Жанр: Драма
Внимание, иностранцы 1-3
...олимое желание поставить вас в
известность о том, что ЭТО НЕ РАЗРЕШЕНО.
В Германии расплодилось такое количество правил и инструкций и развелось
столько неоправданной бюрократической волокиты, что немцы внесли на
рассмотрение законопроект о дебюрократизации жизни, чтобы навсегда покончить
с этим.
БИЗНЕС
Большинство немецких компаний мелкие и средние, старые и семейные.
Отношения между начальником и сотрудниками близкие и дружеские. Владелец,
как правило, знает, что делается на всех этажах его предприятия, так как он
сам проработал там какое-то время.
Отношения между предпринимателями и профсоюзами на промышленных
предприятиях Германии всегда были стабильнее и лучше, чем на промышленных
предприятиях Англии. Хозяева и профсоюзы не обязаны быть в восторге друг от
друга, но необходимость в сотрудничестве и партнерстве признается всеми. В
германских компаниях все - от председателя до уборщицы - называют себя
"сотрудниками" (Mitarbeiter), и это не просто риторика. Заработная плата
работников, занятых физическим трудом, вероятно, не слишком отличается от
заработков администрации, и, кроме того, они имеют одинаковые права и
привилегии (причем это - правило, а не исключение). Но что более важно: они
рассматривают себя в качестве социальных партнеров.
На первое место в бизнесе ставятся серьезность и профессионализм.
Родственные и прочие связи не являются основанием для приема на работу, а
специалисты не имеют права выполнять действия, выходящие за пределы их
компетенции. Даже если вы доктор философии и не можете по какой-то причине
занять должность на университетской кафедре, вам, по всей видимости,
придется довольствоваться малоквалифицированной работой. Как говорится,
"бизнесу противно будет иметь с вами дело".
Рабочее время
В офисе пунктуальность соседствует с благочестием, хотя только боссам
надлежит приходить на работу рано и засиживаться допоздна. Большинство
немцев заканчивают работу ровно в 17.00. Если вы задержитесь, это будет
доказательством того, что вы не справляетесь со своими обязанностями (что
недопустимо), если только вы не выбрали себе подходящий режим, позволяющий
приходить позже и уходить позже, или приходить раньше и уходить раньше,
более известный, как "скользящий график".
Рабочий день
Ваше громкое брюзжание и высказанное вслух недовольство даст всем, кто
находится рядом, знать, что вы
из кожи вон лезете, чтобы добиться доскональной скрупулезности
(Grundlichkeit) в своей работе. Довольно скромная продуктивность вашего
труда останется вне поля зрения начальства, и вы заслужите уничтожающие
взгляды коллег.
Честолюбие и конкурентоспособность поощряются, и их внешние проявления
свидетельствуют о вашей работоспособности и эффективности, убеждают
начальство в том, что вы не пытаетесь через каждые 20 минут улизнуть за
сигаретами или почитать газеты.
На работе высоко ценятся исполнительность, результативность и
квалификация. Если вы засыпаете всех докладными записками - вы, несомненно,
работаете очень много, и вашей работой довольны.
В прежние времена немцы, казалось, жили исключительно своей работой. С
тех пор, как они открыли для себя отдых за рубежом и узнали про 101
упражнение, которое можно делать в спортивном костюме, они стали менее
усердны. А это, в свою очередь, вызвало общенациональную озабоченность и
появление статей в "Шпигеле", вопрошающих "Правда ли, что мы, немцы,
становимся ленивее?"
С редкими сборищами после работы еще можно как-то мириться, но смешение
рабочих отношений с дружескими - вещь совершенно недопустимая. Вечеринки в
офисе носят вполне строгий характер. Никто не пытается втереться в доверие к
другому или ущипнуть девушку из обслуживающего персонала.
Чтобы не терять время попусту, немцы во время деловых встреч четко
следуют повестке дня, в результате распорядок дня тщательно и подробно
расписан.
Время драгоценно, время - деньги. Его преступно тратить на пустяки, и так
будет до тех пор, пока кто-нибудь не придумает, как разорваться на части,
чтобы все успеть, и не поделится своим открытием с окружающими.
Женщина и работа
Немецкие мужчины никогда всерьез не воспринимали женщину как равного
партнера по работе. Сегодня занятие бизнесом дает женщине возможность
преодолеть традиционное "кухня, дети, церковь" ("Kuche, Kinder, Kirche").
Женщины составляют 40% работающего населения Германии. В современной
Германии женщин - членов парламента вдвое больше, чем в Англии, и
предоставление женщинам равных с мужчинами возможностей гарантируется
Конституцией. Тем не менее мужчины все еще занимают более прочные позиции.
Только около 2% всех руководящих постов в промышленности и торговле занято
женщинами.
ЯЗЫК И МЫШЛЕНИЕ
В глубине души немцы убеждены, что ни один иностранец не сможет говорить
по-немецки правильно. (Они действительно уверены, что хорошо говорить
по-немецки могут только жители их собственного региона. Для берлинца нет
ничего более варварского, чем баварский диалект. Баварцы испытывают подобные
же чувства по отношению к жителям Берлина).
Немецкий язык необычайно гибкий и податливый, он относится к
разновидности языков, в которых легко приживаются новые слова - вы можете
просто взять два, три или сколько угодно слов и соединить их так, чтобы
вместе они составили нечто удобоваримое. Это не просто введение в
употребление прекрасных новых слов; это - создание совершенно новой
концепции, которая, возможно, даст ключ к объяснению зацикленности немецкой
психики на понятии страха.
К примеру, в парке или на автостоянке вы видите табличку:
"Astbruchgefahren", содержащую в одном слове целую фразу о том, что вы
находитесь в зоне, где рискуете "покалечиться-из-за-обрушившихся-сучьев".
Вместо того, чтобы нанизывать сложную цепочку слов, выбросьте те из них,
которые не несут смысловой нагрузки, и соедините оставшиеся в одно слово.
Это самый распространенный способ образования названий правительственных
учреждений и т.д.; в качестве иллюстрации возьмем Staatssicherheitsdienst,
то есть Службу государственной безопасности ГДР, сокращенно - "штази".
У непосвященного читателя печатная страница любого немецкого издания
вызовет оторопь. Слова непривычно громоздкие. Газетные статьи содержат
термины, состоящие из четырех или пяти соединенных в одно слов, некоторые
занимают по два газетных столбца. Встречаются и такие, которые по объему
равны целым предложениям и параграфам. Возьмите книги Томаса Манна. Тысячи
страниц являют собой пол-дюжину глав.
Поэтому неудивительно, что изобретательный немецкий язык вызвал к жизни
новые слова, вмещающие в одно несколько понятий одновременно, - явление, не
имеющее аналогов в других языках. Вот, например:
Realpolitic (реальная политика). Проведение политики, направленной на
достижение мирового превосходства или на выживание. Что это такое? "Это
совсем не больно", - говорит начальник после того, как глыба весом 20
килограммов падает вам на ногу.
Schadenfreude (злорадство). Особый вид эмоций, чувство глубокого
удовлетворения, которое буквально захлестывает при известии о несчастье
другого. В остальных языках, как правило, очень трудно найти эквивалент,
способный одним словом передать заключающийся в этом понятии хамский смысл.
В результате очень многие европейцы употребляют именно это немецкое слово
без перевода.
Weltschmerz (мировая скорбь). Представьте себе морозную февральскую ночь,
у вас вышло из строя центральное отопление, любимая команда потерпела
поражение, на работе вам сообщили, что вы уволены, а, придя домой, вы
обнаружили, что собака изгрызла диван. Вот тогда-то вас охватит мировая
скорбь.
Frommelei (фарисейство). Приторно-паточное благочестие, источаемое
теле-евангелистами, которые стараются именем Господа убедить вас срочно
отправить деньги на нужды евангелистской церкви, а сами постоянно
"засвечиваются" во фривольных шоу. Это же слово применимо к тем, кто никогда
в жизни не читал Шекспира, но в разговоре с видом знатока поэзии называет
его не иначе как "бард".
Kleinkariert (мелкотравчатый). Дословно: узор в мелкую клетку на материи.
В переносном смысле употребляется применительно к людям, которые владеют
огромным состоянием, но свой отпуск проводят в ближайшем пригороде.
Zeitgeist (дух времени), точнее, Дух Времени. Публичная демонстрация
нескончаемого разочарования и пресыщенности жизнью. Совершенно незаменимое
слово, когда речь заходит о немецком кино или музыке многоэтажек
(Stockhauseri), то есть поп-музыке.
Vergangenheitsbewaltigung (преодоление наследия прошлого). Вереница
бесконечных препятствий, которые приходится преодолевать нации, пытающейся
покончить со своим не слишком чистым прошлым. Кто еще, кроме немцев,
способен придумать такое хитроумное словечко?
ОБ АВТОРАХ
Бенжамин Николаус Ксавье Баркоу - немец старой закалки, родился в Берлине
в 1956 г. В юности одобрял строительство Берлинской стены и выступал против
политики, проводимой социалистами.
Когда же Стена была построена, уехал в Гамбург, но счел жизнь в этом
городе слишком упорядоченной и вскоре переехал в Лондон. То, что он там
увидел, настолько потрясло его воображение, что о возвращении в Германию не
могло быть и речи. После бурной и наполненной страхом (Angst) юности занялся
изучением гуманитарных наук (тщетно надеясь, что это не всерьез). В зрелые
годы жил и работал как свободный ученый и писатель, и совсем недавно
закончил историю лондонской Венской библиотеки.
Несмотря на то, что автор страдает хроническим "нарушением
кровообращения" (Kreislaufstorung), которое пока никак не удается вылечить с
помощью настоек из трав, он не сдается и продолжает трудиться в надежде, что
наступит день, когда он узнает, почему люди не понимают его; тогда он вновь
обретет свою погубленную душу (Seele), отправится в горы и начнет работу над
давно вынашиваемым проектом - мюзиклом "Вагнер".
Штефан Зайдениц - потомок старинного англофильского рода; его предки так
и не попали на последний баркас саксов, отплывший к берегам Британии полторы
тысячи лет тому назад.
Дабы компенсировать эту оплошность, автор целиком посвятил себя изучению
Дальнего Востока и пропаганде японской культуры в Англии, английской
культуры в Германии и немецкой культуры в Японии. В результате чувство
реальности происходящего порой изменяет ему.
Приобретенное без особых усилий за время учебы в школе Св. Павла и
Итонском колледже чувство превосходства пока еще не задавило в нем природный
тевтонский темперамент. Но он продолжает работать над собой.
Мартин Солли
ЭТИ СТРАННЫЕ ИТАЛЬЯНЦЫ
Пер. с англ. И. Заславской.
М.: Эгмонт Россия Лтд., 1999. - 72 с. (Серия "Внимание: иностранцы!")
Название на языке оригинала:
Martin Solly The Xenophobe's Guide to The Italians
ISBN 5-85044-300-2
ОГЛАВЛЕНИЕ
Национализм и самосознание 5
Характер 14
Поведение 18
Манеры и этикет 20
Семья 23
Навязчивые идеи 29
Досуг и развлечения 35
Чувство юмора 37
Культура 39
Еда и напитки 44
Здоровье 47
Обычаи и традиции 49
Политика 55
Бизнес 60
Преступление и наказание 64
Системы 66
Язык 68
Об авторе 72
Италию населяют 57 миллионов итальянцев (сравните с 7 миллионами
швейцарцев, 8 миллионами австрийцев, 10 миллионами греков, 48 миллионами
англичан, 58 миллионами французов, 81 миллионом немцев, 268 миллионами
американцев). Италия в семь раз больше Дании и в три раза больше Австрии, но
почти в два раза меньше Франции.
НАЦИОНАЛИЗМ И САМОСОЗНАНИЕ
Нация без самосознания
Итальянцы - не нация, а просто скопище людей. В первую голову они считают
себя и друг друга римлянами, миланцами, сицилийцами или флорентийцами, а уж
потом итальянцами. Кроме шоссе, железной дороги и католической церкви, такие
города, как Турин и Бари, Неаполь и Триест, пожалуй, ничто не связывает.
Области Италии не похожи одна на другую. Глубоко укоренившаяся
региональная замкнутость вполне объяснима, ведь как единое государство
Италия существует лишь с 1861 года, а прежде Апеннинский полуостров занимали
независимые графства, герцогства или коммуны. Процесс объединения обернулся
многотрудной геополитической штопкой, причем политики того времени хорошо
понимали, какие сложности еще предстоят. Лидер процесса Рисорджименто
(национального объединения) Кавур как-то заявил: "Италию мы так или иначе
слепили, теперь давайте слепим итальянцев". Будь он жив, и поныне трудился
бы над этим.
Время от времени итальянцы пытаются осознать себя единым народом и даже
выказывают несколько вымученный национализм - к примеру, когда итальянская
футбольная команда завоевывает Кубок Мира или лыжник Альберто Томба ставит
шесть рекордов подряд. Но в остальном жители Италии ощущают себя итальянцами
только вдали от родины: в кафе-мороженом Мельбурна, в бельгийской шахте или
на матче по американскому футболу в Штатах.
С другой стороны, отсутствие национального самосознания - факт
положительный, ибо итальянцы не приемлют милитаризма и шовинизма. Они
уверены, что все конфликты можно разрешить путем компромиссов либо подкупа,
и всеми способами избегают конфронтации. Поэтому любая держава, которая
посягнет на Италию, прежде чем приносить в жертву своих солдат, пусть
попробует договориться. Не исключено, что итальянцы продадут родину, если
цена их устроит.
Со своей колокольни
Впрочем, итальянцам есть дело до национального самосознания. Быть может,
потому, что они не чувствуют себя до конца итальянцами, им так хочется
обрести свои корни. "Откуда вы родом?" - для итальянца не праздный вопрос,
он требует обстоятельного ответа. Ни один итальянец, в отличие от
англичанина или американца, услышав его, не смутится и не станет мямлить:
"Даже не знаю, дайте подумать. Живу я в Лондоне, а родился в Хертсфордшире,
потом родители переехали в Лидс, в Бристоле я пошел в школу, в Саутгемптоне
начал работать".
Итальянец точно знает, откуда он родом, и повсюду, как флаг, возит с
собой родной город или деревню. Работающий в Турине уроженец Сан-Джорджо
(Апулия) всю жизнь будет считать себя апулийцем. На туринца он совсем не
похож, и никого это не удивляет. Связи с родным Сан-Джорджо он не утратит
никогда. Не случайно знаменитости, крупные политические деятели, как
правило, помогают родному городу и землякам.
Происхождение человека тесно связано с таким ключевым для итальянцев
понятием, как "campanilismo", то есть взгляд со своей колокольни, верность
своим пенатам, лучше которых в мире не найти. Итальянцы трогательно любят
родные места и с трудом отрываются от них.
Такой доморощенный патриотизм, естественно, влечет за собой ожесточенное
соперничество между соседними деревнями, городками, провинциями и областями.
Порой, кроме этого соперничества, итальянцы больше ни о чем думать не могут
- только и твердят, как ленивы и безалаберны выходцы из других семей,
деревень, городов, областей, ну просто ни на кого нельзя положиться! И как
хорошо было бы жить в Италии без "gli altri" - без тех, других итальянцев!
Как другие относятся к итальянцам
По общему мнению, всякий итальянец - это шумный, нервный, пройдошистый
средиземноморский тип, чей ум и природная изобретательность опорочены ленью
и безалаберностью. Всем известно, что итальянцы живут в стране шедевров
искусства, почти в раю. Итальянцев принято считать веселыми и
жизнерадостными; среди них есть гениальные дизайнеры, модельеры и кулинары.
Да, они умеют петь и готовить, но физически не способны соблюдать порядок и
дисциплину. У итальянских мужчин черные зализанные назад волосы, массивные
ляжки и демоническая страсть в глазах. Итальянские женщины до замужества
неподражаемо прекрасны, а после превращаются в толстых, низкорослых кумушек.
Итальянцы, живущие в Америке, пребывают в полной уверенности, что Италия
ничуть не изменилась с тех пор, как их деды и прадеды покинули ее на рубеже
веков. И когда они наезжают в Италию прикоснуться к своим корням, то с
большим изумлением узнают, что далеко не все их земляки бедны, имеют по
десять детей и живут в одной комнате с ослом и курами, не все женщины одеты
в черное и гнут спину в полях, и не все мужчины носят шляпы и целый день
просиживают в баре. Итальянцы в Америке никак не ожидали, что Италия станет
одной из самых развитых стран мира, где каждая семья имеет по меньшей мере
два автомобиля, а в ее собственном доме есть не только водопровод и
электричество, но также телевизоры, видеомагнитофоны, сотовые телефоны и
биде.
Особое отношение
В результате массовой эмиграции в конце XIX - начале XX века возникли
крупные итальянские общины в Соединенных Штатах, Аргентине, Уругвае и
Австралии. В США проживает двадцать миллионов американцев с итальянскими
фамилиями. Однако американских или аргентинских граждан итальянского
происхождения считают итальянцами, а не американцами или аргентинцами,
особенно если они обогатились и достигли успеха. Фрэнка Синатру, Роберта Де
Ниро, Фрэнсиса Форда Копполу и Сильвестра Сталлоне все почитают итальянцами,
а отнюдь не американцами. Особое отношение к итальянцам имеет и оборотную
сторону. Так, Диего Марадона уже давно вернулся домой, в Аргентину, а в
судах Неаполя до сих пор
слушаются дела о признании его отцовства, и ни один иск еще не был
отклонен.
Как итальянцы относятся к богатым иностранцам
Иностранцев, особенно богатых, итальянцы жалуют. Австрийцы, швейцарцы и
тем более немцы восхищаются итальянским климатом, культурой, пляжами и
образом жизни. Италия для них - традиционное место отдыха, ведь еще во
времена Римской империи варвары нередко пересекали Альпы, чтобы выпустить
пар. Жители Апеннин терпели их веками и с удовольствием принимают теперь. Во
всяком случае, в Италию ежегодно наезжают спустить заработанные на Севере
деньги шесть миллионов туристов.
Правда, французов здесь недолюбливают: уж больно спесивы. Итальянцам
кажется, будто потомки древних галлов свысока глядят на заальпийских
соседей, что последних безмерно раздражает. Но самым непростительным грехом
французов является то, что они заполонили рынок своим посредственным вином,
которое ни один итальянец в здравом уме пить не станет.
Взаимоотношения англичан и итальянцев гораздо более сложны и напоминают
притяжение полюсов. Англичанам нравятся резкие запахи, шумы, краски, страсти
и хаос Италии, а итальянцев прельщают английское спокойствие и порядок.
Итальянцы понимают, что за границей жизнь налажена лучше, зато иностранцы
многим обделены, ведь у них нет такого солнца, таких красот, и одеваются они
кое-как, и едят, и пьют черт-те что,
чем и объясняется многовековая и, пожалуй, чрезмерная тяга иностранцев к
"bel paese" - этой чудесной стране.
Череда иноземных вторжений (варвары, галлы, норманны, испанцы, арабы,
австрийцы, немцы), от которых итальянцам далеко не сразу удавалось
освободиться (порой это занимало несколько веков), внушила им священный ужас
перед всяким нашествием. Его итальянцы готовы терпеть только за
соответствующую плату. Недаром римская пословица гласит: "Franza о Spagna,
purche se magna" ("Хоть испанцы, хоть французы - дали б только жрать от
пуза").
Итальянцы по природе очень любознательны и проявляют огромный интерес к
чужим варварским обычаям. Они любят читать и слушать рассказы о жизни других
народов и часто ездят в отпуск за границу, дабы лишний раз удостовериться в
том, что им уже известно: их собственная страна - лучшая в мире, поскольку в
ней есть все необходимое для жизни: солнце, вино, еда и футбол.
В глубине души итальянцы свято убеждены в том, что, хотя есть более
преуспевающие страны, чем Италия, по существу, все люди на свете такие же
ленивые, беспечные и порочные, как они, только у других хватает ума это
скрывать.
Как итальянцы относятся к бедным иностранцам
Иностранная иммиграция - явление в Италии сравнительно недавнее.
Традиционно слово "иммигрант" итальянцы применяли к переселившимся в их
места жителям других частей Италии. Но
начиная с. 80-х годов в Италию понаехало много албанцев, выходцев из
Восточной Европы, Сенегала и стран Магриба. Отношение итальянцев к народам
Южной Европы и Северной Африки представляет собой смесь сочувствия и
презрения. Итальянцам импонирует цвет их кожи, а особенно то, что чужаки
берутся за черную работу, которую иначе им пришлось бы делать самим. Они
солидарны с той идеей, что выражена в получившем "Оскара" итальянском фильме
"Средиземноморье": все живущие на его берегах "una faccia, una razza" ("на
одно лицо и одной породы"). Но они обижаются, если кто-то осмелится
уподобить их бедным иммигрантам вроде албанцев или африканцев, которые на
светофорах предлагают им помыть стекла у машины; итальянцам совсем не по
нраву, когда оскверняют их светлый образ.
Как итальянцы относятся к самим себе
Итальянцы считают себя страстными и обаятельными: такой имидж они
пытаются создать себе в глазах иностранцев.
Они сознают, что жить в Италии - привилегия, и никоим образом не желают
признать Италию европейской Золушкой. Отказ некоторых государств вступить в
Европейское сообщество их озадачивает: сами они давно и охотно проторили
официальную тропу в Брюссель.
С невольным мазохизмом итальянцы сокрушенно кивают, если им вздумают
попенять на их недостатки. И недаром: они и сами знают, что "gli altri
italiani" ("прочие итальянцы") не удовлетворяют высокому критерию
надежности, принятому в западном мире.
Но никакую критику они не принимают настолько всерьез, чтобы
перевоспитаться. Итальянцы не чувствуют потребности менять свои привычки,
отчасти потому, что считают это делом безнадежным, отчасти потому, что их
устраивает периодическая девальвация лиры, когда туристы с туго набитыми
бумажниками на всех парах мчатся в "bel paese". Коль скоро иностранцам
приятно, или, по крайней мере, не противно их общество, значит, все не так
уж плохо.
Север и Юг
Итальянцы часто упрощают свои внутренние разногласия путем прямолинейного
разделения Севера и Юга.
Северянин взирает на южанина как на неотесанного мужлана, полуараба,
который мирится с мафией и живет на деньги, выделенные трудолюбивым Севером.
Южанин взирает на северянина как на немытого мужлана,
полуавстрияка-полуфранцуза, которому по чистой случайности довелось родиться
в богатейшей части страны и который бездумно тратит деньги, в поте лица
заработанные южанами, что трудятся на его фабриках и землях.
Хотя оба портрета несколько утрированы, они отражают мнение многих
итальянцев; не случайно Северная Лига (политическая партия, выступающая за
федерализм, недалеко ушедший от сепаратизма) оказывает серьезное влияние на
итальянскую политику.
Различий между Севером и Югом в питании, привычках и языке достаточно,
чтобы эти страсти
постоянно разжигались. Основу южной кухни составляют макароны и оливковое
масло, северной - кукуруза, рис и сливочное масло. А языковое несходство
столь велико, что фильм "L'amore molesto" ("Любовь утомляет"), сделанный на
юге Италии, пришлось дублировать для северного кинорынка.
Все, что плохо в Италии и в итальянском характере, северяне сваливают на
южан. Скажем, коррупцию, которая пронизывает итальянскую политику и
правительственные структуры, они считают "типично южной заразой",
старательно игнорируя тот факт, что центром недавнего скандала по поводу
коррупции и взяточничества стал североитальянский город Милан.
Экстремисты из Северной Лиги и южане, разъезжающие на машинах с флагом
Конфедерации, лишь усугубляют разногласия, благополучно забывая о том, что
если б все южане вернулись по домам, южная Италия осталась бы без
экономической поддержки, а северная лишилась бы всех парикмахеров.
Предостережение
Италия - страна противоречий. Страна католической церкви и мафии.
Наиболее "проевропейская" страна в Европе, хуже всех исполняющая директивы
Общего рынка. В Италии самая передовая инженерия и самый плохой водопровод.
Это страна сказочного богатства и крайней бедности.
Как заметил американский посол, когда вернулся в Штаты из Рима: "Италия -
очень бедная страна, но там живет очень много богатых людей". Это
высказывание подкреплено статистикой: в 1992 году специалисты Общего
рынка подсчитали, что из стран, входящих в Европейский союз, в итальянской
области Ломбардия самый высокий уровень благосостояния. Однако итальянцам
нравится козырять своей бедностью; они уверены, что жители североевропейских
стран гораздо богаче их, но умеют ловко скрывать свое богатство.
ХАРАКТЕР
На сцене
Итальянцы - прирожденные актеры, и вся их жизнь порой выглядит одной
длинной пьесой. Большую часть жизни они проводят на публике, выставляя себя
напоказ, а показать себя они умеют. Делают ли покупки в супермаркете или
демонстрируют модели одежды, работают в конторе или регулируют уличное
движение, обслуживают клиентов в ресторане или идут на прием к врачу,
итальянцы всегда с блеском играют свою роль. Играть о
...Закладка в соц.сетях
