутку из тех, кто интересуется? - предположил
Лобстер.
- Ну, если только так. - Никотиныч удрученно вздохнул.
- Фак! - Лобстер вскочил со стула, заходил по комнатушке. Половицы под его
ногами громко заскрипели. - Какого хрена было тогда сюда тащиться, а? Месяц
работы насмарку! Все заново делать надо!
- Погоди ты, может, найдется еще. В рюкзаке пошарь.
Лобстер включил свет, поднял с пола рюкзак, стал выкладывать из него все.
Диска не было.
Лобстер опустился на стул, уставился в одну точку невидящим взглядом.
Никотиныч боялся с ним заговорить. Может, и правда, его вина - ведь они не
заперли тогда дом. Да ну, маразм какой-то: все оставить, а "компашку" с шифрами
украсть - так не бывает!
- Я понял, это те, которые в меня стреляли, - сказал Лобстер упавшим
голосом. - Ты кому-нибудь говорил о взломе?
- Я что, похож на идиота?
- Но кто-то знает это наверняка. Вот суки, а! - Лобстер пододвинулся к
ноутбуку, щелкнул мышкой по "Отмене". - Все насмарку!
- Ну ты сам подумай, зачем им тебя убирать, когда взлома ещё не было? Вот
если б ты бабки с терминала скачал, тогда...
- Все, надо сваливать отсюда! Немедленно! - твердо сказал Лобстер.
- Да погоди ты так сразу! Найдется диск.
Но Лобстер уже не слушал Никотиныча. Он выключил компьютер, стал торопливо
скидывать вещи в рюкзак.
Никотиныч подумал о Светке, и сердце тревожно заныло. Понял, что спорить с
Лобстером сейчас бесполезно.
- Автобус только вечером, - напомнил он.
- Дойдем до шоссе, тачку до города поймаем.
- Я не поеду! - решительно сказал Никотиныч.
- Ну да, конечно, в тебя-то не стреляли! А мне моя башка дорога! - Лобстер
закинул рюкзак за! плечо, направился к двери. - В общем, как знаешь.
- Погоди! Если все, как ты говоришь, куда ты собрался в третьем часу ночи?
Это же опасно!
- На кудыкину гору! - Лобстер открыл ключом дверь и вышел.
С минуту Никотиныч раздумывал, как быть, потом закрыл почту, бросился
догонять Лобстера.
Светало. Две фигуры торопливо шли по обочине проселочной дороги по
направлению к шоссе. Никотиныч то и дело вздыхал и оглядывался на утонувший в
тумане поселок. Ключ от почты и записку для Светки он оставил на крыльце избы.
Написал, что их с напарником срочно вызвали в Москву на работу и что он
обязательно позвонит, когда доедет, хотел оставить свой московский адрес, но
испугался, что записка попадет в чужие руки... Лобстер шел, глядя прямо перед
собой. "Облом, облом, облом! Полный облом! Со всех сторон полный облом!" Даже
Триллер притих в своем пластмассовом коробе. Перевалили через холм, прибавили
шаг. Дальше было полого, по обеим сторонам от дороги тянулись бесконечные поля.
Впереди засверкали яркие фары. Послышался рев мощного двигателя. Лобстер
замер.
- На "мерс" похоже.
- Откуда здесь "мерс"?
Они переглянулись и, не сговариваясь, побежали в поле, в туман.
В "мерседесе" сидели трое. Двое молодых парней с бычьими шеями - спереди,
третий - мужчина лет сорока с припухшими веками - устало развалился на заднем
сиденье.
- Смотри, бегут, - усмехнулся он, глядя на удирающих Лобстера и
Никотиныча. - Давайте-ка мне этих козлов сюда!
"Мерседес" резко затормозил. Парни выскочили из машины и бросились
вдогонку.
Лобсте
...Закладка в соц.сетях
