Жанр: Драма
Два брата
...оны. Он даже
полюбопытствовал узнать, кого хоронят. Оказалось, что хоронят какого-то
молодого человека. "И его, может быть, так же повезут!.." А кругом кипела
жизнь... улицы оживлялись... Николай теперь с особенным интересом заглядывал
в лица проходивших. Они сегодня казались ему особенно добрыми, хорошими...
- Николай Иванович! - почти в упор раздался чей-то звонкий, приятный,
знакомый голос.
Он повернул голову. Из подъезда дома министра внутренних дел проходила
к карете Нина Сергеевна.
- Вы точно влюблены или получили неприятное известие, - сказала она,
протягивая из-под белого пушистого меха бархатной накидки мягкую, теплую
руку, оголенную почти до локтя. - В какие страны?
- На Литейную.
- Нам по дороге. Садитесь, я вас подвезу!
Николай согласился и сел вслед за нею в маленькую карету. Встреча с
этой красивой, изящной женщиной обрадовала его... Он уже снова приободрился.
- Что с вами? Вы в самом деле как-то печально шли, - с участием
продолжала она, обдавая его мягким, нежным взглядом. - Какое у вас горе?
- Никакого... так задумался.
- Не весело же вы задумались!
Она продолжала болтать; попеняла, что Николай не заходит, сказала, что
непременно придет послушать, как он будет в суде сражаться с Присухиным.
Присухин ей говорил.
Николай взглядывал на эту блестящую красавицу, и ему было необыкновенно
приятно... Хотелось побыть с ней подольше, поговорить, узнать наконец, что
это за женщина... А Нина Сергеевна, как нарочно, глядела на него так
ласково. "Ведь, может быть... он никогда ее не увидит. Она и не знает, что
он завтра дерется".
- Знаете ли, Николай Иванович, с вами весело встречаться! А вы вот как
будто не хотите? Отчего?
- Некогда было, Нина Сергеевна...
- Все это вздор... Когда захочешь кого видеть, всегда найдешь время.
- Да и к чему?.. - прибавил тихо Николай.
- К чему? - усмехнулась Нина.
- Пожалуй... того и гляди опять, как тогда в деревне... - улыбнулся
Вязников.
- О, какой вы самолюбивый... До сих пор помните... Ну, что ж? Положим,
даже и влюбитесь...
- А потом?
- А потом найдете, что это было глупо! - рассмеялась Нина.
- Вы все смеетесь!
- Делать-то мне больше нечего!..
- Странная вы, Нина Сергеевна! В деревне вы были не та...
- Будто? Ах, да... вы помните... тогда вы говорили, что я любила
какого-то рыцаря? - насмешливо протянула она.
- А разве нет?.. Ответьте-ка серьезно.
- Положим. Вы угадали.
- А теперь?
- Теперь? Ну, так и быть, скажу. Теперь - нет!..
- И хандрите?
- И хандрю.
- И даже от скуки делами занимаетесь?.. К министру ездите?..
- Хочу основать новый дамский кружок... Хлопотала об уставе. Хотите в
секретари?
- Вы это как - серьезно или опять шутите?
- А вы как думаете? Недостает еще, чтобы Присухина в вице-президенты.
Нет, нет... я еще до этого не дошла. Подождите; как старухой сделаюсь, тогда
разве... Я по другому делу была. Кстати: помогите мне. Напишите мне
прошение. Видите ли, одна мать просила меня похлопотать за своего сына...
Неспокойная натура... Искал бурь и нашел тихую пристань.
- В доме предварительного заключения?..
- Кажется!.. Не знаю, впрочем, где именно!.. Так я обещала похлопотать,
чтоб его пока выпустили на поруки. Вот и езжу к великим мира сего.
- И успешно?
- Надеюсь... - улыбнулась Нина Сергеевна. - А вы помогите мне написать
докладную записку...
- Как фамилия этого неспокойного?
- Фамилия? (Нина Сергеевна остановилась.) Да вы фамилии не
проставляйте. Сама перепишу прошение и тогда... я забыла фамилию...
"О, неправда. Ты помнишь!" - подумал Николай.
- Так вы напишете? Чем скорей, тем лучше... Если можно, завтра к
двенадцати часам приходите ко мне.
"Завтра! - вспомнил вдруг Николай. - Завтра!"
- Хорошо, Нина Сергеевна. Я приду завтра, если...
- Без "если". Непременно. Я не люблю этих "если"!.. Да или нет? Я люблю
решительные ответы на всякие вопросы, - загадочно произнесла Нина Сергеевна.
- На всякие? - поддразнил Николай.
Он испытывал какое-то раздражающее удовольствие от этой беседы, полной
прелести намеков, недосказанных слов, полупризнаний. Эта загадочная Нина
Сергеевна была такая изящная, ослепительно красивая, благоухающая... Ему
припомнились неясные рассказы об ее замужестве, о гибели какого-то юноши...
Наконец сцена в саду с Прокофьевым, ее внезапный отъезд - все это придавало
ей какую-то заманчивую прелесть.
- А если вам не ответят?
- Тогда я рассержусь! - проговорила Нина.
- И очень?
- Хотите испытать? - улыбнулась Нина, и в ее темных глазах блеснула
искорка.
- Я не боюсь, но только... Однако ж мне пора... Вот и Литейная...
- Подождите. Куда спешить? Проедем еще... Проводите меня, мне
недалеко... Надо заехать еще к одному сильному мира...
- И все по просьбе бедной старушки?.. Я бы с удовольствием вас
проводил, но мне нельзя... ей-богу... Необходимо увидать одного приятеля.
Он высунулся из окна кареты и приказал кучеру остановиться у подъезда
редакции.
- Вы решительно не хотите!..
- Не могу!.. Прощайте, Нина Сергеевна! - проговорил он с особенным
чувством, когда карета подъезжала к крыльцу.
Нина удивленно взглянула на него.
- Вы прощаетесь будто навек.
- Кто знает!
- Умирать собираетесь?
- Пока собираюсь отыскать секунданта, - смеясь, проговорил Николай.
- Вы завтра деретесь на дуэли! - воскликнула она с таким сердечным
участием в голосе, что Николай был тронут. - И не сказали раньше ни слова? -
продолжала она, придерживая руку Николая в своей руке. - А еще мы считаемся
друзьями!.. С кем? Из-за чего? Страничка любви, ревности?..
- По правде сказать, я и сам не знаю из-за чего!
- И все-таки делаете эту глупость? Разве нельзя объясниться?..
- Не всегда захочешь объясняться, Нина Сергеевна! - проговорил Николай,
вспыхивая.
- О, какой же вы самолюбивый!
Нина остановила на Николае пристальный, ласковый взгляд. Ей было жаль
этого красивого, славного Николая. Жить бы ему только, и вдруг глупый
случай! Странная улыбка вдруг скользнула в ее глазах.
- Вы свободны вечером? - спросила она.
- А что?
- Проведем вечер вместе! Хотите?
Николай взглянул на Нину.
"В самом деле, отчего ж ему не провести вечер у Нины Сергеевны?"
- С удовольствием! - ответил он.
- Все веселей будет, чем скучать одному и думать о завтрашнем дне! Вы
мне расскажите о вашей дуэли, - о, я уверена, что все кончится благополучно!
- а я, если хотите, расскажу вам историю одной скучающей женщины... Будете?
- Это так интересно, что непременно буду.
- Так до вечера? - сказал она, пожимая его руку.
- До вечера! - ответил Николай и захлопнул дверцы кареты. - Я вам и
записку привезу.
Нина дружески кивнула головой, и карета тронулась.
- Странная женщина! - промолвил Николай, поднимаясь по лестнице.
В редакции он не нашел приятеля, написал ему записку и поехал домой,
рассчитывая теперь же написать письма и список своих долгов, чтобы быть
вечером свободным и провести его у Нины Сергеевны. "То-то удивится она,
когда я объявлю ей о своей женитьбе!.." Во всяком случае, он проведет
интересный вечер.
"Может быть, последний в жизни!" - мелькнуло в голове, и снова
беспокойные, мрачные мысли овладели нашим молодым человеком, когда он
остался один.
Когда он приехал домой и увидал записку Лаврентьева, сердце его
радостно забилось. Надежда закрадывалась в его душу. Лаврентьев, быть может,
узнал о свадьбе, был у Леночки или у Васи, кто-нибудь из них ему сказал,
и... он придет объясниться. О, как бы ему хотелось, чтобы это было так! Да,
разумеется, будет так. Зачем же Лаврентьев опять заходил? Он ведь, в
сущности, не такой же идиот, этот Отелло!..
В беспокойстве, переходя от уныния к надежде, ждал теперь Николай
Григория Николаевича.
Опять резкий звонок колокольчика. Опять Николай вздрогнул, и сердце его
замерло в страхе от ожидания. Он старался овладеть собой и скрыть волнение
перед "диким человеком".
"Дикий человек" вошел, как утром, не постучавшись в двери. Николай
старался по лицу Григория Николаевича узнать решение, но на лице Лаврентьева
он ничего не прочел. Николай сделал несколько шагов навстречу, поклонился и,
сам не зная к чему, проговорил:
- Секундант мой еще не был у господина Непорожнева. Я жду его каждую
минуту...
- Не надо секундантов! Я пришел повиниться перед вами, Николай Иваныч!
Я давеча погорячился, набрехал черт знает чего... ну да... А вы не захотели
успокоить человека... Теперь примите мою повинную! - проговорил Лаврентьев
угрюмо, с некоторым усилием.
Николай тотчас же весело протянул руку. Лаврентьев не совсем охотно
подал свою, но Николай под впечатлением радостного чувства не заметил этого.
- Я охотно готов забыть. Мне было очень обидно, Григорий Николаевич,
что вы могли поверить слухам. Конечно, я, может быть, совершенно невинно мог
причинить вам боль...
- Не станем больше об этом говорить! - перебил Лаврентьев. - Я сам
понимаю свою дурость.
Он на минуту остановился, взглянул на Николая и проговорил
прерывающимся голосом:
- Я узнал все. Желаю вам... Берегите Елену Ивановну, Николай Иванович!
Она очень хорошая... Прощайте.
Николай вышел проводить Лаврентьева в переднюю. Григорий Николаевич
надел своего волка, взял в руки чемодан и кивнул головой.
- Вы сейчас уезжаете? - осведомился Николай.
- Прямо на чугунку. Прошу передать мое почтение Елене Ивановне!
Через час Жучок проводил своего друга. Лаврентьев прикидывался
спокойным и даже сделал несколько одобрительных замечаний насчет Вязникова.
Тем не менее, когда поезд тихо двинулся, доктор в раздумье покачал головой и
прошептал:
- Неизлечимая болезнь! Редкий случай привязанности!
¶XIV§
Как легко, весело стало нашему молодому человеку, когда Лаврентьев
ушел! Тяжелый кошмар прошел, мысли его просветлели; он испытывал радость
жизни, ему хотелось веселиться, как ребенку. Завтра он встанет когда
захочет. Завтра... ничего не будет завтра ужасного. Не надо будет
подставлять под дуло грудь. В то же время он не без приятного чувства к себе
самому думал, что поступил как порядочный человек. Он не трусил (о, он и на
барьере бы не струсил!) и в то же время искренно протянул руку, когда
Лаврентьев извинился. "В самом деле, бедняге, должно быть, тяжело. Он так
любит Леночку, и что у него останется, кроме личного счастья?" - не без
снисхождения подумал Николай.
Он даже в эту минуту пожалел Григория Николаевича и мысленно обвинил
Леночку в легкомыслии. "Зачем она давала ему слово? Надо быть осторожнее...
Так нельзя шутить! Впрочем, и ей было тяжело. Чем же она виновата, что
полюбила меня! И Леночка славная. Славная!" - повторял он.
Все в эту минуту казались ему славными.
Ожидаемый секундант, однако, не являлся, а Николай с утра ничего не ел
и теперь почувствовал голод. Он, однако, написал обещанную докладную записку
и стал одеваться с особенною тщательностью, собираясь пообедать где-нибудь в
ресторане ("Можно сегодня раскутиться и хорошо пообедать!") и оттуда ехать к
Нине Сергеевне. Он вспомнил, что следовало бы побывать у Леночки, но решил,
что к Леночке можно завтра. Он обещал Нине Сергеевне, и надо исполнить
обещание, неловко. "Пожалуй, Леночка обидится? Глупости!" - решил он после
минутного колебания. - Что ж тут дурного? Разве он теперь привязан, что ли,
оттого, что женится? Разве ему нельзя бывать где вздумается? Леночка умная,
она поймет, что нельзя же вечно быть друг с другом и... Да и что ему Нина
Сергеевна? Просто интересный субъект для наблюдений. В ней что-то
таинственное, и он сегодня узнает, что это за женщина. Слава богу, он не
юбочник! - вспомнил он выражение Прокофьева, и ему даже досадно стало. С ней
можно провести приятно вечер, вот и все. А Леночку он любит, и она может
быть спокойна. Да и как не любить Леночку? Она его так любит!
В начале десятого часа Николай позвонил у двери, на которой блестела
узенькая дощечка с надписью: "Нина Сергеевна Ратынина". Лакей доложил, что
барыня у себя, и через гостиную провел его до портьеры следующей комнаты и
проговорил:
- Пожалуйте!
Николай отвел тяжелую портьеру и вошел в большую, ярко освещенную
комнату. Никого не было. Он с любопытством оглядывал необыкновенно изящный
кабинет молодой женщины. Ничего в нем не бросалось в глаза, но все
свидетельствовало об артистической жилке и тонком вкусе. Каждый стул, каждая
безделка на столах были художественной вещью. Картины на стенах показывали,
что хозяйка знает в них толк. В углу стоял мольберт с опущенным коленкором.
"Ого! Она пишет, и никогда не сказала!" - подумал Николай, продолжая
разглядывать этот кабинет, нисколько не похожий на обыкновенные дамские
кабинеты. Он подошел к библиотеке и еще более удивился. Выбор книг был
необыкновенно хороший. Иностранные классики, произведения лучших русских
писателей, затем серьезные книги. "Дарвин{342}, Спенсер, Бокль{342}, Маркс,
Лассаль{342}, Фурье, Прудон! - прочитывал Николай названия книг. - Верно,
после мужа остались. Не читает же она. А впрочем, кто знает!" Он продолжал
разглядывать книги, как сзади него раздался мягкий голос:
- Простите, Николай Иванович, я заставила вас ждать.
Николай обернулся.
Слегка зевая и потягиваясь, стояла Нина Сергеевна в голубом, вышитом
шелками капоте, ласково протягивая ему обе руки.
- Я заснула! - продолжала она, щуря глаза на свет. - Устала сегодня с
этими разъездами, ну и от скуки вздремнула перед вечером... Пойдемте туда, в
мой уголок. Я там люблю сидеть.
- В том-то и беда, что я, пожалуй, некстати потревожил ваш сон.
- Очень кстати. Я очень рада вас видеть!
- И, быть может, думали - в последний раз. Вы любите все интересное, а
это тоже интересно. Но увы, дуэли не будет! - смеясь заметил Николай.
- Не будет?! Ну, слава богу! - повторила она и медленно перекрестилась,
к удивлению Николая. - А говорить вам так - стыдно!.. Вы подумали, что я
позвала вас из любопытства? Непроницательный же вы! Мне просто стало жаль
вас. Вы такой молодой, вам так жить хочется. Ведь хочется?.. И вы теперь
рады, что все прошло?
- Рад!
- То-то. А я испугалась, что вы скажете фразу. Юный вы какой! - тихо
проговорила она. - А все-таки с вами весело... глядишь на вас и невольно
сама вспомнишь о молодости!.. Ну, ну, не вздумайте обижаться, я ведь старше
вас. Рассказывайте мне вашу историю. С кем? Из-за чего? Теперь я смею
вступить в свои права и быть любопытной, как и должно быть женщине. Кто
жаждал вашей крови?
- Лаврентьев.
- О, это интересно. Этот медведь?
- И вдобавок Отелло!
- Из-за этой барышни? Как ее звать, я все забываю?
- Леночка.
- Да, Леночка! Так из-за Леночки? Он считает вас похитителем своего
счастья. И что ж, вправе был?
- Он слышал разные сплетни, приехал и прямо ко мне.
- Требовать объяснений?
- Я их не дал.
- Понимаю. Как можно дать человеку, для которого эта Леночка, говорят,
дороже жизни? - иронически подсказала Нина Сергеевна. - Ведь он ее очень
любит?
- Любит, но...
- Но она его не любит, как обыкновенно бывает, и он искал виновника? Но
как же дело уладилось?
- Он думал, что я...
- Увлекли, пошутили и... Тоже старая история!
- То-то и ошиблись. Он думал так же, как и вы, но когда узнал, то
пришел и извинился.
- Узнал, что не вы соперник?
- Напротив, узнал, что я женюсь.
- Вы? Вы женитесь? Вы сегодня как будто нарочно хотите изумлять меня?
- Разве так удивительно, что я женюсь? Скоро наша свадьба.
- И, пожалуй, так же расстроится, как и ваша дуэль, и мне снова
придется порадоваться за вас.
Николай даже рассердился. Она говорила об его женитьбе с каким-то
недоверием.
- Да вы не сердитесь, Николай Иванович. Ей-богу, меня эта новость
огорчила не менее, чем новость о дуэли. Еще вопрос, что лучше?
- Вы, Нина Сергеевна, против браков вообще или против моего в
частности?
- Против вашего. Нельзя жениться ни слишком рано, ни слишком поздно.
Одинаково скверно, а вам и подавно. Вы еще не перегорели.
- Вы преувеличиваете опасность. Во-первых, никто нас не остановит,
если...
- Если вы друг друга достаточно измучаете?
- А во-вторых, я люблю свою невесту.
- Любите? Вам кажется, что вы любите!
Нина Сергеевна говорила с участием, точно мать с сыном. Этот тон
раздражал Николая.
- Вы не верите?
Она тихо покачала головой.
- "То кровь кипит, то сил избыток..."{345} Еще сколько раз вам будет
казаться!
Николай стал говорить о Леночке, о том, как он Леночку любит. Он
рассказывал, какая Леночка замечательная девушка, сколько в ней ума,
энергии, оригинальности, самоотвержения, и, увлекаясь искренним образом, не
жалел красок для ее возвеличения. Ему как будто хотелось уверить и себя и
Нину Сергеевну, как он любит Леночку, и, когда он говорил о Леночке, слова
его звучали такой страстью, такой нежностью! Нина Сергеевна жадно слушала.
Казалось, эти горячие слова любви подействовали и на нее. Она как-то
притихла, не спуская глаз с возбужденного лица Николая.
- Теперь вы убедились? - воскликнул Николай, оканчивая свою горячую
исповедь.
- Нет!.. И знаете ли что? Я готова пари держать, что вашу свадьбу легко
расстроить.
- Уж не вы ли? - насмешливо спросил он, весь вспыхивая.
Она подняла на него серьезное лицо, только глаза ее странно улыбались.
- Да хоть бы и я!
- Попробуйте!
- Вы уж забыли деревню?..
- Что прошло, то не повторится! - резко сказал Николай.
Нина Сергеевна усмехнулась.
- Будьте спокойны, я пошутила. Я с вами больше не сделаю опыта! - тихо
проронила Нина. - Довольно и прежних.
- А их было много?
- Бывало.
- И все удавались?
- Иногда! - задумчиво протянула Нина.
Николай вспомнил слова отца об одном молодом человеке, который
застрелился из-за этой женщины, и ему хотелось спросить об этом опыте, но,
взглянув на Нину, он не решился. Грустным выражением светились теперь эти
насмешливые глаза.
- Странная вы, Нина Сергеевна! - прошептал Николай.
- Странная? Говорят! И не то еще говорят!.. Пусть говорят! - прибавила
она равнодушно. - Не все ли равно?.. Так вы женитесь, Николай Иванович? Что
ж, с богом! Не вы первый, не вы последний...
- Уж докончите: делаете эту глупость?
- Пожалуй, что и так!
- А я все-таки попробую!
Она тихо усмехнулась.
- Да вы не сердитесь! Пожалуйста, не сердитесь и не примите моих слов
за кокетство! - прибавила она, дотрогиваясь рукой до его руки. - Этого бы
еще недоставало! Я в самом деле за вас боюсь. Вы, сколько я вас знаю,
впечатлительны, легко увлекаетесь и к тому же... Говорить ли?
- Говорите.
- Самолюбивы, очень самолюбивы. Вас гложет червь. Вы ждете от жизни
чего-то особенного. Вам хочется славы, вам хочется известности. Не так ли?
- Положим, и так.
- Вот в том и беда! Вам показалось, что вы любите, и вы, недолго думая,
руку и сердце.
- Что же дальше?
- А дальше вот что. Если бы будущая ваша жена была похожа... ну,
положим, на меня, такая же скучающая натура, тогда ничего, не беда. Мы бы
скоро надоели друг другу и разошлись в разные стороны; но ваша невеста,
сколько я знаю, не такая. Она лучше нас с вами! Она любит, верно, вас так,
как мы с вами не умеем, так, как, говорят, можно и должно любить.
- Говорят, - подчеркнул Николай.
- Да, говорят! Ну, и что ж тогда? Вы сделаете одним несчастным
человеком больше. Вот и все!
- Какая мрачная картина! Разве можно знать, что случится? Я люблю, а
что будет вперед... будь что будет!
- Будь что будет. Вот Лаврентьев ваш так бы не сказал. Он любит, а кто
любит, тот так не говорит!..
- А как же?
- Иначе...
- Вы слышали, как?
- Полно шутить! А впрочем, не верьте мне... право... Я сегодня мрачно
настроена и, быть может, слова мои слишком жестки... Согрейте их в вашем
любящем сердце, и дай бог вам славы, хорошеньких детей и согласия!.. -
сказала она как-то задушевно.
- Вы нынче в особенном настроении.
- Так, стих такой напал, желать всем счастья! - улыбнулась она.
- А самой не давать ни другим, ни себе?
- Кому как... Однако давайте лучше чай пить...
Она позвонила и приказала подать чай.
- А история скучающей женщины? Вы ее расскажете?
- Не боитесь хандры? А впрочем, похандрите... Это не мешает! Я расскажу
вам эту историю... Пожалуй, можете сообщить какому-нибудь беллетристу...
Сюжет пикантный... Но только пусть он не делает из героини какой-нибудь
демонической натуры. Выйдет глупо, это вы и сами увидите. Это вместо
предисловия, а вам и в виде предостережения!
- Уж я сам выведу заключение, не беспокойтесь...
- И откровенно произнесете свой приговор?
- Еще бы!..
- Ну, начинаю... Детство оставим в стороне... И неинтересно и долго.
Замечу только, что моя героиня выросла в роскоши. Институт тоже в сторону.
Начнем с того времени, когда нашей героине минуло восемнадцать лет, она
выезжала и влюбилась в одного молодого человека. Он был юный, увлекающийся,
порывистый. Он был недурен, богат надеждами и беден. Она тоже была бедна...
Состояние после отца расстроилось. Они дали друг другу слово в вечной любви,
а через несколько месяцев она уже венчалась с одним богатым чиновным
стариком. Он был сдержан, очень умен и не говорил о любви. Ему нужна была
жена...
- И она сознательно пошла замуж?
- Сознательно или нет, а пошла и даже очень была рада... подите! Она,
моя героиня, любила роскошь, любила блеск, а это все было. Тогда как у
молодого человека... одни надежды. Вдобавок...
- Просьбы матери?
- Отчасти... Но только отчасти. Не воображайте самоотвержения... вообще
раздирающих сцен... Ничего этого не было. Мать взглянула на вопрос
практически и рассказала все шансы... Она выслушала и не мешала устройству
свадьбы...
- А после?..
- Вы ждете драмы?.. - усмехнулась Нина Сергеевна. - Никакой драмы не
случилось. Муж был, как я вам сказала, умен, внимателен и понимал людей...
Он умел скрывать свою ревность - а он был очень ревнив! - и никогда не
говорил ей о любви. Во-первых, он был всегда занят, а во-вторых, понимал,
что она его не любила и не могла любить! Он не стеснял ее свободы; она
выезжала, кокетничала, за ней много ухаживали, она была недурна...
- Что так скромно?.. Она была красавица! - воскликнул Николай.
- Допустим! - улыбнулась Нина. - Жизнь проходила, как обыкновенно
проходит жизнь светской женщины... весело и пусто. Она не имела времени
скучать, хоть изредка хандрила и была верной женой.
- А что же случилось с рыцарем? И его клятва оказалась пустым словом?
- О нет. Он, бедный...
- Застрелился?
- Вы угадали... Верно, слышали об этой истории? - тихо проговорила
Нина.
- Слышал! Что же она?
- Пожалела.
- И только?
- А что же больше? Не в монастырь же идти! Муж догадался свезти ее за
границу. Они пробыли полгода и вернулись. Между тем светская жизнь начинала
надоедать моей героине. Люди казались скучными, все эти ухаживания -
однообразными. Она стала читать, сперва от скуки, а там увлеклась. Стала
больше хандрить. Попробовала было заняться филантропией, но скучно стало. В
один прекрасный день умер муж, и она осталась вдовой с состоянием. Сперва
она обрадовалась - она не жалела о муже! - но скоро опять стала скучать.
Одно время ей даже пришла сумасбродная мысль сделаться доктором, но вскоре и
эта мысль показалась ей нелепой. К чему? Для чего? Разве ей нужно доставать
средства? О, в это время разные сумасбродные мысли лезли в голову. Она
старалась рассеяться, рисовала, читала, пробовала слушать лекции Присухина и
Горлицына, - они сейчас же руку и сердце. Тоска...
- Итак, ваша героиня никого не любила?
- Так... один обман... а, впрочем, история не кончена...
- Начинается только?
- Случайно она встретилась с человеком, непохожим на тех, кого она
встречала, ее заинтересовал этот человек... и...
- Она стала делать опыты?
- Сперва, а потом...
- Полюбила?
- Вроде этого. Если хотите, полюбила даже!
- Чем же этот замечательный человек увлек вашу героиню?
- Всем: энергией, умом, характером, отсутствием фразы. Все в нем было
непохоже на то, что она встречала в других. Случайно она еще узнала его
прежнюю историю, и он заинтересовал мою скучающую женщину. Она попробовала
его изучить, а потом незаметно увлеклась, тем более что он не обращал на нее
вначале ни малейшего внимания. Все поклонялись, а он хоть бы какое внимание.
Это ее взорвало, - она тоже, как вы, самолюбива! Она познакомилась с ним
ближе, стала слушать его. Так было страшно, ново и заманчиво. Он все искал
бурь, и вся жизнь его была - буря. Она увлеклась, а он принял это как нечто
должное, даже и не удивился. Натура деспотическая, упрямая, без уступок. Моя
героиня было подумала: вот оно настоящее... вот око счастье. В ней вспыхнула
страсть. Вначале тревоги, беспокойства, ожидания... было жутко и весело, а
после, когда они ближе узнали друг друга, когда он поставил вопрос прямо,
она испугалась и его и бурной жизни. И вот, в один прекрасный день, после
многих дней, когда чувствуется, что приближается начало конца, они решили,
что довольно... и... разошлись.
- Нашла коса на камень? Сошлись две беспокойные натуры?
- Сошлись, приняли порыв страсти за любовь, обманулись и разошлись!
- И конец?
- Конец. Между ними большая разница. Он ищет борьбы, а она ее боится.
Она слишком избалованная женщина.
- И не расстанется с таким уютным гнездышком, как, например, ваше?
- Да и к чему? Здесь так тепло, уютно, не правда ли? А там... Бог знает
что там!
- И он, в свою очередь, сюда не придет!
- Еще бы! Да и здесь он будет не
...Закладка в соц.сетях
