Жанр: Драма
Порно
...ку, и я понимаю, что
это барменша. На экране она выглядит совершенно по-другому: она действительно
сексуальная. Теперь Джина делает ей куннилингус. Кто-то из зрителей отпускает комментарий
по этому поводу, некоторые смеются, и Мелани застенчиво улыбается, но тут же раздается
шиканье. Опять воцаряется тишина, слышно только тяжелое дыхание, отдельные комментарии
и едва различимый шепот Терри: "давай", "да" и "вот так вот, куколка". На экране появляется
какая-то блондинка, он ее лижет, а она у него отсасывает. Потом он валит ее на диван и
вставляет ей сзади. Она смотрит прямо в камеру, ее большие груди раскачиваются в такт его
движениям. Потом мы видим голову Терри у нее за плечом, он тоже смотрит в камеру,
подмигивает нам и говорит что-то вроде: "Вкус жизни". - Урсула, шведка, - объясняет он
мне громким шепотом, - или датчанка... не важно, но зато сиськи какие - умереть и не
встать. И страсть как любит ебаться. - По мере того как в кадре появляются другие актеры,
Терри поясняет: - Крейг... мой хороший приятель. Высококлассный ебарь. Не сказать чтобы
очень техничный, но ебется с душой. Ронни... вот кто действительно мог бы представить
Шотландию на чемпионате мира по этому делу...
Фильм заканчивается групповухой, и качество картинки становится хуже. Временами
видны только какие-то размытые розовые пятна. Потом камера отъезжает, и на заднем плане
мы видим, как Джина нюхает кокс, видимо, секс ей наскучил. Фильм явно нуждается в
монтаже, и мне очень хочется сказать об этом Терри, но он чувствует, что зрители заскучали,
берет пульт и вырубает видик.
- И это все о нас, ребяты, - улыбается он.
После шоу я треплюсь с Рэбом у бара, спрашиваю у него, сколько времени это все
продолжается. Он уже готов ответить, но тут ко мне подкрадывается Терри и спрашивает:
- Ну и как тебе?
- Дилетанты, - отвечаю я, несколько громче и развязнее, чем хотелось бы мне самой, и
откидываю волосы назад. Мне слегка не по себе, потому что мне кажется, Джина слышала мою
реплику и у нее в глазах промелькнул холод.
- А ты што, можешь сделать лучше? - спрашивает Терри. Я пристально смотрю на него.
- Да.
Он закатывает глаза и корябает на подставке для пива номер телефона.
- В любое время, куколка. В любое время, - мягко говорит он.
- Ловлю на слове, - говорю я, к явному неудовольствию Рэба, который или слышал наш
разговор, или просто уловил суть.
Только теперь я замечаю двух других ребят из фильма, Крей-га и Ронни. Крейг - тощий,
нервный, дымит как паровоз, у него модная прическа и светло-каштановые волосы, Ронни -
расслабленный парень с тонкими прямыми волосами и идиотской ухмылкой на лице, такой же,
какая была у него и в фильме. Кстати, в жизни он толще, чем на экране.
Потом подходит эта скандинавка, Урсула, и Терри нас знакомит. От нее так и веет
арктическим холодом, хотя она и старается держаться дружелюбно - на мой взгляд, даже
слишком. Урсула не так хороша вживую, как на экране; черты у нее слишком резкие и в то же
время какие-то одутловатые - она немного похожа на тролля. Она предлагает принести мне
выпить, вечеринка, похоже, только начинается, но я извиняюсь и направляюсь домой. Вполне
могло бы произойти что-нибудь интересное, но что-то во взгляде Терри мне подсказывает, что
было бы неправильно открывать все карты сразу. Он подождет. Они все подождут. И, кроме
того, мне надо закончить эссе.
Я возвращаюсь домой и вижу, что Лорен еще не легла; они болтают с Дианой, которая
привезла свои вещи. Лорен, похоже, и вправду обиделась на меня, что я умотала развлекаться и
не осталась помочь, или встретить Диану, или что там еще. Да, она жутко на меня злится, что я
пошла на этот сеанс порнушки, но я вижу, что она умирает от любопытства, что там и как.
- Привет, Диана! Извини, мне нужно было уйти, - говорю я с порога.
Диана, кажется, не имеет ничего против. Она очень классная и симпатичная.
Привлекательная молодая женщина, должно быть, моя ровесница; у нее густые роскошные
черные волосы до плеч, подвязанные синей лентой. Глаза полны жизни, взгляд цепкий и
пристальный. Лукавые губы и озорная улыбка, которая полностью преображает ее лицо.
Фигурка достаточно ладная, стройная. На ней - синий свитер, синие джинсы и кроссовки.
- Развлекаться ходила? - спрашивает она с местным акцентом.
- Да, в один паб, на сеанс любительской порнушки.
Я вижу, как Лорен краснеет от смущения, и когда она говорит: "Нам вовсе не обязательно
это знать, Никки", это звучит как-то жалко, как будто она девочка-школьница, которая
стремится казаться взрослой, но ничего у нее не выходит.
- Что-нибудь стоящее? - спрашивает Диана, к вящему ужасу Лорен, совершенно
спокойно.
- На самом деле не так уж и плохо. Я ходила туда с приятелем Лорен, - говорю я.
- Никакой он мне не приятель! Он такой же мой, как и твой! - Она говорит слишком
громко, и сама это понимает, и следующую фразу произносит уже не с такой горячностью: -
Это просто знакомый парень, с нашего курса.
- Это интересно, - говорит Диана. - Я сейчас провожу исследование для своей
кандидатской по психологии работников секс-индустрии. Ну, знаете, проститутки, танцовщицы
пип-шоу, стриптизерши, секс по телефону, массажистки в маленьких салонах, служба эскорта и
все такое.
- Ну и как идет дело?
- Трудно найти людей, которые захотели бы говорить об этом.
Я улыбаюсь:
- Тут я тебе помогу.
- Супер, - отвечает она, и мы договариваемся как-нибудь посидеть-попиздеть о моей
работе в сауне, завтра вечером у меня как раз смена. Я иду к себе в комнату, полупьяная,
включаю комп и пытаюсь читать свое эссе для МакКлаймонта. Прочитав пару страниц, я
натыкаюсь на фразу, которая вызывает у меня приступ неудержимого смеха: "Нельзя не
отметить тот факт, что шотландцы-кочевники обогащали культуру любого общества, с которым
вступали в контакт". Редкий идиотизм. Но это все - для МакКлаймонта, пусть порадуется.
Разумеется, я не стану упоминать об их роли в рабстве, расизме и учреждении ку-клукс-клана.
Еще через пару страниц глаза у меня наливаются тяжестью, и меня буквально относит к
кровати, и я как бы качаюсь в жарком кочевом фургоне, и вот я уже где-то не здесь...
...он обнимает меня... этот запах... и ее лицо на заднем плане, ее судорожная и страстная
улыбка, когда он перегибает меня через барную стойку, как будто я сделана из резины... этот
голос, понукающий, возбуждающий... я вижу лица родителей и брата Уилла в толпе и пытаюсь
кричать... пожалуйста, прекратите... пожалуйста... но они как будто не видят меня, и меня
ощупывают и щекочут...
Это был скомканный и бессвязный похмельный сон, когда просыпаешься совершенно
разбитой. Я сажусь на кровати, и кровь стучит у меня в висках, меня тошнит, но потом
отпускает. Сердце колотится как сумасшедшее, на лице и под мышками - липкий холодный
пот.
Комп я так и не выключила, и когда я берусь за мышь, электрический импульс
выбрасывает на экран макклаймонтовское эссе, как будто бросая мне вызов. Мне нужно его
закончить. Диана и Лорен уже ушли. Я наливаю себе растворимый кофе, потом читаю эссе,
попутно кое-что правлю, сверяюсь со счетчиком слов, прогоняю через проверку орфографии и
кликаю на "Печать". Мне нужно сдать это эссе в универ до полудня; пока принтер печатает мой
обязательный минимум в три тысячи слов, я иду в душ и смываю с себя вчерашний
проспиртованный пот и тщательно мою волосы, пропахшие табаком.
Потом мажу лицо кремом, слегка подкрашиваюсь, одеваюсь, собираю шмотки для сауны
в рюкзак и беру его с собой. Быстро иду через Мэдоуз, не обращая внимания на холодный,
промозглый ветер - только когда он заворачивает страницы эссе, которое я пытаюсь читать на
ходу. Я только теперь замечаю, что американский корректор орфографии исправил весь текст
на американский лад. МакКлаймонта это, я знаю, бесит. Так что всех моих льстивых пассажей
на тему великой Шотландии может и не хватить для зачета.
Я сдаю работу на кафедру в 11,47 утра и после кофе с бутербродом иду в библиотеку и
сижу там почти до пяти часов, читаю книги по кино. Потом отправляюсь в сауну.
Сауна располагается на грязной, узкой и мрачной улице, по которой поток транспорта
въезжает в город. Запах хмеля из близлежащей пивоварни бередит похмелье - как осадок
прошедшей ночи. Все витрины здесь черные от гари от автобусов и грузовиков, и наша "Сауна
и Массажный Салон "Мисс Аргентина" - не исключение. Внутри, однако, все чисто.
- Пыль протирать не забывайте, - всегда говорит нам хозяин, Бобби Ките. Он
буквально помешан на чистоте. У нас больше чистящих жидкостей, чем массажных масел.
Счета из прачечной за чистые полотенца, должно быть, просто астрономические.
В воздухе постоянно чувствуется привкус какой-то синтетики. Тем не менее смесь
запахов мыла, полосканий для рта, лосьонов, масел, тальков и отдушек, которые здесь
используют в непомерных количествах, чтобы скрыть затхлый запах спермы и пота, странным
образом дополняет зловоние улицы.
Мы должны выглядеть и вести себя, как стюардессы. Исходя из названия сауны, Бобби
берет на работу девушек, которые, как он думает, похожи на латиноамериканок. Эта игра
называется "профессиональный подход". Мой первый клиент - маленький седенький
мужичок по имени Альфред. После основательного массажа с применением ароматерапии и
обильным использованием лавандового масла на его плотной шишковатой спине он нервно
спрашивает о дополнительных услугах, и я предлагаю ему "специальный массаж".
Я беру его член, стыдливо прикрытый полотенцем, и начинаю медленно его поглаживать.
Я знаю свои возможности - дрочу я из рук вон плохо. Меня еще не погнали с работы
исключительно потому, что я нравлюсь Бобу. Я думаю о произведениях де Сада, в которых
пожилые мужчины учат молоденьких девушек ублажать мужчин руками. Но у меня лично опыт
по этому делу скудный: я дрочила только двум своим первым приятелям, Джону и Ричарду, с
которыми мы даже не фачились. С тех пор меня клинит: если я дрочу парню, значит, я с ним не
трахаюсь, а это как бы урезает мое секс-меню еще до того, как все должным образом началось.
Иногда клиенты жалуются на меня, и Бобби грозится меня уволить. Но дальше угроз дело
не идет. Он регулярно приглашает меня на разные увеселительные мероприятия: вечеринки,
походы в казино, большие футбольные матчи, киношные премьеры, бокс, скачки, собачьи бега
или просто "выпить" или "чего-нибудь перекусить" в "одном миленьком ресторанчике,
который держит его старый друг". Я всегда нахожу отговорки для вежливого отказа.
К счастью, Альфред слишком восторженная натура, чтобы что-то заметить, не говоря уж
о том, чтобы обидеться. Любого намека на сексуальный контакт достаточно, чтобы он тут же
перевозбудился и выбросил струю спермы практически сразу, и был еще благодарен за это
безмерно. Многие девушки, которые делают клиентам минет и дают им по полной,
зарабатывают значительно меньше меня, я это доподлинно знаю. Моя приятельница Джейн,
которая работает здесь уже очень давно, самоуверенно заявляет, что скоро я тоже буду "делать
все". Я бросаю в ответ "ни за что", но иногда случаются дни, когда я чувствую, что она права,
что это неизбежно, что это просто вопрос времени.
Когда моя смена заканчивается, я проверяю голосовую почту у себя на мобиле. Лорен
говорит, что они пошли выпить, так что я ей перезваниваю, и мы встречаемся с ними в пабе
"Коровья застава". С ними - это с Лорен, Дианой и еще Линдой и Корел, двумя девчонками из
универа. "Баккарди Бризер" льется рекой, и скоро мы все надираемся. Заведение закрывается, и
мы с Дианой и Лорен отправляемся домой.
- Диана, а у тебя есть парень? - интересуюсь я.
- Сейчас нет. Сперва мне надо закончить диссертацию, - важно отвечает она, и Лорен
одобрительно кивает, но ее постигает жестокое разочарование, когда Диана добавляет: - Зато
потом я буду иметь все, что движется и имеет член, потому что это воздержание меня, блядь,
убивает! - Я хихикаю. А Диана смеется, запрокинув голову. - Члены! Большие члены,
маленькие члены, толстые, тонкие. Обрезанные, необрезанные! Белые, черные, желтые,
красные. Когда я сдам диссертацию, наступит новый этап в моей жизни под девизом ЧЛЕН -
УРА - КУКАРЕКУ! - Она складывает ладони рупором и кричит петухом в ночь. Лорен
сникает, а я смеюсь. Мне уже нравится жить с этой девушкой.
С утра мне как-то мутно. Сижу на лекциях мрачная и сердитая и огрызаюсь на этого
кренделя, Дейва, который неуклюже пытается меня разговорить. Лорен не видно, должно быть,
вчера она выпила больше, чем мне показалось. На Джордж-сквер мы встречаемся с Рэбом и еще
одним парнем, Крисом, и идем через площадь к библиотеке, профиль Рэба четко очерчен
солнцем.
- Я не пойду в библиотеку, мне надо домой, - говорю я ему. Он выглядит немного
больным. Даже каким-то заброшенным и несчастным.
- Ладно, - говорит.
- Хочу малость пыхнуть. Не хочешь составить компанию? - предлагаю. Диана
говорила, что ее весь день не будет дома, и я очень надеюсь, что Лорен тоже нет.
- Ну, можно, - говорит он. Рэб, по-моему, всегда не прочь покурить травки.
Мы заходим в квартиру, и я ставлю компакт Мэйси Грэй. Рэб включает телик, но без
звука. Кажется, что ему нужно как можно больше зацепок. Поводов для отвлечения внимания.
Сегодня вечером в пабе "Грассмаркет" будет тусняк по случаю дня рождения Криса. Рэб,
насколько я поняла, не очень любит выпивать с другими студентами. Он достаточно общителен
и приветлив с ними, но я бы сказала, что считает их мудаками. И я с ним согласна. И если я и
собираюсь залезть ему в штаны, то исключительно потому, что мне интересен его внутренний
мир. Через штаны - в душу. Я знаю, что он повидал в жизни немало, просто он не из тех, кто
любит рассказывать о себе. Меня увлекает мысль, что есть такой человек, о котором я знаю
ничтожно мало. Люди наподобие Джюса Терри открывают перед тобой совершенно иной,
странный и незнакомый мир.
- Все собираются в баре сразу после студии? - спрашиваю я. Студией мы называем в
шутку наши семинары по кино, первый этап на пути к настоящим съемкам. Факультативный
предмет. Но я не хочу, чтобы Рэб об этом задумывался.
- Ага, Дэйв сказал, после студии, - говорит он, глубоко затягиваясь и задерживая дым в
легких на неправдоподобно долгое время.
- Я тогда переоденусь, - говорю я, иду в спальню и снимаю джинсы. Смотрю на себя в
зеркало и решаю пойти на кухню. Потом возвращаюсь в гостиную и встаю сзади Рэба. Волосы
у него на макушке торчат в разные стороны, по крайней мере - некоторые пряди. Это меня
раздражало весь день. После того как у нас будет секс, и я заслужу право на такую интимность,
я их намочу и приглажу. Я сажусь радом с ним на кушетку, одетая только в футболку без
рукавов и белые трусики. Рэб смотрит телевизор. Крикет с отключенным звуком.
- Я только сперва затянусь, - говорю я ему, откидывая волосы назад.
Рэб по-прежнему смотрит в экран, на этот уродский беззвучный крикет.
- Этот твой приятель, Терри, он просто монстр. - Я смеюсь, но смех получается
каким-то натужным.
Рэб пожимает плечами. Такое впечатление, что он пожимает плечами всегда. Такой
способ отгородиться от мира. И от чего он сейчас отгораживается, интересно? От
беспокойства? Неловкости? Вот он протягивает мне косяк, стараясь не смотреть на мои голые
ноги, на мои белые трусы из хлопка, и у него, кажется, получается. Замечательно получается,
заебись как: такой весь, блядь, из себя холодный и сдержанный. И ведь не голубой, у него есть
девчонка, и при этом он меня полностью игнорирует...
Я сама слышу, что у меня в голосе появляются нотки безнадеги.
- Ты думаешь, нам только одно интересно... в смысле, таким, как я или Терри? Что мы
только и ищем, кого бы трахнуть? Думаешь, я пошла туда, чтобы тоже в порнушке засняться?
Знаешь, а ведь ничего не было, ну, во всяком случае, в этот раз, - хихикаю я.
- Не... то ись, как хошь, - говорит Рэб. - Я ж те говорил, че он дел'ит. Я ж говорил,
што он и тебя втянет. Это от тя зависит, будишь ты с ними общацца и че ты там будишь делать.
- Но ты, как и Лорен, этого не одобряешь. Она вообще меня избегает, - говорю я,
затягиваясь еще раз.
- Я знаю Терри. Мы с ним давно кореша. Я знаю, какой он, да, но если б я не одобрял, я
бы тебя с ним не свел, - говорит Рэб с таким выражением, как будто он большой взрослый
дядя, а я просто девочка, маленькая и глупая. Впрочем, я себя именно так и чувствую -
маленькой глупой девочкой.
- Но это же просто прикол, так... ради смеха. Я никогда бы с ним не связалась, -
говорю я, но это звучит как-то глупо и неубедительно.
- Ты сама... - начинает он, но умолкает на полуслове и поворачивается ко мне. - Я
имею в виду, ты сама выбираешь, с кем тебе трахаться.
Глядя ему прямо в глаза, я кладу косяк в пепельницу.
- Но не всегда получается, - говорю я ему.
Но Рэб уже отвернулся и снова впялился в телик. Блядский тупой крикет. Предполагается,
что шотландцы ненавидят крикет, я всегда считала, что это - одно из немногих их достоинств.
Но от меня так просто не отделаешься.
- Я сказала, что у меня не всегда получается.
- Ты о чем? - говорит он, и теперь его голос слегка дрожит. Я прижимаюсь коленом к
его колену.
- Я сижу тут в одних трусиках и хочу, чтобы ты их с меня снял и заправил мне, как
положено.
Я чувствую, как он напрягается от моего прикосновения. Он смотрит на меня, потом
неожиданным грубым движением прижимает меня к себе и целует, но неловко, грубо и
яростно, весь - только злость и ни грамма страсти, но это быстро проходит, и он отстраняется.
Я смотрю в окно. Вижу каких-то людей в квартире напротив. Конечно же. Я встаю и
задергиваю шторы.
- Это ты из-за штор напрягаешься?
- Не из-за штор, - огрызается он. - У меня есть девушка. Она беременная, у нас будет
ребенок. - Он умолкает на пару секунд, а потом добавляет: - Для тебя это может ниче не
значить, но для меня это важно.
Я чувствую укол злости, хочется сказать: да, ты прав, ебаная кочерыжка. Для меня это и
вправду "ниче" не значит. Вообще ничего.
- Я хочу просто с тобой потрахаться. Я не хочу за тебя замуж. А если тебе больше
нравится смотреть крикет - на здоровье.
Рэб ничего не говорит, но его лицо напряжено, и глаза блестят. Я встаю. Как ни странно,
но мне действительно больно. Обидно и больно.
- Это не потому, что ты мне не нравишься, Никки, - говорит он. - Иначе я был бы
последний кретин. Это просто...
- Я пойду переоденусь, - обрываю я его и направляюсь в спальню. Слышу, как
открывается входная дверь; это, должно быть, Лорен.
9. Афера № 18736
Я иду забирать из-под двери утреннюю почту. В коридоре воняет кошачьей мочой, но
хорошие новости меня взбадривают. Официальное уведомление! Я узаконен. Легализован.
Етить-колотить. После стольких лет Саймон Дэвид Уильямсон - местный предприниматель
милостью Эдинбургского городского совета - возвращается в Лейт, к своим корням. Я всегда
говорил, что Лейт - это место, где можно жить, и у СДУ есть все шансы сыграть заметную
роль в возрождении портовой зоны.
Мне уже видится статья в "Вечерних новостях": Уильям-сон, представитель нового
динамичного поколения молодых эдинбургских предпринимателей, дает интервью
специальному корреспонденту "Новостей" Джону Гибсону, своему земляку из Лейта.
ДГ: Саймон, что такого есть в Лейте, что заставляет таких людей, как ты или Теренс
Конран - насколько я знаю, вы оба добились немалых успехов в Лондоне, - вкладывать
деньги в его развитие?
СДУ: Ну, Джон, это довольно забавно, но буквально на днях мы говорили об этом с Терри
на одном благотворительном обеде, и мы оба пришли к одному и тому же выводу: Лейт сейчас
на подъеме, и мы, как говорится, хотим поучаствовать. Для меня, местного уроженца, это
особенно актуально. Моя цель - сохранить "Порт радости" в качестве традиционного паба, но
быть готовым поднять его до уровня ресторана, когда район пойдет в гору, или, если сказать
по-научному, вступит в фазу экономического роста. Конечно, это произойдет не за один день,
но то, что я делаю, представляется мне как акт веры в Лейт. Я не преувеличиваю, говоря: я
люблю старый порт. Мне нравится думать, что Лейт был добрым ко мне, и я был добрым к
нему.
ДГ: Так что для Лейта это дорога вперед?
СДУ: Джон, Лейт слишком долго пробыл старой чопорной дамой. Да, мы ее любим,
потому что она к нам добра и любит нас по-матерински; теплая мягкая грудь, к которой так
хорошо припасть холодными темными зимними вечерами. Но я хочу открыть ее заново как
горячую, сексуальную, молодую сучку и продавать эту грязную крошку-шлюшку по
максимальной цене. Если коротко: бизнес. Я хочу, чтобы Лейт занимался бизнесом. Я хочу,
чтобы люди, когда они слышат слово "Лейт", думали "бизнес". Порт Лейт, Порт Бизнес.
Я внимательно разглядываю письмо от Тома Мэйсона, председателя лицензионной
комиссии при городском совете:
Город Эдинбург
Лицензионная комиссия
17 января
Уважаемый г-н Уильямсон!
Счастлив вам сообщить, что ваша заявка на лицензию на продажу алкогольных
напитков в помещении в доме № 56 на Мюррей-стрит, Эдинбург, ЕХ6 7ED, известном как паб
"Порт радости", удовлетворена. Лицензия вступает в действие сразу же по принятии сроков
и условий, изложенных в прилагаемом контракте.
Пожалуйста, подпишите обе копии контракта и верните их нам к понедельнику, 8
октября.
Искренне ваш Т.В. Мэйсон, председатель Лицензионной комиссии.
Нам с Томом обязательно надо встретиться в ближайшее время, может быть, сыграть
партию в гольф в "Глениглз", и с Шоном - тоже, когда он приедет в город в следующий раз.
Мы можем собраться, скажем, девятнадцатого, хорошо посидеть, выпить-закусить, и я
поделюсь с Томом моими планами насчет второго кафе-бара, дальше по Бульвару. Может быть,
мне удастся уговорить Шона тоже вложиться в дело, в благородное дело - вытащить город из
болота заурядности, в которое он был погружен целые десятилетия.
Да, Саймон, тут можно вложиться, согласен. Но прежде нам надо избавиться от всей этой
голытьбы, что сейчас ошивается в пабе.
Точно, Шон. Этим людям не место в новом Лейте.
10. Групповая терапия
Это как бутто, когда ента цыпочка Эврил объясняет нам, что у нас не так, и я думаю, вот
блин, на фиг, хибсы[4] опять проиграли, да еще этот дождь. В общем, хреново мне, мутно. Я бы
щас с удовольствием посмотрел бы на кошечек в изумрудно-зеленом, ну, которые делают дело.
Но это лишь отговорка, ладно, мож, это и вправду из-за дождя, потому что в дождь мне всегда
как-то грустно. Когда я был помоложе, мне помогала музыка, но щас этот номер уже не
пройдет, продал я почти весь винил, вот так-то, брат, оттащил в комиссионку, ну, где пластинки
старые принимают, "Виниловые злодеи", ну, на Бульваре, ты знаешь, а денежки все на герыча
грохнулись, это ж надо достать, сварить, вмазаться, понимаешь. Даже Заппы и то больше нету,
брат, Фрэнка Заппы, ну, нету Заппы, мой котик. Я честно пытаюсь держаться, да, в смысле
ширнуться, но вокруг столько крэка и спида, прямо иди и бери, и когда тебе плохо, то есть
по-настоящему плохо, хочется хоть чуток герыча, ну, чтобы взбодриться, да.
Милашка Эврил здесь, в группе, считает, что каждому из нас надо составить такой вроде
как жизненный план, чтобы не было скучно, чтобы внести в нашу вялую жизнь хоть какой-то
порядок и цель. По правде сказать, я согласен. В жизни должна быть цель, да.
- Я хочу, чтобы к следующей нашей встрече вы подумали, что каждый из вас может
конкретно сделать, - говорит она, постукивая ручкой по жемчужно-белым передним зубам.
Ох, брат, ох уж эти поганые мысли у меня в голове, но я не должен так думать об Эви, ну,
она потому что хорошая девчушка типа.
Хорошо бы подумать о чем-то жизнерадостном, потому что все мысли, что лезут в голову,
ну, чисто темные, прям-таки черные мысли, да. Дело в том, о чем я все больше и больше
думаю, эта... ну, уехать из этого города на фиг, на поиски лучшей жизни, как та кошечка Вик
Годар грила о Джонни Сандерсе. Это щас у меня как наваждение, брат, тоска такая - хоть вой.
Это впервые случилось, когда я был в каталажке, читал одну книжку. Я никогда не любил всей
этой зауми, да, но я читал книжку "Преступление и наказание" этого русского старикана, как
бишь его, ну да ладно.
Я, брат, въехал в нее не сразу. У всех этих русских, у них по два имени, так что сперва
было ну ни фига непонятно. А у нас, как ввели подушный налог, так у многих вообще никаких
имен нету, официально по крайней мере, так что в общем даже как бы и равновесие получается.
Вот я, значит, сидел-читал, и иногда меня так пронимало - жуть. Такое дело... книжка
эта, она заставляла думать. Ну, об аферах. Я думал, что бы мне провернуть такого, что сразу
решит все проблемы, ну и вообще чем заняться, когда меня выпустят. Жизнь - штука такая,
чтобы выжить, надо пройти естественный отбор, а я для этого не гожусь, да. Типы вроде меня
вымирают. Как саблезубые тигры. Не смогли приспособиться, ну и вымерли. Однако, самый-то
смех, я так и не въехал, как они ткнулись, енти самые тигры, когда менее крупные кошки
спокойно так выжили и ныне здравствуют. Я имею в виду в борьбе один на один и все такое -
я по-любому поставил бы на саблезубого тигра в поединке с любым другим представителем
семейства кошачьих, даже с просто обычным тигром. Ответ присылать на почтовой открытке,
брат, писать строго на пунктирной линии.
Дело такое: когда становишься старше, но так и не можешь найти себя в жизни, это уже
начинает тебя доставать. Было время, когда я им всем говорил: учителям, начальникам, парням
из налоговой, судьям, - когда они говорили мне, что я дебил недоразвитый, так вот, я им грил:
"Успокойся, старик, просто я - это я, я не такой, как ты, понимаешь?" Теперь же я допускаю,
что они, может быть, кое-что понимали такого, во что я не врубался. Чем старше становишься,
тем больнее удары. Это как с молодым Майком Тайсоном в боксе, сечешь? Каждый раз, когда
ты уже приготовился дать сдачи, ты снова промахиваешься. Пусть чуток, но промахиваешься.
И в итоге выходит, что ты опять проебал бой. Да, просто я не приспособлен для современной
жизни, и в этом-то все, брат, и дело. Иногда в
...Закладка в соц.сетях
