Жанр: Драма
Я - не я
...е ноги сами стали нажимать педали, а
правая рука сама ухватилась за какую-то штуковину с набалдашником, машина дёрнулась,
мотор взвыл.
Это ты от меня закайфовал! - радостно сказала красавица. - А может, я поведу?
Ты умеешь?
Здрасьте!-фыркнула красавица. - Шути смешней. Куда поедем?
Куда и в прошлый раз, - слукавил Неделин.
Опять ко мне? У меня мать дома. А у тебя - жена? Когда разведёшься?
Скоро, - пообещал Неделин.
Да мне плевать, - сказала красавица. - Поехали.
Они приехали в окраинный микрорайон под названием Шестой квартал, и это странное
название, потому что Пятый квартал по соседству ещё есть, а вот где Четвёртый, Третий,
Второй и Первый, этого вам никто не скажет. Нету их.
- Сейчас я её гулять отправлю, - шепнула красавица в прихожей. (Выглянула.) - Она
на кухне, проходи в комнату.
Неделин прошёл, скромно сел в кресло. Из кухни слышалось:
Опять жулика своего привела?
Привела. Завидно?
Доиграешься до сифилиса!
Доиграюсь. Завидно?
Я тебя, Ленка, выгоню. В публичный дом.
Их у нас нет, а жаль. Тебя на час, как человека, просят.
Это моя квартира.
Это наша квартира. Я тебя прошу, мама. По-доброму пока.
Нахалка! И т. п.
Неделин, оглядывая комнату, удивился: хоть раньше он не думал об этом, но как-то само
собой предполагалось, что красавица (Леной зовут, хорошее имя, жена вот тоже Лена, но
применительно к красавице это имя звучит совсем по-другому) живёт если не в роскошестве, то
в красивом девичьем уюте. Здесь же - вон шкаф допотопный, без одной ножки, вместо
которой подложена стопа книг, вон трюмо с лопнувшим зеркалом, платок брошен на
продавленный диван, старушечий платок, тёмный, наверное, мать Лены - это и по голосу
слышно - почтенного возраста, родила Лену поздно.
Мать Лены прошла в прихожую, не взглянув на Неделина, он успел только заметить, что
она не старуха, но, очевидно, больная женщина: лицо жёлтое, волосы седые, глаза
безнадёжные. Хлопнула дверь.
Вот сука какая, - проворковала Лена, нежно обнимая Неделина. - На час, говорит, и ни
минуты больше, говорит. Вот сука противная, правда?
Конечно, - "сказал Неделин, чувствуя, что понемножку овладевает чужим языком. - Но
она тебе мать.
Лена пожала плечами и сказала:
Ну?
Неделин огляделся. Похоже, местом действия должен стать вот этот продавленный
раздвижной диван, похожий, кстати, на их с женой Еленой супружеское ложе, тоже
раздвигаемое на ночь. Неделин взялся за низ, потянул на себя, диван заскрипел, но не поддался.
Ты что? - спросила Лена.
А?
Он не раздвигается, ты забыл?
Я так, попробовать...
Снимай шкуру-то, время идёт.
Над диваном висела мохнатая шкура, медвежья, что ли? И ведь заметная вещь, а он, хоть
видел её, не придал значения, не задумался о ней. На шкуре, значит? Вполне эротично.
Он снял шкуру, расстелил на полу.
Лена быстро, без жеманства разделась.
Неделин глядел и не глядел на неё, видел и не видел.
Ну, - сказала Лена, красавица, голубоглазая певица. - Ну? Время мало. В чём дело-то?
Да, - сказал Неделин и стал раздеваться. Лена легла на бок, подставив руку под голову,
ждала, посмеивалась. Неделин торопился, скидывая с себя чужие вещи: всё красивое, чистое,
но, оказавшись голым, не мог не увидеть подробно чужое тело. Он увидел волосатые ноги с
когтистыми кривыми пальцами, выпирающие кострецы бёдер, бледного цвета кожу живота,
груди, рук, увидел нечто ещё...
Вид чужого тела, запах чужого тела. А Лена закрыла глаза, ждёт. Неделин, торопясь,
присел на корточки, потом из этой позиции лёг, приткнувшись к Лене коленками, грудью,
головой. Рука её прошлась по его бедру, по животу - окружая, приближаясь, - и удивлённо
замерла. . - Ничего, ничего, - сказала Лена. - Сейчас.
Но сейчас не получалось.
Витя, Витя, Витя, - шептала красавица, и звуки чужого имени добавились мешающим
грузом к впечатлению от чужого тела, чужого запаха. Надо бы отстраниться и, не глядя на себя,
глядеть только на неё, но отстраниться - значит, обнаружить своё убожество, которое пока
укромно, о нём знают, но его не видят, делают вид, будто всё в порядке. Прошло Бог весть
сколько времени, Неделин лежал, словно окоченев, только однообразно гладил грудь Лены, но
чужая рука плохо чувствовала наготу сквозь чужую кожу - как сквозь перчатку. Лена, устав
ждать, стала целовать его в губы, в подбородок, в ключицы, (щекоча распущенны ми
волосами), в грудь, в живот... но тут Неделин застыдился и удержал руками её голову.
Ты что? - спросила Лена. - Витя, что случилось? У тебя кто-нибудь ещё есть?
Жена.
Жена - это хренота! Ещё, что ли, бабу нашёл?
Я устал просто.
Мы же месяц не виделись! Нет, я ничего. Ничего страшного. Но учти, первый и
последний раз!
Она - умная женщина - сказала это просто, почти весело и легла с ним рядом, не
прикасаясь, только поглаживая его волосы. И Неделин уткнулся лицом в её плечо, ничего
больше не желая.
Послышались какие-то тихие странные звуки, что-то капнуло ему на щёку. Плачет. Стало
ласково жалко её, и от этого он забыл про чужое естество, а забыв, почувствовав себя сильным,
потянулся к Лене, но в это время прозвенел звонок в дверь - длинный, раздражённый.
Глава 4
Они вышли из подъезда молча.
Вернусь, попою ещё, - сказала Лена, когда отъехали. Она опять села за руль.
И слава Богу, подумал Неделин. Надо ехать в ресторан, разбираться с этим несчастным
Витей, делать что-то, пока всё это не зашло слишком далеко. Жаль только - утрачена
возможность. Ведь ты был не ты, а тот, другой, ведь мог делать всё, что заблагорассудится, всё
- самое бесстыдное, самое голое, нагло-нагое, нежно-нагое, мучительное, до взаимного
счастливого страдания, всё мог - и ничего не сделал, олух ты царя небесного, теперь не
придётся уже тебе, олух, держать в руках такую красавицу, как свою собственную, олух, ведь
ты был не ты, а он - и даже больше, чем он, свободнее, чем он...
Может, покатаемся ещё? - спросил Неделин. - Заглянем куда-нибудь.
Тебе отдохнуть надо.
Ну, и отдохнём.
Уже отдохнули. Ничего, не бери в голову.
Я и не беру.
Странный ты сегодня. Я не про это самое, а вообще.
Неделин посмотрел на её чистый печальный профиль и подумал, что Витя, не будучи
странным, скорее всего не ценит эту девушку, не понимает её. Что он за человек, интересно,
чем занимается? Мать Лены сказала о нём: жулик. Давно уже чувствуя тяжесть во внутреннем
кармане пиджака, Неделин сунул туда руку и достал бумажник - большой, старый,
антикварный, из настоящей кожи с тиснением: "БРЕМИНГЪ И К°". Он открыл его и увидел
толстую пачку денег.
Ого! - сказала Лена. - Хороший бизнес?
Это не мои, - сказал Неделин.
Я же не прошу, - усмехнулась Лена. И эта тонкая умная усмешка - для Вити, явного
негодяя? Несправедливо.
Это не мои, - сказал Неделин. - И вообще, всё не моё. Выслушайте меня, Лена.
Произошло чёрт знает что. Что-то несуразное. Дикое что-то.
Это точно, - сказала Лена. - Играть опять начали? Вы всё играете, Витя, ох, игрун, ох,
забавник!
Да послушайте!..
Приехали, - сказала Лена. - Извини, Витя, ты мне сегодня не понравился. Не из-за
этого, ты не думай. Чокнутый ты сегодня какой-то.
Я вообще другой, неужели не видно?
Ладно, ладно. Пока.
Лена открыла дверцу, но кто-то резко захлопнул её с улицы. И тут же на заднее сиденье с
двух сторон сели два плечистых парня.
Началась чушь какая-то. Плечистые сказали ему, что нехорошо разъезжать неизвестно
где, когда его ждут вместе с Леной по заранее обговорённому делу. Приказали ехать, и Лена,
всерьёз напуганная парнями и беспомощным видом Неделина, повезла их почти за город, к
какому-то Кубику, который, сказали парни, ждёт Витю уже третий час, для Вити первый раз
такое западло, чтобы опаздывать, Кубик очень огорчается, подъехали к большому
двухэтажному дому за высоким забором. Вошли в дом и увидели там застолье во главе с
небольшим квадратным мужчинишкой, который и оказался Кубиком. Этот Кубик подскочил к
Неделину, чего-то требуя, угрожая, о чём-то спрашивая. Неделин почувствовал себя зрителем,
включившим телевизор на середине какого-то глупого детективного фильма, он ничего не
понимал. Кубик требовал, остальные гомонили, Кубик о чём-то решительно спросил, Неделин,
не думая, ответил отрицательно и тут же получил сбоку от одного из плечистых парней удар по
морде. Боль чувствовалась основательно, будто не в чужое лицо били, а в его собственное.
Да привёз он, привёз! - закричала Лена. - Он сегодня какой-то... Привёз, я видела!
Неделину заломили руку, залезли в карман, достали бумажник.
Сразу всё как будто прояснилось, утихло.
А говоришь нет, - удивился Кубик. - Ты что? - И при общем внимании стал считать
деньги. Деньги были очень серьёзные, всё больше сотенные купюры.
Три куска, - сказал Кубик. - Не шесть. Значит, плюс Леночка. Я правильно понял?
А я не поняла! - сказала Лена.
Разве Витя не объяснил? Всё очень просто: Витя мне шесть кусков должен. До сегодня, до
двадцать четыре ноль-ноль. (Публика засмеялась изяществу выражения.) Мы договорились:
или шесть кусков, или три плюс ты.
Сволочь, - сказала Лена то ли Неделину, то ли Кубику. На всякий случай (если Кубику)
одна из присутствующих девиц выругала её матом.
Три тысячи она, конечно, не стоит, - куражился Кубик, обращаясь ко всей компании. -
Но я хочу заплатить именно три тысячи. Всякая вещь стоит не столько, сколько она стоит, а
столько, сколько за неё платят. Она по себестоимости на одну ночь стоит - ну, триста, ну,
пятьсот, советскими. А я даю три тысячи, мне приятно, что я могу позволить себе удовольствие
за три тысячи. Потому что звучит. Триста, пятьсот - это не звучит. А за три тысячи - звучит.
Кубика слушали уважительно, перестав жевать.
А если я не соглашусь? - сказала Лена.
Витя сказал, что согласишься. Что ты его любишь и согласишься. А иначе я его в порошок
сотру. Я из него обувной крем сделаю. Я Витей буду ботинки чистить.
Ладно, - сказала Лена, - Ладно, Кубик, тварь противная, сволочь. И тебе, Витя, спасибо.
Только после этого вот тебе (она показала), а не любовь. Спасибо.
Неделин видел, что она соглашается не только из-за любви к нему (к Вите), а из чувства
просто обычного страха, да и ему жутковато: явно ведь тут пахнет преступным миром, а может,
даже и мафией!
Чё-то Витька сёдня кислый, - жеманясь, сказала девица, которая выругала Лену
матом. - Чё-то он какой-то не гордый. Ты чё, Витя? Заболел?
Неделин ухватился за эту подсказку.
Ша! - сказал он гордо. - Кубик, слушай меня! До двадцати четырёх ноль-ноль у тебя
будут три этих самых. Куска. Жди. А её не тронь. Не то...- он попытался с угрозой сдвинуть
брови.
В ответ раздался общий хохот.
Ступай, Витя, с Богом, - сказал Кубик. - Я тебя понимаю. Потом скажешь: не достал,
не успел. А она поверит. Любовь! Благородное чувство! Ступай.
Неделин вышел.
Он, как ни странно, действительно мог достать три тысячи. Полгода назад муж его сестры
Наташи Георгий, инженер, получил за рационализацию аж четырнадцать с чем-то тысяч
рублей. Придумал он эту рационализацию как бы мимоходом, случайно, не особенно
интересуясь своей инженерской работой, а всё больше литературой, астрологией, записыванием
на магнитофон бардовских песенок, сочинял их сам. Наташа была такой же - и тоже инженер,
на нищенскую судьбу не жаловалась. И вообще, имея дочь-старшеклассницу, они жили
по-студенчески безалаберно: то в киношку побегут, бросив все дела, то гостей назовут, поют
задушевные песни, разговаривают об интеллектуальных вещах, ухлопав на угощение и вино
половину месячной зарплаты. То есть существовали необременённо. Получив же такие деньги,
словно испугались, насторожились: за что так испытывает судьба? Шальную сумму долгое
время не трогали, ухитрялись укладываться в прежний бюджет. Размышляли. И вот буквально
позавчера Наташа сказала, что решились наконец - покупают машину с рук, почти новую.
Уже и деньги приготовлены, чтобы не мешкать. Нужно сегодня уговорить их дать три тысячи,
чтобы Кубик не трогал Лену. А завтра он что-нибудь придумает.
Размышляя об этом, Неделин не замечал, что ведёт машину легко, автоматически: ноги и
руки всё делают сами, но как только он обратил на это внимание, тут же что-то изменилось,
руки будто судорогой свело,
Обязательно будить? - спросила она. - Ключи забыл? Почему так поздно?
Да я там у одного приятеля...- поспешно начал Неделин, и женщина, уже
направлявшаяся в комнату, остановилась, обернулась, посмотрела с удивлением. Неделин
понял, что взял неверный тон. - Где надо, там и был! - грубо сказал он.
Женщина усмехнулась с привычным равнодушием и ушла в комнату. Рядом была ещё
комната, Неделин заглянул в неё: пусто. Потом прошёл на кухню. Сел за стол, задумался.
Надо всё рассказать этой женщине, жене Запальцева. Пусть она вызовет милицию, пусть
его заберут, но пусть найдут и Витю, чтобы как-то обменяться, чтобы...
Он приоткрыл дверь в комнату женщины и тут же услышал раздражённый голос:
Виктор, имей совесть, мне вставать в шесть утра. Иди к себе.
И Неделин пошёл в другую комнату. Раздеться и постелить постель он стеснялся -
придётся рыться в чужих вещах. Он сел в мягкое глубокое кресло, вытянул ноги и заснул,
вцепившись в сон, как утопающий цепляется за оказавшееся рядом бревно, и как бревно
крутится в слабеющих руках, так сон Неделина крутился, кружил сновидения, показывая то
что-то смутно знакомое, то вовсе невиданное: крыльцо какого-то деревенского дома, доски
крыльца осязаемо, как наяву, прикасаются к. босым ступням, потом тропинка, речка - и
ничего этого Неделин никогда не видел, он понимал это даже во сне - что не видел.
Проснулся он в тишине, в пустоте.
Пошёл в ванную. Умылся. Поглядел в зеркало на чужое лицо, заросшее утренней
щетиной: Витя был обильно черноволос. В пластмассовом стаканчике торчал бритвенный
станок, Неделин брезгливо повертел его, сменил лезвие, взяв новое из коробочки, которая была
тут же, на полке под зеркалом
Потом ему захотелось есть, в холодильнике он нашел сыр и колбасу, вскипятил чай.
Стояли на плите какие-то кастрюльки, но он не стал даже открывать их: не для него
приготовлено.
Зазвонил телефон. Неделин снял трубку. Молчали.
Да? - спросил Неделин.
Ты один? - женский голос.
Один.
Через полчаса буду.
Положив трубку, Неделин сообразил: это ведь Лена звонила. Она провела ночь с Кубиком
и теперь едет к нему - ссориться, ругаться, рвать отношения. Так. Утешить её, повиниться,
покаяться, сказать, что подлец он и негодяй - лишь бы простила. Быть нежным. А вдруг как
раз это насторожит? Вдруг Витя совсем не такой, и Лена его любит, паразита, как раз за
подлость, ч самое верное будет сказать: да, я дерьмо, не нравлюсь? - проваливай! И тут она
заплачет, скажет, что не может без него, что не вынесет, что простила его, то есть не простила,
а поняла, вникла в его положение, ведь он ведёт полную опасностей жизнь, только надо было
всё заранее сказать. Витя, я бы согласилась, почему ты не сказал, Витя, хороший мой, не бросай
меня!.. Нет, это вряд ли. Тут надо как-то в шутку всё перевести. Вот этот букет бумажных роз,
поставленный н.. кухонный шкафчик для антуража (хорошо, что бумажные, - смешнее), взять
и, открывая дверь, грохнуться на колени, протянуть букет: прости!
Звонок в дверь.
Схватив букет, заулыбавшись, Неделин пошёл открывать. Открыл, упал на колени,
склонив голову.
Ты очумел, Витя? - раздалось над ним. (Вместо "очумел" было употреблено гораздо
более грубое слово.)
Подняв голову, Неделин увидел толстую женщину лет пятидесяти с вытаращенными
глазами.
Это я так, - сказал Неделин, поднимаясь.
Чудак! - сказала женщина (употребив более грубое слово). - Я за него дела делаю, а он
с ума сходит.
Она по-хозяйски прошла на кухню, тяжело села, закурила и потребовала:
Выпить дай.
Неделин сунулся в холодильник, в шкафчики.
Не проспался, что ли?
Женщина пошла в комнату, открыла там что-то (бар?) и пришла с бутылкой, на бутылке
- яркая наклейка, что-то иностранное.
Выпьешь?
Выпью, - вдруг захотелось Неделину.
Радуйся, - сказала женщина разливая. - Продала.
Молодец, - сказал Неделин.
Как думаешь, за сколько?
Не знаю.
Вот сука, а? - обиделась женщина (употребив гораздо более грубое слово). - Так ведь
не интересно. Угадай, говорю, ну!
Ну, пятьсот.
Чего?
Рублей.
Это даже не смешно, скот ты такой, - сказала женщина. - На!
Она стала выкладывать из сумочки пачки денег в банковской упаковке. Опять деньги. Ах,
шустрец этот Витя!
Восемь, ты понял? За такое дерьмо - восемь! Семь тебе, одна мне за услуги. Или ты
против? За такой риск это даже мало.
Согласен, - сказал Неделин.
А поцеловать тётю Лену?
Что ж, Неделин поцеловал её, а она вдруг мощно к нему рванулась: потащила с собой,
вернее собой в комнату, где началось: шёпот, щекотание, вздохи, отвращение... Неделин
вырвался. Женщина вышла из комнаты через несколько минут, уже одетая, с сырым лицом.
Значит, без меня решил обойтись? - спросила она.
Да нет, почему...- начал Неделин и вдруг удивился: с какой это стати он должен
оправдываться за другого? С какой стати он должен с ней церемониться? - Проваливай, -
сказал он.
Мерзавец! Пошляк!.. Обманщик!.. Неблагодарник!.. - Женщина употребила именно эти
слова, а не какие-то другие.
И опять один в чужой квартире. Сидит на кухне, отхлёбывает иностранного напитка и
вертит в руках билет на самолёт. Билет в Сочи. "В городе Сочи тёмные ночи, тёмные, тёмные,
темные..."-всплыла в памяти песенка (хотя всплыть никак не могла, потому что ещё не была
сочинена). Витя, значит, должен лететь в Сочи. По делу - или просто промотать деньги? А
Лена? Может, с Леной? Нет, он знал, сволочь, чем кончится визит к Кубику, и решил смотаться
в Сочи, чтобы пока тут всё улеглось. Он её просто подставил Кубику, ведь наверняка эти самые
вот семь тысяч он мог получить от тёти Лены и раньше - и заплатить Кубику долг сполна, в
срок. Витя - подлец, это однозначно. Что меня, впрочем, не касается. А вот в Сочи я ни разу
не был. Подлец и мошенник Витя, живущий на нетрудовые доходы, бывал там наверняка не
раз, а я, честный советский работник и семьянин, там никогда не был.
Послышались звуки: кто-то открывал дверь. Неделин почувствовал себя застигнутым
врасплох вором. Вскочил - куда? - в туалет, заперся, сел, притаился. Для правдоподобия
даже штаны снял, хотя дверь заперта и нужды в этом не было.
Ты где? - спросил женский голос. Вроде бы жена Вити.
Я тут.
Помочь собраться?
А? Нет... (знает, что он летит.)
Можешь не выходить. Я так, на минутку. В голосе была давнишняя обыденная горечь.
Неделин вышел, посмотрел на женщину. И чего только не хватало Запальцеву: женщина тихой
домашней красоты и, очевидно, мягкого характера. Вот взять сейчас и сказать ей всё.
Думаешь, я в командировку лечу? - спросил Неделин.
Надо тебе, ты и летишь.
Я еду туда отдыхать. А полчаса назад я тебе чуть не изменил. С женщиной, которая мне
семь тысяч принесла. Она - старуха.
Прекрати... Что за удовольствие так врать? Так идиотски. Я ничего не слышала. Я знать
ничего не желаю о твоих делах.
Ваш муж вор и жулик, - сказал Неделин.
Скорее всего, - согласилась женщина. - Когда самолёт у нашего мужа?
Как вы можете с ним жить в таком случае?
А разве я с ним живу?
А разве нет?
А разве да?
Слушайте внимательно. Произошёл один обман. Я не виноват. Неизвестно, кто виноват.
Я уже сказала: знать ничего не хочу о твоих делах.
- Чьих - моих? Вы даже не понимаете, с: кем говорите! Вы думаете, что говорите со
своим мужем Виктором, как его? Запальцевым. А я - Неделин Сергей Алексеевич.
Понимаете? Я сейчас всё объясню.
На меня уже не действует твой юмор, Витя.
Ладно, - сказал Неделин, жалея женщину. - Не беспокойся. Я скоро вернусь. - И
поцеловал её в щёку, как поцеловал бы свою жену при расставании, правда, ему никогда не
приходилось уезжать одному, то есть не было случая целовать при расставании, но.
представляя иногда, что он куда-то едет (куда-то очень далеко по важному делу), он всегда
видел, что стоит у двери с чемоданом и целует жену. В щёку.
Женщина отпрянула, схватилась за щёку, будто он её ударил.
Гад, - сказала она. - Так ты ещё никогда не шутил. Ну, достал, достал, больно сделал,
будь доволен, скотина!
И ушла - так и держась рукой за щёку.
Он прибыл в Сочи молодым, упругим, хорошо одетым, готовым ко всему, он заранее
подумал о том, что скажет тем. кто его рано или поздно поймает: я ничего не помню, я
переселился - и с тех пор ничего не помню. Я не понимаю, где нахожусь, что делаю, зачем
делаю, ничего не понимаю.
Шальная странная мысль вдруг пришла ему в голову, когда он стоял на площади перед
аэровокзалом и высматривал такси до Сочи. Ему захотелось вдруг посреди площади, среди
машин и людей взять и помочиться на глазах у всех. А почему нет? Ну, пусть его заберёт
милиция. Он заплатит штраф, вот и всё. Почему нет? Сделай, сделай, очень ведь хочется,
уговаривал себя Неделин, и чудилось, что кто-то отвечает: "Неудобно..." Неудобно штаны
черед голову надевать! - вспомнил Неделин детскую присказку. И ещё одну: неудобно на
потолке спать - одеяло падает. Ну?!
И, нетвёрдо переставляя ноги, вышел на середину площади. Там, не глядя на то, что
делает, он исполнил свой замысел - и по мере исполнения плечи расправлялись, насколько это
было возможно в таком положении, глаза наблюдали почти спокойно. Он ждал скандала. Но
ничего не было. Да, многие увидели его действие, но если были близко, отводили глаза, а если
далеко, глазели - сами невидимые в людях - молча. Видимо, было что-то в лице и позе
Неделина, разительно убеждающее в необходимости совершаемого поступка, поэтому никто и
не усомнился. Лишь ребёнок-девочка лет пяти запищала: "Мама, смотри, дядя писает!"- а
мама ответила: "Значит, он хочет. А ты не хочешь?"
Не получилось ни фурора, ни скандала. Зато возле лужи, аккуратно её обогнув,
остановилась машина и весёлый водитель спросил: "Куда едем?"
На..! - грубо ответил Неделин.
Значит, по пути! -• откликнулся водитель скаля зубы и, не спрашивая больше ни о чём,
взял чемодан Неделина, поставил в багажник, а самому Неделину пригласительно распахнул
дверь:
Прошу!
Итак, аналитично подумал Неделин, мне предлагают уже роль гуляки-отпускника,
какого-нибудь шахтёра -заполярника, который горбился целый год ради отпуска на юге,
человека с девизом "один раз живём - и то летом". Это - подойдёт.
Что новенького в Сочах? - спросил он таксиста.
А всё то же! Смотря по запросам. Море, солнце, вино, бабы. Куда едем?
В гостиницу.
Значит, не по путёвке? В какую гостиницу?
А в любую. Меня везде поселят. Таксист глянул уважительно, но недоверчиво:
И туда, где иностранцы?
Обойдусь без иностранцев, - сбавил Неделин.
Может, в частный сектор? - предложил таксист. - Хоть к моей тётке.
В гостиницу, - приказал Неделин. Ему хотелось комфорта и уюта. Всё ведь просто, он об
этом в газете читал. Даёшь взятку администраторше, то есть, к при меру, четвертную в
паспорте,-и никаких проблем.
Проблемы, однако, начались сразу же, в вестибюле гостиницы, которую таксист
рекомендовал как "люксовая". Во-первых, за барьером с табличкой "Администратор"
оказалась не администраторша (заранее почему-то представлялась полнолицая блондинка
взыскующих лет), а именно администратор, симпатичный молодой человек, странно, до
приторности благопристойный, похожий на комсомольского работника, профессиональное
лицемерие которого перешло в новое качество и стало неискоренимым убеждением в
истинности социализма. Как к такому подступиться? Но раз вошёл с чемоданами, то не торчать
же у двери, нужно подойти, спросить. Неделин подошёл, спросил, администратор вежливо и
корректно - и даже, кажется, без скрытого презрения! - ответил, что мест, к сожалению,
конечно, нет и как таковых не бывает, только по брони, по предварительным заказам, заявкам и
т. п. И даже, заботясь о Неделине, администратор посоветовал ему не ходить по гостиницам,
толку не будет, лучше сразу подыскать комнату или койку.
Но мимо прошёл человек в спортивном ярком костюме, прошёл по-хозяйски, кивнул
администратору, вызвал лифт и уехал куда-то в прохладу гостиницы, и Неделину захотелось
так же, среди вещей Вити, взятых в дорогу, есть, кстати, и спортивный костюм ничуть не хуже,
чем у этого бездельника.
А если постараться? - доверительно спросил он.
Старайтесь, - не был против администратор. Неделин досадовал на себя: ведь только что
совершил поступок, после которого, кажется, и чёрт не брат, облил площадь на глазах у всех из
природного неприличия, - но вот опять стоит и мнётся. Да скажи ты ему прямо, что он, съест
тебя, что ли? Не возьмёт - и ладно, пойдёшь в другую гостиницу, где будет
администраторша-блондинка взыскующего возраста.
Я тебе денег дам, парень, - сказал Неделин. - Мне очень нужно.
Зачем вы? - сделался строгим администратор. - Зачем вы глупости говорите?
Какие же глупости? Сколько, ты скажи? Сто? Двести?
До свидания, - сказал администратор.
Тысячу! - И Неделин бросил перед администратором две пачки с красными цифрами
"500". Тот посмотрел на деньги с неестественным равнодушием.
Уберите.
Он мне не верит, понял Неделин. Он меня считает... Бог весть кем, вряд ли даже
проверяющим, проверяющие не действуют так в лоб, он просто понял, что я НЕ ТОТ, это по его
глазам видно: я для него не тот, не из его системы понятий, я странный, а он, очевидно,
странных людей боится, да и кто их любит?
А может, действительно, нет мест? Может, этот человек в самом деле не берёт взяток? Да
нет же, невероятно это! - вон в газетах пишут: сплошные безобразия на почве нехватки
гостиничных мест даже в провинции, что уже говорить о столицах и курортных городах.
Слушай, парень, - сказал Неделин. - Ты не по думай. Мне эта гостиница нравится, вот и
всё. Я из Воркуты, шахтёр, деньги есть, хочу отдохнуть нормаль но, понимаешь?
Всё понимаю, ничего не могу сделать.
Дерьмо ты в таком случае.
Вероятно, - спокойно сказал администратор.
Дерьмо! - Голос Неделина граждански зазв
...Закладка в соц.сетях
