Жанр: Драма
Банкир
...сильно нуждался в руководителе широкого размаха для своих
исследований. Об остальном вы уже догадались.
- И это все?
- Все.
Мгновение Палмер слышал только дыхание Моллетта. Затем он сообразил, что
репортер тихо смеется.
- В чем дело, Джордж?
- Не обращайте внимания,- объяснил Моллетт.- Просто я тоже умею наслаждаться
хорошей шуткой.
- Разве это смешно?
- Та часть, о которой мы не говорили, просто ужасно смешная. Часть об отделениях
сберегательных банков.
- Не вижу связи. А вы? - вежливо спросил Палмер.
Наступила пауза. Потом:
- Я не знаю,- задумчиво произнес Моллетт,- может быть, мой отдел и купит эту
сказку в том виде, как вы ее рассказали. Если, конечно, я получу подтверждения
от вовлеченных в это дело директоров или от департамента Карви. Если материал
пройдет в таком виде, то не в политическом отделе газеты. Но...- Репортер опять
тихо рассмеялся: - Некоторые из наших ребят в Олбани довольно проницательны.
- Кажется, это не их область, не так ли?
- Я думаю, на это вы и рассчитывали с самого начала,- фыркнул Моллетт.- О'кей, я
изложу вашу версию. Если вам повезет, ее напечатают. Одно я хотел бы узнать, ну
конечно же, неофициально: чьи же серые клеточки все это придумали? Для Джинни
Клэри - слишком хитро, для Мака Бернса - слишком сложно.
- Я не имею понятия, о чем вы говорите, Джордж, но это звучит несколько странно.
Моллетт причмокнул губами.
- Я думаю, может быть, вы пригласите меня на ленч, когда все кончится. Я бы
хотел получше узнать вас, а?
- Конечно.
Теперь загорелась еще одна кнопка.
- До встречи,- попрощался репортер.
Палмер ответил на следующий звонок.
- На проводе мистер Лумис, сэр,- сообщила телефонистка ЮБТК.
- Передайте ему, что меня нет,- сказал Палмер.
Он медленно порвал карточку с планом на мелкие кусочки. Бросил их в пепельницу и
поджег. Они почернели, свернулись, потом рассыпались в пепел. Палмер все сидел
не двигаясь, уставившись на кнопки интеркома. Ни одна из них не светилась.
Палмер кивнул и откинулся на спинку стула. Через минуту он закрыл глаза и
постарался расслабить все мышцы.
Глава шестьдесят третья
В пять часов коммутатор банка закрылся на ночь. Вечерние звонки по просьбе
Палмера были переключены на номер Вирджинии Клэри. Ни один не соединялся с его
кабинетом. И все же в 5.30 кнопка его частного телефона засветилась зеленым
светом. Думая, что звонит его маклер, Палмер нажал на кнопку и сказал:
- Да, Пит?
- Я похож на Пита? - спросил Мак Бернс.
Палмер нахмурился. Кроме его нью-йоркского и чикагского маклеров, никто в НьюЙорке
не знал этот номер. Сегодня днем он дал его Эдис, чтобы она смогла
соединить его с Тимом Карви, если Тим, не найдя его, позвонит ему домой.
И когда раздался голос Мака Бернса, Палмер, рассеянно пробежав взглядом по
письменному столу, уставился на дюжину записок - неотвеченных телефонных
звонков. Знала ли Вирджиния этот номер? Может быть. Вероятно, знал его и
Бэркхардт. Почти любой в ЮБТК, заходивший в кабинет Палмера, мог прочесть номер.
Значит, Бернс тоже мог это сделать. Неожиданно до Палмера дошло, что пауза
слишком затянулась.
- А на кого похож Пит? - спросил он наконец.
- Послушай, дорогой, мы с тобой встретимся?
- Смотря о чем пойдет речь.
- О, mucho [Много (исп.)] вещей, дорогой,- ответил Бернс.
- Боже, вот это полиглот. Скажи: почему у тебя такой ликующий голос?
- Разве он не должен быть таким? - возразил Бернс.- Есть какие-нибудь причины?
- Могу перечислить целую дюжину.
- Потому что мои кишки развешаны по всему полю сражения? - спросил Бернс.-
Потому что ты разбил меня вдребезги, детка? Потому что я не видел такой хирургии
с тех пор, как мне вырезали аппендикс.
- Пожалуйста, без лести.
- Без всякой анестезии к тому же,- добавил Бернс.- Дружище, когда ты режешь, ты
режешь по-настоящему. Только в четыре часа дня я получил новости об этом
немецком перебежчике. Чудесные у тебя друзья!
- Это не друг.
- Больше не друг? Подожди, когда он узнает, как ты его использовал.
- Зачем, Мак. В Джет-Тех ему было плохо. Любой, предложивший ему другую работу,
оказал бы ему огромную услугу.
- А Эдди Хейген? Он понимает, куда ты его засунул?
- Генерал Хейген получил нового руководителя исследовательских работ. Кто бы ни
сделал это, он помог бы генералу выйти из затруднительного положения.
- И поставил бы его перед сенатской комиссией,- добавил Бернс.
Палмер выпрямился.
- Не понимаю.
- Хейген поймет. И Гаусс. И высшие чины Джет-Тех также.
- Ты хочешь сказать, что они предстанут перед комиссией?
- Мой человек из Вашингтона только что звонил мне, дружище. Он говорит, что
департамент, ведающий подобными вещами, просто в бешенстве. Через полчаса
состоится прессконференция; они намерены воспрепятствовать этому переходу и
потребовать расследования.
- У них есть на это право,- ответил Палмер.
- Что может удержать их от упоминания твоего имени при разборе дела?
- Думаю, ничего.
- Ну и как же? - спросил Бернс.
- Ну и что? У нас свободная страна, Мак. Если они захотят сказать сенаторам, что
именно я свел их вместе в интересах помощи человеку, способному принести большую
пользу нашей национальной безопасности,- человеку, деятельность которого
зажимали, я не могу остановить их. Да и не буду стараться.
- Сенаторы могут увидеть все иначе, дорогой. Они могут увидеть, что ты отрываешь
человека от важнейшего проекта "Уотан", именно когда этот человек крайне
необходим.
- Если ты имеешь в виду Гаусса,- сказал Палмер,- то я думаю, он совершенно иначе
расскажет всю историю. Он, вероятно, объяснит, что неудачи "Уотан" происходят
из-за скаредности ДжетТех, из-за неспособности этой компании солидно поддержать
его. В мире не найдется и десяти человек, могущих доказать его неправоту. И
между прочим, он, вероятно, прав.
Бернс очень долго молчал. Потом легко хмыкнул.
- Снимаю перед тобой шляпу, Вуди,- сказал он.- Я снимаю свою старую chapeau
[Шляпа (франц.)]. Ты любишь играть в шахматы, не так ли?
- Ты забываешь про пат,- заметил Палмер.- Тот случай, когда Джет-Тех сообщает
сенаторам, что, по их мнению, все это подстроил я, преследуя какие-то свои
личные цели. Как, по-твоему, могут они сделать такой ход?
- Это не пат, лапа, для них это чистое самоубийство.
- Совершенно верно. Теперь, если хочешь, можешь перемотать пленку и посмотреть,
не сделал ли я каких-либо порочащих себя признаний. Начинай, я подожду.
На этот раз Бернс расхохотался в полном восторге.
- Боже, ты просто прелесть! Мне нечего прослушивать. Едва услышав твое "по их
мнению, я...", я тут же выключил микрофон. Так я сказал, дорогой, снимаю перед
тобой chapeau.
Палмер с трудом удержал себя от исправления "так" на "как".
Хотя он, по всей вероятности, и поразил Бернса, и завоевал его как союзника, все
же основательно потрясти его невозможно: слишком изменчива и непостоянна его
натура.
- Тогда мы можем продолжить эту беседу, когда встретимся сегодня вечером?
- Не могу ждать. Нам нужно многое обсудить.
- Ты сейчас дома?
- Да. Как скоро ты можешь приехать? - спросил Бернс.
- Сколько будет длиться наше свидание?
- Может быть, много часов.
- Тогда я заеду домой пообедать. Увидимся в... э-э, восемь.
- Давай пообедаем вместе, дорогой.
- Не стоит себя беспокоить, Мак.
- Да что ты! Мне приносят горячую еду из "Шамбора". Сегодня я закажу всего по
две порции.
Палмер скорчил гримасу.
- Что в меню?
- Ты сам назови. "Медальон биф", "труи амандин". Знаменитый "канеллопи" [Мясные
и рыбные блюда]. Я закажу.
Палмер улыбнулся:
- Буду у тебя через час.- Он повесил трубку и посидел некоторое время,
анализируя беседу. Что ж, может быть, он достаточно сильно поколебал Бернса и
его реакция вполне естественна.
Палмер уже успел постичь, что для Бернса весь мир состоит из двух типов людей:
идиотов и таких, как он сам. Бернс относился ко всем со смесью вкрадчивого
снисхождения, завуалированной жалости и явного недоверия. Но Палмер рассчитывал,
что, если его план сработает, это произведет на Бернса достаточное впечатление,
чтобы завоевать его уважение. А Бернс уважал только тех, кто не уступал ему в
коварстве. По этой причине также Бернс плохо срабатывался с теми, кого он считал
ниже себя по умственным способностям, то есть почти со всеми. Теперь Палмер
чувствовал, положение изменилось.
Он встал, вышел из комнаты, широкими шагами пересек огромный, с высокими
потолками холл и подошел к кабинету Вирджинии. Он услышал звук пишущей машинки.
Заглянул в комнату и увидел Вирджинию, склонившуюся над машинкой,- она быстро
печатала тремя или четырьмя пальцами. Ее обычно аккуратно уложенные в небрежной
манере волосы казались сегодня скорее небрежно уложенными. Палмер даже решил,
что она по рассеянности запускала в них пальцы, пока работала.
- Что за сенсацию ты печатаешь?
Машинка замолкла. Вирджиния сидела спиной к нему, совершенно неподвижно. Потом
напряжение в ее спине ослабело. Она выпрямилась и, не поворачиваясь, произнесла:
- Газетчики никогда не употребляют термин "сенсация". Только любители и
дилетанты. И банкиры.
- Смогу я хоть украдкой взглянуть на твое лицо?
- Нет. У меня высыпали огромные красные фурункулы.
- Старая болезнь?
- Если ты имеешь в виду глупость, да.
Он обогнул ее стол и повернулся, чтобы смотреть ей в лицо. Она выглядела
утомленной. Тени под глазами из фиолетовых стали черно-синими.
- Черт побери. Никаких фурункулов.
Она пожала плечами.
Он рассматривал ее, а она избегала его взгляда. Он старался найти в ее лице ту
огромную, согревающую живость, почти ощутимый жар любопытства, или сострадания,
или страсти, или нежности, или гнева, или другого чувства, которые она так часто
раньше делила с ним. Неожиданно ему пришло в голову, что ее лицо сегодня было
всего лишь маской, умно выбранной, и фраза: "Маска смерти" - пронеслась в его
мыслях, но не слишком быстро, чтобы он не обратил на нее внимания.
Он присел на угол ее стола.
- У тебя есть время выслушать меня?
Она ненадолго прикрыла глаза, потом открыла.
- Конечно.
- О последнем уик-энде, и о нынешнем дне, и обо всем прочем.
Она кивнула:
- Я могу сэкономить тебе много времени. Около пяти часов мне позвонил Джордж
Моллетт и прочитал первые несколько абзацев только что написанной им статьи.
Палмер подался вперед.
- Ты запомнила их подробно?
- Боюсь, что да.
- Не можешь ли ты пересказать мне?
Она впервые повернулась и посмотрела на него. Ее взгляд казался несколько
укоризненным и каким-то смущенным, как будто ей было стыдно за него, но она
пыталась это скрыть.
- Ты доверяешь моей памяти?
- М-м, да.
Она сделала какое-то непонятное движение обеими руками, словно отталкивая чтото.
- Прошу прощения. Я вспомнила. Ты сказал, что в конечном счете доверяешь мне.
Ведь так? Ну, конечно, так. Ладно, начнем.- Она намеренно, как решил Палмер,
начала говорить монотонным голосом.- Речь шла о Гауссе, Хейгене и Джет-Тех. И
твое имя ни разу не упоминалось, как, впрочем, и ЮБТК. И ты можешь теперь с
облегчением вздохнуть. Джордж - друг. Он порядочный человек. Он еще один, кому
ты можешь доверять. Короче, он побежденный, вроде меня. А ты победитель. Я
забыла купить какой-нибудь трофей, чтобы преподнести тебе. Я собиралась сделать
это, но совершенно забыла. Вот отчего человек проигрывает: никакой
предусмотрительности! Это одна черта. Другая - это доверчивость. В ту минуту,
когда ты ласково и доверчиво отдаешь себя в чьи-либо руки, ты кладешь начало
своему проигрышу. Особенно когда ты не имеешь никаких оснований отдавать себя в
его руки и особенно в том случае, когда тебя об этом и не просят.
Она наконец замолчала и посмотрела на него.
- У тебя есть время купить мне что-нибудь выпить?
Он кивнул:
- Где твое пальто?
- Я сама возьму его. Я еще не трясусь от старости.
- Я не...
- Если бы я только могла заставить себя не говорить подобных вещей...
Молча пройдя несколько кварталов, они зашли в бар, оказавшийся тем самым, где не
так давно Палмер беседовал с Гауссом. Вирджиния оглядела зал, потом заказала
официанту двойное виски.
- Ты должен простить меня,- сказала она, когда виски принесли.- В твоем
присутствии я неизменно теряю над собой власть. Так уж получается. Тебе
приходится выслушивать от меня такие вещи, которых я даже самой себе никогда не
говорю.
- Мне хочется, чтобы ты простила меня за все, что я причинил тебе.
- Я простила.- Она сделала первый пробный маленький глоток, потом выпила сразу
полстакана.- Твоя вина в том, что ты женился до нашей встречи. Ты прощен. Ты
знаешь, что случается с одинокими женщинами моего возраста? Их охватывает
желание иметь ребенка, пока климактерический период еще не наступил. Кто-нибудь
до этого выкладывал тебе подобные вещи хоть наполовину так же очаровательно?
- Нет, но у тебя не совсем такое положение.
- Ты хочешь сказать, что у меня уже был ребенок.- Она очень широко улыбнулась, и
губы как будто на мгновение приклеились и не сразу смогли занять обычное
положение. Потом они расслабились по частям, каждая в отдельности.- Но мне
кажется, что Дженни никогда и не рождалась. Это было почти двадцать лет назад. Я
могла бы сейчас быть уже бабушкой. Если бы... И все это приводит к одному четкому
выводу: в таких катастрофах, как та, лучше, когда никого не остается в живых.
- Не думаю, чтобы ты...
- Конечно, нет. Ты прав. Я в самом деле лучше чувствую себя живой. Я верю в это.
Совершенно искренне верю. В конце концов, это единственное, что мне остается.
Новый ребенок будет таким же красивым, как и Дженни. Я могу родить еще одну
красавицу. Некоторые женщины так сильно хотят этого, что говорят - но только
говорят,- что даже не будут настаивать на замужестве. Конечно, я бы настаивала.
Понимаешь? Вот чем объясняется моя теория о том, что лучше, чтобы никого не
осталось в живых.
- С тех пор тебе кто-нибудь предлагал замужество?
- А как ты думаешь?
Палмер кивнул:
- Я уверен, что предлагали.
- Ну, ладно, значит, предлагали. Ты очень проницателен.
Предлагали огромными табунами. Тачками-пачками. По меньшей мере целых трое.
- Почему ты не вышла замуж ни за одного?
- Ни один из них не был тобой.- Она быстро допила виски.- Я не желаю слушать
свои слова. Я должна замолчать. Давай поговорим о, м-м, о, м-м... о сексе.- Она
оглянулась и махнула официанту,- Еще один мне. На этот раз не двойной. О сексе,-
продолжала она,- неисчерпаемая тема! Я была такой хорошей с тобой? Была я
хорошей? Скажи да, ведь иначе я ничто. Соври, если нужно. Давай.
- Вирджиния, прекрати.
- Скажи: "Вирджиния, ты была великолепна в постели". Попробуй.
- Будь добра...
- Не достаточно прямо для тебя? Тогда скажи: "Вирджиния, ты прекрасная
подстилка". А?
- Вирджиния, ты величайшая дуреха. Замолчи и пей.
- Да, конечно, мистер Палмер, сэр,- сказала она, делая паузу на каждой запятой.
- Давай начнем,- произнес Палмер, медленно и глубоко вдыхая,- с предположения,
что первые беззаботные радости прошли.
- И начались радости, отягченные большими заботами.
- Замолчи.- Он нахмурился.- Люди, которые болтают слишком много и слишком легко,
очень часто попадают в беду. Ты не представляешь, как меня раздражает то, что в
конце концов мой отец был прав. Черт побери, о чем я говорил?
- Ты собирался сообщить мне,- подсказала она,- что раз уж ты больше не
вынашиваешь в себе безумных идей о разводе и женитьбе на мне, нет абсолютно
никаких причин, почему бы нам с тобой не пуститься в длительную связь, которая
завершится в конечном счете седыми волосами, искусственными зубами, старческим
маразмом и смертью. Да?
- У меня не было таких мыслей.
- Пожалуйста, пусть будут. Пожалуйста, попроси меня. Может быть, я даже
соглашусь на это.
- Вирджиния, ты не могла бы немного помолчать?
- Ты в состоянии представить такое? Себя у огня, истощенного, полуглухого,
полуслепого, дрожащего, с этими красновато-коричневыми пятнами на старческой
коже. Меня, вставшую на распухшие от артрита колени, у твоих ног; седые до
желтизны волосы, ввалившиеся щеки, отвисшие груди и гнилые зубы. Сумерки
Грешников. Финал Страсти. Вознаграждение Измены. Трудно назвать это плотским
грехом, когда и плоти-то почти не осталось. Боже, Вудс, интересно, как ведут
себя старые люди. Освобождаются ли они в конце концов от этого? Скажи.
- Если ты не против, я скажу тебе, что мне хочется, а не то, что хочешь ты от
меня услышать.
- Прекрасно сформулировано. Просто мастерски.- Она протянула руку и погладила
его по щеке.- Я должна помнить, что на тебя надо смотреть в новом свете:
Мальчик-финансист. Чудо Уолл-стрита. Юный Макиавелли Делового Мира. Иди дальше.
Властвуй. Действуй.
- Я хотел сказать только одно,- продолжал Палмер после паузы.- Что бы там ни
выбило нас из колеи за эти несколько дней, этого не должно было произойти. И
если бы мы могли...
- Почему ты должен путаться в сетях сомнений? - спросила она и подняла вновь
наполненный виски стакан.- Я случайно знаю, что выбило нас из колеи.- Она
поставила стакан и, казалось, забыла о нем.- Очная ставка. Любовница встречается
с Матерью семейства. Добродетель, побеждающая Порок. Все, что мне надо было
сделать, дорогой Вудс,- это встретить твою жену и провести в ее обществе час,
показавшийся мне целым днем. Мистер Палмер, хотите я расскажу вам о миссис
Палмер? Изобретательной женщине. Внутренне сильной. Необыкновенно хитрой.
Коварно проницательной. Современной Матери и Друге. Подробности на третьей
странице. Скажи, почему я пытаюсь своей болтовней привести тебя в
замешательство? О, послушай. Все так просто. Я не знаю, любит ли она тебя, или
ненавидит, или еще что-нибудь, но ты не можешь стряхнуть ее с себя. Она не из
тех, кого бросают. Я с ней солидарна. Мы получили сигналы друг от друга, она и
я. Между тобой и мной нет ничего, кроме непрочной опасной связи. Между тобой и
твоей женой существуют фантастически крепкие, трижды скованные, ванадиевостальные
узы. Вы скроены из одного и того же куска первоклассной материи. Одним
и тем же портным. Боже мой, Вудс, вы даже похожи друг на друга. Вот.- Она
подтолкнула свой стакан виски к нему.- Возьми.
- Я закажу себе еще.
- Я не буду пить. Пей.
- Я думал...
- Ты думал, я хочу напиться,- нежно улыбнулась она.- Позволь мне направить твои
мысли. Дело слишком серьезно, чтобы решить его с помощью виски.
Палмер поднял ее стакан и начал пить.
- Иными словами,- сказал он,- ты хочешь порвать.
- Я хочу зарегистрировать смерть, которая имела место в последнюю пятницу
вечером и в субботу утром. Ты подпишешь справку?
- А если я не поверю написанному?
- Продолжай,- ворчливо сказала она.- Ты ведь задохнулся от облегчения. Только
представьте. Как легко я это делаю для тебя. Разве возможно, чтобы женщина была
более джентльменом?
- Единственная беда в том, что я тебе не верю.
Она насмешливо кивнула:
- Прекрасно сказано. Лесть в форме отрицания.
- Прекрати, пожалуйста, играть,- сказал он злым шепотом.
- Все, что прикажешь. Я сегодня очень покладиста. Сегодня нет ничего, что бы я
для тебя ни сделала, Вудс. Я бы даже легла с тобой в постель. Хотя это было бы
ужасно. Квартира Мака свободна? Я покажу тебе, что я имею в виду.
- Он ждет меня там. Мы должны кое-что обсудить.
- Это плохо. Как насчет машины напрокат? Мы могли бы поехать в тот мотель в
Коннектикут.- Неожиданно она встала. Мужчина за соседним столиком взглянул на
нее и отвел глаза.- Пожалуйста, Вудс. Подпиши мне справку. Пожалуйста. Он взял
ее за руку и попытался усадить.- Пожалуйста, старайся сдерживать себя,- попросил
он.
- Я абсолютно сдержанна.- Тот же мужчина снова посмотрел на нее, и на этот раз
его соседи по столику тоже подняли глаза. Вирджиния взглянула на него.-
Совершенно сдержанна, уверяю вас,- обратилась она к мужчине.
- Вполне,- ответил он понимающе.
Она повернулась к Палмеру:
- Вот видишь?
- У меня...
- ...нет выбора,- закончила она за него.- Сейчас я скажу тебе самое главное.
Вечером в пятницу,- продолжала она,- сберегательные банки предложили мне работу.
Я ответила "нет". Но к понедельнику субботние и воскресные переживания доконали
меня, и я позвонила человеку, сделавшему мне это предложение, и сказала "да". Я
приступлю к работе, как только захочу. Они готовят трехлетний контракт.
Заработная плата выше, чем в ЮБТК. Между прочим, я не поверила этой цифре, пока
не увидела первый чек. Но деньги - самый меньший побуждающий мотив.- Она
потянулась и дотронулась до его руки. Ее собственная была холодной. Вирджиния
крепко сжала его руку.- Есть и другие. Я решила, например, что в сердце я не
служащий коммерческого банка. Раннее развитие. Бедная девочка из восточного
Гарлема. ЮБТК... Мир, который она так и не завоевала. Я надеюсь быть более
счастливой с оппозицией. Я гораздо ближе к этому типу людей. Они не владеют
страной и миром. ЮБТК всегда отпугивал меня. Но и это - не самое большое
побуждение.- Она взяла другую руку Палмера и очень крепко сжала обе.- Самое
важное, дорогой, я буду далеко от тебя.- Она осторожно положила его руки на
стол, встала и вышла в проход.- Теперь ты видишь, как обстоят дела.
- У тебя нет контракта с ЮБТК?
- Никакого. Думаю, меня никогда не считали достойной этого.
- Сберегательные банки не могут выиграть, ты же знаешь.
- Уж вы с Маком постараетесь, чтобы этого не случилось. Он опять твой союзник,
не так ли? Его всегда притягивает сила. Но мне безразлично, выиграем мы или
проиграем. Заметь, "мы". Я меняю место работы - или, если хочешь, перелицовываю
одежду - не по каким-нибудь из этих соображений. Просто я хочу уйти от тебя.
Потому что, если я останусь в ЮБТК, мы так и будем дрейфовать с тобой из постели
в постель. В какие-то вечера ты будешь спешить домой. Другие - проводить со
мной. Ты будешь рано уходить, еще до одиннадцати, как делал это в последние
недели. Ха! Поймала тебя.- Она снова села.
- Я и не надеялся, что ты не заметишь.
- Довольно-таки оскорбительно, если бы не заметила, а?
Он попытался улыбнуться ей:
- Ты еще ничего не подписала со сберегательными банками. Давай поговорим об этом
хоть минуту.
Она покачала головой.
- Давай вместо этого поговорим о браке.- Она внимательно посмотрела ему в лицо:
- Видишь, как много во мне джентльменского, Вудс? Как я увела разговор от твоих
попыток отговорить меня от моего решения? Предположим, тебе это удалось.
Предположим, ты оказал на меня весьма значительное давление - и я открыто
признаю, что в мире нет ничего слишком унизительного, или самоуничижительного,
или даже непристойного, чего бы я не сделала по твоей просьбе. Представляю, как
бы ты рассердился, если бы тебе удалось уговорить меня остаться в ЮБТК.
- У меня на это, кажется, очень мало надежды,- ответил Палмер.- Давай сменим
тему.
- Нет. У Джинни Клэри есть мысли, которые она хочет высказать. И ради бога, не
дуйся. У тебя так мало оснований дуться, неблагодарный ты тип.- Она опять взяла
его руку, поднесла ее ко рту и медленно провела по ней губами.
- Не надо.- Палмер отдернул руку и посмотрел на едва видную двойную полоску
помады.- Будь или невозможной, пли любящей. Не надо быть и тем и другим
одновременно.
- Я могу быть только сама собой,- ответила она. Некоторое время они настороженно
разглядывали друг друга. Потом уголок ее рта насмешливо приподнялся.- Для
человека, так давно женатого,- произнесла она,- ты на редкость не сведущ в
супружеской жизни.
- А ты?
- К сожалению, да. Эта штука изменчива. Двух одинаковых пар не найти. И у каждой
пары она меняется из года в год. Но кончается все всегда одинаково. Как бы
супружеская жизнь ни начиналась - как узаконенная страсть, или взаимное
согласие, или обоюдное желание размножаться и растить детей,- она всегда
кончается одинаково: соглашением между двумя умирающими стариками, у которых нет
сил встретить смерть в одиночестве.
Палмер скорчил гримасу:
- До чего же увлекательные мысли высказывает Джинни Клэри.
- Ты бы перенес этот разговор гораздо легче, если бы время от времени
сталкивался с некоторыми из этих полуночных мыслей с зазубренными краями.
- С зазубренными краями! Эта последняя была усыпана битым стеклом.
Она негромко рассмеялась:
- Может быть. Но ты сам знаешь, насколько это правда. Все мы, кому уже за сорок,
понимаем это. Страна Увядание, город Закат. Но одинокие люди, вроде меня,
сталкиваются с этим еще более резко, лицом к лицу.
- Чтобы столкнуться с чем-нибудь подобным лицом к лицу,- проворчал он,- тебе
нужно очень сильно вытянуть шею.
- Да, но таким путем обычно узнаешь очень много полезных вещей. Ну, например,
кто ты есть на самом деле. Испытываешь ли ты действительное влечение к тому, чем
ты занят.
- О,- тихо произнес он.- Влечение?
Она посмотрела на него, лицо ее было абсолютно безжизненным.
- Я имею в виду к работе, Вудс. Я имею в виду к ЮБТК. Я не имею в виду...- Она
сделала легкий взмах рукой.- Я бедное дитя трущобы. Нас множество, локтями
пробивающих себе дорогу наверх. Сначала мы выясняем правила и кто их
устанавливает. Потом придерживаемся этих правил. Вик Калхэйн сделал это в
значительной степени по-своему. Он чувствует себя очень свободно в своем
настоящем виде. Мак Бернс сделал это, по его мнению, на условиях,
предоставленных ему теми, кто создает эти правила. Он бесится от того, что
вынужден им подчиняться, и вот почему ему вообще это не удалось. Несмотря на его
крашеные волосы. Я... я думала, что мне неплохо удался рывок из-за спин гонщиков,
удалось пройти, так сказать, дуриком, как случается с негритянскими чемпионамибоксерами,
и еврейскими учеными, и итальянскими певцами. Ты знаешь, существуют
определенные дозволенные категории. У евреев более широкий выбор. Им не
обязательно быть учеными. Они могут быть музыкантами, или комиками, или судьями.
И вот какой я стала - вся для ЮБТК. Если не считать того, что, как оказалось, я
не понимаю, не люблю этого занятия и не дорожу им. Может кончиться тем, что я
брошу и сберегательные банки также. Но в настоящее время благодаря тебе я,
кажется, стала банковским экспертом, и это дает большие деньги.
- Что это за правила,- спросил Палмер.- К
...Закладка в соц.сетях
