Жанр: Драма
Молодые, способные
...ать в музыкальных журналах и таблоидах. То есть я хотел туда, когда начал
учиться. А потом типа на искусство потянуло. А жить на что-то надо. Все мои
однокашники поступили в университет - изучать искусство, фотографию, все дела, а
я думал, что по ходу разберусь. До сих пор пытаюсь.
Тие хочется продолжить разговор, но Брин встает и начинает рубить поваленное
дерево. Тия невольно задумывается, каково целоваться с Брином.
Она переворачивается на живот, чтобы ноги загорели сзади. И вдруг ей становится
неловко. А если Брин подумает, что она перед ним выкаблучивается? Показывает ему
тело? Фу. Тию никогда не упрекали, что она выставляется перед мужчиной. Она
однажды врезала в галерее одному, который вздумал пошутить насчет ее
медсестринской формы. С тех пор Тию не трогали. В университете она выглядела,
как девчонка-сорванец. Само собой, и в барах посиживала, как все, и по пьянке не
раз трахалась с тощими парнями из студенческого союза. Но повсюду ее
преследовали
одни и те же шпильки: "И не подумаешь, что у нее ноги есть", "а ты юбки вообще
носишь?", "попробовала бы накраситься, что ли, - тебе пойдет". Обычно она
слышала такую чушь от девиц вроде Эмили, не скупившихся на советы. Но Тия всегда
и везде оставалась "девушкой за кадром". Она хочет смотреть сама, а не чтобы на
нее смотрели. Этого никто и никогда не понимал. А сейчас ей грезится, что Брин
понял бы.
- Пойду пройдусь, - говорит она и встает.
- Давай, - отвечает он.
У дома начинается тропа, ведущая прямо к утесам. Тропа желтая, песчаная -
единственный настоящий атрибут необитаемого острова на этом недоделанном
необитаемом острове. Тия бредет по тропе к утесам. Вдали не видно ни судов, ни
других островов, ни даже чаек. Правда, что-то скрежещет - наверное, птицы есть,
только их не разглядишь. Где-то там весь мир, но его скрывает морская дымка. Тия
не знает, что страшнее: помнить, что похититель может явиться в любую минуту,
или думать, что не увидишь его никогда.
Желтая тропа выходит на мыс, бежит по скальному карнизу. Тия совершенно уверена:
вчера, обследуя остров, Джейми так далеко не заходил. Ступив на карниз, она
видит, что путь влево преграждает какой-то колючий разросшийся кустарник. Справа
навалены сырые, обросшие мхом камни: жутко подумать, что вода поднималась так
высоко. Стараясь не глядеть вниз, Тия перелезает первый камень. Но за ним тропа
совсем узкая и заросшая - бурьян хоть косой коси. И все-таки спуститься вниз
можно. А уж с лодкой... Пожалуй, все-таки можно отсюда сбежать.
Когда Тия возвращается к дому, Брин как раз заканчивает рубить дерево. Он даже
успел сложить в кучу яблоки.
- Для яблочного пирога, - поясняет он, когда Тия подходит ближе. - Покурим?
Несколько минут они сидят и курят молча.
- Знаешь что? - наконец говорит Брин. -Что?
Он придвигается ближе и ладонью касается ее лица.
- Ты просто блеск. Она улыбается.
- Спасибо.
- Я серьезно, - говорит он. - Знаешь, когда мы отсюда выберемся, я б хотел... В
общем, я хочу тебя сфотографировать.
Глава 10
Брин не врубается, что он такого сказал - он вообще не знает, как вести себя с
женщинами. Короче, Тия слиняла в дом. Ее аж перекорежило. А он только сказал,
что хотел бы ее сфотографировать.
Очень тут тихо. Брин все пытается понять, что же его тревожит. Вот оно: здесь
слышен только плеск волн да гудение насекомых. Ни пения птиц, ни позывных
радиостанций, ни уличного шума, ни воплей мамаш-одиночек, зовущих домой своих
Кайли и Лай-амов. Брин читал, что шум в городах исходит не откуда-то, а отовсюду
сразу. Ему нравится. Приятно думать, что шум не прекращается, даже когда в
городе все заткнулись. Не видишь, откуда звуки: вдалеке гудит ядерный реактор,
долбят асфальт на шоссе за городом, шумят такси, заводы, десять миллионов
радиоприемников, пять миллионов спорщиков, два миллиона любовников, тысяча
больных кашлем и девушка, поющая далеко в поле.
И вся эта какофония усиливается. Об этом Брин тоже читал несколько лет назад.
Земные звуки мерцающими волнами летят в космос. Однажды Брин рассказал об этом
одной девчонке, и она въехала, стала размышлять, слушают ли дальние инопланетяне
Элвиса, а ближние - "Пять звезд"["Пять звезд" ("5 Star", с 1983 г.) - британский
семейный диско-квинтет.]. А Брин вдруг чего-то струхнул. Ничто не исчезает
бесследно. Ни звук, ни мусор, ни ядерные отходы, ни пивные бутылки, ни жидкости,
твердые тела или газы. Все они так и захламляют вселенную, раздражают тебя, а ты
хочешь одного - избавиться от них. Брин задумывается - а мысли исчезают или,
может, после смерти выливаются из мозга в землю, становятся пищей для червей и
навсегда остаются в пищевой цепочке?
Возня с деревом утомила. Брин растягивается на припеке и отключается.
Пока лидирует Энн, но Эмили вполне может сократить разрыв. Чемпионат по
"Новейшей змейке" продолжается. Если бы не Пол, второе место железно досталось
бы Эмили. Джейми судит игроков и нехотя комментирует игру - он лично разработал
круговую систему соревнования.
Эмили размышляет, хватились ее или еще нет. Она вспоминает, как в шутку сказала
Люси, что не вернется, если получит работу. Просто пошутила, хотя на такую
выходку вполне способна. В последнее время у Эмили депрессия. Мало того, что она
потеряла работу в галерее - даже из агентства эскорт-услуг ее вытурили: Дэвид ее
сдал с потрохами, настучал, что она взяла доплату за секс. Ха. Он что, не знал,
что секс вообще не подразумевался - раз уж сам предложил, мог бы и промолчать?
На острове здорово - никто не знает о прошлом Эмили. Ей не грозят встречи с
бывшими, она не пройдет мимо ресторана, где один парень сказал, что она не
"красотка", его прежним подругам-моделям не чета, незнакомые девицы из Челси не
станут ухмыляться, заметив ее целлюлит (летом на пляже), усики (обесцвеченные)
или слишком тонкие, усердно выщипанные брови (боль - тот же наркотик). Эмили
ненавидит наблюдательных девиц с зоркими глазами. Но, как ни странно, мужчин она
ненавидит сильнее - потому что они не замечают изъянов и готовы довольствоваться
второсортным: в конце концов, губам, которые делают минет, незачем иметь
идеальную форму.
Лет в шестнадцать Эмили считала, что мужчины ее выбирают, потому что она
особенная. Она трахалась с теми, кто любил искусство, группу "Блер", те же
клубы, и чувствовала себя в своей тарелке. Но переспав с этими парнями, Эмили
вскоре выясняла, что искусство они знают лишь по конвертам альбомов "Пинк
Флойд", что "Блер" слушают, но предпочитают "Нью Ордер"["Нью Ордер" ("New
Order", с 1980 г.) - британская поп-группа.], готовы наврать с три короба, а в
клубы ходят цеплять девиц. Эмили мучительно сознает, насколько она доступна. Она
- живой образец программ поведения, которые задаются на Ибице и в Греции: девицы
ради смеха шастают с голой грудью и за ночь меняют по три партнера в клубных
туалетах.
Но недавно американские звезды-подростки ввели в моду слюнявые песенки о том,
что они еще не готовы к сексу. Для них девственность - это серьезно: они умоляют
приятелей подождать, благодарят за терпение или отшивают, не раздумывая, если те
ждать не хотят. Эмили от этой дребедени тошно. Она выключает приемник, едва
слышит эту попсятину. Чем-то песенки этих малолеток похожи на дебильный сериал
"Бухта Доусона"["Бухта Доусона" ("Dawson's Creek", 1998-2003) - американский
молодежный телесериал.], который она пару раз смотрела. Эмили - стопроцентная
Джен, а мечтает быть Джои.
- Ага! - кричит Энн, снова обыграв Пола.
Черт. Значит, Энн уверенно выходит на первое место в турнире. Теперь очередь
Эмили сражаться с Полом. Если наберет хотя бы сорок пять очков, второе место ей
обеспечено. Если, конечно, никто ее не обставит. А если продует или наберет
меньше - выбывает из чемпионата.
- Можно проводить гастрольные матчи в гостиной, - предлагает Джейми. - И очки
суммировать.
- Или начать заново. - Эмили отвоевала у Пола первый кусок "пищи".
- Блин! - говорит Пол.
Через заднюю дверь в дом вбегает Тия.
- Что с тобой? - спрашивает Эмили.
- Ничего, - отвечает Тия. На глазах у нее слезы. Она вылетает в коридор,
взбегает по лестнице и где-то наверху хлопает дверью.
- Ого! - замечает Пол.
- Трагедия, - комментирует Энн. Джейми бежит за Тией.
Эмили остается только пойти расспросить Брина.
Брин спит. Очень даже аппетитный - обнаженный торс, в руке яблоко. Справа от
Брина - куча поленьев, слева - груда яблок. Рядом стоит теплая бутылка лимонада.
Эмили отпивает. Жуткая гадость.
Брин просыпается, едва Эмили касается его груди.
-Ма?
Эмили смеется.
- Дурачок! Это я, Эмили.
- А Тия где? - Брин садится и потягивается.
- Убежала в дом. Кажется, плачет.
- Да?..
- Почему она расплакалась? - спрашивает Эмили, вынимая пачку "Силк Кат".
- Расплакалась?
- Хочешь?
Он берет сигарету.
- Живем!
- Ну так что? - кокетливо допытывается Эмили. -Что?
- Колись, - говорит Эмили. - Выкладывай, что с Тией.
- А, это... Я и не видел, что она... хм...
- Тогда расскажи, что тут у вас случилось.
Брин путано объясняет, что он колол дрова, а Тия загорала. Намекает, что между
ними проскочила искра - по крайней мере, за себя он ручается.
- Мне показалось, она хочет, чтоб я ее поцеловал, - продолжает он. - Был такой -
ну знаешь, момент, когда что-то должно случиться. В общем, я сказал, что она
просто блеск, хотел поцеловать, но еще сболтнул, что хочу ее сфотографировать.
Эмили падает на траву, катается по ней и хохочет.
- Ты чего? - удивляется Брин.
- Ну ты извращенец!
- Да я ни о чем таком не думал!
- Абсолютно думал. Бог ты мой, все мужчины одинаковы!
Пол и Энн по-прежнему сидят в кухне. Молчат, просто сидят и смотрят друг на
друга. Может, им нечего сказать. Эмили входит и сразу удаляется наверх чистить
зубы. От лимонада неприятный привкус во рту.
Комнаты Эмили и Тии рядом. Эмили чистит зубы, и случайно обнаруживается, что в
ванной слышно все, что происходит в соседней комнате. Сначала там только
всхлипывают и шуршат. Наступает тишина, кто-то шумно сморкается, и снова тишина.
Голоса.
- Что с тобой? - глухо спрашивает за стеной Джейми.
- Ненавижу... - это Тия.
Еще пару минут всхлипы. Эмили умывается.
- Успокойся, - просит Джейми, - мне можешь все рассказать.
- О чем? - капризничает Тия.
- Кто тебя обидел.
- Просто мне тут осточертело.
- Никто сюда не просился, - напоминает Джейми.
- Да? А вроде бы все довольны.
- А что нам остается? - отвечает Джейми. Пауза. Эмили поудобнее устраивается на
полу.
- Я себя так по-дурацки чувствую... - признается Тия.
Эмили корчит рожицу. К делу, дорогуша.
- Напрасно, - говорит Джейми. - Положение и вправду сложное.
- Ты вот ведешь себя как ни в чем не бывало.
- Ну, я из тех, кто выживает.
Эмили зажимает рот ладонью. "Я из тех, кто выживает". Бог ты мой, мил, но до
чего же нелеп!
- Кстати, я нашла генератор, - сообщает Тия.
- Великолепно. Надо его включить, пока не стемнело.
Слышен шорох. Наверное, Джейми встает.
- Прямо сейчас? - спрашивает Тия.
- Пойдем. Тебе надо чем-нибудь заняться, отвлечешься.
- Но я не могу...
- Что не можешь?
- Смотреть ему в лицо...
- Брину? -Да.
- Почему? Что случилось?
- Ничего. Глупость вышла.
- Да в чем дело? - спрашивает Джейми.
- Кажется, я... погорячилась. "Эт точно", - думает Эмили.
- Он к тебе приставал? - допытывается Джейми.
- Не знаю... Если честно, я этого хотела. Дело не в этом.
- А в чем?
- Просто он сказал... -Что?
- Ты все равно не поймешь.
- Я попытаюсь.
- Он сказал, что хочет сфотографировать меня.
- Все ясно. Гад.
- Нет-нет! - протестует Тия. - Он не это имел в виду.
- А что еще он мог иметь в виду?
- Он фотограф. Снимает здания, ну и всякое другое. Наверное, хотел сделать мне
комплимент. Мы говорили о фотографии, он в тему сказал. Я потому и жалею, что
погорячилась.
- А проблема-то в чем?
- Какая проблема? - удивляется Тия.
- Как какая? Ты же расстроилась.
Эмили прикидывает, сколько еще продлится это занудство.
- Я никому не позволю меня фотографировать, - объясняет Тия и прибавляет: -
Никогда.
- Почему?
- Не могу, и все.
- Кажется, есть религиозные учения, в которых...
- Считается, что фотография отнимает душу? Знаешь, они правы. Так и есть. Раз -
и душа исчезает.
- Не понимаю, - признается Джейми. Длинная пауза. Тия продолжает совсем тихо:
- В двенадцать лет я узнала, что дядя установил у меня в спальне скрытую камеру.
- То есть?
- Он снимал, как я раздеваюсь. Целые километры пленки, на которой я снимаю
одежду, стаскиваю носки, трусики, раздеваюсь догола. Самые популярные были
кадры, где я в носках и трусах.
- Черт! - выпаливает Джейми. - Серьезно?
- Да. Он эти записи смотрел сам и с друзьями, а отдельные кадры печатал и
продавал какому-то торговцу в Сохо.
- Значит, он был?..
- Да, педофил.
- Боже мой... Неудивительно, что ты...
- Это продолжалось два года, а началось, когда мне было десять. Я искала в
комнате потайные ходы - ну, знаешь, все в детстве ищут, - и нашла камеру. Я
целую вечность понять не могла, что это такое. Когда поняла, мама расстроилась,
но в конце концов сказала, что нет смысла в полицию заявлять - дядя же не
приставал ко мне, не трогал, ничего такого. Я думала, отец сойдет с ума, а он и
бровью не повел. Наверное, родители просто не хотели неприятностей. Такая у нас
была семья.
- Черт... А ты что?
- А я пошла в полицию. Нам в школе объясняли, что делать, если взрослый человек
что-то такое делает, от чего тебе неловко. Ну, сам знаешь. Я пошла к
учительнице, она отвела меня в полицию.
- Смелая ты.
- При обыске у дяди Дэвида много всякой дряни нашли.
- Какой?
- Тебе лучше не знать.
"А я не прочь", - думает Эмили. Но Джейми не настаивает.
- Что с ним стало? - спрашивает он.
- Сел в тюрьму. И до сих пор сидит.
Эмили торопливо производит подсчеты. Тия сказала, что ей двадцать два. Видно,
обвинения были серьезными, если дядьку упекли за решетку почти на десять лет.
- А ты? Что с тобой случилось?
- Меня удочерила очень милая пара из Брайтона. Конец.
- А твои настоящие родители?
- Я с ними уже десять лет не разговариваю.
- Правда?
- Ага. Они не люди, а падаль. Им на меня плевать.
- Господи...
Похоже, разговор окончен.
- Пожалуйста, никому не рассказывай, - просит Тия.
- Конечно, - обещает Джейми. Шаркают ноги, хлопает дверь. Они ушли.
На кухне остро ощущается сексуальный накал.
- Чем это вы здесь занимаетесь? - спрашивает Джейми.
- Ничем, - говорит Пол. - А вы куда?
- Идем разбираться с электричеством, - сообщает Джейми.
- Тебе лучше? - спрашивает Энн у Тии.
- Да, спасибо, - кисло отвечает та.
Тия и Джейми уходят. Пол снова переводит взгляд на Энн.
Он улыбается. Она улыбается в ответ.
- Что? - спрашивает она.
- Что? - повторяет он.
Это продолжается последние полчаса. Энн читает какую-то книгу из библиотеки, а
Пол смотрит на Энн и вертит в руках детали мобильников. Энн то и дело поднимает
голову и улыбается. Пол улыбается в ответ, оба смущаются, спрашивают, что, - и
Энн читает дальше.
Для Энн слова не подберешь. Пол думает об этом с утра. Наверное, все дело в том,
что он таких девушек никогда не видел. Никто не внушал ему такие мысли. Потому
он и не может подобрать слова. До сих пор ему казалось, что все женщины делятся
на две категории: подружки, против которых бунтуешь, - все эти Бриджит Джонс с
закидонами, которые только и мечтают поймать тебя, окольцевать и толстеть себе
дальше с комфортом, - и девчонки, которых подцепляешь, бунтуя против подружек.
Секс и с теми, и с другими Пола не прельщает. Как-то не тянет его спать с
Бриджит. Они вечно требуют тушить свет, плачутся, жалуются на целлюлит и
ублюдков, которые их использовали, - сплошь банальности и штампы. А другие
девчонки, у которых и имен-то нет, за-морачиваются на том же, но самооценка у
них еще ниже, чем у Бриджит, - а у тех она ниже плинтуса. Безымянные партнерши
трахаются с кем попало, травятся наркотиками и сводят себя в могилу, а потом
наконец выискивают мужчину, религию или книжонку из серии "Помоги себе сам",
превращаются в Бриджит, выходят замуж и начинают жиреть.
Теоретически у Пола нет проблем с сексом, просто он не хочет совать пенис куда
попало. Фальшиво это: стоны, позы. Ну и зачем? Уж точно не удовольствия ради. Им
больно и обидно, но не уверенным в себе мазохисткам того и надо.
Энн отрывается от книги.
Пол улыбается. Энн улыбается в ответ.
- Что? - спрашивает он.
- Что? - повторяет она. И снова утыкается в книгу.
Пол знает, что где-то на свете есть и другие женщины, но лично он таких не
встречал. Его бесит, что ему отчего-то попадаются одни половые тряпки. Зачем
любить человека, который ненавидит свое тело? Какой смысл? К чему поверять
интимные воспоминания человеку, который от тебя далек и прикрывается щитом из
крашеных волос, накладных ногтей и дикого макияжа, заляпывающего подушку? Зачем
делиться впечатлениями с людьми, которых эти самые впечатления раздражают? С
какой стати ласкать существо, которое потом непременно расхнычется, захочет
замуж или вывалит на тебя все свои обиды? Пол считает, что всем этим женщинам
секс причиняет одну боль - у них потом вечно сплошь боль и страдания.
Поэтому он к сексу и не стремится. У него не будет детей и "партнерши". Пусть
этой ерундой занимаются другие, а он обойдется. За всю жизнь он был влюблен
всего однажды - в Аэрис[Aрис Гейнсборо - персонаж "Последней фантазии", в
определенный момент погибает в Реке Жизни.], героиню видеоигры. Теперь она в
Реке Жизни. У Пола другие интересы: дадаизм, число 23 (Энн двадцать три года -
он слышал, как она говорила Эмили), игры, сети и коммуникации, животные,
окружающая среда. Но любовь его не интересует; откровенно говоря, Пол считает ее
не особо актуальной.
Размышляя, он возится с резистором и крошечной лампочкой индикатора, мастерит
миниатюрную цепь. Энн поднимает голову. Улыбается ему. На этот раз чуть дольше
не отводит взгляда.
- Пол... - начинает она. Входит Эмили.
- Чем это вы тут занимаетесь? - спрашивает она.
- Прикол, - говорит Энн. - Джейми спросил то же самое, хотя видел, что я читаю,
а Пол строит самолет, на котором мы отсюда улетим.
Пол улыбается Энн.
- Успокойся, - говорит Эмили. - Я же не говорю, что у вас тут секс.
Энн розовеет. Полу становится жарко.
- А что это вы оба покраснели? - ехидничает Эмили. - Извращенцы.
- Умолкни, - требует Пол.
- Кофе? - Эмили возится с чайником.
- Давай, - соглашается Пол.
- Фу! - кривится Энн. - Я лучше молочный коктейль.
- А где Брин? - спрашивает Эмили.
- Не знаю, - говорит Энн. - Наверное, еще в саду.
- Джейми и Тия ушли... - начинает Пол. В этот момент кухонная техника с гудением
оживает, загорается лампочка.
- ...разбираться с электричеством, - договаривает Энн.
- Класс, - говорит Эмили и заканчивает кипятить чайник на электрической плите.
- Спасибо, - говорит Пол, увидев перед собой кружку с кофе.
Эмили задумчиво садится. Все молчат. Открывается дверь, входит Брин с охапкой
поленьев.
- Сачкуем? Ну-ну, - говорит он, отдуваясь и обливаясь потом.
- Что? - переспрашивает Пол.
- Надо ему помочь, - говорит Эмили. - Я схожу. Она встает и поспешно выходит из
кухни через заднюю дверь. Пошатываясь, Брин тащит поленья в гостиную. Пол и Энн
не двигаются.
- Что? - спрашивает Пол: Энн странно смотрит.
- Что? - повторяет она. Ну вот опять.
- За дровами не пойдешь? - спрашивает Пол.
- Нет.
- Почему?
- Физическим трудом не занимаюсь, - говорит она.
- А чем занимаешься? - интересуется Пол.
- Ничем.
Видимо, сообразив, что ее заставят помогать, если увидят на кухне, Энн
скрывается наверху.
Пол приносит яблоки.
Мало-помалу день заканчивается, оранжевое сияние электричества в доме становится
особенно уютным.
- Отлично. Будет яблочный пирог.
Эмили очень по-домашнему смотрится на кухне.
- Яблочный пирог, - повторяет Пол. - Вкуснятина.
- Если хочешь, можешь помочь, - с улыбкой предлагает Эмили.
- Спасибо, я лучше просто посмотрю.
- Дело твое. А где остальные? Пол пожимает плечами:
- Кажется, Джейми и Брин разводят огонь в камине.
За окнами уже темно.
- Все в доме? - уточняет Эмили.
- Наверное, - отвечает Пол. - Энн наверху. Чем занята Тия, не знаю.
- А ты чем занят? - спрашивает Эмили.
- Наблюдаю за тобой.
- Да? - голос подрагивает, будто Эмили смущена. - Я не настолько интересна.
- Получше зрелища "мужчины священнодействуют" в гостиной.
- Ну спасибо.
- Пожалуйста.
- А как же Энн? - кокетливо напоминает Эмили.
- А что Энн?
- Все же видят, что ты к ней неровно дышишь.
- Да? С чего бы это?
- Наверное, вибрацию поймали. -Кто?
- Все.
- Ну ты голова, - оценивает Пол.
- Не свисти, - отмахивается Эмили. Он смеется.
- Ты мне нравишься больше, чем Энн.
- Ври больше. - На такую наживку она не клюнет.
- А может, и нет.
- Зачем тогда соврал?
- Хотел посмотреть, как быстро ты выскочишь из трусов, - объясняет Пол.
- Что?!
- Ну ты же не из тех, кто долго ломается.
- Почему ты такой злой? - совсем тихо спрашивает Эмили.
Он смотрит в стол.
- Извини, - говорит он. - Не люблю, когда в мои дела лезут.
Эмили явно рассержена:
- Сразу видно.
- Извини, - повторяет он.
- Я же просто дразнилась. Пол улыбается:
- Не выношу, когда меня дразнят. Она тоже расплывается в улыбке:
- Ты, наверное, ужасно капризным ребенком был.
- Точно.
- Зверюшек мучил и отрывал мухам крылышки? Эмили уже разыскала все, что нужно
для пирога, и
теперь смешивает ингредиенты в миске.
- Нет, живность я не трогал, - говорит Пол. - Только технику.
- Примерный мальчик.
- Да нет, не очень. Я как раз был против того, чтобы зверюшек мучить. - Он
смеется.
Эмили поднимает бровь:
- Что смешного?
- Вспомнил одну вещь... Соню. - И он смеется громче.
- Кто это - Соня?
- Лабораторная мышь.
- И что с ней случилось?
- Правда, он был уже дохлый, но...
- Он? Ты же сказал, что мышку Соней звали.
- Ну да. Я его назвал в честь одной девчонки из нашего класса. Похожи были, как
две капли воды.
- М-да... И что ты сделал с этой мертвой мышкой?
- Оживил его.
- Оживил?
- Ага. Собрал схемку и зашил ему батарейку в живот. Училка сделала первый
разрез, замкнула цепь, а Соня задергал лапами, как ненормальный - ну, как будто
его режут живьем, а он корчится от боли.
- А что училка?
- И глазом не моргнула. Разомкнула цепь, сказала: "Очень остроумно", - и
продолжила вскрытие. А вскоре такие опыты в школах запретили. Не из-за меня и
моего теракта, просто Общество вегетарианцев выступило против.
- Народ в классе струсил, когда мышь задергалась?
- Один парень, Уэсли, завизжал. Вот и все.
- А-а. - Эмили разочарована.
Пол понимает, что не следовало распространяться о себе. Эмили из тех девчонок,
которые готовятся хохотать в конце любого рассказа, любого анекдота. Им
неинтересно слушать о заурядном, о грустном, о скучном. Финал должен быть
смешным. Пол задумывается: будет ли смешным финал этой истории, или, как
положено реальному событию, только разочарует?
С электрическим светом дом выглядит чуть приветливее. Энн знает, что лампочки
горят повсюду - включились пару часов назад, и с тех пор их не выключали. Предки
бы взбесились. Энн гадает, на сколько батарей хватит.
У нее в спальне почти пусто, как и в остальных - если не считать книг из раздела
"Утопии". Читать их увлекательно, но это занятие как будто утомило Энн. Точнее,
не утомило, а взбудоражило. Мысль о мастурбации промелькнула в голове - такой
случай нельзя упускать. Энн читала, валяясь на кровати, поэтому
она забирается под одеяло и выключает яркую лампочку под потолком.
Ей хватает двух минут. Видимо, эта история с островом все-таки довольно
соблазнительна.
Пальцы Энн пахнут пластилином. Ей нравится запах. Бормоча что-то насчет
"следующего уровня", она идет вниз.
- Привет, - говорит она, входя в кухню. - Что творится?
- Эмили печет кекс, - сообщает Пол.
- Яблочный пирог, - поправляет Эмили.
- А где остальные?
- Кажется, в гостиной, - отвечает Эмили.
Из гостиной тянет дымом.
- Блядь! - это голос Брина.
- Стой... да подожди ты... не надо! - взвивается в панике голос Джейми.
Энн открывает дверь гостиной и заходится кашлем.
- Господи, что здесь такое? - спрашивает она. Комната полна едкого дыма.
- Разводим огонь, - отвечает Джейми.
- Но ветер выдувает дым в комнату, - говорит Брин.
- Потому что мы неправильно поджигаем дрова, - объясняет ему Джейми.
У Энн создается впечатление, что они это уже обсуждали.
У камина стоит бутылка водки. Брин поливает водкой дрова.
- Это еще зачем? - спрашивает Энн.
- Спирт горит. Как в барбекю, - объясняет он. Джейми вздыхает.
- Только дрова намокли.
- Теперь ясно, откуда дым, - Энн снова кашляет.
- Твою мать! - В дверях появляется Эмили. Парни злятся.
- Вы что, огонь разводите? - спрашивает она.
- А ты как думаешь? - язвительно интересуется Брин.
- Ладно, теперь наша очередь.
- Че-го? - переспрашивает Брин.
Джейми тоже пытается протестовать, но Эмили быстро выпроваживает обоих из
комнаты. И заставляет унести мокрые поленья.
- Принесите сухих, - приказывает она. - И не мешайте нам.
- Будет сделано, - вздыхает Джейми.
- Вот и хорошо, - говорит Эмили. - Кажется, я знаю, как надо.
- А я думала, ты точно знаешь, - замечает Энн.
- Ну, поджигать-то я умею.
- Дрова тоже? Эмили морщится.
- Привет! - в гостиную заглядывает Тия. - А Брин ушел?
- Да, - кивает Эмили. - А зачем он тебе?
- Просто спросила, - отмахивается Тия. Она входит и садится.
Что-то происходит, но Энн не понимает, что именно.
- Ты умеешь разводить огонь в камине? - спрашивает она Тию.
- Да, - говорит она. - Газетки не найдется? Энн оглядывается. Растопкой парням
служили
мелкие ветки. Наверное, поискали газету, но не нашли. И газетного киоска
поблизости нет. Эмили обшаривает комнату.
- По-моему, их тут нет.
- Значит, еще что-нибудь найдется, - говорит Тия. - В доме всего полно - и еды,
и вина, припасов горы. А центрального отопления нет. Тот, кто нас сюда привез,
знал, что нам понадобится разводит
...Закладка в соц.сетях
