Жанр: Драма
Ярмарка тщеславия
...не протянет и года.
Предаваясь таким важным размышлениям и задумавшись о долгах, о сыне
Джиме в университете, и о сыне Фрэнке в Вуличе, я о четырех дочерях -
бедняжки далеко не красавицы, и у них нет ни гроша сверх того, что им
достанется из наследства тетки, - пастор и его супруга некоторое время шли
молча.
- Не будет же Питт таким отъявленным негодяем, чтобы продать право на
предоставление бенефиций. А этот размазня-методист, его старший сынок, так и
метит попасть в парламент, - продолжал мистер Кроули после паузы.
- Сэр Питт Кроули на все способен, - заметила его супруга. - Надо
убедить мисс Кроули, пусть заставит его пообещать приход Джеймсу.
- Питт пообещает тебе что хочешь! - отвечал его достойный брат. -
Обещал же он оплатить мои студенческие векселя, когда умер отец; обещал же
пристроить новый флигель к пасторскому дому; обещал отдать мне поле Джибса и
шестиакровый луг, - а выполнил он свои обещания? И сыну этакого-то человека
- негодяю, игроку, мошеннику, убийце Родону Кроули - Матильда оставляет
большую часть своих денег! Не по-христиански это, ей-богу! Этот молодой
нечестивец наделен всеми пороками, кроме лицемерия, то досталось его братцу!
- Тише, друг мой! Мы еще на земле сэра Питта! - остановила ею жена.
- Я говорю - он вместилище всех пороков, миссис Кроули. Не раздражайте
меня, сударыня! Разве не он застрелил капитана Маркера? Разве не он ограбил
юного лорда Довдейла в "Кокосовой Пальме"? Разве не он помешал бою между
Биллом Сомсом и Чеширским Козырем, из-за чего я потерял сорок фунтов? Ты
знаешь, что это все его проделки! А что касается женщин, то чего тут
рассказывать!.. Ты же знаешь - в моей судейской камере...
- Ради бога, мистер Кроули, - взмолилась дама, - избавьте меня от
подробностей!
- И ты приглашаешь этого негодяя к себе в дом! - продолжал пастор, все
более распаляясь. - Ты - мать малых детей, жена священнослулжителя
англиканской церкви! Черт возьми!
- Бьют Кроули, ты дурак! - заявила пасторша с презрением.
- Ну, ладно, сударыня, пускай я дурак, - я ведь не говорю, Марта, что я
так умен, как ты, да и не говорил никогда. Но я не желаю встречаться с
Родоном Кроули, так и знай! Я поеду к Хадлстону - обязательно, миссис
Кроули, - посмотреть его черную гончую. И поставлю против псе пятьдесят
фунтов за Ланселота. Ей-богу, так и сделаю! А то и против любого пса в
Англии! Лишь бы не встречаться с этой скотиной Родосом Кроули!
- Мистер Кроули, вы, по обыкновению, пьяны, - ответила ему жена.
Но на следующее утро, когда пастор выспался и потребовал пива, миссис
Кроули напомнила ему его обещание съездить в субботу к сэру Хадлстону
Фадлстону. Пастор знал, что там предстоит крупная выпивка, и потому было
решено, что он вернется домой в воскресенье утром, пораньше, чтобы не
опоздать к богослужению. Таким образом, мы видим, что прихожанам Кроули
одинаково повезло и на помещика и на священника.
Прошло не так много времени с водворения мисс Кроули в замке, а чары
Ребекки уже пленили сердце благодушной лондонской жуирки, как пленили они
сердца наивных провинциалов, которых мы только что описывали. Однажды,
собираясь на свою обычную прогулку в экипаже, она сочла нужным приказать,
чтобы маленькая гувернантка сопровождала ее до Мадбери. Они еще и вернуться
не успели, как Ребекка завоевала ее расположение: она заставила мисс Кроули
четыре раза рассмеяться и всю дорогу ее потешала.
- Это что еще за выдумка - не разрешать мисс Шарп обедать с гостями! -
выговаривала старуха сэру Питту, затеявшему парадный обед и пригласившему к
себе всех окрестных баронетов. - Милейший мой, уж не воображаешь ли ты, что
я стану беседовать с леди Фадлстон о детской или же обсуждать всякие
юридические кляузы с этим простофилей, старым сэром Джайлсом Уопшотом? Я
требую, чтобы мисс Шарп обедала с нами. Пусть леди Кроули обедает наверху,
если больше нет места! Но мисс Шарп должна быть! Во всем графстве с нею
одной только и можно разговаривать!
Конечно, после такого приказа мисс Шарп, гувернантка, получила
распоряжение обедать внизу со всем знатным обществом. И когда сэр Хадлстон с
весьма торжественным и церемонным видом предложил руку мисс Кроули и,
подведя ее к столу, уже готовился занять место с нею рядом, старая леди
пронзительно крикнула:
- Бекки Шарп! Мисс Шарп! Идите сюда, садитесь со мной и развлекайте
меня, а сэр Хадлстон пусть сядет с леди Уопшот.
Когда вечер закончился и кареты покатили со двора, ненасытная мисс
Кроули сказала: "Пойдем ко мне в будуар, Бекки, и разберем-ка там по
косточкам всю честную компанию!" И парочка друзей отлично выполнила это,
оставшись с глазу на глаз. Старый сэр Хадлстон ужасно сопел за обедом; у
сэра Джайлса Уошпота смешная манера громко чавкать, когда он ест суп, а
миледи, его жена, как-то подмаргивает левым глазом. Все это Бекки
великолепно изображала в карикатурном виде, не забывая посмеяться и над
темой обеденных бесед - политика, война, квартальные сессии, знаменитая
охота с гончими - и над другими тяжеловесными и скучнейшими предметами, о
которых беседуют провинциальные джентльмены. А уж туалеты барышень Уопшот и
знаменитую желтую шляпу леди Фадлстон мисс Шарп разнесла в пух, к великому
удовольствию своей слушательницы.
- Милочка, вы настоящая trouvaille {Находка (франц.).}, - повторяла
мисс Кроули. - Я очень хочу, чтобы вы приехали ко мне в Лондон. Но только
мне нельзя будет подтрунивать над вами, как над бедняжкой Бригс... Нет, нет,
маленькая плутовка, вы слишком умны! Не правда ли, Феркин?
Миссис Феркин (приводившая в порядок скудные остатки волос, которые еще
росли на макушке у мисс Кроули) вздернула нос кверху и сказала с
убийственным сарказмом:
- Я нахожу, что мисс очень умна!
В миссис Феркин, естественно, говорила ревность, ибо какая же честная
женщина не ревнива.
Отвергнув услуги сэра Хадлстона Фадлстона, мисс Кроули приказала, чтобы
Родон Кроули впредь предлагал ей руку и вел ее к столу, а Бекки несла бы за
нею ее подушку; или же она будет опираться на руку Бекки, а подушку понесет
Родон.
- Мы должны сидеть вместе, - заявила она. - Ведь во всем графстве,
прелесть моя, нас всего трое честных христиан (в каковом случае необходимо
признаться, что религия в Хэмпширском графстве стояла на весьма низком
уровне).
Такое похвальное благочестие не мешало мисс Кроули, как мы уже
говорили, придерживаться весьма либеральных убеждений, и она пользовалась
всяким случаем, чтобы высказывать их в самой откровенной форме.
- Что значит происхождение, милочка? - говорила она Ребекке. -
Посмотрите на моего брата Питта, посмотрите на Хадлстонов, которые живут
здесь со времен Генриха Второго, посмотрите на бедного Бьюта, нашего
пастора, - разве кто-нибудь из них может сравниться с вами по уму или
воспитанию? Да уж какое там с вами! Они не ровня даже бедной милой Бригс,
моей компаньонке, или Боулсу, моему дворецкому. Вы, прелесть моя, маленькое
совершенство, вы положительно маленькое сокровище! У вас больше мозгов, чем
у половины графства, и если бы заслуги вознаграждались по достоинству, вам
следовало бы быть герцогиней. Впрочем, нет! Вовсе не должно быть никаких
герцогинь, - но вам не пристало занимать подчиненное положение. И я считаю
вас, дорогая моя, равной себе во всех отношениях и... подбросьте-ка,
пожалуйста, угля в огонь, милочка! А потом - не возьмете ли вы вот это мое
платье, его нужно немножко переделать, ведь вы такая мастерица!
И старая филантропка заставляла равную себе бегать по ее поручениям,
исполнять обязанности портнихи и каждый вечер читать ей вслух на сон
грядущий французские романы.
В описываемое нами время, как, возможно, помнят более пожилые наши
читатели, великосветское общество было повергнуто в немалое волнение двумя
происшествиями, которые, как пишут газеты, "могли бы дать занятие
джентльменам в мантиях". Прапорщик Шефтон похитил леди Барбару Фицзурс, дочь
и наследницу графа Брейна, а бедняга Вир Вейн, джентльмен, пользовавшийся до
сорока лет безупречной репутацией и обзаведшийся многочисленным семейством,
самым внезапным и гнусным образом покинул свой дом из-за мисс Ружемон,
шестидесятипятилетней актрисы,
- Это было поистине неотразимой чертой милого лорда Нельсона, -
говорила мисс Кроули, - ради женщины он готов был на все. В мужчине,
способном на это, должно быть что-то хорошее. Я обожаю безрассудные браки.
Больше всего мне нравится, когда знатный человек женится на дочери
какого-нибудь мельника, как сделал лорд Флауэр-дейл. Все женщины приходят от
этого в такое бешенство! Я хотела бы, чтобы какой-нибудь великий человек
похитил вас, моя дорогая. Не сомневаюсь, что вы для этого достаточно
миленькая!
- С двумя форейторами!.. Ах, как это было бы восхитительно! -
призналась Ребекка.
- А еще мне нравится, когда какой-нибудь бедняк убегает с богатой
девушкой. Я мечтаю, чтобы Родон похитил какую-нибудь девушку!
- Какую девушку, богатую или бедную?
- Ах вы, дурочка! У Родона нет ни гроша, кроме тех денег, что я даю
ему. Он crible de dettes {По уши в долгах (франц.).}. Ему нужно поправить
свои дела и добиться успеха в свете.
- А что, он очень умен? - спросила Ребекка.
- Умен? Да что вы, душечка! У него в голове и мыслей никаких не бывает,
кроме как о лошадях, о своем полку, охоте да игре! Но он должен иметь успех
- он так восхитительно испорчен! Разве вы не знаете, что он убил человека, а
оскорбленному отцу прострелил шляпу? Его боготворят в полку, и все молодые
люди у Уотьера и в "Кокосовой Пальме" клянутся его именем!
Когда мисс Робекка Шарп посылала своей возлюбленной подруге отчет о
маленьком бале в Королевском Кроули и о том, как капитан Кроули впервые
выделил ее из ряда других, она, как это ни странно, дала не совсем точный
отчет об этом случае. Капитан отличал ее и раньше бесчисленное количество
раз. Капитан раз десять встречался с нею в аллеях парка. Капитан сталкивался
с нею в полсотне разных коридоров и галерей. Капитан по двадцати раз в вечер
наваливался на фортепьяно Ребекки, когда та пела (миледи по нездоровью
проводила время у себя наверху, и никто не вспоминал о ней). Капитан писал
Ребекке записочки (какие только был в силах сочинить и кое-как накропать
неуклюжий верзила-драгун, - но женщины охотно мирятся с тупостью в мужчине).
Однако, когда он вложил первую свою записочку между нотных страниц романса,
который Ребекка пела, маленькая гувернантка, поднявшись с места и пристально
глядя в лицо Родону, грациозно извлекла сложенное треугольником послание,
помахала им в воздухе, как треугольной шляпой, и, подойдя к неприятелю,
швырнула записочку в огонь, а затем, сделав капитану низкий реверанс,
вернулась на место и начала снова распевать - веселее, чем когда-либо.
- Что случилось? - спросила мисс Кроули, потревоженная в своей
послеобеденной дремоте неожиданно прерванным пением.
- Фальшивая нота! - отвечала со смехом мисс Шарп, и Родон Кроули весь
затрясся от гнева и досады.
Как мило было со стороны миссис Бьют Кроули, увидавшей явное
пристрастие мисс Кроули к новой гувернантке, позабыть о ревности и ласково
встретить молодую особу в пасторском доме, и не только ее, но и Родона
Кроули, соперника ее мужа по части пятипроцентных бумаг старой девы! Между
миссис Кроули и ее племянником установилась нежная дружба. Он бросил
охотиться; он отклонял приглашения к Фадлстонам, у которых одни торжества
сменялись другими; он перестал обедать в офицерском собрании в Мадбери.
Самым его большим удовольствием было забрести в пасторский дом, куда ездила
теперь и мисс Кроули. А так как маменька была больна, то почему бы и
девочкам баронета не прогуляться туда с мисс Шарп? Вот дети (милые создания)
и приходили с мисс Шарп. А вечерами часть гостей обычно возвращалась домой
пешком. Конечно, не мисс Кроули - та предпочитала свою карету. Но прогулка
при лунном свете по нивам пастора, а потом (если пройти через парковую
калитку) среди темных деревьев и кустов, по лабиринту аллей вплоть до самого
Королевского Кроули приводила в восторг двух таких любителей природы, как
капитан и мисс Ребекка.
- Ах, эти звезды! Эти звезды! - вздыхала мисс Ребекка, обращая к ним
свои искрящиеся зеленые глаза. - Я чувствую себя каким-то бесплотным духом,
когда взираю на них!
- О... да! Гм!.. Черт!.. Да, я тоже это чувствую, мисс Шарп, - отвечал
второй энтузиаст. - Вам не мешает моя сигара, мисс Шарп?
Напротив, мисс Шарп больше всего на свете любила запах сигар на свежем
воздухе и как-то даже попробовала покурить - с прелестнейшими ужимками
выпустила облачко дыма, слегка вскрикнула, залилась тихим смехом и вернула
деликатес капитану. Тот, покручивая ус, тотчас же раскурил сигару так, что
на конце ее появился яркий огонек, пылавший в темных зарослях красной
точкой.
- Черт!.. Э-э!.. Ей-богу... э-э, - божился капитан, - в жизни не курил
такой чудесной сигары! - Его умственное развитие и умение вести беседу были
одинаково блестящи и вполне подобали тяжеловесному молодому драгуну.
Старый сэр Питт, сидевший с трубкою за стаканом пива и беседовавший с
Джоном Хороксом насчет барана, предназначенного на убой, заметил как-то из
окна кабинета эту парочку, поглощенную приятной беседой, и, разразившись
страшными ругательствами, поклялся, что, если бы не мисс Кроули, он взял бы
Родона за шиворот и вытолкал за дверь, как последнего мерзавца.
- Да, хорош! - заметил мистер Хорокс. - Да и лакей его Флетерс тоже
гусь лапчатый. Такой поднял содом в комнате экономки из-за обеда и эля, что
любому лорду впору! Но, мне думается, мисс Шарп ему под стать, сэр Питт, -
прибавил он, помолчав немного.
И в самом деле, она была под стать - и отцу и сыну.
ГЛАВА XII,
весьма чувствительная
Но пора нам распроститься с Аркадией и ее любезными обитателями,
упражняющимися в сельских добродетелях, и отправиться обратно в Лондон,
чтобы узнать, что сталось с мисс Эмилией.
"Мы ею нимало не интересуемся, - пишет мне какая-то неизвестная
корреспондентка красивым бисерным почерком в записочке, запечатанной розовой
печатью. - Она бесцветна и безжизненна", - тут следует еще несколько не
менее любезных замечаний в том же роде, о коих я бы не упомянул, если бы
они, в сущности говоря, не были скорее лестными для упомянутой молодой
особы.
Разве любезный читатель, вращающийся в обществе, никогда не слыхал
подобных замечаний из уст своих милых приятельниц, которые не перестают
удивляться, чем обворожила его мисс Смит или что заставило майора Джонса
сделать предложение этой ничтожной дурочке и хохотушке мисс Томпсон, которой
решительно нечем гордиться, кроме личика восковой куклы? "Ну что, в самом
деле, особенного в розовых щечках и голубых глазках?" - спрашивают наши
милые моралистки и мудро намекают, что природные дарования, совершенство
ума, овладение "Вопросами мисс Меннол", дамские познания в области ботаники
и геологии, искусство стихоплетства, умение отбарабанить сонаты в духе
герцовских и тому подобное являются для особы женского пола куда более
цепными качествами, чем те мимолетные прелести, которые через короткий срок
неминуемо поблекнут. Слушать рассуждения женщин о ничтожестве и непрочности
красоты - вещь крайне назидательная.
Но хотя добродетель несравненно выше, и злополучным созданиям, которые,
на свою беду, наделены красотою, нужно всегда помнить об ожидающей их
судьбе, и хотя весьма вероятно, что героический женский характер, которым
так восхищаются женщины, объект более славный и достойный, чем милая,
свежая, улыбающаяся, безыскусственная, нежная маленькая домашняя богиня,
которой готовы поклоняться мужчины, - однако женщины, принадлежащие к этому
последнему и низшему разряду, должны утешаться тем, что мужчины все-таки
восхищаются ими и что, несмотря на все предостережения и протесты наших
добрых приятельниц, мы продолжаем упорствовать в своем заблуждении и безумии
и будем коснеть в них до конца наших дней. Да вот хотя бы я сам: сколько ни
повторяли мне разные особы, к которым я питаю величайшее уважение, что мисс
Браун - пустейшая девчонка, что у миссис Уайт только и есть, что ее petit
minois chiffonne {Смазливое личико (франц.).}, а миссис Блек не умеет слова
вымолвить, однако я знаю, что у меня были восхитительные беседы с миссис
Блек (но, конечно, сударыня, они не для разглашения), я вижу, что мужчины
целым роем толкутся пред креслом миссис Уайт, а все молодые люди стремятся
танцевать с мисс Браун: поэтому я склоняюсь к мысли, что презрение своих
сестер женщина должна расценивать как большой комплимент.
Молодые особы, составлявшие общество Эмилии, не скупились на такие
изъявления дружбы. Например, едва ли существовал другой вопрос, в котором
девицы Осборн - сестры Джорджа, и mesdemoiselles Доббин выказывали бы такое
единодушие, как в оценке весьма ничтожных достоинств Эмилии, выражая при
этом изумление по поводу того, что могут находить в ней их братья.
- Мы с нею ласковы, - говорили девицы Осборн, две изящные чернобровые
молодые особы, к услугам которых были наилучшие гувернантки, модистки и
учителя. И они обращались с Эмилией так ласково и снисходительно и
покровительствовали ей так несносно, что бедняжка и в самом деле лишалась в
их присутствии дара слова и казалась дурочкой, какой они ее считали. Она
старалась изо всех сил полюбить их, как этого требовал долг по отношению к
сестрам ее будущего мужа. Она проводила с ними долгие утра - скучнейшие,
тоскливейшие часы. Она выезжала с сестрами на прогулку в их огромной
парадной карете в сопровождении сухопарой мисс Уирт, их целомудренной
гувернантки. Они развлекали Эмилию тем, что возили ее на всякие
душеспасительные концерты, на оратории и в собор св. Павла полюбоваться на
приютских детей, но наводили такой страх на свою юную подружку, что она не
решалась приходить в волнение от пропетого детьми гимна. Дом у Осборнов был
роскошный; стол у их отца богатый и вкусный; их общество - чинно и
благородно; их самодовольство - безгранично; у них была самая лучшая скамья
в церкви Воспитательного дома; все их привычки были торжественны и
добропорядочны, а все их развлечения невыносимо скучны и благопристойны. И
после каждого визита Эмилии (о, как она бывала рада, когда они
заканчивались) мисс Джейн Осборн, мисс Мария Осборн и мисс Уирт,
целомудренная гувернантка, с возрастающим изумлением вопрошали друг друга:
- Что нашел Джордж в этом создании? Как же так? - воскликнет
придирчивый читатель. Возможно ли, чтобы Эмилия, у которой было в школе
столько подруг и которую так любили там, вступив в свет, встретила лишь
пренебрежение со стороны своего же разборчивого пола? Милостивый государь, в
заведении мисс Пинкертон не было ни одного мужчины, кроме престарелого
учителя танцев. Не могли же девицы в самом деле ссориться из-за него! Но
когда Джордж, их красавец брат, стал убегать сейчас же после утреннего
завтрака и не обедал дома раз шесть в неделю, то нет ничего удивительного,
что заброшенные сестры сочли себя вправе на него дуться. Когда молодой
Буллок (совладелец фирмы "Халкер, Буллок и Кo" - банкирский дом,
Ломбард-стрит), ухаживавший за мисс Марией последние два сезона, позволил
себе пригласить Эмилию на котильон, то как, по-вашему, могло это понравиться
вышеозначенной девице? А между тем, как существо бесхитростное и
всепрощающее, она сказала, что очень рада этому. "Я в таком восторге, что
вам нравится милочка Эмилия, - заявила она с большим чувством мистеру
Буллоку после танца. - Она обручена с моим братом Джорджем; правда, в ней
нет ничего особенного, но она предоброе и пренаивное создание. У нас все так
ее любят!" Милая девушка! Кто может измерить всю глубину привязанности,
выраженную этим восторженным гак?
Мисс Уирт и обе эти любящие молодые особы столь упорно и столь часто
внушали Джорджу Осборну, как велика приносимая им жертва и какое это
сумасбродное великодушие с его стороны снизойти до Эмилии, что я,
признаться, боюсь, не возомнил ли Джордж, будто он и в самом деле один из
замечательнейших людей во всей британской армии, и не позволял ли поэтому
любить себя из беззаботной покорности судьбе.
Впрочем, хоть он и уходил куда-то каждое утро, о чем мы уже упоминали,
и обедал дома только по воскресеньям, причем его сестры думали, что
влюбленный юноша сидит пришитый к юбке мисс Седли, на самом деле он не
всегда бывал у Эмилии, когда, по мнению окружающих, должен был проводить
время у ее ног. Во всяком случае, не раз случалось, что, когда капитан
Доббин заходил проведать друга, старшая мисс Осборн (она всегда бывала очень
предупредительна к капитану, с большим интересом слушала его военные
рассказы и осведомлялась о здоровье его милой матушки), со смехом указывая
на противоположную сторону сквера, говорила:
- О, вам следует пройти к Седли, если вам нужен Джордж! Мы его не видим
с утра до поздней ночи!
На каковые речи капитан отвечал смущенным и натянутым смехом и, как
подобает человеку, знающему тонкости светского обращения, менял разговор,
переводя его на какие-нибудь интересные для всех предметы, вроде оперы,
последнего бала у принца в Карлтон-Хаусе или же погоды - этой благодарной
темы для светских разговоров.
- Ну и простофиля же твой любимчик! - говорила мисс Мария мисс Джейн
после ухода капитана. - Ты заметила, как он покраснел при упоминании о
дежурствах бедного Джорджа?
- Как жаль, что Фредерик Буллок не обладает хотя бы долей его
скромности, Мария! - отвечала старшая сестра, вскинув голову.
- Скромности? Ты хочешь сказать - неуклюжести, Джейн! Я вовсе не хочу,
чтобы Фредерик обрывал мне кисейные платья, как это было на вечере у миссис
Перкигс, когда капитан Доббин наступил тебе на шлейф.
- Ну, Фредерику было трудно наступить на твое платье, ха-ха-ха! Ведь он
танцевал с Эмилией!
На самом же деле капитан Доббин так покраснел и смутился только потому,
что думал об одном обстоятельстве, о котором считал излишним оповещать
молодых особ. Он уже заходил к Седли - конечно, под предлогом свидания с
Джорджем, - но Джорджа там не было, и бедняжка Эмилия с печальным,
задумчивым личиком одиноко сидела в гостиной у окна. Обменявшись с капитаном
пустячными, ничего не значащими фразами, она решилась спросить: правда ли,
будто полк ждет приказа выступить в заграничный поход, и видел ли сегодня
капитан Доббин мистера Осборна.
Полк еще не получал приказа выступить в заграничный поход, и капитан
Доббин не видел Джорджа.
- Вероятно, он у сестер, - сказал капитан. - Не пойти ли за ним и не
привести ли сюда лентяя?
Эмилия ласково и благодарно протянула ему руку, и капитан отправился на
ту сторону сквера. Эмилия все ждала и ждала, но Джордж так и не пришел.
Бедное нежное сердечко! Оно продолжает надеяться и трепетать, тосковать
и верить. Как видите, о такой жизни мало что можно написать. В ней так редко
случается то, что можно назвать событием. День-деньской одно и то же
чувство: когда он придет? Одна лишь мысль, с которой и засыпают и
пробуждаются. Мне думается, что в то самое время, как Эмилия расспрашивала о
нем капитана Доббина, Джордж был в трактире на Суоллоу-стрит и играл с
капитаном Кенноном на бильярде. Джордж был веселый малый, он любил общество
и отличался во всех играх, требующих ловкости.
Однажды, после трехдневного его отсутствия, мисс Эмилия надела шляпу и
помчалась к Осборнам.
- Как! Вы оставили брата, чтобы прийти к нам? - воскликнули молодые
особы. - Вы поссорились, Эмилия? Ну, расскажите нам!
Нет, право, никакой ссоры у них не было.
- Да разве можно с ним поссориться! - говорила Эмилия с глазами,
полными слез. Она просто зашла... повидаться со своими дорогими друзьями:
они так давно не встречались. И в этот день она казалась до того глупенькой
и растерянной, что девицы Осборн и их гувернантка, провожая гостью взором,
когда та печально возвращалась домой, пуще прежнего дивились, что мог Джордж
найти в бедной маленькой Эмилии.
Да и ничего в этом нет странного! Как могла Эмилия раскрыть свое робкое
сердечко для обозрения перед нашими востроглазыми девицами? Лучше ему было
съежиться и притаиться. Я знаю, что девицы Осборн отлично разбирались в
кашемировых шалях или розовых атласных юбках; и если мисс Тернер
перекрашивала свою в пунцовый цвет и перешивала потом в спенсер или если
мисс Пикфорд делала из своей горностаевой пелерины муфту и меховую опушку,
то, ручаюсь вам, эти изменения не ускользали от глаз двух проницательных
молодых особ, о которых идет речь. Но, видите ли, есть вещи более тонкого
свойства, чем меха или атлас, чем все великолепие Соломона, чем весь
гардероб царицы Савской, - вещи, красота которых ускользает от глаз многих
знатоков. Есть кроткие, скромные души, которые благоухают и нежно расцветают
в тихих тенистых уголках; и есть декоративные цветы величиной с добрую
медную грелку, способные привести в смущение само солнце. Мисс Седли не
принадлежала к разряду
...Закладка в соц.сетях
