Жанр: Драма
Банкир
...рами?
Гаусс страдальчески нахмурился и беспомощно развел руками.- Неплохо,- ответил он
наконец, явно стараясь выбрать слово, не выдававшее его немецкого акцента.
Сообразив, что нельзя доверять актерским способностям Гаусса скрыть от шофера
свою личность и национальное происхождение, Палмер пустился в длинное путаное
описание положения со строительством легких односемейных домов на ЛонгАйленде,
средних цифр капитала, процентов, условий, особенностей различных видов
бессрочных закладных и финансирования земельных участков. Так как было время
ленча, они ехали до "Клуба" более десяти минут по забитой машинами улице.
- ...и освобождает его капитал для расширения торговли,- болтал Палмер.- Но как
только он достигнет... О, вот мы и приехали. Здесь, Джимми,- обратился он к
шоферу. Они вышли из машины ровно в 12.30 и, торопливо пройдя через старинное
фойе, молча вошли в массивный дряхлый лифт. В комнате ожидания "Клуба" Палмер
кивнул служащему.
- Столик генерала Хейгена,- сказал он.
Служащий улыбнулся и повел их в ресторан. В это время Палмер услышал позади себя
бормотание Гаусса:
- Ага, я был прав.
Выполняя роль секретарши Хейгена, Эдис заказала столик возле углового окна.
Когда Палмер и Гаусс вошли в большую комнату, за их столиком сидел один человек
- маленький худощавый, почти совершенно лысый мужчина, который, встав им
навстречу, оказался больше похожим на преуспевающего жокея в отставке.
На самом деле Эдди Хейген был одним из протеже Билли Митчела в двадцатых годах.
Армейская карьера Хейгена сильно пострадала из-за его верности неудачливому
генералу. Замороженный в чине капитана с 1934 г. вплоть до Пирл-Харбора, Хейген
в конце концов был переведен из авиации в разведку, где с начала второй мировой
войны быстро заработал генеральскую звезду. После ухода в отставку Хейген стал
почетным председателем правления небольшой компании, производящей прицелы для
бомбометания. Хотя его наняли только для получения большего числа
правительственных контрактов, Хейген отнесся к делу серьезно и начал набирать
молодежь из близлежащего МТИ [Массачусетский технологический институт]. Теперь
продукция компании включала автоматику, различные электронные "черные ящики",
всевозможные роботы и телеметрическую аппаратуру. Фирма перешла на восьмое или
девятое место в списке частных контрактных организаций, связанных с космическими
исследованиями, то есть на место, которое как будто не имела права занимать,
если судить по ее довольно малым размерам, но которое досталось ей благодаря
качеству ее продукции и умению Хейгена продавать ее своим друзьям в Вашингтоне.
Хейген кивнул Палмеру и приосанился, обращаясь к Гауссу.
- Доктор,-важно произнес он,-приятно видеть вас снова. Они сели за стол. Палмер
в душе был очень доволен совершенно верным курсом Хейгена. Ничто не могло
доставить Гауссу большего удовольствия, чем обращение к нему по званию.
- Генерал,- ответил Гаусс,- я очень рад.
Они пустились в воспоминания: Хейген демонстрировал удивительную осведомленность
послевоенной деятельностью Гаусса. Внимание Палмера отвлеклось в сторону. Он
взглянул на ближайшие столики. Два маклера наблюдали за ним с неприкрытым
интересом. Притворившись, что разыскивает официанта, Палмер повернулся кругом.
Его взгляд пробежал по всей комнате. Угловой столик Лумиса был пуст, но за
соседним Арчи Никос потягивал с задумчивой медлительностью какой-то напиток, в
то время как два его соседа, банкиры, имеющие дело с капиталовложениями, вели
какую-то показную беседу.
Ближе к двери Палмер увидел одного из вице-президентов "Чейз Манхэттен" по
департаменту трестов и еще через несколько столиков - двух представителей
"Манюфекчерерз Ганновер", обедающих с двумя чиновниками из Федерального
резервного управления. Палмер очень удивился, заметив у противоположной стены
Джорджа Моллета из "Стар", погруженного в беседу с тремя партнерами "Меррил
линч". Рядом со столиком Палмера сидели несколько человек, которых он не узнал.
Он бросил на них еще один взгляд.
- ..."Лимен бразерс",- тихо подсказал Хейген и продолжал свою беседу с Гауссом.
Палмер улыбнулся. Хейген всегда отличался способностью мыслить по меньшей мере в
двух направлениях. Палмер увидел идущего к их столику официанта. Он повернулся к
меню.
- Жареную меч-рыбу? - спросил он своих спутников.
Они прервали свои воспоминания и посмотрели на него.
- Сегодня только понедельник, Вуди,- сухо ответил Хейген.- Я думаю, сегодняшняя
встреча достойна филе миньон. Как вы считаете, доктор?
- Ja. Прекрасно.
- Средне прожаренное? - спросил Палмер.
- Прекрасно. Очень хорошо.- Гаусс повернулся к Хейгену.- Ракеты-носители сначала
были ключом проблемы, вы понимаете. При низких температурах конструкция шаровых
клапанов функционировала не полностью по расчетам. Первый измененный вариант,
который мы испробовали, был...
- Бифштексы для всех,- сказал Палмер официанту.- Вам как, генерал?
- Недожаренный.
- Два средне прожаренных, один недожаренный. И три двойных виски со льдом для
начала. Доктор? - спросил Палмер.
- Да, bitte.
Палмер следил, как официант удаляется, и в это время заметил вошедших в комнату
двух партнеров "Лазар фрер" в компании с представителем "Кемикл бэнк". Палмер
откинулся на спинку стула. Он испытывал удовлетворение. Братия слеталась. На
сегодняшнем маленьком спектакле присутствовали все звезды.
К десерту техническая беседа между Хейгеном и Гауссом несколько поутихла. Хейген
поднял глаза от своего камамбера [Деликатесный сыр] и ухмыльнулся Палмеру:
- Кажется, мы говорим с ним на одном языке, Вуди.- Потом к Гауссу:
- Как скоро вы можете начать?
К этому времени зал ресторана заполнился до отказа. Несколько человек, успевших
поесть раньше, ушли, их места заняли другие маклеры и банкиры. Новость о том,
что Эдди Хейген и руководитель научно-исследовательских работ Джет-Тех имеют
продолжительный и дружеский ленч, скоро начнет сочиться из топкой почвы Уоллстрита.
Теперь настало время продемонстрировать твердое, счастливое рукопожатие
и опустить занавес.
Палмеру удалось это сделать, взглянув на часы и воскликнув:
- Черт возьми, генерал, я обещал этому человеку привезти его обратно на
вертолетную станцию через 15 минут. Нам это удастся?
Хейген подавил улыбку и поднялся. Он таким нарочито широким жестом протянул
руку, что Палмер на секунду испугался.
- Доктор,- сказал Хейген, тряся руку немца.- Меня не волнует стоимость, но
первое, что вы должны сделать,- это построить вашу антигравитационную штуковину.
Ее я должен видеть.
- Вы увидите,- пообещал Гаусс, весь сияя.
- Тогда мы заключаем сделку?
- О да! - Гаусс почти кричал.- Да, конечно.
- Danke, mein Freund [Спасибо, мой друг (нем.)].
- Bitte, bitte schon [Пожалуйста, пожалуйста (нем.)].
По дороге к лифту Хейген, взяв Палмера за руку, задержал его.- Не знаю, что ты
на самом деле задумал, нахальный хитрец,- прошептал он,- но думаю, ты и впрямь
оказал мне услугу.
- Naturlich [Конечно (нем.)],- прошептал в ответ Палмер.
- Тебе это тоже кое-что дало,- проворчал Хейген.- Ну, ладно, я пойду назад и с
видом довольного собой, и жизнью, и всей прочей чепухой выпью чашечку кофе.
- И если тебя о чем-нибудь спросят,- тихо сказал Палмер,- молчи.
- Яйца курицу не учат,- ответил Хейген.- И слушай, старый армейский дружище,
вспомни про меня, когда мне понадобится небольшой заем на расширение
производства. Или два займа. Или три.
- Ладно, курочка.
- Еще раз до свидания, доктор,- громко обратился Хейген к Гауссу,- получил
огромное удовольствие.
На этот раз Гаусс, в самом деле, сдвинул каблуки. Палмер подумал, что щелчок мог
быть просто оглушающим, не помешай обшлага брюк.
Они спустились в лифте так же молча, как и поднимались. Молчание продолжалось и
в машине по дороге на вертолетную станцию. И, только постояв с Гауссом в очереди
и купив ему посадочный билет, а потом проведя его на площадку ожидания, Палмер
нарушил молчание:
- Дома вы будете в три тридцать по нью-йоркскому времени, два тридцать по
вашему.
Гаусс нервно кивнул.
- Послушайте,- произнес он и замолчал, облизывая губы. Его глаза были влажными.-
Мы действительно заключили соглашение, генерал и я?
- Его рукопожатие - столь же обязывающе, как и контракт. Тем не менее, насколько
я знаю генерала, вы получите экземпляр контракта с завтрашней почтой.
Гаусс мгновенно просветлел. Потом снова стал удрученным.
- Я должен сообщить им, в Джет-Тех,- пробормотал он.
- Если вас так это волнует, просто подпишите ваши экземпляры контракта и
отправьте их назад генералу. Через день-два он вернет вам ваш зарегистрированный
экземпляр с подписью его компании. Все станет законным и официальным. Тогда
сообщите Джет-Тех.
- А-а.- Гаусс, казалось, успокоился. Он деловито посмотрел на небо, потом
повернулся и какое-то время разглядывал линию горизонта. Нахмурился.-
Беспорядочно,- сказал он.- Никакого чувства формы.
Палмер пожал плечами:
- В этом частица нью-йоркского обаяния.
- Для меня нет.- Гаусс выпрямился во все свои 162 сантиметра и с важным видом
сделал несколько шагов к реке.- Исследовательский штаб генерала в Нью-Ингленд,
nicht wahr? [Не так ли? (нем.)] - Вы правы,- согласился Палмер.
Они стояли молча, пока вертолет приземлялся и высаживал пассажиров. Один из
регулировщиков махнул рукой одетому в униформу контролеру, который, открыв
проход, повел к вертолету новых пассажиров.
Гаусс обернулся и еще раз взглянул на линию горизонта. Покачал головой и сказал:
- Не понимаю, как люди могут здесь жить.- Высокая волна стукнулась о стенку
позади него и послала целый душ брызг на его ботинки вместе с промасленным
куском коричневатой бумаги. Гаусс довольно чопорно протянул руку.- Получил
огромное удовольствие.
Палмер пожал ему руку.
- Желаю счастья.
Гаусс тонко улыбнулся.
- Каждый сам кузнец своего счастья,- сказал он и, повернувшись, поднялся в
вертолет.
Хайль Гитлер! - подумал Палмер. Не ожидая взлета, он повернулся и пошел с
бетонной дорожки, мимо билетной кассы к "кадиллаку". Теперь ему было совершенно
безразлично: вертолет мог опрокинуться, перевернуться набок и утонуть, как
огромный жук в грязных коричнево-зеленых водах нью-йоркской гавани. Занавес
опущен. Спектакль окончен. Самоуверенный, хныкающий маленький немец - главный
герой спектакля - теперь мог исчезнуть с лица земли.
Глава шестьдесят вторая
В два тридцать Палмер вошел в свой кабинет на Пятой авеню. Он сел за стол в
конце огромной комнаты и уже собирался поднять трубку, когда заметил целую кучу
записок. В это утро, начиная с 8.55 и далее, через каждый час звонил Бэркхардт.
Один раз, в одиннадцать, позвонил муж Джейн, Тим, и вскоре после него - Эдис. В
12.15 звонил Джордж Моллетт из "Стар", который, по всей вероятности, выскочил к
телефону, едва увидев Палмера за ленчем. В час были зарегистрированы два звонка
Бернса, с интервалом в пять минут. И в это же время начал звонить личный маклер
Палмера.
Палмер нажал кнопку, соединяющую телефон с городом, и набрал номер маклера,
таким образом исключая возможное подслушивание телефонистками.
- Это я, Пит,- сказал Палмер.
- Очень кстати,- приглушенным голосом ответил маклер.- Тридцать девять.
- То есть шесть пунктов вниз. Что, по-твоему, будет к концу дня?
- Большой активности не будет. Ни один из крупных пакетов еще не поступил в
продажу.
- И не поступит, пока тенденция не станет твердой,- догадался Палмер.- Может
быть, завтра к полудню.
- Не удивлюсь, если к закрытию они поднимутся на несколько пунктов.
- Биржевые спекулянты?
- Да. Необходим очень сильный нажим, чтобы удержать понижение.
- Нажим уже сделан,- сообщил Палмер.
- Когда?
- Около часа назад.
- На бирже не появилось никаких признаков.
- Новость еще не разошлась по Стрит, но скоро ты это почуешь.
- А что это такое? - спросил маклер.
- Мне лучше молчать. Говори уж ты.
- Стало быть, мы сделали ловкий ход?
- Дай мне знать, когда услышишь,- сказал Палмер.- И тут же дай мне знать, когда
увидишь признаки поступления в продажу крупных пакетов акций.
- Как ты думаешь, насколько они еще упадут, Вуди?
- Что я, маклер?
- Ха! - Линия замолчала.
Палмер сидел улыбаясь. Потом нажал кнопку "Бэркхардт" и стал ждать. Спустя
момент она загорелась зеленым светом.
- Да?
- Лэйн, вы мне звонили?
- Кто?.. Ты, проклятый дурак! Где, черт побери, ты шлялся?
- В деловом квартале. Я чуть было не наскочил на вас там.
- Я знаю, что ты был в деловом квартале. Все знают. Четыре человека позвонили
мне, когда увидели тебя за ленчем. Что, черт возьми, ты там затеваешь?
- Ничего, в чем мне нужна была бы помощь.
- Послушай, ты, сопливый нахал, когда я задаю вопрос, я...
- Если бы я считал вас способным помочь, я обратился бы к вам,- прервал его
Палмер.- Честно говоря, я не могу доверить вам, так как боюсь, что вы все
провалите. Вы слишком несдержанны.
- Ты соображаешь, что говоришь?
Кнопка внешней связи загорелась зеленым светом, и интерком тихо загудел. Свет
начал мерцать в медленном настойчивом ритме.
- Кто-то еще звонит мне,- добродушно сообщил Палмер.
- Мне наплевать.
- Я же сказал, вы слишком несдержанны,- прервал его Палмер.- И это еще очень
мягкое определение. Успокойтесь! Я разбужу вас, когда все кончится.
- Палмер, ты маленький...
- Позвоню вам позже, Лэйн.- И, прерывая разговор с Бэркхардтом, Палмер нажал на
другую кнопку.- Да?
- Мистер Моллетт, сэр.
- Соедините. Джордж?
- Вы избегаете меня? - спросил Моллетт.
- Только что вошел. Мой босс жевал мне ухо.
- Как прошел ленч?
- Прекрасно,- ответил Палмер.- А как ваш?
- Очень остро. У вас горели уши?
- А должны были гореть?
- Скажите, это обычная встреча старых армейских друзей?
- В какой-то мере да.
- Что? Гаусс собирается работать на Хейгена?
- Лучше спросите кого-нибудь из них.
- Я спрашивал. Хейген не отвечает. Гаусса нет в городе.
- Почему бы вам не попробовать узнать в соответствующем правительственном
департаменте?
- У кого-нибудь, в частности? - спросил репортер.
- Есть такой мистер Карви. Тим Карви. Он может кое-что знать.
- Для печати? - спросил Моллетт.- Он не будет говорить, не так ли?
- Побеспокойте его тем не менее.
- Я бы лучше побеспокоил вас.
- Если вы побеспокоите Тима,- пообещал Палмер,- я выложу вам все неофициально, с
достаточным количеством деталей, так, чтобы вы знали, какие вопросы задавать
Хейгену, Лумису и Гауссу.
- Иными словами, вы хотите, чтобы этого Карви побеспокоили. И вы хотите сделать
это чужими руками.
- Не такого разговора обычно ждешь от корреспондента "Стар".
- Сейчас я все заверчу,- ответил Моллетт.
- Хорошо. До свидания.
Палмер снова нажал кнопку прямого соединения с городом и набрал номер Мака
Бернса. Теперь было без четверти три.
- Отвечаю на твой звонок, Мак.
- Дорогой, почему ты не сказал мне, что в тебе течет ливанская кровь?
- Это ты считаешь комплиментом?
Бернс хмыкнул:
- Не мог дождаться закрытия биржи. Когда все началось, я довольно быстро
сообразил. Я хочу лишь узнать, как тебе это удалось?
- Что удалось?
- С ума можно сойти. Слушай, я сейчас послал тебе кое-что с рассыльным. Это
должно быть у тебя с минуты на минуту.
- Что это?
- Магнитофонная лента. Она твоя.
- Я тронут. Мак.
- А я изумлен. У меня тут со всех сторон трезвонят телефоны, дорогой. Позволь
мне позвонить тебе сегодня вечером. А еще лучше: давай пообедаем вместе.
- Мак, если ты меняешь предмет своей преданности, лучше не теряй времени. Я все
еще БАП.
- Не разыгрывай меня, дорогуша! С таким умом?
- Ум тот же, что и раньше. Просто работает над другой идеей. Я не знаю, как
насчет обеда. Позвони мне около пяти.
- Чудесно. Должен бежать. Пока.
Палмер повесил трубку и смотрел, как темнеет кнопка. Он проверил время первого
звонка Бернса и понял, что тот звонил, еще не зная о встрече в "Клубе". Другими
словами, решил Палмер, Бернс отреагировал на неожиданное падение курса акций
Джет-Тех. Он, вероятно, еще не слышал о Гауссе. Один из многочисленных звонков,
которые, по его словам, начинают поступать к нему, вероятно, принесет новость о
ленче.
Палмер закрыл глаза и откинулся на спинку стула. Нетрудно разгадать Бернса,
сказал он себе. Экспансивное приветствие, попытка теплого сближения были вызваны
всего лишь распродажей акций на бирже. Бернс проанализировал положение и решил,
что это был ответ Палмера на угрозу быть разоблаченным. Таким образом, Бернс,
вероятнее всего, решил нейтрализовать Палмера, послав ему магнитофонную ленту, о
которой шла речь. Это бы ослабило нажим Палмера на биржу и дало бы Бернсу время
изобрести способ переманить Палмера в лагерь Джет-Тех, может быть, через... Как
говорится в старой пословице? Легче поймать муху на мед, чем на уксус?
Снова загудел интерком.
- Да?
- Только что доставили сверток, сэр.
- Принесите его, пожалуйста.
Палмер нажал черную кнопку телефона, соединяющегося с кабинетом Вирджинии Клэри.
- У вас где-нибудь здесь есть магнитофон? - спросил он без предисловий.
- Я... Да, думаю, есть.
- Пусть его принесут ко мне, и приходите сами.
- Вы у себя в кабинете?
- Как можно скорее, пожалуйста.
В 3.10 Палмер поставил кассету Бернса на магнитофон. Они с Вирджинией стояли и
следили, как она разматывается. Тихий, скрипучий звук послышался из динамика.
- Сделай погромче,- предложила Вирджиния.
- Может быть, мне нужно просто послать это в одну из радиокомпаний в целях
широкого оглашения?
- Гм.
Вскоре они услышали свои голоса. Палмер послушал, вдруг нахмурился и включил
перемотку, внимательно рассматривая крутящуюся ленту. Через несколько минут она
была смотана на основную бобину.- Странно,- сказал Палмер,- ни единого
соединения.
- А должны быть?
- Оригинальная лента охватывает много дней и вечеров записи. Магнитофон в
квартире Бернса имел маленькие семисантиметровые бобины. А эта лента заполняет
17-сантиметровую бобину. Это означает, что она составлена из трех-четырех более
маленьких. Чтобы они были вместе, их надо склеить. А на этой ленте соединений
нет. Значит...
- Значит, это переписанный вариант, а не оригинал.
- И опять блестящий ум Клэри.
- Мак выдал это за оригинал? Как ты заставил его расстаться с ним?
- Секрет. Главное, он не расстался с оригиналом. Он думал, я поверю, что он
отдал оригинал.
- А это...
- Значит, я был прав в отношении Мака. Он не подозревает, в какой серьезный
переплет он попал. Если бы он знал о моем ленче, он понял бы, что теперь у него
безвыходное положение и даже ложная взятка, вроде этой, ничего не может спасти.
- Вудс, я совершенно не представляю, о чем ты говоришь.
- Знаю.- Он поднял глаза от магнитофона.- Прости. Я даже не разговаривал с тобой
с того вечера в пятницу. Это все китайская грамота для тебя, не так ли?
- Я провела очень спокойный уик-энд дома у телефона.
- Прости меня.
Она избегала его взгляда.
- Дошло до того, что моя мама решительно сказала: "Вирджиния, кто бы он ни был,
он не хочет с тобой разговаривать". Иногда она бывает удивительно проницательна.
- Причина не в том, что я не хотел говорить с тобой. Просто я...
- Не говорил,- сказала за него Вирджиния.
- Когда все закончится, я расскажу тебе подробно о всех своих делах в этот уикэнд.
Тогда ты...
- Когда что будет закончено?
- То, что я расхлебал только наполовину.- Палмер снял обе бобины и переставил
их. Потом вставил ленту и нажал на кнопку "Запись".- Я стираю эту ленту,- сказал
он.- Она не единственная, но тем не менее нет смысла оставлять ее в таком виде.
- А теперь наши голоса записываются.
- Мы же говорим тихо. Просто стирается та запись.
- Тогда могу я сделать небольшое заявление?
Он искоса взглянул на нее.
- Пожалуйста, не надо. К этому времени завтра или самое позднее в среду утром я
смогу объяснить все.
- Раз ты собираешься рассказать Джорджу Моллетту, с тем же успехом можешь
рассказать и мне.
- Откуда ты знаешь?
- Он звонил и спрашивал меня, нет ли у тебя привычки не выполнять обещаний.
- Несколько минут назад?
Она кивнула:
- Я ответила, что всегда считала тебя образцом пунктуальности.- Наступило
длительное молчание.- Но очевидно, обо мне ты этого не думаешь,- продолжала
она.- Мне нельзя доверить информацию, которую ты намерен сообщить "Стар".
- Только не официально,- торопливо объяснил Палмер.
- Прекрасно.- Она следила за ржаво-коричневой лентой.
Потом, казалось пересилив себя, она отвела глаза от крутящейся ленты и
уставилась на него с тем же пристальным вниманием, с каким только что изучала
магнитофон. В послеполуденном, идущем сквозь верхние жалюзи свете глаза
Вирджинии оказались как бы в глубоких пещерах темно-фиолетового цвета. В ее
зрачках Палмер увидел свое отражение.
- Ты и в самом деле думаешь?..- нарушила она молчание.- Ну, конечно же.
- Что я думаю?
- Ничего.- На секунду ее полная нижняя губа стала тонкой и напряженной. Потом
уголок рта дернулся вниз.- Я все же скажу. Ты все еще думаешь, что я в сговоре с
Маком, не так ли?
- Я никогда не думал, что ты...
- Нет, думал. Ты почти так и сказал в пятницу вечером.
- Я говорил и делал кошмарное количество диких вещей. Я был пьян.
- In vino veritas [Истина в вине (лат.)] и так далее,- сказала Вирджиния.- Ты не
знал, что я учила и латинский и греческий? Хорошо иметь всестороннее
образование. Конечно, это было до того, как блуд стал моей основной профессией.
Он резко вздохнул.
- Я прошу прощения за то, что наговорил. За то, что я думал в тот вечер. Я знаю,
что это не так. Пьяные галлюцинации.
Она снова кивнула:
- Я могу понять, как это было. Но это не объясняет, почему ты не позвонил мне за
целый уик-энд и не рассказал. Я сидела дома, и только один шаг отделял меня от
принятия большой дозы снотворного. Ты даже не можешь представить, как я себя
чувствовала. И самое глупое в том, что один несчастный телефонный звонок мог бы
меня излечить. Вот в какое идиотское положение я себя поставила, Вудс. Женщине
моих лет следовало бы быть умнее.
- Я действительно прошу прощения. Я...
- И, конечно, это не объясняет, почему ты не должен доверять мне,- продолжала
она. Он хотел что-то сказать, но она, протянув руку, закрыла ладонью его рот.-
Тем не менее я не хочу больше об этом слышать,- сказала она.- Это вопрос
принципа, а не денег. Если тебе больше не нужен магнитофон, я скажу, чтобы его
отнесли назад.
- Послушай, может быть, ты хочешь посидеть здесь во время моего разговора с
Моллеттом? Тогда ты будешь знать то же, что и он.
Она покачала головой:
- У меня тысяча разных дел.
- Тогда давай выпьем что-нибудь после обеда.
- Нет.
- Я верю тебе, ты знаешь. Ты именно тот человек, кому я действительно верю.
- Да.- Она следила, как конец магнитофонной ленты хлопал на вертящейся кассете.-
Я скажу, чтобы его забрали.- Она направилась к двери.
- Вирджиния!
Она обернулась.
- Может быть, у меня это пройдет к завтрашнему дню или к среде. Видит бог, у
меня ничего не осталось от моей былой гордости.
- Не уходи, пожалуйста!
Она снова двинулась к двери.
- Правда, Вудс, я совершенно уверена, что тебе лучше поговорить со мной завтра.
И я буду очень ждать.
- Ну, конечно, черт побери!
Она распахнула дверь.
- Я скажу, чтобы унесли эту машину,- громко сказала она. Потом вышла из комнаты,
закрыв за собой дверь.
В тот же момент загудел интерком. Палмер увидел, что загорелась кнопка
Бэркхардта. Он не обратил на нее внимания, снял кассету с магнитофона и сунул ее
в карман. Через минуту замигала другая кнопка, указывая на звонок по прямому
личному телефону. Он ответил.
- Поднялись на полпункта,- сообщил маклер Палмера.- Но с 39,5 вдруг началось
резкое падение. Биржа закрылась. Но падение акций Джет-Тех, судя по последним
сведениям, продолжается. Сейчас сообщают, что курс их акций упал до 34. В чем
дело?
- Ты все еще не слышал?
- Почему ты такой скрытный. Дело в немецком ученом, да?
- Значит, ты все-таки слышал,- настаивал Палмер.
- По всей Стрит только об этом и говорят. Но разве это могло дать такой эффект?
- Пит, эффект только начинает ощущаться.
- Но почему?
- Ох, Пит,- вздохнул Палмер,- я думал, что маклер - это ты.- Он прервал разговор
и, все еще не обращая внимания на звонок Бэркхардта, ответил на другой городской
звонок.
- Мистер Моллетт, сэр.
- Соедините.- Палмер полез в карман за карточкой с планом.- Джордж, вы
дозвонились?
- Да, хоть это было не легко. Бедный парень в конце концов бросил трубку.
- Почему "бедный парень"?
- Он так нервничал, что мне его даже жаль стало.
- Тим Карви нервничал? Из-за Гаусса?
- Из-за чего же еще? Ему нечего было сообщить для печати.
Он сказал, что через несколько часов наше вашингтонское бюро получит документы
для печати, касающиеся этого события. И потом он бросил трубку, не дослушав
следующего вопроса.
- Ужасно!
- По-вашему, будучи крупным налогоплательщиком, вы имеете право затевать ссоры с
государственными служащими?
- Тиму платят за то, чтобы он нервничал. И я ужасно доволен, что его агентство
сделает официальное заявление по этому вопросу. Вот тогда вы и получите вашу
статью, преподнесенную вам на блюдечке.
- Прекрасно,- сказал Моллетт без особого энтузиазма.- Вы хоть начните с чегонибудь.
Только начните.
- Не...
- ...официально,- устало закончил репортер.- Говорите.
- Я думаю, все дело в неудаче ракеты-носителя "Уотан",- начал Палмер,
расшифровывая свои короткие записи на карточке размером 7,5 х 12,5 см.- Гаусс
все время чувствовал, что бюджет на его исследовательские работы урезывается, а
вся программа этих работ задерживается. В то же время неудачи с "Уотан" стоили
Джет-Тех престижа. Они реализовали довольно много своих ценных бумаг, но это не
помогало. Они просили у нас заем такого масштаба, что я даже не могу назвать
сумму. Просто назовите ее беспримерной. Мы отказали им. Гаусс потерял всякую
надежду. Он пришел ко мне за помощью. Он сказал, что я у него в долгу прежде
всего потому, что именно я притащил его в Соединенные Штаты. Мне показалось, что
он прав. Я пораскинул мозгами и наткнулся на Хейгена, который только что потерял
Ааронсона и
...Закладка в соц.сетях
