Жанр: Драма
Снег в трауре
...елен пробрался к большому пролому в
центре фюзеляжа и исчез в глубине. Когда Исай остался один во второй раз, его
охватил еще больший страх. Ураган поднимал снег на холмах, рвал белое полотнище.
Земля, казалось, корчилась в уродливых судорогах. Дрогнувший лист жести
разразился ударом грома.
Корпус машины заходил ходуном. Исаю вдруг подумалось, что моторы сейчас взревут,
и тогда пассажиры выйдут из-под снега, встанут во весь рост и медленно двинутся
к самолету-призраку. Одни - обезглавленные, другие - безрукие, прыгающие на
одной ноге, как ворона со сломанной лапой. "Где мой кошелек? Где мои часы, мое
кольцо?"
- Нет! Нет! - вырвался у Исая крик, и тут же фигура Марселена отделилась от
самолета. Он сделал несколько шагов по снегу, покачнулся и резко остановился
перед Исаем, точно наскочил на стену. В глазах стоял звериный ужас. Челюсть
отвисла. Страхом перекосило рот.
- Зай... Зай! - выдавил он из себя.
- Что?
- Там в самолете.., что-то шевелится...
Исай сложил руки в молитве и поднес их к губам.
- Это ветер, - пробормотал он. - Тебе показалось. Это ветер! - , - Нет. Я видел.
Я уверен. Там что-то пошевелилось.
- Что?
- Не знаю.
Исай слушал его с вялым удивлением.
Слова долетали сквозь свист метели, как с другого берега реки, из другого мира.
Он развязал узлы на снегоступах. Слабый проблеск света мелькнул в голове.
- Оставайся здесь, - прошептал он - Что ты собираешься делать?
- Пойду посмотрю, не ошибся ли ты И Исай шагнул к самолету. Отверстие с
неровными краями, словно вход в пещеру, открывалось перед ним. Он прошел внутрь
и остановился, пораженный картиной неподвижного хаоса. Через широкие пробоины
проникал неясный, тусклый свет. Сорванные с места кресла загораживали проход. С
потолка свисали погнутые металлические брусья с обрывками ткани на концах. Стены
были забрызганы темными пятнами. Большинство пассажиров выбросило от удара
наружу Но вдруг Исай заметил бледную чистую руку, которая лежала на уцелевшем
столике. В глубине центрального отсека из-за груды ящиков выглядывали ноги в
серых полосатых брюках. Труп стоял вверх ногами.
Повсюду были раскиданы шляпы, сумки, вскрытые чемоданы со всем своим содержимым,
состоящим из флакончиков и нижнего белья Все это покрывал тонкий, нежный, как
пушок, иней. Исай шел по битому стеклу, пробираясь через завал из опрокинутых
кресел, и тут услышал слабые стоны. Он отскочил назад, как будто нечаянно
толкнул кого-то. Сердце учащенно билось. Легким не хватало воздуха. Человек
опять застонал, жалобно, на одной ноте. Звук раздавался совсем рядом, как дым,
стелился по земле, поднимался по ногам. Исай подался вперед и увидел сооруженный
из двух кресел домик.
Внутри него была свалена груда одежды и меховых шуб. Она слабо шевелилась, изпод
нее и неслись стоны. Наверное, единственный пассажир, выживший в этой
катастрофе, приполз сюда и прятался здесь от холода. Четыре дня он безотчетно
боролся со смертью, раненный, замерзший, голодный. Исай протянул руку, нащупал
тело и вытащил его на свет.
Потом снял варежки, перчатки и развязал толстый серый шерстяной платок,
закрывавший лицо незнакомца.
- Женщина! - тихо сказал он.
Она не походила ни на одну из тех женщин, которых ему приходилось видеть в своей
жизни. Кожа у нее была матовая, цвета кофе с молоком. Длинные шелковые ресницы
обрамляли прикрытые веки. В уголке носа виднелась маленькая золотая сережка:
Глубокая складка пролегла между бровями.
Она тяжело дышала. Губы разомкнулись, открылся ряд перламутровых зубов. Она была
хороша собой. Родом из Индии. Ее жизнь висела на волоске. Исай не знал, как с
ней заговорить. Он спросил: "Вы ранены?"
Глаза были по-прежнему закрыты. Наверное, она не услышала его. Он снял со спины
рюкзак, открыл его, вынул бутылочку с виноградной водкой. Осторожно приподнял
женщину, придерживая за спину. Поднес к ее мягким бледным губам металлическое
горлышко. Жидкость потекла ручейком по подбородку. Она непроизвольно глотнула.
Веки дрогнули, приоткрылись. Глаза были, как у лошадки, черные, выпуклые и
кроткие. Ясный взгляд скользнул по лицу Исая.
- Это я! Не бойтесь... Мы вас отсюда вытащим... - забормотал он.
Он смотрел на нее с тревогой и умолял не умирать. Но она закрыла глаза, уронила
голову и снова застонала. Тогда он погладил ее по лицу грубыми, окоченевшими
руками с обгрызенными ногтями. Складка между бровями не расправлялась. Она
словно отпечаталась на коже. Он стал тереть женщине лоб и щеки, чтобы вывести ее
из забытья. Он тряс ее за плечи, звал громким голосом:
- Вы меня слышите?
Но она не отвечала. Длинные черные волосы в беспорядке падали на плечи. На
правом виске запеклась кровь, слиплась прядь волос, Рана была неглубокая. Нос
блестел - хороший признак. Она не приходила в себя, и тогда Исай снял с нее кучу
тряпья, в которое она куталась: три шубы, два пледа, плащ, шерстяные шали. Она,
наверное, снесла эти вещи со всего самолета. Когда он развернул ее, она
оказалась совсем маленькой и лежала, свернувшись клубком, как ребенок. Поверх
белого сари, испачканного кровью и смазкой, было накинуто фиолетовое шелковое
покрывало с золотой каймой. На запястьях и лодыжках он увидел тонкие серебряные
браслеты. Он тронул ее упругую, обтянутую шелком грудь: она чуть приподнималась.
Сердце едва билось.
Каким чудом удалось ей так долго продержаться, борясь с голодом и холодом!
- Подождите, - сказал Исай. - Еще немного и вам станет лучше.
Он присел рядом с ней на колени, набрал пригоршню снега и принялся растирать ее.
Вдруг она дернулась, дрожь прошла волной по всему телу.
- Ну, наконец! - воскликнул Исай.
Потом он снова закутал ее шерстяными платками и шубами, продолжая с силой
массировать обмороженные руки и ноги.
- Что ты тут торчишь?
Исай резко обернулся. В проеме стоял Марселен.
- Пытаюсь привести ее в чувство, - сказал Исай.
- Это женщина!
- Как видишь.
- Это что же, подарок судьбы?
- Может, и так.
- Больше никого не осталось в живых?
- Нет.
Марселен заглянул брату через плечо, чтобы рассмотреть лежащую на полу женщину -
Зря только время теряешь, - бросил он.
- Как знать. Если врач сделает ей укол...
- Какой врач?
- Да любой врач в городе.
- Ты что, собираешься нести ее в город? - закричал Марселен.
- Конечно.
- Ты этого не сделаешь!
- Почему?
- Если нас увидят с ней, то сразу все поймут.
- Что поймут?
- Что мы были здесь.
- Ну и что?
- Как что? Дурья твоя башка! По-твоему, подумают, что мы пошли сюда поразмяться?
Да просто решат, что мы обчистили самолет Полиция будет следить за нами. Нас
будут допрашивать, обыскивать. Нас арестуют. Ты этого хочешь?
Исай встал и с грустью посмотрел на брата.
1- Ты же мне сам говорил, что мы можем взять у мертвых, что хотим, что мы не
делаем ничего дурного, не приносим никому вреда...
- Ты, как всегда, все вывернул наизнанку.
Такие вещи надо делать без свидетелей, уверяю тебя. Если мы доставим ее в город,
нам придется отказаться от всего.
- Ну что ж! Тогда откажемся от всего, - сказал Исай. - Так ведь намного проще.
Марселен сжал кулаки. Лицо его передернулось от ярости.
- Оставь ее! - отрезал он.
- Я не могу бросить ее здесь. Она же умрет.
- А ты думал, я тебя привел сюда в спасателей играть? Ты обещал мне помогать во
всем, а теперь споришь, задерживаешь меня!..
- Значит, ты уже закончил?
- Я мог бы еще кое-что подсобрать, но уже поздно. Сам знаешь, надо уходить.
Исай посмотрел на молодую женщину.
Она дремала. Она больше не страдала, не думала ни о чем. От него одного
зависело, выживет ли она или попадет в сети смерти. Он улыбнулся и сказал:
- Это индианка. Настоящая индианка.
- Ты идешь или нет? - закричал Марселен.
Исай надел на плечи рюкзак, натянул перчатки и варежки.
- Обратно мы пойдем через ледник.
- Почему? Это же дальше!
- Мы не сможем спуститься с ней по скалам. Я сделаю сани, сверху привяжу ее...
Марселен схватил его за руку и прервал на полуслове.
- Отпусти, - медленно проговорил Исай.
Но Марселен продолжал сжимать ему руку. Изо рта вырывался хрип. Глаза налились
тупой ненавистью и злобой. Он был похож на собаку, которая защищает кость.
- Ну хватит! - прикрикнул он на Исая. - Иди вперед.
- А как же она?
- Забудь о ней!
- Бросить ее здесь - все равно что убить.
Ты же не хочешь этого, Марселен.
- Хочу! Я ее не знаю. Мне-то что за дело, умрет она или нет. Да я собственными
руками готов ее задушить, только бы ты ушел отсюда.
- Не говори так, Марселен. - вздохнул Исай.
Он вдруг почувствовал, как тело приподнимается от разыгравшейся в душе бури.
Рука, сжимающая его, отлетела в сторону. Он услышал изменившийся голос
Марселена.
- Не пытайся меня запугать, Зай! Последнее слово за мной.
- Но только не в этом.
- В этом, как и во всем остальном. Я не буду идти на поводу у деревенского
дурачка! Чтоб все пошло насмарку из-за этой обезьяны!
Исай не слушал брата, он только смотрел на него с горестным вниманием. Внезапно
он понял, что совсем не знает Марселена. Они чужие друг другу. Они никогда не
жили вместе.
Они видятся в первый раз.
- Почему ты считаешь, что ты мой брат? - спросил он.
Он вспомнил, как радовался Марселен при виде обломков самолета, как подбегал к
трупам, переворачивал, обшаривал их трясущимися от страха торопливыми руками.
- Разве мой брат был способен на это, - снова заговорил Исай. - Он не взял бы
золота у мертвых. Не отказал бы в помощи умирающему в горах. Тебя зовут Марселен
но я не знаю тебя. Прочь с дороги!
- Ах, ты, сволочь! - заорал Марселен - В последний раз спрашиваю, ты идешь или
нет?
- С тобой я не пойду. Все равно не будет по-твоему.
- Ах так!
Сильный удар рассек Исаю губу. Он почувствовал вкус крови на языке. В глазах
потемнело.
- Ты ударил меня, - тихо сказал он, - потому, что ты знаешь, что я прав. Вор и
убийца. Вот ты кто. У тебя черная душа. Ты недостоин жизни.
Марселен замахнулся снова, но Исай перехватил его руку и заломил за спину. Он
бил по его перекошенному лицу, и оно резко наклонялось все ниже и ниже. Кулак,
как цеп, ходил без устали. При каждом ударе Исай ощущал через перчатку
сопротивление упругого тела и слышал клацанье зубов. Он не мог остановиться. Им
двигал не гнев. Он был спокоен. Он бил так, будто делает тяжкое, но необходимое
дело, которое нельзя отложить. Марселен слабо сопротивлялся и причитал у его
ног: "Ты сошел с ума! Зай!..
Зай, перестань..." Из носа сочилась густая кровь. Во рту была сплошная
пузырящаяся рана. Глаза закатились. Исай бил без передышки, бил и приговаривал:
"Ты не Марселен!.. Ты не Марселен!.."
Наконец Марселен затих. Он лежал без сознания с окровавленным лицом. Из
обезображенного рта вырывались хрипы и клокотанье. Исай улыбнулся, перевел дух,
потер натруженные руки.
- Ну вот, - сказал он. - Теперь ты успокоился?
Он обошел тело брата и наклонился к женщине.
- Пора уходить, - сказал он глухим голосом.
Исай поднял ее на руки. Она была такая легкая, что он рассмеялся.
- Господи, да она же ничего не весит!
Он вышел из самолета. Ветер с размаху хлестнул его по лицу. Ослепленный и
оглушенный, он отправился на поиски санок. В тридцати метрах от самолета лежала
оторванная дверца.
- Пожалуй, это подойдет.
С предельной осторожностью он положил женщину в железную люльку подсунув под
голову свернутое одеяло, завернул в шубы. И уже привязав ее к самодельным саням,
он услышал за спиной голос Марселена.
- Зай! Зай, подожди!..
Исай не ответил на зов. Он не оставлял здесь никого. Его совесть была чиста. Он
продел веревку через отверстие в листе железа, закрепил ее: на спуске он будет
придерживать сани. Потом нашел и надел снегоступы и пустил свою лодку вниз по
заснеженному склону. Он шел мелким шагом, стараясь выбирать путь поровнее. Лежа
на спине, женщина скользила впереди в облаке серебряной пыли.
Она была такая маленькая и невесомая, что оставляла едва заметный след на чистом
белом снегу. Исай завороженно смотрел на перевернутое, прекрасное, как сон,
лицо. Золотая сережка в уголке носа манила его, как звезда. Она то появлялась,
то исчезала, то появлялась вновь, и тогда сердце Исая наполнялось радостью.
Иногда в отдалении он слышал шум торопливых шагов и непонятные крики. Далеко
позади кто-то шел по его следу.
- Подожди, Зай! Я, с тобой Мне без тебя не пройти. Зай!.. Зай!.. Зай!..
Марселен размахивал руками и шатался, как пьяный, еще не придя в себя после
обморока. Голос звучал все тише, все жалобней.
- Зай!.. Я не сержусь на тебя!.. Помоги!.. Я ничего больше не скажу!.. Я сделаю
все, как ты хочешь! Помоги!.. Помоги мне, Зай!
Крики накатывали волнами, оглушали его, но он шел, не останавливаясь, ровным
шагом. Когда сани подпрыгивали на кочках, он говорил: "Простите меня... Я не
виноват. Вы не замерзли? Вам больше не больно?"
- Зай!.. Зай!..
Эхо повторяло до бесконечности этот жалобный плач. Скат шел то круче, то ровнее,
сани то натягивали, то отпускали повод.
Исай сжимал веревка стертой в кровь ладонью. Губы растягивались в улыбку. Он, не
отрываясь, смотрел на лицо занесенной издалека женщины, которая скользила вниз
по заснеженному склону, увлекая его за собой.
Глава 8
Внизу клубились темные рыхлые тучи, заслонявшие очертания склона. Ледник
начинался в конце широкого коридора, куда ветер врывался с густым шипением и
свистом.
По земле, извиваясь, как дымок над жерлом. вулкана, неслись волны белой пыли.
Снег был ненадежный. Исай отвязал незнакомку, снова растер и взвалил на плечи,
зацепив ноги за ремни и связав ее руки шарфом у себя на груди. Она не приходила
в сознание, глаза были плотно закрыты, голова болталась из стороны в сторону.
Она была очень легкая, и Исай почти не почувствовал тяжести Он уже собирался
снова тронуться в путь, когда его догнал Марселен.
- Зай! Не уходи без меня!
- Убирайся! - крикнул Исай.
- Я помогу тебе нести ее!
Исай замахнулся на него ледорубом - Не прикасайся к ней!
Тень метнулась в сторону, будто унесенная порывом ветра.
- Убирайся! - снова крикнул Исай Потом, напрягшись, согнувшись в три погибели,
он пошел вниз по склону. Снегоступы оттягивали ноги. Колючий ветер дул в лицо.
Тысячи иголок впивались в щеки. Перед глазами расплывалась молочная мгла. В ушах
раздавалось завывание бури. Делая шаг, он проверял впереди дорогу ледорубом.
Но, несмотря на эту предосторожность, снежный наст порой подламывался под
тяжестью его тела, и он проваливался в снег, в глубокие, как от пробойника,
дыры. Едва войдя в горный коридор, он заметил вдалеке скалу, очертаниями
напоминавшую высокого постового. Это был единственный ориентир в ускользающем,
рассыпающемся в белую пыль мире. Исай шел к каменному постовому, как к другу,
простоявшему вечность в ожидании его прихода. Он не раз обманывался, думая, что
уже близок к цели.
Он был уверен, что дошел, протягивал руку, но черная масса останавливалась в
двадцати метрах от него в вихре мелких крупинок.
" Гора играет с нами. Ничего, нам не привыкать. Не будем злиться".
Наконец, расписанный льдом и снегом гранитный истукан вырос из-под земли, замер
на месте и позволил прикоснуться к себе.
Исай прислонился плечом к неровному камню и перевел дух. Виски сдавило свинцовым
кольцом. Мышцы дрожали от усталости. На шее, под шарфом, застыли сосульки. Все
лицо покрылось тонкой коркой льда. Она трескалась, когда он открывал рот или
поводил бровями.
- Зай! Зай-и-и!
Гора повторяла его имя.
- Вот видите, я здесь не чужой, - бормотал он. - Не надо бояться. У нас еще два
светлых часа впереди. Этого хватит, чтобы пройти самый опасный участок пути.
Он говорил с ней, как с членом своей группы.
- Привал окончен!
Однообразный, ровный, нехоженый скат расстилался под ногами и растворялся вдали,
в клубящейся, бушующей, морозной мгле. Исай определил на глаз их местонахождение
и обдумал маршрут. В нем проснулся былой инстинкт проводника, никогда не
подводивший его. "Сначала строго на юг, потом отклониться на восток и снова
прямо на юг". Снежные вихри крутились вокруг, он был заперт, как в тюремной
камере, отгорожен от мира непроницаемой оболочкой.
Тюрьма перемещалась вместе с ним. А сразу за перегородкой тумана, в спешке, ради
него одного, вырастал горный пейзаж. Словно невидимые строители расстилали,
пятясь назад, белый ковер. Казалось, если он их перегонит, то упадет в пропасть.
Это его забавляло. Голова женщины лежала у него на плече.
По временам жалобный стон раздавался у самой его щеки. Ветер отвечал ей на свой
лад. Вдруг Исай наткнулся на снежный бугорок, повалился на колени и так и застыл
посреди пустыни, моля кого-то о помощи.
Мужество покинуло его. Снежный склон закачался перед глазами, расплылся от слез.
"Надо скорее спускаться вниз. Дотянуть до ледника. А там уже высота небольшая".
Он собрал всю волю в кулак и встал на ноги.
- Ничего, ничего... Небольшая остановка...
Мы снова отправляемся. Раз, два - взяли! Он сделал шаг. В лицо брызнула очередь
мелких льдышек. Одна влетела в открытый рот. "Только бы не проглотить.
Немедленно выплюнуть". Он попробовал выбросить льдышку. По языку потекла кровь.
"Если бы я знал ее имя, все было бы намного проще.
В Индии, наверное, совсем другие имена.
Надо спросить у Марселена". И он крикнул:
"Марселен!" Потом вспомнил, что Марселена с ним нет. "Он же остался дома. Да
нет, он умер. Уже много лет назад!" Тут он рассмеялся. Он шел вперед, как
автомат. Ноги были точно чужие. Он шел на чужих ногах.
Уже давно. Несколько часов. Или несколько минут. Затерявшийся вдали голос
повторял через ровные промежутки времени: "Зай!
Зай-и-и!.. Подожди! Не спеши!.."
Но Исай знал, что они с женщиной одни в горах. Чтобы немного отвлечься, он
вспомнил картинки из словаря, которые видел вчера дома. Храмы, дворцы, сидящие
статуи, священные слоны, танцующие под звуки флейты змеи... То справа, то слева
на ровной поверхности склона поднимались громады холмов. Словно стадо белых
слонов проходило в тумане. Ветер не умолкал ни на минуту. В воздухе летел
светящийся пепел.
Вдалеке таяли очертания строения со снежными колоннами, с резной крышей изо
льда.
- Какая она, Индия? Вы расскажете мне о ней? В свое время, конечно! У нас еще
много времени впереди! Дворцы.., слоны-змеи.., солнце.
Исай рывком поправил рюкзак за плечами.
- Еще немного, мадам, - сказал он.
И в ту же минуту налетел сильный шквал.
Он воткнул ледоруб в снег, чтобы не упасть.
Втянув голову в плечи, он стоял на негнущихся ногах под яростным натиском ветра.
Весь мир низвергся на него водопадом. Ураган обрушился с такой силой, что,
казалось, вот-вот оторвет его от земли и унесет в бездонную пропасть. Неожиданно
на смену реву разбушевавшейся стихии пришла глубокая, космическая тишина.
Потеряв опору, Исай летел в пустоте. Он открыл глаза и увидел, что лежит на
снегу. Приятная истома разлилась по всему телу. Не хотелось двигаться.
Нахлынувшая волна морозной белизны убаюкивала его. Снова завыл ветер.
Слева поплыло полотно тумана, как корабль с газовыми парусами. За ним другое.
Исай поднялся на локте, взял ледоруб. Острие оставило в снегу голубой овальный
след. Он поскоблил пальцем снежный наст: это был крепкий лед! А там вдалеке, на
кромке видимого мира, та расселина, изумрудного цвета, ведь это трещина в
леднике!
- Ледник! - закричал Исай.
Потом вскочил на ноги. Его тихая ноша качнулась за спиной.
- Мы спасены!
К нему приближалась тень.
- У тебя виноградная водка, Зай! Дай мне водки! Я больше не могу! Я выбился из
сил!
- Не подходи! - закричал Исай.
- Только одну каплю!
Человек шатался из стороны в сторону, как будто пытался найти равновесие на
качающейся доске. Он был белый с головы до ног. Лицо залепили сосульки. Взгляд
был неподвижным, вместо рта - кровоточащий провал.
- Сжалься, Зай!
- Я не знаю тебя.
- Я - Марселен.
- Нет.
- Дай! Дай!
- Ничего не осталось. Она все выпила.
Человек повалился в снег, словно ворох тряпья. Он плакал. Он протягивал к нему
руки.
- Уйдем отсюда, - сказал Исай, обращаясь к женщине, и зашагал по направлению к
трещине. Острием ледоруба он ощупывал лед, с виду гладкий, а на деле изрезанный
многочисленными щелями, чуть прикрытыми слабым слоем снега. Снег пружинил у него
под ногами. Буря слепила глаза. Он шел наугад по безбрежному полю. "Где я?
Никаких ориентиров. Все слилось. Может быть, это снежный мост? Только бы он
выдержал! Ледоруб проваливается. Вот! Здесь потверже. Наст держит. Можно
проходить. Теперь поворот на юг". Вокруг все было обманчиво и ненадежно: снежные
барханы, узкие трещины с почти сомкнутыми краями, неясное сияние ледопадов. В
хаосе мраморных обломков открывались лабиринты. Исай остановился, оглянулся
назад, смерил взглядом пройденный путь. Черная точка билась в тумане, как муха,
застрявшая в сахарном сиропе. Эта частичка жизни упрямо, неуклюжими рывками
приближалась к нему. Вскоре у нее появились руки, ноги, голова. Человек шел по
верхнему краю трещины. Он истошно кричал:
"Зай! Мне - сюда? Скажи! Скажи же наконец, где мне пройти?"
Вдруг раздался легкий треск порвавшегося шелка, вздох, дыхание ветерка. Край
свежего снега медленно отломился, как кусок пирога.
Человечек, потеряв равновесие, испустил звериный крик, стал непохож сам на себя
и полетел в пропасть. Все произошло так быстро, что Исай не поверил своим
глазам.
Потом ему снова показалось, что он слышит знакомый жалобный стон:
- Зай!.. Зай-и-и! На помощь!
Но нет, это ветер твердил одно и то же, а ледяные глыбы, забавляясь, вторили его
то злобному, то жалобному вою. Неподвижный, пустынный пейзаж был безупречен.
Ничто не нарушало гармонии в этом ледяном мире.
Все было на своем месте. И Исай снова двинулся в путь.
Когда он миновал ледник, трудный участок пути остался позади. Обледенелая тропа
отрывалась от морены и вилась среди обломков скал, уютно закутанных в толстый
слой снега. Перед ним, в сумерках, насколько хватало глаз, расстилалось спящее
царство; снежная простыня покрывала округлые формы земли. Внезапно сгустившаяся
мгла стирала расстояния, скрывала преграды, гасила последние отблески дня. Ветер
стих. Приближалась ночь. Исай шел, не помня себя от усталости. Он взял женщину
на руки, чтобы согреть ее, прижал к груди невесомое тело, а она даже не
пошевелилась, не проронила ни слова. Иногда он наклонялся к ней и тогда видел
слегка откинутую голову в обрамлении сбившегося в клочья меха, непроницаемое
спящее лицо. Она доверилась ему, как ягненок, слишком слабый, чтобы самому
преодолеть весь путь. Ему представилось, что он отвел овец в овчарню. А один
ягненок заблудился в горах. Он поднялся за ним, и теперь они возвращаются домой.
Все так просто.
- Скоро мы будем дома. Там тепло. Я разведу огонь... Закрою дверь... Мунетта уже
ждет нас...
Он ступал тяжело. Каждый шаг ударами молотка отдавался в ушах. Он не чувствовал
холода. Руки и ноги онемели, содранное в кровь лицо саднило. Он шел прямо перед
собой и думал о том, как бы не упасть. "Ягненок с шелковистым руном! Да нет же,
это не ягненок, это - индианка. Индианка легкая, как ягненок".
- Я принял вас за ягненка, - сказал он.
Ему трудно было говорить. Во рту пересохло.
- Я принял вас за ягненка. Это ничего. Я покажу вам наши места. Вам понравится у
нас. Конечно, здесь нет слонов, как в Индии... Здесь водятся сурки, галки,
тетерева...
Однажды Марселен подстрелил тетеря... Вы не знаете Марселена? Он был мне хорошим
братом... Другом... Благодаря мне он появился на свет. Я принял его вот этими
руками.
Я вырастил его... Потом он умер... Теперь я живу один... На хуторе. А вы из
Калькутты?
Калькутта! Калькутта! Дворцы, слоны, заклинатели змей...
Исай споткнулся и остановился. Слезы застилали глаза. Он не мог больше идти.
Ноги не слушались его. Смешались земля и небо, слились призрачные виденья.
Скрестились тени. Забыть все и заснуть. Он снова вглядывался в густую серую
мглу, которую ветер трепал в тишине. И вдруг где-то вдали мелькнул огонек.
Долина. Первые дома. Они еще далеко, но уже ясно различимы. Исай крепко сжал
женщину в объятиях, чтобы разделить с ней пробудившуюся надежду. Он склонил
голову так, что его дыхание коснулось этого маленького, бесценного существа,
свернувшегося клубком в его теплых сильных руках. Ухо незнакомки смотрелось, как
раковина, между прядей черных, припорошенных снегом волос.
- Мы уже совсем близко, - сказал он ей.
Ему показалось, что женщина улыбнулась.
Губы растянулись. Глаза были полуприкрыты. Она уже не дышала. Только улыбалась
ему. Его охватила волна радости. Каждая клеточка пела. Душа ликовала. Он
двинулся в путь, расправив плечи, подняв голову, неся на руках неподвижное тело
женщины, имени которой он не знал.
Склон шел неровными уступами в край людей. Исай спускался, поднимался, полз из
последних сил, спускался вновь, обходил бугры, вздувшиеся, как молочные пузыри,
брел напрямик по лунному полю, пробирался среди побеленных валунов. Огоньки
деревни исчезли. Ветер резал по лицу, как лезвие бритвы. Ноги подгибались при
каждом шаге. Он уже не шел, а тяжело переваливался с ноги на ногу. Вокруг -
только лед и камень. Ничего живого не встречалось еще на пути. Потом показались
низкорослые кустики, раскиданные то тут, то там, как окаменевшие морские губки.
В сумраке шумел водопад. Рощица седых от снега лиственниц робко выросла из
мрака. Порой ветка, скинув свою белую ношу, пружинисто прыгала вверх и долго
раскачивалась, расправляя иголки. Исай снял снегоступы. За лесом, в лощине,
снова появилась россыпь неподвижных огоньков. Исай не пошел по дороге, а свернул
на тропинку, которая уводила к церкви и оттуда направлялась прямо к хутору Луна
выглянула из-за туч. Он шел под гору, прямо на эту сахарную голову, падая с ног
от усталости, спотыкаясь на ухабах. Голова женщины качалась на его плече.
- Ну, вот. Уже пришли! - сказал он задохнувшись. - Это церковь, а там и
кладбище... Все мои близкие похоронены в этой земле. Тут и Марселен. Здесь есть
место и для меня...
В конце спуска он остановился и отдышался. Деревенские дома под белыми пушистыми
крышам
Закладка в соц.сетях
