Жанр: Драма
Муравьи 1. Муравьи
...лака преграждают им дорогу. "На что мне быть солнцем, если простые облака
могут не пропустить мои лучи! - воскликнул он. - Если облака сильнее солнца, я лучше буду
облаком". И он стал облаком. Он обогнул весь мир, летел, проливал дождь, но вдруг поднялся
ветер и развеял его. "Ах, ветер может разогнать облака, значит, он сильнее, я хочу быть
ветром", - решил каменотес.
- И тогда он стал ветром?
- Да, и он веял надо всем миром. Он устраивал бури, шквалы и тайфуны. Но вдруг он
заметил, что путь ему преграждает стена. Очень высокая и очень прочная. Это была гора.
"Зачем мне быть ветром, если простая гора может меня остановить? Она сильнее всех!" -
сказал наш герой.
- И тогда он превратился в гору!
- Точно. И тут он почувствовал, что что-то стучит по его боку. Что-то, что сильнее его,
что дробит его изнутри. Это был... маленький каменотес!
- Кла-асс!
- Понравилась история?
- Полный улет!
- Не то что телевизор?
- Куда там!
Люси засмеялась и обняла сына.
- Скажи, ма, как по-твоему, папа тоже копает?
- Может быть, кто знает? Во всяком случае, похоже, он думает, что если будет туда
спускаться, то станет другим.
- Ему здесь плохо?
- Нет, сынок, просто ему стыдно быть безработным. Он думает, что лучше быть
солнцем. Подземным солнцем.
- Папа думает, что он - король муравьев. Люси улыбнулась.
- Это у него пройдет. Ты знаешь, он ведь совсем как ребенок. А дети всегда
интересовались муравейниками. Разве ты никогда не играл с муравьями?
- Конечно играл, мама.
Люси поправила сыну подушку и поцеловала его.
- Теперь тебе надо спать. Давай, спокойной ночи.
- Спокойной ночи, мама.
На прикроватном столике Люси увидела спички. Мальчик опять пытался сделать четыре
треугольника. Люси вернулась в гостиную и снова взяла в руки книгу по архитектуре,
рассказывающую историю их дома.
Оказывается, в нем любили селиться ученые, в основном из гугенотов. Мишель Сервэ,
например, провел здесь несколько лет.
Одно место в книге особенно заинтересовало Люси. В нем говорилось о том, что во время
религиозных войн под домом был прорыт подземный ход, позволяющий гугенотам бежать за
пределы Города. Подземный ход необыкновенной глубины и длины...
Трое насекомых садятся в кружок, чтобы провести абсолютную связь. Так им не нужно
рассказывать о своих приключениях, они мгновенно узнают все, что произошло с каждым, как
будто они - одно существо, только разделившееся на три части, чтобы лучше вести
расследование.
Они сближают свои усики. Мысли текут, соединяются. Происходит взаимный обмен.
Каждый мозг действует как транзистор, который передает полученное электрическое
сообщение дальше, обогатив его. Подобное объединение трех муравьиных разумов дает
результат, качественно превышающий их таланты, просто взятые вместе.
Но волшебство вдруг нарушается: № 103683 замечает посторонний запах. У стен есть
усики. Точнее, двое усиков, виднеющихся у входа в жилище самки № 56. Кто-то их
подслушивает...
Полночь. Прошло два дня с тех пор, как Джонатан ушел. Люси лихорадочно расхаживала
по гостиной. Она вышла взглянуть на Николя, спящего сном праведника, как вдруг что-то
остановило ее взгляд. Спички. Интуиция подсказала ей в эту минуту, что, разгадав загадку со
спичками, можно приоткрыть завесу тайны над подвалом. Четыре равнобедренных
треугольника из шести палочек...
"Надо думать по-другому, если думаешь как обычно, ничего не получится", - повторял
Джонатан. Люси взяла спички и вернулась в гостиную, где долго колдовала над ними. Наконец,
совершенно вымотанная тревогой, она отправилась спать.
В эту ночь ей приснился странный сон. Сначала она увидела дядю Эдмона, или, по
крайней мере, человека, похожего на того, кого описывал Джонатан. Она увидела длинную
очередь, вытянувшуюся среди каменистой пустыни. Мексиканские солдаты охраняли очередь и
следили за тем, чтобы "соблюдался порядок".
Вдали виднелся десяток виселиц, на которых вешали людей. Когда несчастные
недвижимо повисали, их снимали и вешали новых. И очередь продвигалась...
За Эдмоном стоял Джонатан, за ним она сама, за ней - толстый господин в крошечных
очочках. Все приговоренные к смерти как ни в чем не бывало спокойно разговаривали.
Когда, наконец, им надели на шеи веревки и вздернули их, всех четверых рядышком, они
по-дурацки застыли в ожидании. Дядя Эдмон первым решился заговорить, охрипшим (не без
причины) голосом:
- Ну и что мы здесь делаем?
- Не знаю... живем. Мы родились, поэтому стараемся прожить как можно дольше. Но
сейчас все подходит к концу, - ответил Джонатан.
- Мой дорогой племянник, ты - пессимист. Конечно, мы повешены и окружены
мексиканскими солдатами, но это лишь превратности судьбы, всего лишь навсего. Кстати, и из
этого положения, несомненно, есть выход. Вы хорошо связаны сзади?
Четверо висельников поерзали в своих веревках.
- Нет, - сказал толстый господин. - Я сумею освободиться.
И он избавился от веревок.
- Теперь развяжите нас.
- Но как?
- Раскачивайтесь, как маятник, пока не дотянетесь до моих рук.
Толстый господин стал извиваться и постепенно превратился в живые часы с маятником.
Когда он развязал Эдмона, тем же способом освободились от пут все остальные.
Тогда дядя сказал: "Делайте, как я!" - и маленькими прыжками, каким-то образом
держась шеей, стал передвигаться от веревки к веревке, к последней виселице в ряду. Другие
последовали его примеру.
- Но дальше идти нельзя! За этой балкой ничего нет, они нас заметят.
- Смотрите, в балке есть маленькое отверстие. Зайдем в него.
И тут Эдмон прыгнул на балку, стал крошечным и исчез внутри ее. Джонатан и толстый
господин сделали то же самое. Люси сказала себе, что у нее никогда так не получится, но, тем
не менее, она вскочила на деревянный брус и пролезла в отверстие!
Внутри была винтовая лестница. Четверо вприпрыжку побежали по ступеням. Они уже
слышали, как солдаты, заметившие беглецов, кричат: "Los gringos, los gringos, cuidado!" note 6
Послышались грохот сапог и выстрелы. За беглецами началась охота.
Лестница привела их в современный номер гостиницы с видом на море. Они вошли и
закрыли дверь. Комната № 8. Вертикальная восьмерка на двери превратилась в восьмерку
опрокинутую, символ бесконечности. Номер был роскошный, они почувствовали себя в
безопасности.
Но, когда все облегченно вздохнули, Люси вдруг бросилась на шею своему мужу. "А как
же Николя, - закричала она, - мы забыли про Николя!" И она оглушила его старинной вазой,
на которой был изображен младенец Геркулес, душащий змею. Джонатан упал на ковер и
превратился... в очищенную креветку, которая начала смешно дергаться.
Дядя Эдмон вышел вперед.
- Ну как, не жалеете?
- Я вас не понимаю, - сказала Люси.
- Поймете, - улыбнулся он. - Идите за мной. Он провел ее на балкон, выходивший на
море, и щелкнул пальцами. Шесть горящих спичек тут же спустились с облаков и выстроились
над его ладонью.
- Слушайте меня внимательно, - отчетливо произнес он. - Мы все думаем одинаково.
Мы все одинаково банально воспринимаем мир. Как будто фотографируем с большого
расстояния. Это реальность, но не единственная. НАДО... ДУМАТЬ... ПО-ДРУГОМУ!
Смотрите.
Спички секунду повертелись в воздухе, потом опустились на землю. Они подползли друг
к другу, как живые, чтобы образовать...
На следующий день совсем разволновавшаяся Люси купила паяльную лампу. В конце
концов, она справилась с замком. Когда она собиралась переступить порог подвала, в кухню
вошел заспанный Николя.
- Мам! Ты куда?
- Я иду искать твоего отца. Он воображает, будто он маленькая тучка и может пройти
сквозь скалу. Пойду, проверю, не зашел ли он слишком далеко. Я расскажу тебе.
- Нет, мама, не надо, не уходи... Я же останусь один.
- Не волнуйся, сынок, подожди немного, и я вернусь.
Она осветила вход в подвал. Там было темно, так темно...
Кто тут?
Два усика выдвинулись вперед, за ними - голова, потом торакс и брюшко. Это хромой
солдатик с запахом скальных камней.
Трое друзей хотят напасть на него, но видят за ним мандибулы сотни вооруженных до
зубов солдат. Все они пахнут скальными камнями.
"Бежим по секретному ходу!" - бросает самка №56.
Она отодвигает гальку и открывает подземный проход. Потом, взмахивая крыльями, она
поднимается до потолка и оттуда стреляет кислотой по первому ряду незваных гостей. Два ее
единомышленника убегают, в то время как со стороны отряда воинов слышится решительный
приказ:
Убейте их!
№ 56, в свою очередь, ныряет в отверстие, залпы кислоты едва не попадают туда.
Быстро! Догоните их!
Сотни лапок бросаются за ней в погоню. Как же много этих шпионов! Они с грохотом
бегут по коридору, догоняя троицу.
Ползком, с отведенными назад усиками, самец, самка и солдат продвигаются по проходу,
в котором больше нет ничего секретного. Так они покидают зону гинецеи и спускаются на
нижние этажи. Узкий коридор вскоре оканчивается развилкой. Затем перекрестки множатся, но
самцу № 327 удается сориентироваться, он ведет за собой товарищей по несчастью.
Вдруг на повороте тоннеля они натыкаются на отряд солдат, и тот бросается им
навстречу. Невероятно: хромой уже догнал их. Коварное насекомое знает самые короткие пути!
Три беглеца отступают и снова удирают. Когда они наконец могут немного перевести дух,
№ 103683 предлагает не воевать на территории противника, потому что тот слишком хорошо
знает хитросплетения коридоров.
Когда противник кажется сильней тебя, действуй так, чтобы ему было непонятно. Это
старое изречение первой Матери прекрасно подходит к случаю. № 56 осеняет: она предлагает
спрятаться вглубь стены!
Пока воины с запахом скальных камней их не обнаружили, трое беглецов начинают изо
всех сил рыть боковую стену, вгрызаясь и переворачивая землю полными мандибулами. Их
усики и глаза засыпаны землей. Иногда, чтобы дело пошло быстрее, они проглатывают
большой кусок жирной почвы. Когда выемка становится достаточно большой, они забираются в
нее, восстанавливают внешнюю стену и ждут. Их преследователи появляются и галопом
пробегают мимо. Но вскоре возвращаются, на этот раз гораздо медленнее. Они топчутся за
тонкой перегородкой...
Но нет, они ничего не заметили. Однако и оставаться здесь нельзя. Скальные воины, в
конце концов, найдут несколько молекул троицы. И троица начинает копать. № 103683 своими
самыми большими мандибулами роет первый, самка и самец убирают песок и складывают его
позади себя.
Тем временем убийцы разгадали их маневр. Они простукивают стены, обнаруживают их
следы и начинают лихорадочно рыть. Трое муравьев совершают вираж вниз. В любом случае в
этой черной патоке нелегко преследовать кого бы то ни было. Каждую секунду здесь
появляется три новых коридора, а два старых - осыпаются. Вот и попробуйте составить
точную карту Города в таких условиях! Единственные постоянные ориентиры - это купол и
корень.
Трое муравьев медленно продвигаются в плоти Города. Иногда они натыкаются на
длинную лиану, на самом деле это плющ, посаженный муравьями-крестьянами, чтобы Город не
обрушился во время дождей. Случается, что земля становится твердой, беглецы ударяются
мандибулами о камень, приходится поворачивать.
Самец и самка больше не чувствуют дрожи от преследователей. Троица решает
остановиться. Они находятся в воздушном кармане, затерянном в сердце Бел-о-кана.
Непроницаемая капсула, без запаха. О ней не знает никто. Необитаемый остров в пустоте. Кто
найдет их в этой крошечной пещере? Они чувствуют себя здесь как в темном овале брюшка их
прародительницы.
№ 56 барабанит усиками по черепу соседа - просит о трофаллаксии. № 327 складывает
усики в знак согласия, потом прикладывает свой рот ко рту самки. Он отрыгивает немного
молочка тли, которым его угостил первый охранник. У № 56 тут же поднимается настроение. №
103683 барабанит, в свою очередь, по ее черепу. Они соединяют губы, и № 56 отдает пищу,
которую только что приняла. Затем все трое ласкают и растирают друг друга. О, как приятно
муравью отдавать...
Они восстановили силы, но они знают, что не могут здесь оставаться до бесконечности.
Кислород скоро закончится, и хотя муравьи достаточно долго могут прожить без пищи, воды,
воздуха и тепла, отсутствие этих жизненно важных элементов в конце концов провоцирует
смертельный сон.
Контакт усиков.
- Что теперь будем делать?
- Когорта из тридцати примкнувших к нам воинов ждет нас в зале пятидесятого
этажа, в подземелье.
- Идем туда.
Они снова берутся за саперные работы, ориентируясь благодаря органу Джонстона,
чувствительному к магнитным полям земли. Логически рассуждая, они должны находиться
между зернохранилищами минус восемнадцатого этажа и грибницами минус двадцатого. Чем
ниже они спускаются, тем ниже становится температура. Наступает ночь, холод сковывает
почву, проникая в глубину. Их движения замедляются. В конце концов, они застывают в тех
самых позах, в которых копали, и засыпают, ожидая потепления.
- Джонатан, Джонатан, это я, Люси!
Чем больше она углублялась в эту кромешную темноту, тем сильнее ее охватывал страх.
Этот нескончаемый спуск по поворотам лестницы в конце концов погрузил ее в странное
состояние, ей стало казаться, что она все больше и больше погружается вовнутрь себя самой. У
нее совершенно пересохло в горле, она почувствовала тупую боль в животе, в солнечном
сплетении появился комок тревоги, затем закололо в желудке.
Ее колени, ноги продолжали двигаться автоматически. Может быть, они тоже скоро
откажут, заболят и Люси прекратит спускаться?
Перед глазами проплывали картины ее детства. Ее авторитарная мать, не прекращавшая
винить Люси во всех смертных грехах, всегда несправедливая к ней и снисходительная к
младшим братьям-любимчикам... Ее отец, потухший человек, трепетавший перед женой,
избегавший малейших размолвок с ней и беспрекословно выполнявший любой каприз этой
августейшей особы. Ее отец, трус...
Тяжелые воспоминания сменились чувством раскаяния по отношению к Джонатану. На
самом деле Люси вменяла ему в вину все, что могло ей напомнить ее отца. И именно осыпая его
бесконечными упреками, она уничтожала, ломала его, постепенно делая похожим на своего
отца. Начался новый виток... Люси, сама того не замечая, воссоздала то, что она ненавидела
больше всего на свете: брак своих родителей. Теперь надо было выйти из замкнутого круга.
Она уже сердилась на себя за все головомойки, которые устраивала своему мужу. Надо было
исправлять положение.
Она продолжала заворачивать, спускаться. Осознание своей вины освободило ее тело от
страхов и угнетающей боли. Она все заворачивала и спускалась, как вдруг чуть не натолкнулась
на дверь. На обычную дверь, частично покрытую надписями, на чтение которых она не стала
тратить времени. Люси потянула за ручку, и дверь открылась, даже не скрипнув. За дверью
продолжалась лестница. Появилась одна-единственная новая деталь - железистые скальные
прожилки на поверхности каменных стен. Смешавшись с влагой, источником которой скорее
всего являлась подземная река, железо приняло оттенок красной охры.
Но Люси показалось, что начался какой-то новый этап. Вдруг ее фонарь высветил у нее
под ногами пятна крови. Наверное, это кровь Уарзазата. Значит, маленький храбрый пудель
дошел досюда... Брызги крови были везде, но на стенах их следы было трудно отличить от
прожилок ржавого железа.
Неожиданно Люси услышала какой-то шум. Что-то зашуршало, как будто к ней
приближались какие-то существа. Шаги были неровными, словно существа боялись, не
решались подойти. Она остановилась, чтобы рассеять темноту фонарем. Когда Люси увидела
то, что так странно шуршало, ее грудь разорвал нечеловеческий вопль. Но там, где она
находилась, услышать ее никто не мог.
Утро наступает для всех обитателей Земли. И трое друзей продолжают спускаться. Минус
тридцать шестой этаж. № 103683 хорошо знает эти места, он думает, что уже можно
безбоязненно выходить. Воины скальных камней потеряли их.
Они выходят в низкие, совершенно безлюдные галереи. Кое-где слева и справа видны
отверстия, старые хранилища, покинутые уже как минимум спячек десять назад. Земля липкая.
Откуда-то сочится влага. Вот почему этот район сочли нездоровым, он пользуется в Бел-о-кане
дурной славой.
Здесь чем-то плохо пахнет.
Самец и самка чувствуют себя не очень уверенно. Они ощущают чье-то недружелюбное
присутствие, чьи-то следящие усики. Здесь, должно быть, полно насекомых-паразитов и
бездомных.
Они идут вперед, широко раскрыв мандибулы, по мрачным залам и тоннелям.
Пронзительный скрежет заставляет их подскочить на месте. Звуки не меняют тональности. Они
сливаются в гипнотический речитатив, отзывающийся эхом во всех глиняных пещерах.
Солдат думает, что это сверчки. Это их любовные песни. Его мнение успокаивает самца и
самку лишь частично. Просто невероятно, чтобы сверчки дошли до того, что уже не боятся
Федеральных войск даже в стенах Города!
А № 103683 не удивлен. Разве не гласит последнее изречение Матери: "Лучше укреплять
свои силы, чем пытаться все контролировать"? Вот и результат...
Со всех сторон раздаются разные шумы. Как будто кто-то очень быстро роет. Неужели
воины с запахом скальных камней нашли их? Нет... Перед ними появляются две лапы. Когти
похожи на грабли. Лапы загребают и откидывают назад землю, пропуская вперед огромное
черное тело.
Только бы это был не крот!
Все трое застывают, разинув мандибулы.
Это крот.
Песчаный вихрь. Комок черной шерсти и белых когтей. Кажется, что он плывет между
осадочными породами, как лягушка в пруду. Муравьи сметены, смешаны с землей, впечатаны в
глину. Но они целы и невредимы. Землеройная машина прошла. Крот искал всего лишь червей.
Самая любимая его забава - укусить червя в нервный узел, чтобы парализовать, а затем
живого оттащить к себе в нору.
Три муравья выходят из неподвижности и продолжают свой путь, перед этим еще раз
тщательно вымывшись.
Они входят в очень узкий коридор с высоким потолком. Солдат-проводник выделяет
предупредительный запах, показывая вверх. Потолок просто усеян красными, в черных
горошинах, клопами. Дьявольские красноклопы!
Эти насекомые длиной в три головы (девять миллиметров) носят на спине рисунок,
похожий на изображение каких-то злых глаз. Питаются они в основном падалью, но не
брезгуют и убойной.
Один клоп немедленно падает на троицу. Он еще не долетел до земли, а № 103683 уже
опускает брюшко под торакс и стреляет муравьиной кислотой. Клоп приземляется в виде
горячей жижи.
Друзья торопливо поедают его, а затем быстро пересекают зал, пока на них не свалилось
еще одно чудовище.
Разум: Настоящие опыты я начал проводить в январе 1958 года. Первая тема: разум.
Разумны ли муравьи?
Чтобы выяснить это, я поставил перед бесполым рыжим муравьем (formica ruf а) ящик
средних размеров.
В глубине отверстия я поместил кусочек засохшего меда. Вход в отверстие загородил
соломинкой, не тяжелой, но очень длинной и хорошо укрепленной. Обычно муравей расширяет
отверстие, но здесь перегородка была из твердого пластика. Муравей не мог его прогрызть.
Первый день: муравей рывками тянет за соломинку, слегка ее приподнимает, оставляет,
возвращается и снова приподнимает.
Второй день: муравей делает все то же самое. Он пытается также разгрызть
соломинку у основания. Безрезультатно.
Третий день: без изменений. Можно сказать, что насекомое упорствует в своих
неверных выводах и настаивает на них, потому что не способно представить себе другой
путь рассуждений. Это было бы доказательством его неразумности.
Четвертый день: без изменений.
Пятый день: без изменений.
Шестой день: проснувшись утром, я обнаружил, что соломинку вытащили из отверстия.
Это произошло ночью.
Эдмон Уэллс.
"Энциклопедия относительного и абсолютного знания"
Дальше галереи наполовину обрушены. Сверху гроздьями свисает холодная и сухая
земля, сдерживаемая белыми корнями. Иногда она осыпается кусками. Это называется
"внутренний град". Единственный способ уберечься от него - удвоить бдительность и
отскакивать в сторону при малейшем запахе обвала.
Три муравья продвигаются вперед ползком, отогнув усики назад, широко расставив лапки.
№ 103683, кажется, прекрасно знает, куда он их ведет. Земля снова становится влажной.
От нее исходит тошнотворный запах. Запах жизни. Животный запах.
Самец № 327 останавливается. Он не совсем уверен, но ему показалось, что стена
предательски шевельнулась. Он подходит к подозрительному участку - стена снова
вздрагивает. Кажется, что в ней вырисовывается рот. № 327 отступает. На этот раз существо
маловато для крота. Рот выкручивается в спираль, из середины ее вырастает выступ и бросается
на муравья.
Самец испускает обонятельный крик.
Земляной червь! Самец рассекает его ударом мандибулы. Но змеящиеся твари стекают со
всех стен. Их столько, что можно подумать, будто находишься в желудке у птицы.
Один из червей решает обвиться вокруг торакса самки, она сухо щелкает мандибулами и
разрезает его на множество кусочков, каждый из которых, извиваясь, уползает в свою сторону.
Другие черви тоже хотят поиграть и закручиваются вокруг лапок, голов муравьев. Особенно
невыносимо прикосновение к усикам. Все трое одновременно готовятся к стрельбе и
выпускают кислоту на безобидных аскарид. Еще мгновение, и пол покрыт дергающимися
телами цвета охры, словно продолжающими бросать муравьям вызов.
Троица переходит в галоп.
Когда они успокаиваются, № 103683 показывает друзьям новую анфиладу коридоров,
которую нужно пройти. Чем дальше они идут, тем неприятней становится запах, но они
привыкают к нему все больше и больше. Ко всему привыкаешь. Солдат показывает на стену и
говорит, что копать надо здесь.
Это старые компостные санитарные пункты, место встречи совсем рядом. Мы любим
здесь собираться, здесь спокойно.
Они затевают игру "пройди сквозь стену". Выйдя с другой стороны, друзья попадают в
большой зал, где пахнет экскрементами.
Тридцать солдат, присоединившихся к ним, уже действительно здесь и ждут их. Но чтобы
поговорить с ними, надо хоть немного уметь собирать головоломки, потому что солдаты
разорваны на кусочки. И головы лежат далеко от тел...
Троица растерянно оглядывает зал. Кто же мог убить их здесь, у подножия Бел-о-кана?
"Это кто-то, кто пришел снизу" , - выделяет самец №327.
"Не думаю", - возражает самка № 56, но предлагает ему, тем не менее, углубиться в
почву.
Самец вонзает мандибулы в землю. Он чувствует боль. Внизу - скала.
"Огромная гранитная скала, - уточняет чуть позже № 103683, - это дно, твердый пол
Города. И она очень толстая и широкая. Мы ни разу не дошли до краев".
В конце концов, может быть, это дно мира. И тут появляется странный запах. Кто-то
входит в зал. Кто-то, кто сразу вызывает у них симпатию. Нет, это не муравей Племени, это
насекомое ломешуза.
Еще совсем личинкой № 56 слышала, как Мать говорила об этом насекомом:
"Никакое удовольствие не может сравниться с наслаждением, получаемым от нектара
ломешузы. Ее секреция удовлетворяет все физические желания, разрушает самую твердую
волю".
Выпив этого нектара, перестаешь чувствовать боль, страх и теряешь разум.
Муравьи-наркоманы, потерявшие свою поставщицу зелья, всегда покидают Город в поисках
новых доз. Они больше не едят и не пьют, они бредут до изнеможения. Потом, если они не
находят новой ломешузы, они обнимают какую-нибудь былинку и умирают так, в конвульсиях
невыносимой ломки.
Дитя № 56 однажды спросило, почему же этому бедствию разрешен вход в Город, ведь
термиты и пчелы, со своей стороны, уничтожают их беспощадно. Мать ответила, что есть два
способа бороться с бедой: либо ты ее избегаешь, либо проходишь через нее. И второй способ не
всегда худший. Секреция ломешузы, в маленьких дозах или смешанная с другими
субстанциями, - прекрасное лекарство.
Самец № 327 подходит первым. Завороженный божественным ароматом, исходящим от
ломешузы, он лижет волоски на ее брюшке. Они истекают галлюцинаторным нектаром.
Удивительно: брюшко отравительницы с двумя длинными волосками в точности
повторяет форму муравьиной головы с двумя усиками!
Самка № 56 тоже подбегает, но она не успевает полакомиться. Свистит залп кислоты.
№ 103683 прицелился и выстрелил. Сожженная ломешуза корчится от боли. Солдат в
двух словах объясняет, почему он так поступил.
"То, что это насекомое находится на такой глубине - ненормально. Ломешузы не
умеют рыть землю. Кто-то специально привел ее сюда, чтобы помешать нам идти дальше!
Здесь что-то спрятано".
Самец и самка пристыжены и одновременно восхищены проницательностью своего
товарища. Все трое долго ищут. Они переворачивают гравий, обнюхивают самые дальние
закоулки зала. Мало что достойно внимания. Но, в конце концов, они обнаруживают знакомый
затхлый запах. Легкий запах убийц скальных камней. Едва ощутимый, всего две или три
молекулы, но этого достаточно. Он исходит из этого угла. Прямо из-под этого небольшого
камня. Они отодвигают камень и обнаруживают секретный ход. Еще один.
Но у него есть потрясающая особенность: он прорыт не в земле и не в дереве. Он пробит в
гранитной скале! Никакие мандибулы не справятся с этим камнем.
Коридор довольно широк, но троица спускается осторожно. После недолгого перехода
друзья попадают в просторный зал, полный провизии. Мука, мед, зерно, всевозможное мясо... в
невероятном количестве, можно прокормить весь Город в течение пяти спячек! И от всего этого
исходит тот же запах скальных камней, что и от их преследователей.
Кто же здесь тайком спрятал все это богатство? И поставил ломешузу в качестве сторожа!
Никогда ни о чем подобном не было слышно между усиками Племени... Друзья основательно
подкрепляются, потом соединяют свои усики, чтобы подвести итог. Дело становится все более
и более темным. Секретное оружие, уничтожившее первую экспедицию, воины с особым
запахом, везде нападающие на них, ломешуза, тайник с провизией под основанием Города...
Это уже выходит за пределы гипотезы о наемных шпионах на службе у карликов. Или тогда эти
шпионы чертовски хорошо все организовали!
У №327 и его друзей не хва
...Закладка в соц.сетях
