Жанр: Драма
Отдаленное настоящее, или же FUTURE PERFECT
...Если мы, помимо Пелопонесской войны, рассуждаем о
строительстве Великой Китайской стены, Черной чуме, битве
банту с Хамидами, то принимаем во внимание общий
смысл принципа временного сдвига. Любые события прошлого
накладывают отпечаток на современных людей.
Но это не всегда было так. Короче говоря, нас преследует
вся история человечества. Парадокс заключается в том, что
именно это подчеркивает наш разрыв с прошлым. К восьмисотому
жизненному сроку перемены достигли небывалой
силы и сферы влияния.
Последнее качественное отличие между прошлым и настоящим
обнаружить легче всего. Мы непросто расширили
сферу деятельности и масштабы перемен, но радикально
изменили их темпы. В свое время мы выпустили на
свободу абсолютно новую социальную силу - неуклонно
растущий поток перемен. Его влияние на темпы нашей повседневной
жизни, чувство времени и способы восприятия
окружающего мира имело революционное значение. Мы
воспринимаем мир иначе, чем люди прошлого. Именно
это является отличительной чертой действительно современного
человека. Ускорение скрывает непостоянство -
быстротечность. Быстротечность проникает и пропитывает
наше подсознание, радикальным образом меняя наши
77
отношения с другими людьми, предметами, с целым миром
идей, искусства и ценностей.
Чтобы понять, что нас ждет в эпоху постиндустриального
общества, мы должны проанализировать процессы ускорения
и вникнуть в теорию быстротечности. Если ускорение
есть новая социальная сила, то быстротечность - ее психологическая
копия. Ее роль в поведении человека - это необходимый
компонент современной психологии и теорий личности.
Без теории быстротечности психологи не смогут точно
передать суть различных феноменов нашей жизни.
Изменив отношение к окружающим ресурсам, максимально
расширив масштабы перемен и, что заслуживает
наиболее критического подхода, увеличивая их темпы, мы
безвозвратно порываем с прошлым. Мы уходим от привычных
способов думать, чувствовать, приспосабливаться.
Получив установку на построение нового общества, мы
стремительно двигаемся к намеченной цели. Это - самая
трудная задача восьмисотого срока жизни, которая вызывает
сомнения в адаптационных способностях человека.
Как он интегрируется в новое общество? Сможет ли приспособиться
к его императивам? А если нет, то будет ли в состоянии
изменить их?
Прежде чем попытаться ответить на эти вопросы, мы
должны сфокусировать внимание на двойной силе ускорения
и быстротечности. Они перековывают нашу жизнь и
психику на новый лад и ставят нас перед лицом опасности
столкновения с будущим.
УСКОРЯЮЩИЙ ТОЛЧОК
В начале марта 1967 года в Восточной Канаде одиннадцатилетний
мальчик умер от старости. Рику Галанту
было всего одиннадцать, но он страдал странной болезнью,
называющейся прогерия - старение [1]. У него были
явные черты девяностолетнего старика. К симптомам прогерии
относятся дряхлость, слабость, облысение, морщины.
По сути, Рик в момент смерти был стариком, долгий
срок биологической жизни которого уложился всего в одиннадцать
лет. Случаи прогерии чрезвычайно редки. Но в переносном
смысле от этого специфического недуга страдают
все высокоразвитые страны. Они не становятся старше
и не дряхлеют, но испытывают сверхнормальные скорости
перемен. У многих из нас возникает смутное чувство, что
все движется быстрее. Врачи и другие специалисты жалуются
на то, что не могут поспеть за последними исследованиями.
Едва ли хоть одна конференция или собрание могут
обойтись без ритуальной песни о "брошенном нам вызове".
Среди прочих, существует довольно тревожная точка зрения,
что перемены не' под даются контролю. Тем не менее,
не все разделяют эти сомнения.
Миллионы людей вслепую идут по жизни, как будто ничего
не изменилось с 1930 года, да и никогда не будет меняться.
Живя, несомненно, в один из наиболее захватывающих
периодов истории человечества, они пытаются ускользнуть,
не думать о переменах, как будто проигнорировав проблему,
можно избежать ее. Они в плане технологии и экономики
меняются быстрее других. Мы также знаем, что различные
слои одного и того же общества показывают различные темпы
перемен - несоответствие, которому Вильям Огборн дал
название "культурный провал". Именно благодаря неровности,
перемены становятся измеримы. Тем не менее, нам
нужна мерка, которой можно измерить отличающиеся друг
от друга процессы, и этой меркой служит время. Без времени
перемены не имеют значения, и наоборот. Время можно
представить как интервалы, в которые происходят события.
Так же, как с помощью денег мы можем оценить яблоки
и апельсины, время помогает сравнить различные процессы.
Когда мы говорим, что на постройку дамбы понадобится
три года, в действительности это означает срок в три
раза больший, чем требуется Земле, чтобы обойти вокруг
Солнца, или в тридцать один миллион раз больший, чем для
заточки карандаша. ^
Вооружившись мерилом, мы все же сталкиваемся с трудностями
в измерении перемен. Когда мы говорим о скорости,
мы упоминаем о количестве событий, скопившихся на произвольно
отмеченном отрезке времени. Таким образом, нам
надо дать определение событиям и точно выбрать интересующие
нас интервалы. А также осторожно выводить заключения
из наблюдаемых различий. Более того, в отношении физических
процессов мы продвинулись намного дальше,
нежели в отношении социальных. К примеру, мы лучше знаем,
как измерить скорость тока крови в теле, чем скорость
распространения слухов среди людей.
Тем не менее, несмотря на все оговорки.имеется широко
распространенное соглашение историков и археологов разных
специализаций, а также ученых, социологов, экономистов
и психологов, о том, что многие социальные процессы
ударными, захватывающими темпами набирают скорость.
ПОДЗЕМНЫЕ ГОРОДА
Биолог Джулиан Хаксли в ярких красках рассказывает,
что "темп эволюции за время истории человечества стал в
сто тысяч раз быстрее, чем темпы развития в доисторический
период. Изобретениям и усовершенствованиям, которые
зародились 50000 тысяч лет назад, во время раннего
палеолита, потребовались тысячелетия, чтобы прийти к завершению.
С приходом устойчивой цивилизации срок развития
перемен сократился до столетия. Уровень перемен,
возросший за последние пять тысяч лет, стал особенно заметен
в последние триста" [2].
Ученый и писатель .4. П. Сноу также прокомментировал
новое видение перемен. Он пишет, что "до наступления нашего
столетия социальные перемены были столь медленны,
что практически были незаметны в жизни человека. Сегодня
все изменилось. Темп перемен возрос настолько, что наше
воображение уже не поспевает за ним". В самом деле, сообщает
социальный психолог Уоррен Беннис, в последние
годы педаль газа выжата до предела, "ни гротеск, ни гипербола,
ни возмущение не могут реально описать степень и значимость
перемен. Фактически, лишь преувеличение похоже
на правду".
Благодаря чему перемены заслуживают столь разнообразные
эпитеты? Давайте рассмотрим некоторые - к примеру,
изменение процесса строительства городов. В 1850 году
лишь в четырех городах на Земле население достигало одного
миллиона или больше. К 1900 году их число возросло
до девятнадцати. К 1960 - до ста сорока одного, а сегодня,
согласно Эдгару де Врису и Дж. Р. Тису из Института Общественных
Наук в Гааге, цифра прироста городского населения
в мире подскочила до 6,5% в год. Эта ошеломляющая
статистика означает увеличение городского населения
вдвое через одиннадцать лет [3].
Единственный способ осознать такой феноменальный масштаб
перемен - представить, что все существующие города
вместо того, чтобы расширяться, вернутся к своим прежним
размерам. Возникни вдруг потребность разместить миллионы
новых горожан, нам бы пришлось построить дубликаты всех
городов, которьгеуже разбросаны по миру. Новый Токио, новый
Гамбург, новые Рим и Рэнгун - и все это уже одиннадцать
лет. (Это объясняет, почему французские планировщики делают
наброски подземных городов - магазины, музеи, склады и
фабрики под землей, а японский архитектор разработал проект
города, стоящего на сваях над океаном).
Аналогичная тенденция к возрастанию немедленно возникает
и в потреблении человечеством энергии. Доктор
Хоми Бхава, последний индийский ученый-атомщик, председательствовавший
на Первой международной конференции
за мирное использование атомной энергии, проанализировал
это направление: "Чтобы проиллюстрировать это, давайте
обозначим через букву Q энергию, получаемую при
горении тридцати трех миллионов тонн угля. В первой половине
восемнадцатого столетия общее потребление энергии
составило в среднем меньше 0.5Q. Но после 1850 года этот
уровень достиг одного Q за столетие. А сегодня - это десять
Q". Грубо говоря, это значит, что половина всей энергии,
истраченной человечеством за прошедшие две тысячи лет,
приходится на последние сто лет.
Еще одно драматическое событие - ускорение экономического
роста в странах, идущих по пути постиндустриализма.
Несмотря на тот факт, что они пришли к нему, уже имея боль21
шую индустриальную базу, в этих странах наблюдается
значительный ежегодный процентный прирост производства.
И его уровень постоянно повышается [4].
К примеру, во Франции за двадцать девять лет между
1910 г. и началом Второй Мировой войны, уровень индустриального
производства поднялся лишь на пять процентов.
А за какие-то семнадцать лет, между 1948 и 1965 годами, -
приблизительно на двести двадцать [5]. Сегодня рост темпов
на 5-10 процентов в год является обычным ддя большинства
индустриальных стран. Конечно же, бывают взлеты и падения.
Но направление перемен остается неизменным.
Так, для двадцати одной страны, входящей в Организацию
по экономическому сотрудничеству и развитию, ежегодный
уровень прироста валового национального продукта за
1960-1968 годы колебался между 4,5 и 5,5%. Соединенные
Штаты достигли уровня 4,5%. А Япония занимает лидирующее
положение с ежегодным приростом в среднем 9,8%. Эти
цифры обозначают еще один революционный шаг - в развитых
странах происходит увеличение вдвое общего производства
товаров и услуг каждые пятьдесят лет, тем самым сокращая
время их производства. В общем, в любой стране по
достижении человеком двадцатилетия его окружает в два
раза больше новых предметов, нежели окружало его родителей.
К тридцати годам, а может быть и раньше, современный
подросток столкнется со вторым удвоением. Возможно, за
семьдесят лет человеческой жизни производство товаров увеличится
в десять раз. Это значит, что, если сложить все повышения
от начала до конца жизни человека, то эта цифра составит
тридцать два раза.
Как мы видим, пропорция между переменами прошлого и
будущего имеет потрясающее влияние на привычки, верования
и имидж миллионов людей. Никогда раньше эта пропорция
не увеличивалась так радикально и за такой короткий
промежуток времени.
ТЕХНОЛОГИЧЕСКАЯ МАШИНА
Эти поразительные экономические факты приводят нас к
тому, что технология является великим, ревущим двигателем
перемен. Хотя нельзя сказать, что технология - это единственный
источник социальных перемен в обществе. Изменения химического
состава атмосферы, климата, богатства природных
ресурсов послужили началом социальных сдвигов.
Таким образом, технология, бесспорно, является главной силой
толчка ускорения.
У большинства людей термин "технология" вызывает
образы дымящихся заводских труб и лязгающих машин.
Возможно, до сих пор классическим символом технологии
остается сборочный конвейер Генри Форда, который был
изобретен полвека назад, и который Чарли Чаплин в фильме
"Новые времена" превратил в могущественную социальную
икону. Этот символ, однако, не совсем адекватен и прави
лен, потому что технология - это не только фабрики и заводы.
Изобретение в Средние века лошадиного хомута привело
к глобальным изменениям в сельском хозяйстве, и было
таким же техническим усовершенствованием, как и изобретение
печи Бессмера веками позже. Более того, технология
включает техническое обеспечение и механизмы, необходимые
для его поддержания. А также различные способы получения
химических элементов, разведения рыбы, посадки лесов,
освещения театров, подсчета голосов, обучения
истории и прочая и прочая.
Старые символы становятся обманчивыми, потому что
высокие технологические процессы ушли далеко вперед от
конвейерных линий и открытых печей. Действительно,
электронную, космическую и другие новые отрасли промышленности
характеризуют относительная тишина и чистота
окружения - факторы, порой очень существенные.
Поточная линия - организованная армия людей, выполняющих
простые повторяющиеся функции - стала анахронизмом.
Пора в корне изменить привычные символы, чтобы
успеть за быстрыми переменами в технологии.
Часто драматизируют роль развития транспорта в ускорении
перемен. Например, отмечают, что в шестом тысячелетии
до нашей эры самым быстрым транспортом для путешествия
на большие расстояния был караван верблюдов, который в
среднем проходил восемь миль в час. Около 1600 года до нашей
эры изобрели колесницы, максимальная скорость которых
достигала почти двадцати миль в час.
Это усовершенствование было настолько захватывающим,
насколько трудным было расширение лимита скорости.
Прошло почти три с половиной тысячелетия, когда в 1784 г.
в Англии появилась первая почтовая карета со средней скоростью
десять миль в час. Первый паровоз, представленный
в 1825 году, мог набирать лишь тринадцать миль в час, а большие
корабли того времени с трудом достигали и половины
этой скорости. Только в 1880-х годах с помощью усовершенствованных
паровозов человеку удалось развить скорость
сто миль в час. Человечеству потребовались миллионы лет,
чтобы достичь таких результатов.
Но чтобы увеличить эти цифры вчетверо, потребовалось
только пятьдесят лет; уже в 1938 году человек оторвался
от земли и преодолел планку в 4000 миль в час. А через
двадцать лет и этот предел удвоился. К 1960-м годам реактивные
самолеты летали со скоростью 4800 миль в час, а
космические корабли вращались вокруг Земли со скоростью
18000 миль в час. Если изобразить это на графике, то
линия, показывающая прогресс за последнее поколение,
круто взлетит вверх (6].
Те же самые тенденции к ускорению мы находим, изучая
достигнутые расстояния и высоты, разработанные природные
ресурсы, использованную энергию. Пройдут года и тысячелетия,
и наступит время для очередного внезапного разрыва
ограничительных факторов.
Технология подпитывает сама себя. Она создает новые
технические возможности. Техническое развитие состоит из
трех ступеней, которые образуют цикл. Первая - рождение и
первичное осуществление идеи. Вторая - ее практическое
исполнение. Третья - ее распространение в обществе.
Процесс полностью завершен в тот момент, когда распространение
новой технологии, в свою очередь, генерирует
новые творческие идеи. Сегодня становится очевидным, что
время между ступенями цикла сократилось.
Как часто замечают, почти 90 процентов ученых, существовавших
за всю историю человечества, живут в настоящее
время, и научные открытия совершаются каждый день.
Предполагается, что все новые идеи начнут работать намного
быстрее, чем прежде. Радикально сократилось время между
разработкой концепции и практическим использованием
продукта, что является потрясающим отличием нас от наших
предков. Аполлоний Пергский описал конус, но прошло две
тысячи лет, прежде чем это открытие стали использовать в инженерном
деле. Века прошли с того момента, как Парацельс
обнаружил, что эфир можно применять для анестезии, до того
времени, когда его стали употреблять в этих целях [7].
Даже в более поздние времена можно найти примеры такого
откладывания в долгий ящик. В 1836 году была изобретена
машина, которая косила, молотила, вязала снопы и насыпала
зерно в мешки. В ней была заложена технология почти двадцатилетней
давности; но потребовалось столетие, и лишь к
1930-м годам на свет появился такой комбайн. Первый патент
на печатную машинку был выдан в Англии в 1714 году.
Пролетели полтора столетия прежде, чем машинки стали
коммерчески доступны. Целый век прошел с момента открытия
Николасом Аппертом способа консервировать пищу до
того, как производство консервов стало играть важную роль
в пищевой промышленности [8].
Сегодня такое промедление немыслимо. Не потому, что мы
нетерпеливее наших предков или более активны. Просто по
прошествии времени мы развили все социальные средства,
направленные на ускорение процесса. Следовательно, период
между двумя ступенями инновационного цикла - идеей и ее
воплощением - радикально сократился. К примеру, Френк
Лунн, изучая двадцать главных открытий, таких как замороженные
продукты, антибиотики, замкнутые цепи и искусственная
кожа, обнаружил, что более 60% сократили средний
срок, который был нужен для того, чтобы научное открытие
превратилось в полезную вещь. Сегодня растущая исследовательская
и проектная промышленность серьезно работает над
дальнейшим сокращением этого промежутка [9].
Так как требуется меньше времени, чтобы довести идею
до рынка потребителей, то и её распространение в обществе
занимает меньше времени. Таким образом, интервал между
второй и третьей ступенью также урезан, а темп распространения
повышается с удивительной скоростью. Это видно на
примере некоторых известных домашних приспособлений.
Роберт Б. Янг из Стэнфордского исследовательского института
изучал промежуток времени между появлением первого
электроприбора и пиком производства подобных товаров.
Янг подсчитал, что для серии товаров, появившейся в
Соединенных Штатах до 1920 года, включая пылесосы,
электрические плиты и холодильники, средний интервал
между выпуском и пиком популярности составил тридцать
четыре года. Для товаров, появившихся на рынке в 19391959
годах, включая электрические сковородки, телевизоры
и стиральные машины - только восемь лет. Запаздывание
сократилось на 76%. "Послевоенные товары, - заявил Янг, -
ярко демонстрируют сущность современного цикла" [10].
В свою очередь, повышенный темп открытий, разработок
и распространения продукции ускоряет весь цикл. Потому
что новые механизмы и технические идеи не просто продукция,
а источник свежих творческих идей.
Каждое нововведение в области технологии изменяет все
существующие технические приемы и механизмы, позволяя
нам создавать новые комбинации. Количество возможных
комбинаций растет экспонентно, а количество новых машин
и технологий - арифметически. Фактически, каждое сочетание
можно считать новой супермашиной.
Возьмем в качестве примера компьютерную промышленность.
Чувствительные соединения, коммуникативное
оборудование и источники энергии сделали компьютер частью
конфигурации, которая в совокупности представляет
собой новую супермашину для исследования внешнего пространства.
Но чтобы сконструировать новую модель, нужно
переделать, приспособить, усовершенствовать или изменить
каким-либо иным образом старые механизмы и технологии.
Результатом этого является дальнейший поиск технических
усовершенствований.
Очень важно понять, что технические достижения - это не
просто различные комбинации машин и технологий. Значение
новых изобретений в том, что они предлагают абсолютно
новые решения социальных, философских, даже личных
проблем. Они перекраивают интеллектуальное окружение
человека - то, как он думает и смотрит на мир.
Мы постоянно бессознательно вглядываемся в наше окружение
в поисках объектов для соревнования, которые не
всегда являются другими людьми. С той же вероятностью,
это могут быть машины. Из-за их существования мы вынуждены
мыслить в определенных рамках. Например, заметили,
что часы появились вслед за тем, как Ньютон представил
мир в виде гигантского часового механизма. Это
философское утверждение имело отдаленное влияние на интеллектуальное
развитие человека. С опорой на представление
о пространстве, как о больших часах, возникли идеи,
базирующиеся на причинно-следственных отношениях, а
также на значимости внутренних стимулов в противовес
внешним, которые формируют наше повседневное поведение.
Часы также затрагивают нашу концепцию времени таким
образом, что идея разделения дня на двадцать четыре
равных промежутка по шестьдесят минут каждый, буквально
стала частью нас самих.
В последнее время появилось целое море свежих идей, по
поводу того, что человек является внешней активной частью
некоей большой системы. Возникло новое толкование его
психологии, способности к обучению, свойств памяти и механизма
принятия решений. Фактически все гуманитарные
дисциплины, от политических наук до семейной психологии,
потонули в волнах образных гипотез, основанных на усовершенствовании
и распространении компьютеров, влияние которых
все усиливается. Таким образом, производственный
цикл подпитывает сам себя и набирает обороты.
И если технологию можно сравнить с большим двигателем,
мощным акселератором, то знания - это его топливо. А значит,
мы подошли к самой большой трудности процесса ускорения:
этот двигатель поглощает все больше и больше топлива.
ЗНАНИЕ-ТОПЛИВО ПРОГРЕССА
Те'мпы, в каких человечество поглощало знания о себе и
вселенной, увеличивались по спирали на протяжении десяти
тысяч лет. Большой скачок был сделан с изобретением письма,
но и он проходил веками. Следующий большой скачок по
направлению к приобретению знаний - изобретение в пятнадцатом
веке Гуттенбергом и другими печатания. До 1500 года,
по наиболее оптимистичным подсчетам, в Европе издавалось
около 1000 книг за год. Что означало, что потребуется целый
век для создания библиотеки в 100000 томов. Через четыре
с половиной века, к 1950 г., этот уровень так возрос, что Европа
выпустила 120000 книг в год. Количество времени сократилось
со столетия до десяти месяцев. К 1960 году, десятью
годами позже, был сделан еще один рывок, и вековая
работа требовала уже только семи с половиной месяцев. К середине
60-х годов мировое производство книг, включая Европу,
достигло уровня 1000 книг в день [11].
Вряд ли можно поспорить с тем, что каждая книга представляет
собой еще один плюс для развития знаний. Более
того, виток ускорения в книгопечатании - это слишком грубая
параллель с темпами открытия новых знаний. Например,
до Гуттенберга было известно лишь одиннадцать химических
элементов. Сурьма, двенадцатый, был обнаружен самим
печатником во время его работы над своим изобретением.
А ведь прошло двести лет с тех пор, как открыли одиннадцатый
элемент - мышьяк. Сохранись такие темпы, мы получили
бы не более двух или трех дополнительных элементов в периодической
системе со времен Гуттенберга. Вместо этого,
за четыреста пятьдесят лет открыто семьдесят элементов.
А за период с 1900 года выделили оставшиеся элементы со
скоростью одно открытие каждые три года [12].
По ряду причин можно утверждать, что темп научных открытий
резко повышается. К примеру, количество научных
журналов и статей, как и промышленная продукция в развитых
странах, увеличивается вдвое каждые пятьдесят лет;
согласно биохимику Филипу Сикевицу, "то, что узнали
за последние три десятилетия о природе человека, снижает
значение любого сопоставимого с этим в плане научных
открытий периода за всю историю человечества". Сегодня
в Соединенных Штатах только правительство выпускает
100000 докладов каждый год плюс 450000 статей, книг и
постановлений. По всему миру выпуск научной и технической
литературы возрос до уровня 60000000 страниц в год.
Компьютеры ворвались в нашу жизнь около 1950 года.
Благодаря их беспрецедентной способности к анализу, распространению
бесконечно разнообразной информации в немыслимых
количествах и с головокружительной скоростью,
компьютеры стали главной силой ускорения процесса приобретения
знаний за последнее время. Совместно с другими
могущественными аналитическими инструментами для изучения
невидимой вселенной вокруг нас, они подняли скорость
приобретения знаний до ошеломляющих вершин.
Френсис Бэкон сказал: "Знание - сила". Сейчас мы можем
придать этому выражению современный смысл. Наша социальная
обстановка вносит коррективы: "Знание - это перемены";
ускорение приобретения знаний, наполнение топливом
великого двигателя технологии означают ускорение перемен.
ПОТОК СИТУАЦИЙ
Открытие, разработка, влияние, опять открытие. В этом
заключается цепная реакция, длинный, резко поднявшийся
виток ускорения общественного развития. Толчок ускорения
достиг того уровня, который, несмотря на весь полет
фантазии, не может считаться нормальным. Промышленное
общество больше не-состоит из своих обычных институтов.
Ускорение, одна из самых значимых и наиболее непонятных
социальных сил, пошатнуло все социальные структуры.
Но это лишь одна сторона медали, потому что ускорение
перемен является и психологической силой. Повышение
темпов перемен в окружающем нас мире нарушает наше
внутреннее равновесие, переделывает наш образ жизни,
хотя этот факт почти полностью игнорируется психологами.
Внешнее ускорение превратилось во внутреннее.
Вот довольно упрощенный пример. Мы считаем человеческую
жизнь неким большим каналом. Этот поток жизненного
опыта состоит или предполагается, что состоит,
из бесконечного числа ситуаций. Ускорение перемен в окружающем
обществе решительно меняет течение ситуаций
по этому каналу.
Не существует четкого определения ситуации, тем не менее
невозможно разобраться в жизненном опыте без удобоваримых
понятий. Борее того, пока граница между ситуациями
различима, каждая из них, несомненно, является целостной и
замкнутой.
Кроме того, каждая ситуация имеет легко восстановимые
компоненты. Сюда входят вещи - физическое, естественное
или созданное человеком, окружение; места - арена, на которой
происходит действие (не случайно латинский корень situ
означает место); своего рода "актерский состав" - люди. Ситуации
также включают местоположение управленческой
структуры общества и смысл идей и информации. Эти пять
компонен
...Закладка в соц.сетях
