Жанр: Драма
Мачо не плачут
...мушта уже апаздывала на работу, а
рибенка деть ей было некуда. "Или как, - сказала ана. - Толька пусь дэти не видят, ладна?"
"Ладна", - сагласился добрый васпитатиль.
Иликак с васпитатилем прашло быстро, и жэнщына, аблигчонно вздахнув, паехала на
работу в тралебусе, но в тралебус зашли кантралеры, а дениг на билет у жэнщыны с сабой не
было. Ани спрасили, будит ана платить штраф или как, и жэнщына падумала, што посли
таксиста и васпитатиля лучшы, наверно, иликак, чем штраф и сказала: "Или как".
Ана думала, что это все, но кантралерав было много, и кагда жэнщына пришла на работу,
путь ей приградил вахтер. "Вах! - сказал вахтер, - пака вы иликакствовали с кантралерами,
начался рабочий день. Будим саставлять акт аб апаздании или как?" Што было делать беднай
жэнщыне, жыне джыгита? Ана не хатела, штобы на ниё саставляли акт. Ана сказала: "Или как,
толька скарее, патамушта впириди ищо главный ынжынер и он можыт пиринисти мой отпуск
на зимние время, зачем мне это надо, да?.."
Знаити, к чиму я это гаварю? К таму, что мы наканец выпьим сигодня или как?
4. Горячие блюда
Рецепт десятый (кошерный) -
Два шашлыка из свинины
"Занять бы где-нибудь сто пятьдесят бачков. Каждый день менять на еду и сигареты по
три доллара и спокойно искать работу. А когда у меня будет нормальная работа, может быть,
появится и девушка". "Зачем тебе девушка? Посмотри на мою. Ей только пить да кокаин
нюхать. А оплачивать все приходится мне". "Кокаин я бы и сам понюхал. Только не спид-бол, а
чистый кокс. От спидбола в носу перегородки лопаются. Я рассказывал, как съел лимон,
накачанный ЛСД, и проснулся уже в больнице?"
Лето кончилось. Бредя ночами домой, он подошвами наступал на пузырящиеся лужи.
Утром вчерашняя грязь застывала коркой, а воздух казался пустым, будто его нет, и от холода
ломило в ушах. Ветер шумел ветками высоченного, выше крыш, дерева. С него сыпались
мертвые листья. Ветер смотрел на них со странного ракурса, оттуда, где летают птицы, одна из
которых капнула на лучшую куртку молодого человека в тот момент, когда он собирался
послушать про ЛСД и больницу. Когда на куртку капает птица, это верная примета, что скоро
начнет везти в рулетку.
Их последняя осень началась с того, что городские власти задушили бандитское агентство
недвижимости, спонсировавшее его журнал. Когда за дело взялись чиновники, бандиты
оказались беззащитны, как дети. Искать новую работу нужно было срочно. Он выяснил, что
крупному казино требуется пресс-секретарь. В чванливом мирке масс-медиа важно не кто ты, а
как ты себя преподносишь. По телефону хозяин казино сказал, будто что-то о молодом
человеке слышал, и предложил встретиться лично.
На следующее утро он погладил лучшую рубашку, завязал на галстуке узел, и тут к нему
зашел Попов, который сказал, что сегодня у его дочки день рождения, а он не видел дочку уже
несколько месяцев, последняя жена не разрешает ему встречаться с дочкой, и, может быть, если
ты не занят, нам стоит выпить по чуть-чуть алкоголя, в честь дочкиного дня рождения, а то у
меня что-то совсем муторно сегодня на душе. Было пол-одиннадцатого утра. С денежным
мешком встречаться предстояло лишь через полтора часа. И идти до казино было всего
ничего...
Когда к трем дня они доползли до "Money-Honey", то кружку с пивом он уронил и разбил.
Чем ему всегда нравился этот клуб - подбором публики. Где еще, скажите, за двухместным
столом станут вместе сидеть пузатый бандит, длинноволосый студент, рокабил в остроносых,
как лыжи, сапогах и цыган с золотыми зубами, из тех что грабят посетителей в Апраксином
Дворе? В казино перед этим он заходил и даже договорился о чем-то с хозяином. Ума не
приложу о чем.
Ближе к вечеру они с Поповым пили крепленое вино, потом снова пиво. Потом сидели со
знакомыми карманниками. Один из них заснул, свалился со стула и разбил себе лицо. Попов
остановил такси, вытащил водителя из машины и принялся избивать посреди улицы. Потом они
сидели у кого-то в гостях, и, швырнув тяжелую пепельницу, молодой человек разбил в квартире
окно. Под утро была какая-то девушка, но откуда она взялась и куда делась, вспомнить так и не
удалось.
Впрочем, на работу в казино его взяли. Работать там было легко и интересно. Он видел,
как за вечер рыжий мужчина с лицом язвенника проиграл $80 000, стоял всего в метре от
сцены, на которой посреди выступления умер от инфаркта клавишник ансамбля "Дружба". За
работу в казино ему платили немного, но всегда вовремя. Честно говоря, молодой человек был
жаден, хотя и не от природы, а от бедности. И все-таки... только поймите его правильно.
Много лет назад вместе с приятелями, пятнадцатилетними купчинскими кобелями,
молодой человек уговорил за деньги заняться оральным сексом случайную... непонятно откуда
взявшуюся девицу. Он собирался сбежать от нее, не заплатив. Но та попросила настолько
смешную цифру, что, порывшись в карманах, он все-таки дал ей денег. Девица села в парадной
девятиэтажки. Кто-нибудь один заходил в дверь, а когда он вываливался оттуда, внутрь шел
следующий. Молодой человек заходил раза три и в перерыве даже успел сбегать домой
перекусить. Под вечер в компанию затесался смутно знакомый пятидесятилетний уголовник.
Когда девица вышла из парадной, было уже темно. Накрученный вокруг шеи шарфик был
заляпан сопливыми сгустками. Она вытерла усталые губы: "Ну что, желающих больше нет?"
Те несколько недель, что он работал в казино, ему постоянно хотелось задать этот вопрос:
"Желающих больше нет?" Короче, в начале октября из казино он все-таки уволился. Если бы не
уволился сам, его все равно бы выгнали. Однако деньги были нужны: ему предстояло
поддерживать ИХ уровень. Уровень это чертовски важно. Он знал людей, в гараже у которых
стоит что-нибудь вроде "Форда-эскорт", но которые не ездят на модном авто, потому что нет
денег на бензин. Когда он интересовался, почему бы не продать машину, знакомые задирали
брови и не понимали вопроса.
Времена пошли тяжелые. Он навострился бесплатно пролезать в метро. Когда пил пиво,
то больше не выкидывал пустые бутылки и ходил не в платные туалеты, как раньше, а в
туалеты фаст-фудов. Знал, где проблемы не будет, а где охрана может выгнать. Утешало то, что
некоторым приходилось еще не слаще. Бывший его заместитель теперь работал гардеробщиком
в клубе. Когда молодой человек попробовал ему посочувствовать, тот сказал, что доволен:
$10-15 за ночь имеет. Удивившись, в ответ он узнал, что бывший зам главного редактора
журнала теперь лазает по карманам дорогих пальто.
Он знал, что новую работу искать придется, но вместо этого каждый вечер отправлялся с
приятелями выпить пива. Каждое утро он решал, что поисками работы займется с утра... со
следующего утра.
Знакомо ли вам это состояние? Замирание от того, что все складывается и скоро вы будете
пить алкоголь? Когда внутри повисает праздничная пустота и лихорадочно проносятся
варианты - куда пойти?.. что пить?.. в каких пропорциях миксовать напитки?.. и уже заранее
немного неудобно от того, что будешь говорить девушкам. Будущее китайской стеной отделено
от настоящего. Завтра заваренное придется расхлебывать, но выпив хоть немного, ты искренне
не поймешь: неужели такие мелочи могли всерьез волновать?
Ради того чтобы сегодня все удалось, ты наврешь другу, подведешь надеющихся,
словчишь и извернешься. Занять денег, особенно без надежды отдать, - великое искусство. И,
радостно гогоча, ты понесешься в сторону ближайшего кафе. Ты не хочешь спешить,
понимаешь, что денег удалось раздобыть немного, на весь вечер не хватит, и потратить их
нужно с максимальным удовольствием. Но все равно первый бокал выпиваешь сразу - залпом!
Только после этого начнется самое главное... настоящее...
Они встречались две весны и три осени. Эта осень была последней. Теперь он редко
проводил время с ней. Иногда получалось само. За ним кто-то заходил, он звонил сказать, что
будет через полчасика. Вечером звонил еще раз, говорил, что еще не дома... а потом больше не
звонил. Иногда он ругался с ней специально. Хватался за пустяшный повод, устраивал скандал
и уходил, радуясь, что не придется смотреть в ее брезгливо скривившееся лицо.
Какое-то время после этого он еще помнил о ней. Ему думалось, как лет через тридцать,
старичками, они станут сидеть дома. Он - в шлепанцах и очках с дорогой оправой. Она -
пожилая, с большой грудью, выкормившей нескольких крепких, как эрегированные члены,
русско-еврейских детей. Да-а-а! Он делал глоток из плохо вымытой кружки и закидывал в рот
ломтик гадости, которую хозяева пытались выдать за скумбрию холодного копчения.
Но потом наступала ночь, и больше ему не нужна была виртуальная Она. Он хотел быть
рядом с живым, теплым человеком. Он подолгу накручивал телефонный диск, куда-то мчался,
шепча на чем-то настаивал и с утра глупо себя чувствовал, добираясь, еще немного пьяный,
плохо пахнущий, домой. Он терпеть не мог утренние электрички метро. Газету с анекдотами
купить уже не на что и, трясясь в бесконечных перегонах, ты абсолютно не знаешь, чем себя
занять.
Рецепт одиннадцатый -
Шаверма
Вы замечали, что именно одежда определяет, как вы станете относиться к людям? Его
возбуждало расстегивать девушкины вещи, стягивать их с нее, бросать на пол. Ему не
нравилась эта зависимость от вещей, но такие ощущения засасывают. Вещи, которые покупала
девушка, всегда ей шли. Особенно она любила покупать нижнее белье, серебряные украшения
и средства по уходу за телом. Несколько полок с бюстгальтерами, трусами, поясами для чулок,
загадочными сиреневыми, белыми, красными, черными кружевными тряпочками. Каждую
неделю - новая ароматическая добавка для ванной, минимум за $16. Вещи, это ведь как
гонорея, диарея или слушать радио.
Она, например, не носила колготок - только чулки. Однажды она даже надела чулки на
него в постели. Прикосновение синтетики к коже оказалось раздражающим, и чулки он стянул.
Ему нравилось, как она одевается, ее же внешний вид молодого человека не устраивал
категорически. Еще в пятнадцать лет он решил, что будет носить не рубашки, а футболки, не
модельную, а спортивную обувь, не вязаные вещи, а стопроцентный коттон. Было время, он не
соблюдал эти принципы. Живя с женой, он обзавелся несколькими пиджаками, покупал в
"Littlewoods'е" шелковые галстуки. Но потом все равно сполз к тому, с чего начинал.
Рубашек той осенью у него осталось лишь две. Зато футболок - каких только не было.
Камуфляжная, как у колумбийских герильерос. Черная, с рекламой тату-салона, где он
подкрашивал свою наколку на плече. Смешная, с Бивисом и Баттхэдом и надписью "All
customers are motherfuckers!.. Yeah-Huh-huh!..".
В "Солдате Удачи" он купил себе камуфляжные штаны натовского десантника. В
"Сити-Клабе" разговорился с моряком из Уругвая и поменял ему свою T-Short на дорогой
палестинский платок. Ближе к весне он собирался вставить в бровь сережку. Если вы
одеваетесь так, как одевался в ту осень молодой человек, найти приличную работу вам будет
сложновато. Еще труднее общаться с работодателем, если на лице у вас расплывается лиловый
синяк.
В "Шаверма-баре" он как-то встретил знакомого негра. Тот пах всенощным пьянством и
луком. У негра было смешное имя Арчибальд. Он был не черным, а оттенка шведского
шоколада, такого чистого, что хотелось лизнуть. Арчибальд пожаловался, что вчера его побили
скинхеды. Они выбрались из бара и пошли искать обидчиков. С собой Арчибальд прихватил
здоровенный железный штырь. В два часа ночи на безлюдном Литейном скинхедов не было...
были такие же любители размяться перед сном, как и они. В общем, если хотите совет -
никогда не пробуйте закрашивать тональным кремом царапины, оставшиеся от удара ботинком
по лицу. Выглядеть это будет как неизлечимая зараза вроде лишая или сифилиса.
В подвальном "Шаверма-баре" пол был всегда грязным, и, разъедая глаза, висел
сигаретный дым. Радио стояло на стуле посреди зала. Пиво в баре было очень недорогим, ему
это нравилось. Правда, барменша четко знала, когда клиент готов, и с этого момента безбожно
недодавала сдачу и недоливала напитки. У нее были немного умные глаза и рот женщины,
которая сама зарабатывает на кусок хлеба.
Завсегдатаи "Шаверма-бара" смотрелись созревшими для съемок в фильмах Родригеса.
Богемные студенты, окрестные алкоголики. Как-то к нему за столик подсел смертельно пьяный
милиционер в форме. Пил молодой человек девятый день подряд, и дразнить милиционера ему
было уже немного неинтересно. Он залез к нему в кобуру, забрал поносить фуражку.
Милиционер упорно не злился, хихикал и по сторонам расползался глазами. В его рыжих усах
неприлично запутались белые капли шавермового соуса. После того как бар закрылся, они
вышли на пустую темную улицу. Он завел валящегося на бок милиционера во двор, ударил по
лицу, а когда тот упал и захрипел, несколько раз добавил, целясь в голову, ногой.
После хорошего похода в бар день вылетает. Заняться делом ты все равно не сможешь,
станешь бродить по комнатам и таращиться в телевизор. А потом не вспомнишь, был он, этот
день, или не был? Зато еще через сутки все изменится. Ты примешь душ, наденешь чистое
белье, и все у тебя будет чистым... свежим... в голову придут чистые мысли... ты подумаешь о
будущем... решишь, что да, черт возьми, алкоголь это действительно яд!.. что можно и не пить,
это будет здорово!.. жизнь откроет тебе свою светлую изнанку... ты вспомнишь, что главного до
сих пор не сделал... но ведь можешь сделать!.. и даже знаешь как!.. ты займешься этим прямо
завтра!.. прямо с утра!.. А потом завтрашнее утро станет вечером и еще раз утром, и ты
спросишь себя зачем?.. и не найдешь ответа... спросишь, к чему все это?.. и на четвертый день
все равно отыщешь себя в "Шаверма-баре" с бокалом в руке... А потом все повторится снова.
Этой последней осенью он наконец купил себе косуху. Кожаную куртку с толстой
молнией через грудь и двумя маленькими на рукавах. Московский журнал, для которого он
пробовал писать, расплатился неожиданно щедро, и молодой человек купил самому себе
подарок.
Все говорили, что косуха ему идет. Он не вылезал из обновки неделями. Одетый в эту
куртку, он пошел выпить с художником Димой. Заговорили они о супружеских изменах. Дима
сказал, что за четырнадцать лет жизни с женой ни разу ей не изменял. В руке он держал стакан
с погрызенными краями. Потом они вдвоем дошли до Невского и сели у магазинчика "24 часа".
Как я понимаю, они собирались угощать девушек. По ночам из дорогих клубов всегда
выбегают девушки: покупать алкоголь внутри им не по карману. К ним подошла глухонемая
нищенка с бумажкой, на которой, как обычно, читалось, что она сирота и голодает, дайте,
пожалуйста, денег.
Несколько лет назад молодой человек ездил на Сахалин и там, в поселке Взморье, за
неимением гостиницы жил в интернате для глухонемых. С трех сторон поселок был огорожен
сопками, а с четвертой серел Тихий океан. Интернат напоминал то ли лепрозорий, то ли
индейскую резервацию. Мазанные белым стены, орды диких сахалинских тараканов.
Глухонемые выращивают мелкий картофель и меняют проезжающим горожанам красную икру
на подсолнечное масло. С хозяевами ему приходилось общаться дактильно, как в новостях с
сурдопереводом. Он научился неплохо говорить на этом языке.
Молодой человек спросил у глухонемой: не хочет ли она делать секс? Та сказала, что
можно. Он сказал, что "делать секс" не подразумевает, что он даст ей за это денег. Девушка
ответила, что ей все равно. Двигать пальцами было нелегко. Поздней осенью рука, в которой ты
сжимаешь бутылку, сразу покрывается инеем.
Когда он перевел диалог художнику, тот чуть не захлопал в ладоши и нырнул в магазин
купить вина. Они дошли до Площади Искусств и сели под бронзовым Пушкиным. Нищенка
сама расстегнула Диме брюки. В несколько слоев на ней были надеты бесформенные свитера,
кофты и курточки. До нее это тряпье сменило минимум десяток владельцев. Художник
скалился и говорил, что это все-таки очень необычно! Нищенка может что-нибудь сказать, ни
на секунду не отрываясь от орального секса!
Дима был пьян, все продолжалось долго. Когда очередь дошла до молодого человека,
глухонемая пожаловалась, что устала. Ей холодно, здесь ходят люди, и она хочет домой, где
тепло и музыка. "Зачем тебе музыка, ты же ни хрена не слышишь?" - засмеялся он, но они
все-таки пошли. При электрическом свете нищенка оказалась грязной и несимпатичной.
Молодой человек потушил свет.
Девушка стянула с себя пару вонючих футболок, посветила на руку зажигалкой и сказала,
чтобы он не думал, будто она проститутка. "Вы просто понравились мне, вот и все". В
дрожащем огоньке зажигалки он успел рассмотреть, что живот у нее располосован похожими
на розовых гусениц ножевыми шрамами. Дима выдал ему презерватив. Зачем он носит их с
собой? Ведь перед этим он четырнадцать лет подряд...
Знакомая американка рассказывала, что ее соотечественники на полном серьезе верят,
будто русские стирают презервативы и используют их по нескольку раз. Кончая, глухонемая
скрючивалась, хрипела и извивалась, будто ее сейчас вырвет. Он настаивал на оральном сексе и
несколько раз стягивал презерватив, но каждый раз его приходилось надевать обратно.
Пробовали когда-нибудь? Нормально надеть снятый robber невозможно, он станет висеть
бесполезной кишкой. Молодого человека буквально тошнило, но еще омерзительнее стало,
когда пару недель спустя он сунул руку под одеяло и вытащил оттуда крошечного, шевелящего
всеми щупальцами белесого тельца, зверька. Вензаболевания для него не были
неожиданностью, он успел переболеть почти всеми, но лобковая вошь?
Впрочем, самым страшным было даже не это. Проснувшись с утра, он обнаружил, что
нищенки в квартире нет. А еще не было нескольких десятков долларов в Димином кошельке и
- косухи. Косуха! моя любимая косуха! Он искал, он надеялся, что вчера она куда-то
завалилась. Бродил по разбомбленной квартире и заглядывал под шкафы. Он не мог поверить,
что его дорогую куртку украла нищенка с изуродованным животом!.. Косуха! Мой
замечательный biкer-jacket!
Какое-то время, выходя на улицу, он заглядывал в лица прохожим, надеясь встретить
воровку. Это было глупо. Он плюнул, влез в долги и купил себе другую косуху. Как оказалось,
гораздо худшего качества. Кожа новой куртки не была мягкой, скроена она была плохо. Почти
сразу с нее отвалилось несколько блестящих заклепок.
Последние несколько месяцев все вокруг становилось гораздо худшего качества.
Рецепт двенадцатый -
Пара баб и люля-кебаб
К моменту, когда он ушел из казино, в правительственное здание девушку возили уже на
машине с мигалкой. Она сделала отличную карьеру. Вечерами она ездила играть в преферанс с
политиками и ворами в законе. В паре с ней играл тип, прославившийся тем, что в жуткие
тридцатипятиградусные морозы по его распоряжению милиционеры выловили несколько сотен
бомжей, отобрали у всех теплые вещи и вывезли в леса, километров за двести от Петербурга.
Когда девушка пришла устраиваться в газету, редактор поставил вопрос ребром. Он дает
ей задание, справится - будем работать, нет - до свидания. Задание было пустяковым:
сходить в главный корпус гостиницы "Октябрьская" на пресс-конференцию лидера
отечественных сталинистов Анпилова. Мало кто знает, что главный корпус - это не большое
здание напротив Московского вокзала, а то, что поменьше, стоящее за трамвайными путями на
Лиговке.
Пока она бродила по гостиничным коридорам и выспрашивала у горничных, где будет
выступать товарищ Анпилов, тот сказал журналистам все, что о них думает, и ушел отдыхать.
Однако ей ОЧЕНЬ хотелось работать в газете. Обнаружив, что конференция окончена, она
поднялась к Анпилову в номер. Утомленный сталинист лег посмотреть телек и, может быть,
выпить бутылочку холодненького пивка. Дверь он открыл в лопоухих семейных трусах и
носках. Она представилась, Анпилов извинился и вместо тридцати строчек с
пресс-конференции она принесла редактору большое эксклюзивное интервью.
Штатную должность она получила в тот же вечер. Сперва ей поручали черновую газетную
поденщину. Пресс-конференции, митинги, пикеты и конгрессы крошечных партий. Среди
петербургских политических журналистов много алкоголиков и откровенных сумасшедших
вроде Леши Рейна, который на вечеринке в "Новостях" убрал свои замотанные
лейкопластырем очки в кармашек усыпанного пеплом и перхотью пиджака и стал не спеша
насиловать на столе шестидесятилетнюю корректоршу. Женщины - политические
журналисты выглядят даже не плохо, а чудовищно. Колтуном свалявшиеся волосы, отсутствие
передних зубов, торчащие из босоножек чумазые ноги. На этом фоне любой взгляд сразу
цеплялся за нее. Когда она, еврейская девушка, пошла писать о Конгрессе националистических
партий, бритоголовые, одетые в черное фашисты гурьбой, словно школьники, бродили за ней
по фойе и просили оставить телефончик.
Перелом в ее карьере наступил месяцев через девять после того, как они с молодым
человеком познакомились. Сразу после первого апреля. Срочно нужен был розыгрыш, но, как
обычно, ничего веселее зеленой обезьяны, сбежавшей из Зоопарка и заражающей горожан
неизлечимой лихорадкой, не выдумывалось. Редактор мучался неделю, а потом решил, что
стоит написать, будто она, штатная политическая журналистка, вышла замуж за Вячеслава
Марычева, депутата ГосДумы, который любил являться на заседания в гриме Саддама Хусейна
или с накладной женской грудью.
Молодой человек взял напрокат дорогое свадебное платье, Сердитов договорился, что
фирма по доставке пиццы на дом привезет ящик шампанского. Фотограф несколько раз
щелкнул, как, багровея от натуги, Марычев держит на руках рослую, тяжелую девочку.
В том году первое апреля приходилось на понедельник. По понедельникам у масс-медиа
выходной. Газета с розыгрышем вышла во вторник, второго, шутки никто не понял. Бабульки
из марычевской партии засыпали редакцию поздравительными открытками. Знакомые
политики бросились поздравлять ее с удачным браком. Вскоре после этого ей была предложена
должность в правительственном здании. Сначала маленькая, потом повыше. К их последней
осени дело наконец дошло до собственного кабинета с итальянской офисной мебелью.
Он в ту осень окончательно перешел с "Балтики" на пиво "Степан Разин". Не знаю,
замечали ли вы, но последнее время по вкусу "Балтика" стала напоминать ацетон. Сперва
молодой человек думал попробовать "Невское", но оно оказалось еще хуже. Выпейте шесть
жестяных баночек (не бутылок, а именно банок!), и тротуар рванется навстречу вашему лицу,
как соскучившаяся невеста. Методом проб и ошибок он выбрал "Степана Разина" и той осенью
чаще общался с ним, чем с ней.
От нескольких последних месяцев ему если что и вспоминается, то тоскливые
похмельные утра, собственные сальные волосы, переезды с одной квартиры на другую. Везде
его принимают на кухне, кормят плохой дешевой едой, поят алкоголем. То ли было это, то ли
не было.
Еще он пытался писать. Получалось плохо. Раз в неделю он распихивал по редакциям
свои старые, публиковавшиеся много лет назад материалы. Как-то просидел за компьютером
десять часов подряд, и, когда зазвонил телефон, в глазах у него скрипел мелкий речной песок.
Звонила знакомая. Когда-то они вместе работали, а теперь раз в полгода созванивались. Она
сказала, что издательство, для которого пишет молодой человек, на грани разорения и, скорее
всего, ни копейки ему не заплатит. Если он хочет подробностей - она неподалеку, в кафе. На
деньги издательства он рассчитывал и, занервничав, сказал, что сейчас будет.
Оказалось, что издательство ни при чем. Знакомой было просто скучно без мужского
внимания. Он разозлился и хотел уйти, но... не ушел. Кафе было маленькое. Сизый тип в белой
тужурке ждал, пока кто-нибудь допьет пиво, чтобы убрать со стола пустую бутылку. Куда ему
было идти? Слушать, как, вернувшись с работы, его собственная девушка по сотому разу станет
жаловаться на толстого соседа по кабинету, строящего против нее козни... требовать, чтобы он
ее пожалел... терять нить разговора? Доходило до того, что как-то она уснула под ним еще до
того, как кончился секс. Раньше она не была такой... или была?
Они встречались две весны и три осени. На улице он садился на корточки и завязывал
шнурки на ее ботинках. Он говорил, что хочет от нее детей, а она отвечала, что раз ему это
надо, то и рожать он должен сам. Так будет и дальше? Они видятся два раза в неделю и трижды
в неделю делают секс. Они перестали даже скандалить. Они так и останутся чужими... одиноко
и безразлично тыкать пальцами в раны друг друга... да?
Когда кафешка закрылась, вместе со знакомой он перекочевал в модный той осенью
"Рыжий Чуб". На сцене клуба голосила певица с монголоидным лицом. Нет на свете ничего
чудовищнее мужчин в пиджаках, пытающихся под песню Филиппа Киркорова станцевать
брейк-данс. Он рассказал несколько традиционно смешных историй. Вздрагивая тугими
щеками, знакомая над ними посмеялась.
Он совсем не удивился, когда, хлопнув себя по лбу, она вспомнила, что дома у нее есть
большая, купленная в пулковском "Дьюти-Фри" бутылка "Мартини". Еще через полчаса
молодой человек сидел в глубоком кресле и пил необлагаемый налогом вермут. Знакомая
рассказывала, что, когда ей было двенадцать лет и она, тряся косичками, возвращалась из
школы, ее изнасиловали на лестнице. Прямо возле собственной двери. Несколько раз подряд...
За окном светало, после "Мартини" появился ликер. Прежде чем они разделись, девушка
рассказала эту историю раз шесть. Она так искренне себя жалела, что он подумал: зря, уходя,
насильники ее не придушили.
Проснулся он только вечером следующего дня и сразу же сказал, чтобы знакомая
приготовила чего-нибудь поесть. О происхождении блюда, которое она принесла, гадал он
долго. Выглядело оно как черствый хлеб, пропитанный сырым яйцом и декорированный
жиром, выковырянным из колбасы.
"Никогда ничего не клеилось у меня осенью. Это все осень, я здесь ни при чем. Мы с
детства знаем, как ПРАВИЛЬНО. А потом вырастаем и боимся понять, чт
...Закладка в соц.сетях
