Жанр: Драма
Сговор остолопов
...расскажу сама-знаешь-кому сама-знаешь-что, и сама-знаешь-кто
испугается и сбежит.
Джоунз поднял очки от рекламы и произнес:
- Если вы, народ, тута около-личности трындеть будете, то я читать не могу. В-во. Это
кто это - "сама-знаешь-кто" и "сама-знаешь-что"?
- А ну, слезай с табуретки, каторжанин, да марш мои полы мыть.
- Этот попрыгай аж до самой "Ночью Тех" проехал, старался, репетирывал, -
осклабился Джоунз из своей тучки. - Ёбть же ж. Надо дать ему шанец, низзя ж к ему
относиться как к цветным народам.
- Вот, правильно, - от всего сердца согласилась Дарлина.
- Уж скока мы сироцкую благодарительнось покончили, а на швицаров ей не полагается,
может, тада беньдяшке чутка отслюнить - девчонка все ж старается, на комисии фарцует.
Э-эй! - Джоунз уже видел, как птица хлопает крыльями по-над всей сценой, пока Дарлина
пытается изобразить какой-то танец. Он никогда не наблюдал зрелища гаже: Дарлина с птичкой
могли квалифицироваться как законный саботаж. - Можа, тут и нам отполирывать чучуть
нада, можа, тут крутнуться, там качнуться лишний раз, тут скользнуть, там махнуть, но мне
кажецца, спиктакыль очень даж ничо. Ууу-иии.
- Вот видишь? - Дарлина повернулась к Лане. - джоунз врать не станет. У черных
стока ритма есть.
- В-во!
- Я не хочу пугать кое-кого историями про кое-кого другого.
- Ох, да заткнись же ты, Дарлина! - заорала Лана.
Джоунз окутал их двоих некоторым количеством дыма и изрек:
- Я так думаю, Дарлина и этот ее попрыгай сильно необычные. В-во! Я так думаю, вы
себе кучу клеёных напритаскашь сюда. В каком еще клубе лысово орла на истраде найдешь?
- Придурки, вы что думаете - мы в самом деле в птичьи дела влезть сможем?
- Э-эй! Я точно тут птичьи дела. У белых народов же завсегда попрыгаи с кинорейками
обжимаюцца. Погоди, дождесси - народы просекут, каково таково птица им "Ночью Тех"
втюхивает. Да у вас тута настоящий швицар стоять придецца. Все опчиство с делами своими
ломицца будет. В-во! - Джоунз сотворил опасный на вид нимб, казалось, готовый
взорваться. - Дарлина с попрыгаем тока вот закорюки повыправют. Ебть, девка тока-тока
искуйств, щитай, начинает. Ей шанец нужон.
- Это точно, - встряла Дарлина. - Я пока в искусствах новичок. Мне шанс нужно дать.
- Закрой рот, дурища. Ты что - правда думаешь, что заставишь эту птицу себя
раздевать?
- Да, мэм, - с энтузиазмом выпалила Дарлина. - Меня тут вдруг осенило. Сижу это я
дома, гляжу, как она по колечкам своим играется, и говорю себе: "Дарлина, а чего ты это в
одёжу себе колечек до сих пор не понасовала?"
- Заткни пасть своему уроду, - велела Лана. - Хорошо, давай поглядим, чего она
умеет.
- В-во! Вот это базар. Тут всякие мамочки сбегуцца на спиктакыль поглазеть.
- Санта, я должна была тебе позвонить, голуба.
- Что ж стряслось, Ирэна, детка? - с чувством осведомился лягушачий баритон миссис
Баттальи.
- Игнациус стрясся.
- Чего он еще натворил, милочка? Расскажи Санте.
- Погоди минуточку. Дай посмотрю, он еще в этой своей ванной или уже нет. - Миссис
Райлли опасливо прислушалась к громогласному плеску жидкости, доносившемуся из ванной
комнаты. Взрыв китового фырканья вырвался в коридор сквозь облупленную дверь. - Все
хорошо. Он еще там. Я не могу тебя обманывать, Санта. У меня сердце кровью обливается.
- Ай.
- Приходит Игнациус домой где-то с час назад - и одет прям как мясник какой.
- Это ж хорошо. Нашел себе другую работу твой здоровый жирный разгильдяй.
- Но не у мясника же ж, голубая моя, - отвечала миссис Райлли, и голос ее был
отягощен скорбью. - Он теперь киоскер, "горячими собаками" торгует.
- Ай, брось ты, - каркнула Санта. - "Горячими собаками"? Никак прям на улице?
- Прям на улице, голуба, как побродяжник какой.
- Еще какой побродяжник, девонька. Даже хуже. Ты почитай, чего пролиция в газетах
извещает иногда. Они там все - одна банда бомжей.
- Ну ведь ужыс же какой, а?
- Этому мальчику твому уже кто-нить по мордасам бы давно надавал.
- Тока он в дверь, Санта. Как сразу загадку мне: какую работу себе нашел? Я сначала и
говорю: мясник, - понимаешь?
- Чего ж не понять?
- А он мне дерзит эдак: "Угадайте еще раз. Вы даже не приблизились к ответу". Я еще
битых пять минут гадаю - пока все професии не перебрала, где такую белую форму носить
надо. Тут он, наконец, говорит: "Все неправильно, мамаша. Я обрел себе занятие: торгую
сосыски". Я чуть в обморок не грохнулась, Санта, прям на пол в кухню. Вот же ж картинка
была б: я с раскроенной черепушкой прям на линолеуме, - а?
- Да ему б наплевать и растереть было, не то что некоторые.
- Не то что некоторые, да.
- Да ни за что в жизни.
- Наплевать ему на свою бедную мамочку, - вздохнула миссис Райлли. - Да еще и
стока образования, заметь же ж. Торгует сосыски на улице средь бела дня.
- Так что ж ты ему сказала, девонька?
- Ничего я ему не сказала. Я и рта не успела раскрыть, как он в свою ванну удрал. И вот
по сих пор сидит там, заперся, воду по всему полу плескает.
- Погоди секундочку, Ирэна. У меня тут внученьку одну на день привезли, - сказала
Санта и заорала во всю мощь кому-то на другом конце провода: - А ну, пошла к чертям
собачим от этой печки, Шармань, и марш на банкетку играться, пока я тебе в челюсть не
заехала.
Детский голосок что-то ответил.
- Х-хосподя-а, - спокойно продолжала Санта в трубку. - Детишечки эти миленькие
такие, но иногда я просто вообще не знаю. Шармань! Пошла к чертовой матери на улицу и
играйся на своей вилисапете, пока я тебе в ухо не съездила. Не бросай трубку, Ирэна.
Миссис Райлли услышала, как Санта отложила телефон. Затем взвыл ребенок, хлопнула
дверь, и Санта вернулась на линию.
- Бош ты мой, правду тебе говорю, Ирэна, ребенок этот просто никого не слушает! Я
тута пытаюсь ей спагетов с рагой сварить, а она прям у меня в касрюльке играется. Сестрам в
детсадике у нее давно уже пора отшлепать ее хорошенько. Ты ж знаешь Анджело. Видела б ты,
как его сестры лупцевали, когда он маленьким был. Одна его вообще об доску в классе
прибила. Вот они и вырос сегодня такой милый и заботливый мущина.
- А Игнациуса сестры обожали. Такой славненький пупсик был. Бывало, все святые
картинки выигрывал за то, что катехиз от зубов отскакивал.
- Да этим сестрам следывало ему по шее надавать хорошенько.
- Когда он, бывало, домой приходил со всем и этими святыми картиночками
масюпусенькими, - всхлипнула миссис Райлли, - я уж точно ни за что не думала, что он
станет сосыски средь бела дня торговать. - Миссис Райлли нервно кашлянула и неистово
вопросила в трубку: - Но скажи же мне, голуба, как там Анджело справляется?
- Жена его Рита звонит мне не так давно, говорит, он, наверно, невмонией заразился от
того, что в этой уборной застрял на все время. Истину тебе говорю, Ирэна, Анджело этот уже
бледный стал, что твое привиденье. Палицаи мальчонку совсем затретировали. Ему-то служба
нравится. Только выпустился из этой палицейской акадэмии своей, так можно было подумать,
что из Лиги Плаща [Санта Батталья имеет в виду "Лигу Плюща" - обиходное название
ассоциации восьми старейших университетов и колледжей Новой Англии (Браун, Коламбия,
Корнелл, Дартмут, Гарвард, Принстон, Университет Пенсильвании и Йейл), символ
интеллектуальной элиты США. Стены самых древних университетских зданий покрыты
плющом .] вышел. Уж какой гордый ходил.
- Да-а, бедняжка Анджело неважно выглядит, - согласилась миссис Райлли. - И
кашель у него плохой стал, у мальчонки. Ну, может быть, ему хоть чуть-чуть получше станет,
как он эту штуку прочтет, которую мне Игнациус для него дал. Игнациус говорит, это
духновляющая литература.
- Вот как? Я б ни за что не доверяла никакой "духновляющей литературе", тем паче -
из рук Игнациуса. Там наверно непристойные рассказы сплошь.
- А если его кто-нибудь из знакомых с такой тележкой увидит?
- Не стыдись, детка. Ты ж не виноватая, что у тебя такой негодник на руках, -
хрюкнула Санта. - Тебе, девонька, мужик в доме нужен, чтоб мальчишку в ежовых рукавицах
держал. Я точно найду этого милого старичка, который о тебе все спрашивал.
- Не нужен мне никакой милый старичок. Мне милый сынуля тока нужен.
- Ты главное не волнуйся. Санта обо всем позаботится. Я тебе все сделаю. Человек,
который рыбным рынком заправляет, говорит, не знает, как старичка этого зовут. Но я выясню.
На самом деле, мне кажется, я как-то на днях видела, как он по улице Св. Фердинанда шел.
- И про меня спрашивал?
- Ну, Ирэна, я имею в виду, у меня не вышло с ним поговорить, я даже не знаю, тот ли
это старичок был.
- Вот видишь? Старичку этому тож никакого дела нет.
- Не говори так, девонька. Я в пивнушке поспрошаю. На воскресной службе потолкусь.
Я узнаю, как его зовут.
- Старичку этому до меня никакого дела.
- Ирэна, вреда не будет, если ты с ним познакомишься.
- У меня и с Игнациусом хлопот полом рот. Это же позорище, Санта. Предположим,
мисс Энни, женщина по соседству у нас, увидит его с одной из таких тележек. Она и так нас
уже за несоблюдение опчественного порядка привлечь хотит. Шпиёнит все время из-за ставень
в переулочке нашем.
- Нельзя же так из-за людей расстраиваться, Ирэна, - посоветовала Санта. - Вот у
меня соседи по кварталу - такие сплетники. Если можешь прожить тут, в приходе Святого
Одо Клюнийского, то везде проживешь. Злобные - вот они какие, поверь мне. Я одной бабу из
квартала точно кирпичом в морду заеду, если про меня не заткнется. Мне тут кой-кто сказал,
как она меня "веселой вдовушкой" зовет. Но уж будь спокойна - она у меня получит. Мне все
равно кажется, она бегает с одним тут, на верфях работает. Так я, наверно, напишу муженьку ее
миленькое такое нонимное письмо, пускай проучит свою деваху как следует.
- Уж я-то знаю, каково тебе, голуба. Помню, девчонкой еще жила на Дофиновой улице.
Нонимные письма все, помню, папаша мой получал... про меня . Гадкие. Я все подозревала, что
это моя двоюродная сестра, бедняжечка, так в старых девах и проходила, их пишет.
- А какая двоюродная? - живо поинтересовалась Санта. У родственников Ирэны
Райлли всегда были кровавые биографии, которые стоило послушать.
- Та, что себе на руку опрокинула котел с кипитком, когда была девчонкой. Так и
осталась ошпаренной, понимаешь? Как ни зайду к ее мамаше домой, так она все сидит на кухне
за столом и пишет, пишет. Про меня, наверно, писала же ж. Очень ревновала, когда мистер
Райлли стал за мной ухаживать.
- Вона как в жизни бывает, - сказала Сандра: ошпаренная родственница в
драматической галерее Ирэны была фигурой неинтересной. А затем хрипло и весело она
добавила: - А я вот вечеринку закачу с тобой, и с Анджело, и с его женой, если она придет.
- Ай, как чудненько, Сандра, да вот только ж я не очень сейчас к вечеринкам
расположена.
- Растрясти косточки, девонька, не повредит. Ежли я чего узнаю про того старичка - и
его позову. Вы с ним хоть потанцуете.
- Ну, уж если ты старичка увидишь, голуба, скажи, что мисс Райлли привет передавала.
За закрытой дверью ванной Игнациус пассивно распростерся в еле теплой водичке,
пальцем подталкивая взад-вперед по воде целлулоидную мыльницу и то и дело прислушиваясь
к тому. чТо мать говорит по телефону. Время от времени он притапливал мыльницу, та
заполнялась водой и тонула. Тогда он нашаривал ее на дне ванны, опорожнял и пускал по
водам снова. Его изжелта-небесные глаза останавливались на нераспечатанном коричневом
конверте, лежавшем на стульчаке. Вот уже некоторое время Игнациус пытался решить,
открывать ему конверт или не стоит. Травма обретения работы повлияла на его клапан
отрицательно, и он ожидал, пока теплая вода, в которой он барахтался розовым гиппопотамом,
не произведет на его систему успокоительного воздействия. И вот тогда он ринется на этот
конверт. "Райские Киоскеры" должны оказаться приятственным нанимателем. Он будет
проводить все время, поставив тележку где-нибудь у реки и копя впечатления для своего
"Дневника". Мистер Клайд обладал определенным отцовским качеством, которое Игнациусу
нравилось; старик, исшрамленный и ссохшийся магнат сосиски, станет желанным новым
персонажем "Дневника".
Наконец, Игнациус почувствовал, что расслабился достаточно, и, вознеся из вод мокрую
тушу, взял в руку конверт.
- Ну почему непременен именно такой конверт? - рассерженно осведомился он, изучая
пятачок штампа почтового отделения Планетарий, Нью-Йорк, на грубой коричневой бумаге. -
Содержимое, вероятно, накарябано столярным карандашом или того хуже.
Он разодрал конверт, вымочив всю бумагу, и извлек сложенную афишу, гласившую
гигантскими буквами:
ЛЕКЦИЯ! ЛЕКЦИЯ!
М.Минкофф дерзко освещает "Секс в Политике:
Эротическая Свобода Как Оружие Против Реакционеров"
20.00. Четверг, 28-е
Иудейская Ассоциация Молодых Людей - Главный Вестибюль
Вход: 1,00 доллар - ИЛИ - Подпишите Петицию
М.Минкофф, Которая Агрессивно Требует Больше Секса Лучшего Качества Для Всех И
Ускоренный Курс Для Национальных Меньшинств!
(Петиция будет отправлена в Вашингтон.)
Подпишите сейчас и спасете Америку от сексуального невежества, целомудрия и страха.
Достаточно ли вы идейны для того, чтобы помочь в этом дерзком и ключевом движении?
- О, мой Бог! - фыркнул Игнациус сквозь мокрые усы. - Ей теперь позволяют
выступать в общественных местах? И что означает, во имя всего святого, название этой
смехотворной лекции? - Игнациус с издевкой перечел афишу еще раз. - Как бы то ни было, я
знаю, что освещать она будет дерзко, и в некотором извращенном смысле мне бы хотелось
услышать, как эта маленькая распутница лепечет перед целым залом. На сей раз она превзошла
себя в оскорблении вкуса и пристойности.
Проследовав по нарисованной от руки стрелочке в нижней части афиши и дойдя до слов
перевернуть , Игнациус повиновался и посмотрел на оборот, где Мирна что-то написала:
Господа!
Что случилось, Игнациус? Я не услышала от тебя ответа. Что ж, на самом деле, я тебя
не виню за то, что ты не пишешь. Наверное, я действительно переборщила в последнем
письме, но сделала это лишь потому, что меня обеспокоила твоя параноидальная фантазия,
вероятно, коренящаяся в нездоровом отношении к сексу. Ты же знаешь, что с тех пор, как мы
впервые познакомились с тобой, я не переставала задавать тебе достаточно резкие вопросы,
призванные выяснить твои сексуальные наклонности. Другим моим желанием было помочь
тебе обрести подлинное самовыражение и удовлетворение посредством благотворного
естественного оргазма. Я уважаю твой разум и всегда принимала твои эксцентрические
тенденции - именно поэтому мне хочется, чтобы ты достиг высокогорья совершенного
ментально-сексуального равновесия. (Качественный взрывной оргазм очистит все твое
естество и выведет тебя из мрака.) Только не злись на меня из-за письма.
Я объясню про эту афишу немного ниже в данном письме, поскольку, как я себе
представляю, тебе должно быть интересно, как вообще могла случиться эта дерзкая
высокоидейная лекция. Хотя для начала должна сообщить тебе, что съемки нашего фильма
отменены, поэтому если ты планировал сыграть домовладельца, забудь об этом. В сущности,
у нас возникли трудности с фондами. Из папаши я не смогла выдоить больше ни единой
драхмы, поэтому Леола, моя гарлемская находка, стала очень враждебно относиться к
вопросу жалованья (или его отсутствия) и, в конечном итоге, обронила одну-другую реплику,
которые, на мой взгляд, прозвучали слегка антисемитски. Кому нужна девушка, недостаточно
преданная общему делу и не согласная бесплатно участвовать в проекте, принесшем бы благо
всей ее расе? Шмуэль решил стать лесным объездчиком в Монтане, поскольку планирует
ставить драматическую аллегорию, действие которой происходит в темных чащобах
(Невежество и Обычай), и ему хочется лучше прочувствовать лес. Насколько я знаю Шмуэля,
его затея стать объездчиком с треском провалится, однако аллегория, я уверена, будет
вызывающей и противоречивой, преисполненной нелицеприятных истин. Пожелаем ему удачи.
Он фантастичен.
Возвращаясь к лекции. Наконец-то я, кажется, обретаю платформу для своей
философии и т.д. все это случилось странным образом. Несколько недель назад я оказалась на
вечеринке, которую одни мои друзья устраивали в честь такого очень настоящего паренька,
только-только из Израиля. Он был невероятен. Я не шучу.
Игнациус испустил чуточку райского газа.
Несколько часов подряд он пел те народные песни, что выучил там; по-настоящему
значимые песни, которые лишь подтвердили мою теорию, что музыка должна, в основе своей,
быть инструментом социального протеста и самовыражения. Он продержал нас в этой
квартире много часов - мы слушали и просили еще. Позже мы все начали говорить - на
многих уровнях, - и я высказала ему все, что было у меня на уме.
- Хо-хм, - неистово зевнул Игнациус.
Он ответил: "Зачем ты таишь это все в себе, Мирна? Почему бы не оповестить об
этом мир?" Я рассказала ему, что часто выступала в дискуссионных клубах и в моей группе
групповой терапии. И еще рассказала об этих своих письмах редактору, которые печатались в
"Новой Демократии", "Человеке и Массах" и "Ну!".
- Вылезай сейчас же из ванной, мальчик! - донесся из-за двери материнский вопль.
- Чего ради? - спросил он. - Вам нужно ею воспользоваться?
- Нет.
- Тогда уходите, пожалуйста.
- Ты сидишь там уже слишком долго.
- Прошу вас! Я пытаюсь читать письмо.
- Письмо? Кто это написал тебе письмо?
- Мой дорогой друг Мирна Минкофф.
- Ты же последний раз говорил, из-за нее тебя из "Штанов Леви" уволили.
- Так и есть. Тем не менее, возможно, это оказалось замаскированной услугой. Моя
новая работа может оказаться довольно приятственной.
- Ну какой ужыс, а? - печально вымолвила миссис Райлли. - Из никудышной конторы
выгнали, а теперь сосыски на улице торгуешь. Ну, я тебе так скажу, Игнациус. Только
попробуй мне, чтоб сосысочник тебя уволил. Знаешь, что Санта сказала?
- Я убежден: что бы она ни изрекла, это было проницательно и язвительно. Я мог бы
себе вообразить, что ее издевательства над родной речью довольно затруднительны для
понимания.
- Она сказала, что тебе пора надавать по мордасам.
- В ее устах это сравнительно грамотно.
- И что сейчас эта твоя Мирна делает? - подозрительно осведомилась миссис
Райлли. - Чего это она так расписалась? Ей хорошая ванная бы не помешала, девчонке этой.
- Психика Мирны способна иметь дело с водой лишь в оральном контексте.
- Чиво?
- Вы не будете любезны прекратить орать, точно торговка рыбой, и ступайте, наконец,
по своим делам. Неужели в духовке у вас не жарится бутылка мускателя? Оставьте меня уже в
покое. Я очень нервен.
- Невры? Ты ж в этом кипитке ж целый час сидишь.
- Вода уже едва ли горяча.
- Так вылазь из ванной.
- Ну почему вам так важно, чтобы я покинул эту ванну, мамаша? Я действительно вас не
понимаю. Неужели как домохозяйку вас в настоящий момент не призывает ни одно дело? Я
заметил сегодня утром, что пыль в вестибюле уже формируется в сферические образования
величиной почти с бейсбольные мячи. Приберите дом. Позвоните и выясните точное время.
Сделайте что-нибудь. Прилягте и поспите. В последние дни вы выглядите довольно
осунувшейся.
- Как тут не сунуться, мальчик. Ты ж серце своей бедной мамочке разбиваешь. А вот
пади я замертво, что б ты делал?
- Ладно, я не собираюсь принимать участия в этом идиотском разговоре. Продолжайте
свой монолог, если угодно. Только тихо. Я должен сосредоточиться на новых непристойностях,
которые М.Минкофф замыслила в этом письме.
- Я так больше уже не могу, Игнациус. Вот погоди - скоро найдешь меня на кухне, с
инфарком. Допрыгаисси, мальчик. Один останесси на белом свете. Вот упадешь тада на
коленки и Боженьке молиться будешь за то, как свою бедненькую мамулечку мучил.
Из ванной донеслось лишь молчание. Миссис Райлли дожидалась хоть всплеска воды,
хоть шороха бумаги, но дверь ванной с таким же успехом могла бы вести в склеп. Через минуту
или две бесплодного ожидания она протопала по коридору к духовке. Услышав скрип дверцы,
Игнациус вернулся к письму.
Он сказал: "С таким голосом и личностью, как у тебя, ты должна выступать перед
людьми в тюрьмах." Потрясающий парень: у него не только разум крутой, он сам -
настоящий mensch [Здесь: мужчина (нем.)]. Он вел себя так благородно и внимательно, что я
едва глазам своим верила. (Особенно после общения со Шмуэлем, который идеен и не трус, но
чересчур громогласен и несколько быдловат.) Я ни разу в жизни не встречала никого,
настолько преданного борьбе с реакционными идеями и предрассудками, как этолт
фолксингер. Самый лучший друг у него - негр-абстракционист, как он сказал, создающий по
всему холсту величественные кляксы протеста и вызова, иногда располосовывая холст в
клочья. Он вручил мне такой блистательный памфлет, в котором показано, как Папа Римский
пытается сколотить себе ядерный арсенал: он мне по-настоящему глаза открыл, и я
переслала его редактору "Новой Демократии", чтобы помочь ему бороться с Церковью. Но у
него, к тому же, еще и на БАСПов [Традиционная аббревиатура от "белые англо-саксонские
протестанты".] зуб. Он их вроде как ненавидит. Я в том смысле, что парню палец в рот не
клади.
На следующий день он мне позвонил. Не угодно ли мне будет прочесть лекцию его группе
общественных действий, которую он собирается сколотить в Бруклин-Хайтс? Меня просто
обуяло. В этом мире, где все друг другу волки, такая редкость - найти друга...
по-настоящему искреннего друга... по крайней мере, я так думала. Ладно, чтобы как можно
быстрее перейти к сути дела, я на своей шкуре поняла, что лекторство - это как
шоу-бизнес: актеров отбирают на кушетке и все такое. Понимаешь, о чем я?
- Верь ли я в это вопиющее оскорбление хорошего вкуса, в которое упирается мой
взор? - поинтересовался Игнациус у плавающей мыльницы. - Эта девушка совершенно
лишена стыда!
Лично мне хочется разоблачить этого липового "фолксингера", который, я полагаю, в
данный момент охотится за какой-либо другой идейной юной либералкой. По словам одной
моей знакомой, она слышала, что этот "фолксингер" - на самом деле баптист из Алабамы.
Нет, ну какая же он фальшивка. Поэтому я прочла тот памфлет, который он мне подарил, и
выяснила, что его напечатал Клан. Это даст тебе некоторое представление о том, с какими
идеологическими тонкостями приходится сегодня иметь дело. Мне он показался хорошим
либеральным памфлетом. Теперь я вынуждена унижаться и объяснять редактору "Новой
Демократии", что хотя брошюра и бросает вызов, но написана не теми людьми. Что ж -
БАСПы нанесли ответный удар и попали на этот раз в меня. Инцидент напомнил мне о том
случае в Парке По, когда белочка, которую я кормила, оказалась крысой и лишь на первый
взгляд - вылитой белочкой. Поэтому - век живи, век учись. Этот самозванец подал мне
мысль. Даже на объедках учатся. Я решила разузнать тут в ИА, можно ли как-нибудь вечером
получить аудиторию. Через некоторое время мне ответили, что да. Конечно, аудитория
здесь, в бронксской ИА, наверное, окажется несколько замшелой, нго если лекция мне удастся,
то настанет день, и я, быть может, выступлю в ИА на Лекс.-Авеню, где постоянно
высказывают свои взгляды великие мыслители, вроде Нормана Мейлера [американский
писатель, основатель "новой журналистики" и активный участник политических процессов
1950-60-х гг.] или Симура Крима [журналист, эссеист, прозаик, литературный критик, был
близок к кругу битников и "новых журналистов".]. Попытка не пытка.
Надеюсь, ты работаешь над своими личностными проблемами, Игнациус. Хуже ли твоя
паранойя? Основа паранойи, мне кажется, - в том, что ты вечно запечатан в этой своей
комнате и с подозрением относишься ко всему остальному миру. Мне непонятно, почему ты
так настаиваешь на том, чтобы жить там с этими крокодилами. Несмотря на капитальный
ремонт, по которому плачет твой разум, мозги твои по-настоящему могут вырасти и
расцвести здесь в Нью-Йорке. Ты и так уже перечишь себе и своей ментальности. Когда мы
виделись с тобой в последний раз, проездом из Миссисипи, ты был в неважной форме. К
нынешнему моменту ты, вероятно, совершенно регрессировал от проживания в этой своей
некондиционной трущобе, где компанию тебе составляет лишь твоя мать. Неужели твои
естественные инстинкты не требуют высвобождения? Прекрасный и значимый любовный
роман трансформирует тебя, Игнациус. Я это точно знаю. Неимоверные эдиповы узы
опутали твой мозг и губят тебя.
Я не надеюсь и на то, что твои социологические или политические идеи становятся
прогрессивнее. Ты уже оставил свой проект по формированию политической партии или
номинированию кандидата в президенты по праву помазанника божьего? Я помню, ты
выдвигал эту мысль, когда я в конце концов познакомилась с тобой и бросила вызов твоей
политической апатии. Я с самого начала знала, что проект этот - реакционный, но он, по
крайней мере, демонстрировал мне, что в тебе развивается хоть какое-то политическое
сознание. Будь добр, напиши мне по этому поводу. Я очень переживаю. Нам в этой стране
нужна трехпартийная система, а мне кажется, что изо дня в день фашисты набирают силу.
Эта твоя Партия Божественного Права - как раз такая программа маргинальной группы,
которая сможет отвлечь на себя большую часть фашистских сторонников.
Что ж, позволь мне прерваться. Надеюсь, лекция пройдет успешно. Ты в особенности
мог бы получить пользу от ее предмета. Кстати. Если ты все же соберешься активизировать
движение Божественного Права, я смогу помочь тебе организовать здесь ячейку. Прошу тебя
- выберись из этого своего дома, Игнациус, и вступи в мир, тебя окружающий. Меня
треводит твое будущее. Ты всегда был одним из самых моих важных проектов, и меня
интересует твое нынешнее ментальное состояние, поэтому - пожалуйста - вылезай из
подушек и напиши мне.
М.Минкофф
Позже, обернув сморщенную розовую кожу в старый фланелевый халат и закрепив его на
бедрах английской булавкой, Игнациус уселся в своей комнате за стол и наполнил чернилами
авторучку. В прихожей мать разговаривала с кем-то по телефону:
- ...И я до
...Закладка в соц.сетях
