Жанр: Драма
Рассказы
... больших темных облаков. "Ролан и Сен Клер Калониусы,--
прочитал он подпись.-- Вокруг света на двух колесах. Послы доброй воли.
Поразительная смелость и отвага! Нечто из ряда вон выходящее!"
Когда он разглядывал фотографию, братья Калониусы сели на свои
велосипеды и, удерживая руками третий велосипед между ними с сидевшей на
свободном сиденье обезьяной, быстро помчались вниз по улице.
— Четыре пиастра, пожалте,-- услыхал Лавджой чей-то голос. Он
огляделся. Перед ним стоял номер "Зеро" с обеспокоенным видом, протягивая к
нему руку.-- Четыре пиастра, пожалте,-- повторил номер "Зеро".
— За что же? — спросил Лавджой.
— За фотографию отважных братьев Калониусов, пожалте.
У номера "Зеро" был какой-то тягучий балканский акцент, да и лицо у
него напоминало жителя Балкан, этой земли скорбей и печали, земли, которая
не знала ничего другого, кроме войн, голода и вероломных, не умеющих хранить
верность царей за пятнадцать столетий истории.
— Мне не нужна фотография братьев Калониусов,-- сказал Лавджой,
пытаясь вернуть "Зеро" открытку.
— Никак нельзя, пожалте.-- Тень новой печали промелькнула на лице
номера "Зеро", такая быстрая, как взмах крыльев летучей мыши, и он тут же
заложил руки за спину, чтобы лишить Лавджоя любой, даже самой случайной
возможности всучить ему обратно фотографию.
— Вы ее взяли-- все. Четыре пиастра, пожалте...-- Какое у него
упрямое, отчаянное, смуглое лицо под этим сияющим на солнце лысым черепом!
Ничего не поделаешь. Лавджой вытащил из бумажника четыре пиастра и
отдал их номеру "Зеро". Тот молча их взял и направился к следующему клиенту.
Лавджой аккуратно засунул фотографию в бумажник. Со следующим клиентом у
"Зеро" тоже начались препирательства, но Лавджой заметил, что артист получил
все же свои четыре пиастра. На лицах владельцев фотографий братьев
Калониусов, сидевших за столиками в кафе, блуждало мрачное, не обещавшее
ничего хорошего выражение. Опасаясь насилия, Лавджой поспешил вниз по улице.
Для чего ему ввязываться в ссору, для чего принимать участие в том, что он
всегда считал неизбежным столкновением между Востоком и Западом, причем
Запад был куда лучше вооружен.
— Четыре пиастра, пожалте,-- снова услыхал он свистящий, настойчивый
голос за спиной, когда подходил к франко-сирийскому кафе.
К столику на террасе были прислонены все три велосипеда, а двое братьев
Калониусов сидели, все еще в поту, и пили пиво.
— Ролан,-- громко гудел Сен Клер,-- если ты еще раз наступишь мне на
ухо, я сломаю тебе лодыжку.
— Издержки профессии, понимаешь? — сердито заорал на него Ролан.
— Не нужны мне твои проклятые издержки профессии! — Сен Клер,
наклонившись над столиком, с ненавистью уставился в глаза брата.-- Нужно
смотреть, куда ты ставишь свою ногу, будь она трижды проклята!
Обезьяна дернула его за штанину, и Сен Клер расплескал из кружки пиво.
Эта шалунья тут же ловко забралась на сиденье велосипеда, и оба брата,
добродушно рассмеявшись, заказали себе еще по кружке.
— Прошу простить меня, джентльмены,-- сказал, подходя к ним, Лавджой.
— Если ты американец,-- сказал девяносто шестой,-- то присаживайся.
— Да, я американец.
— Садись! — Номер девяносто пять, махнув рукой бармену, заказал еще
пива.-- Ну, я так и подумал, когда увидел тебя. Хотя, конечно, трудно
что-нибудь разобрать, стоя на голове.-- Он радушно засмеялся и подтолкнул
локтем Лавджоя, по-видимому полагая, что отколол скабрезную шутку.
— Ну, что ты скажешь о нашем представлении? — спросил девяносто
шестой.
— Чрезвычайно...
— Никто еще ничего подобного на велосипеде не делал,-- перебил его
девяносто пятый.-- Мы с братом презираем все законы тяготения.-- Где, черт
бы тебя побрал, наше пиво? — завопил он по-французски маленькому, смуглому
официанту, который тут же сорвался с места.
— Какой милый все же городок,-- сказал девяносто шестой.-- Ну-ка
повтори, как он называется?
— Алеппо,-- сказал Лавджой.
— Алеппо,-- повторил девяносто пятый.-- Он лежит далеко в стороне от
нашего маршрута?
— А куда вы едете? — поинтересовался Лавджой.
— В Китай,-- ответили ему братья в один голос.-- Где же, черт подери,
наше пиво? — Их разъяренные громкие голоса звенели над столиками, заставляя
всех официантов носиться с такой скоростью, с какой они никогда здесь не
перемещались за последние пятнадцать лет.
— Ну...-- начал Лавджой.
— Меня зовут Сен Клер,-- сказал девяносто шестой.-- Сен Клер Калониус.
А это — Ролан.
Они пожали ему руку с такой силой, что она онемела.
— Меня зовут Стэнфорд Лавджой.
— Какого черта ты здесь делаешь? — спросил Сен Клер.
— Служу при миссии.
— Много крошек в городе? — спросил Ролан, озираясь, по-видимому,
будучи сильно сексуально озабочен.
— Что-что?
— Крошек. Крошек.
— Ах, да,-- "врубился", наконец, Лавджой.-- Здесь есть молодые
девушки, но у них очень строгие матери. Типичный французский стиль.
— Для чего только мы уехали из Каира, никак не пойму! — вздохнул
Ролан.
— Но все равно муж этой гречанки вот-вот должен был вернуться, в любом
случае,-- успокаивал его Сен Клер.-- А мне нравится этот городок. Как, ты
сказал, зовут...
— Лавджой.
— Да не тебя, Стэнфорд, а город.
— Ах, прошу простить,-- Лавджой, попав под перекрестный огонь этой
громовой беседы, немного ошалел.-- Алеппо.
— Здесь вообще-то что-нибудь происходит?
— Ну, во время крестовых походов тут был...
— Я имею в виду по ночам.
— Ну, знаете ли,-- ответил Лавджой,-- я веду очень тихую, неприметную
жизнь...
— Поставь пиво сюда,-- приказал Ролан официанту на весьма
приблизительном французском,-- и тащи еще три кружки.
Они подняли кружки.
— За добрую волю,-- предложил Сен Клер тост, как будто для него это
было ритуалом, и оба брата громко засмеялись, одним глотком опорожнив
половину кружки.
— Сирийское пиво,-- сказал Сен Клер.-- Пить можно. Но любого человека,
причастного к производству египетского пива, должно немедленно казнить.
— А где этот сукин сын Ласло? — Ролан вглядывался в верхнюю часть
улицы.-- Сколько раз я говорил тебе, что он с первого взгляда мне не
понравился.
— Да, он очень медлителен,-- сказал Сен Клер.-- Но он человек честный,
только ужасно неповоротливый.
Лавджой сразу подумал об этом смуглом, худом человеке, который пытался
силой заполучить по четыре пиастра от потомков этих так и не покоренных
племен, сидевших за столиками в кафе. Ему хотелось что-то сказать, но он
передумал и только еще отхлебнул из кружки.
— Послушай, Стэнфорд,-- сказал Ролан,-- ты себе представить не можешь,
как приятно снова увидеть перед собой честное лицо американца.
— Багодарю вас,-- сказал Лавджой,-- очень рад быть...
— Во всех отелях в этой части мира,-- с удивлением сказал Сен Клер,--
полным-полно клопов. Ты даже не поверишь.
— У тебя, наверное, вилла, Стэнфорд, не так ли? — спросил Ролан.-- В
этих местах землю можно приобрести за бесценок. А обменный курс просто
замечательный.
— Да,-- сказал Лавджой, хотя не был уверен в том, с чем он сейчас
соглашался.
— Как чудесно было бы остановиться снова в американском доме,-- сказал
Сен Клер.-- Даже только на одну ночь.
— Вы же совершенно...-- начал было Лавджой.
— Ах, наконец! Где же ты был, сукин сын! — перебил его Ролан.
Лавджой поднял голову. Перед ними стоял Ласло, весь в крови. Один глаз
у него уже распух, зеленая футболка разорвана; на плохо развитой икроножной
мышце на правой ноге зияли две глубокие рваные раны. Его смуглое лицо еще
сильнее потемнело и стало еще более скорбным. От его маленького тела в
изорванной одежде исходил какой-то кислый запах, как в зоопарке. Не говоря
ни слова, Ласло протянул им руку. Ролан с Сен Клером мгновенно вскочили со
своих мест, сгребли лежавшие у него на ладони деньги и лихорадочно начали их
пересчитывать.
— Сорок четыре пиастра! — взревел Ролан.
Сен Клер, дотянувшись до Ласло рукой, несильно смазал его по физиономии
рукой. Ласло, пораженный, упал на стул.
— Боже мой,-- прошептал Лавджой.
— Братья Калониусы могли заработать до пятисот долларов только за одну
неделю в Радио-Сити,-- завопил Сен Клер.
— Здесь вам не Радио-Сити, джентльмены,-- смиренно пробормотал
Ласло.-- Здесь вам Алеппо, маленький восточный городок, в котором полно
диких, вконец обнищавших арабов.
— Мы роздали пятьдесят фотографий братьев Калониусов,-- сказал Ролан,
наклонившись над несчастным Ласло и крепкой ладонью схватив его за
подбородок. Он поднял его голову вверх, ближе к себе.-- Это означает, что у
тебя должно быть двести пиастров.
— Прошу извинить меня, джентльмены,-- возразил Ласло,-- но это отнюдь
не означает, что у меня должно быть двести пиастров.
— Сколько раз я тебе твердил,-- рычал Сен Клер,-- чтобы ты не брал
обратно наши фотографии?
— Я не беру их назад, джентльмены.
— Настаивай! — орал ему Ролан.-- Сколько раз можно тебе говорить одно
и то же! Настаивай! Не уступай!
Кислая улыбка на секунду появилась на его разбитых губах.
— Джентльмены,-- прошептал глухой голос смуглого человека.-- Я и
настаиваю. Но, как видите, меня укусили две собаки, а один здоровенный араб
ударил меня большим медным сосудом. Джентльмены, нужно смотреть правде в
лицо. Вы придумали совершенно непрактичную систему — настаивать!
— Ты что, собираешься учить нас нашему бизнесу? — угрожающе взмахнул
рукой Сен Клер.
— Джентльмены,-- сказал Ласло, вытирая еще сочащуюся слегка кровь с
подбородка.-- Я просто вас предупреждаю, что я умру, так и не добравшись до
Багдада, если только вы не улучшите каким-то образом избранную вами систему.
Сен Клер хотел было его снова ударить, но в это время подоспел официант
со свежим пивом.
Сен Клер вложил ручку одной кружки в ладонь Лавджоя, и братья снова
подняли свои кружки.
— За добрую волю,-- повторили они свое ритуальное заклинание.-- Ласло,
возьми на руки миссис Буханан и следуй за нами.
— Слушаюсь, джентльмены,-- сказал Ласло, поднимая с седла обезьянку.
Лавджой исподтишка глядел на Ласло, когда они садились на велосипеды.
Он стоял, низко уронив голову, в позе человека, переживающего вселенские
страдания, не спуская с Лавджоя своих сверлящих глаз, в которых, правда, он
не заметил никакого упрека. Лавджой, как будто чувствуя свою вину,
отвернулся и пошел вниз по улице своей дорогой. Братья Калониусы ехали рядом
на своих велосипедах, разгоняя на своем пути перепуганных пешеходов,
торговцев коврами, детишек, осликов и священников-коптов.
Ласло бежал за ними легкой трусцой, а сидевшая у него на плече
обезьянка крепче прижималась к его голове.
— Какое потрясающее гостеприимство с твоей стороны, Стэн,-- ревел на
ходу Сен Клер.
— О чем вы говорите...
— Вот что мне больше всего нравится в путешествии,-- сказал Ролан.--
Американцы всегда стараются быть вместе.
— Ну,-- сказал Лавджой,-- ведь все мы находимся так далеко от родного
дома, и, по крайней мере...
— Ты можешь угостить нас бифштексами на обед? — спросил Ролан.
— Думаю, смогу,-- ответил Лавджой, замедляя шаг, чтобы дать
возможность Ласло, который уже язык высунул от натуги, догнать их.
— Как мне этого не хватает,-- сказал Сен Клер.-- Хорошего,
американского бифштекса.
— Не нужно было уезжать из Каира,-- снова пожалел об их промахе Ролан.
— Может, ты все же ради любви к Всевышнему прекратишь ныть и все время
повторять, что нам не нужно было уезжать из Каира,-- промычал Сен Клер.
— Вот здесь я живу,-- торопливо сказал Лавджой, когда его новые друзья
въехали на своих велосипедах во двор миссии.
— Ты живешь не хуже короля! — воскликнул с энтузиазмом Сен Клер,
глядя на замызганные маленькие домики миссии.-- Ролан, может, останемся еще
на пару дней в Алеппо?
— Может, и останемся,-- согласился с ним Ролан. Он грациозно соскочил
с велосипеда, когда Лавджой остановился перед зданием.-- Может быть.
К ним мелкой трусцой подбежал Ласло, его лицо даже слегка позеленело от
подобной "разминки" под палящим солнцем.
— Ласло,-- приказал Ролан,-- отнеси велосипеды в помещение.
— Слушаюсь, джентльмены,-- сказал, тяжело дыша, Ласло, сгоняя
обезьянку со своей голой, покрытой крупными каплями пота шеи.
— Но имейте в виду, я живу наверху,-- Лавджой указал рукой на пролет
узкой лестницы, по которой нужно было взбираться, чтобы попасть в его
квартиру.
— Ладно,-- сказал Сен Клер.-- Ласло затащит туда велосипеды. Ну,
показывай, куда идти, старичок Стэнфорд.
Лавджой, бросив косой взгляд на Ласло, пошел впереди гостей.
— Ну вот, это на самом деле похоже на дом,-- со счастливым видом
сказал Ролан, опускаясь на единственный легкий стул и глядя на фотографию
Гувера на стене. Лавджой в глубине души был поклонником Рузвельта, но
директор школы придерживался строгих республиканских взглядов, и Лавджой,
когда приехал сюда, благоразумно не стал снимать со стены фотографию этого
государственного деятеля в высоком накрахмаленном воротничке.
— Остается самая малость, чтобы сделать нашу жизнь абсолютно
счастливой,-- прошептал Сен Клер с пола, где он довольно удобно разлегся,--
выпивка.
— Стэнфорд, старый ты верный пес,-- радостно помахал ему рукой
Ролан,-- могу побиться об заклад, что ты кое-что здесь припрятал.
— Ну,-- с явным беспокойством начал Лавджой,-- тут все же школа
миссии, они обычно косо смотрят на...
— Ты, старый пес,-- гремел Сен Клер,-- давай, затаскивай.
Ласло, выбиваясь из последних сил, весь в поту, втащил через двери
первый велосипед.
— Но придется пить из кофейных чашек, так что, если неожиданно сюда
войдет директор...
— Я готов пить виски из чего угодно,-- из скорлупы кокосовых орехов,
из ночных горшков, из любой посудины.-- Ролан по-дружески сильно, но
добродушно хлопнул Лавджоя по спине.-- Вытаскивай, старый ты пес. Ласло, ты
самый вонючий из всех венгров на свете.-- Ролан, глубоко вздохнув, скорчил
кислую рожу.
— Разит не от меня,-- смиренно возразил Ласло,-- а от миссис Буханан.
Она всегда на меня писает.-- Он вышел за вторым велосипедом.
Лавджой пошел в свой громадный, в итальянском стиле, кабинет, где он
хранил все свои скудные личные запасы. Сен Клер стоял у него за спиной, с
интересом наблюдая за его действиями, когда он, открыв дверцу шкафа,
принялся рыться под стопкой теплого шерстяного белья.
— Ролан,-- крикнул Сен Клер.-- Ну-ка иди сюда.
Ролан пришел и тоже встал за спиной Лавджоя.
— Ты только посмотри на это теплое белье,-- сказал Сен Клер.-- Оно
может нам пригодиться в Китае зимой.
— То, что доктор прописал.-- Ролан, наклонившись, выудил из шкафа
лежавшую сверху теплую нижнюю рубашку и примерил ее к своим громадным
выпуклым плечам.
— Шерсть растягивается, не забывай,-- успокоил его Сен Клер.
— Да, ты прав,-- сказал Ролан, задумчиво положив рубашку на место.
— Ба, "Джонни Уокер"! — обрадовался Сен Клер.
— Целых три бутылки! Ну ты и старый пес, Стэнфорд!
— Так, на случай болезни,-- объяснил им Лавджой.-- Или по особым
поводам. Вообще-то я много не пью...
— Давай, я открою,-- Ролан выхватил у него из рук бутылку, разорвав
обертку из прозрачной бумаги. Лавджой, аккуратно положив стопку теплого
зимнего белья на оставшиеся две бутылки, закрыл шкаф. Ролан не заставил себя
долго ждать и тут же разлил виски по трем большим кофейным чашкам до краев.
— За добрую волю! — пропели вдвоем братья Калониусы, высоко подняв
свои чашки. Лавджой с интересом разглядывал их,-- вот они, странные,
приводящие его в восторг визитеры, явившиеся к нему из другого мира. Только
на Востоке жизнь таит в себе столько сюрпризов.
— За добрую волю,-- громко повторил он и сделал большой глоток "Джонни
Уокера".
— Ласло,-- крикнул Сен Клер запыхавшемуся Ласло,-- не повреди краску
велосипеда! Это очень дорогая машина!
— Понятно, джентльмены,-- сказал, пыхтя, Ласло, втаскивая наконец в
комнату третий велосипед и прислоняясь к стене, чтобы отдохнуть и собраться
с силами.
— Может,-- робко прошептал Лавджой,-- Ласло тоже...
— Ласло никогда не пьет,-- отрезал Сен Клер, наливая себе в чашку до
краев виски.-- Он — греческий католик.
— Простите меня, но мне нужно отлучиться,-- сказал Лавджой.-- Пойду на
кухню, скажу слуге, чтобы он приготовил для нас обед к вечеру.
— Иди, иди, Стэнфорд.-- Ролан ласково помахал ему своей довольно
подвижной, грациозной рукой.-- Нам здесь очень хорошо. Ты сделал все, чтобы
мы чувствовали себя как дома.
— Благодарю вас,-- сказал Лавджой, чувствуя, как у него потеплело
внутри от такой искренней благодарности. Он обычно вел тихую, неприметную
уединенную жизнь, и у него было совсем немного друзей.
— Нужно, чтобы было побольше таких, как ты,-- сказал Ролан.
— Большое вам спасибо...
— На десерт,-- сказал Сен Клер,-- я люблю изюм и грецкие орехи. В них
содержатся ценные витамины.
— Посмотрим, что я смогу,-- сказал Лавджой, с виноватым видом
проскальзывая мимо Ласло, который все еще прижимался к стене, абсолютно
измочаленный, лишенный последних сил и еще больше потемневший. Обезьянка
вновь забралась ему на плечи, и теперь разивший от него кислый запах, как в
зоопарке, становился все резче, все острее чувствовался.
Когда он вернулся после получасового пребывания на кухне, где его
повар, Ахмед, кастрированный турками еще в 1903 году, дважды разражался
слезами в приступе абсолютного непонимания того, что втолковывал ему
Лавджой, то гостиная сотрясалась от жаркого спора.
— А я говорю, что я никогда не насиловал никаких официанток в
Тель-Авиве! — визжал от негодования Сен Клер. Лавджой сразу заметил, что на
столе стоит уже вторая открытая бутылка виски "Джонни Уокер".
— Скажи об этом полиции,-- сказал Ролан, вставая с единственного стула
и помахивая пустой бутылкой для большей убедительности.-- Ты добьешься, что
всех нас перевешают из-за твоих действий супермена, будь они трижды
прокляты...
— Джентльмены,-- обратился к ним Лавджой, чувствуя в голове легкое
головокружение от выпитого пива, перемешанного с виски,-- грецких орехов
достать нельзя.
— Да ладно,-- весело улыбнулся ему Сен Клер.-- Не к спеху. Достанешь
завтра утром. Ну-ка, выпей с нами.
— Спасибо,-- поблагодарил его Лавджой, впервые в жизни чувствуя
влечение к алкоголю.-- Думаю, что обязательно выпью.
В ожидании обеда они трудились над второй бутылкой, а братья Калониусы
рассказывали о себе.
— Бейкерсфилд, Калифорния,-- сказал Сен Клер,-- самое место для
истинных ковбоев.
— Это мы там родились,-- объяснил Ролан.
— Правда, там не хватает романтики. Одно и то же каждый божий день.
Говядина, грейпфруты. Грейпфруты и говядина. На вот, выпей.-- Сен Клер налил
всем.-- Мужчина должен повидать мир...
— Вот именно это я...-- попытался втиснуться в разговор Лавджой, но
его перебил Ролан.
— Джордж Буханан наверняка убил бы тебя, Сен Клер, если бы ты остался
в Бейкерсфилде еще на двадцать четыре часа. Вся загвоздка оказалась в том,
что было воскресенье, ему пришлось ждать до понедельника, чтобы купить себе
короткоствольный,-- весело рассказывал Ролан, предаваясь воспоминаниям.
— Джордж Буханан,-- заорал Сен Клер,-- сильно заблуждался в отношении
этой лицензии на добычу нефти. Любой суд...
— В любом случае, нам хватило денег, чтобы добраться до Парижа,--
пытался успокоить его Ролан.
— Ах, Париж! Какой славный город! — мечтательно произнес Сен Клер.
— Париж...-- словно завороженный, прошептал Лавджой.-- Как вам удалось
заставить себя покинуть такой дивный город?
— На одном месте нельзя торчать вечно,-- объяснил Сен Клер.-- К тому
же этот непреодолимый зов других просторов...
— "Месье, сказал капитан сыскной полиции сюрте,-- фыркнул Ролан,
вспоминая то, что было,-- в вашем распоряжении ровно тридцать шесть часов".
Он говорил на отличном английском.
— Вся беда американцев в том,-- сказал Сен Клер,-- что весь остальной
мир относится к ним с недоверием. Дело в том, что Америку во всем мире
представляют не те люди. Дипломаты, школьные учителя, проводящие там отпуск,
вышедшие на пенсию торгаши.
— Либо сейчас, либо никогда,-- звонко воскликнул Ролан,-- Америку
должны представлять ее лучшие люди. Молодые, мужественные, дружелюбные,
обычные люди. Люди доброй воли. Понимаешь?
— Да,-- ответил Лавджой довольно расплывчато, но он все равно сейчас,
в эту минуту, был счастлив и ему было приятно потягивать виски из третьей по
счету кофейной чашки.
— Только на велосипеде,-- продолжал Сен Клер,-- ты на самом деле
можешь увидеть страну. Обычных, простых людей. Ты их развлекаешь своим
представлением. Забавляешь. Ты оставляешь о себе достойное впечатление,
доказываешь, что американцы это вам не какие-то вырожденцы.
— Американцы,-- с гордостью сказал Ролан,-- это такая раса людей,
которая способна стоять на голове на движущемся велосипеде.
— Берлин, Мюнхен, Вена,-- перечислял города Сен Клер.-- Мы всюду
становились сенсацией. Не верьте тому, что вам говорят о немцах. У них
абсолютно нет никакого желания ни с кем драться. Могу дать в этом свои
полные гарантии.
— Да, это весьма надежное поручительство,-- сказал Лавджой.
— Они — результат путешествия на велосипеде,-- убеждал его Ролан.--
Когда ты — на его седле, то чувствуешь пульс жизни.
— Понятно,-- сказал Лавджой.
— Рим, Флоренция, Неаполь...-- продолжал перечислять города Сен
Клер.-- Спагетти, вино, молодые итальянки-толстушки. Даже трудно себе
представить, насколько там сильно чувство доброй воли...
— Уникальный, абсолютно уникальный тур,-- хвастался Ролан.
— Ты когда-нибудь слышал, чтобы кто-то объехал на велосипеде всю
территорию Китая?
— Вряд ли...
— Венгрия была у наших ног,-- сказал Сен Клер.-- Там мы подобрали
Ласло, в Будапеште.
Лавджой мечтательно посмотрел на Ласло, сидевшего в углу. Он
старательно выискивал блох у своей подопечной миссис Буханан.
— Нужно собственными глазами увидать этих венгров, понаблюдать за
ними,-- продолжал Сен Клер.-- Вот еще одна особенность нашего путешествия,
того, как мы это делаем. Становишься студентом, изучающим характер нации.
— Я действительно вполне могу понять...
— Стамбул, Александрия, Каир,-- мелодично декламировал Ролан.
— Они оказали нам такой потрясающий прием там, в Каире. Было все,
только что розы нам не бросали. Хотя, конечно, их вкус к развлечениям стоит
на довольно низком уровне, это нужно признать.
— Там ценят только танец живота,-- мрачно пожаловался Ролан.
— Если у тебя нет за душой танца живота, пиши пропало. Велосипедист
там может спокойно лечь и умереть.
— В Иерусалиме было чуть лучше,-- продолжал Сен Клер.-- Евреи любят
велосипеды.
— Как ты можешь всю свою жизнь торчать на одном месте, никак не пойму?
— неожиданно спросил Ролан.
— Мне прежде это и в голову не приходило,-- ответил, размышляя теперь
об этом, Лавджой.-- Хотя теперь, может, я...
— Багдад, Калькутта,-- напевал Ролан.-- И мы еще собираемся как
следует поработать в Японии. Какие давние узы дружбы связывают две наши
страны... Вишневые деревца на улицах Вашингтона. Это будет еще одна
сенсация. Ну-ка, выпей!
Он щедро разлил по чашкам "Джонни Уокера". Услыхав сырой, булькающий
звук, Ласло посмотрел на них из своего угла, проведя языком по сухому рту.
Потом он вернулся к своим занятиям с миссис Буханан.
— Где же мы будем спать? — спросил Сен Клер, вставая, потягиваясь и
сладко зевая.
Лавджой тоже встал и повел гостей в другую комнату.
— Прошу простить,-- сказал он,-- но есть только две кровати. Ласло...
— Все отлично, не беспокойся, старичок,-- сказал Ролан.-- Он поспит с
тобой в комнате на полу. Венгры обожают спать на полу.
— Вполне подходит,-- сказал Сен Клер, сразу во весь рост развалившись
на одной из кроватей.
— Обед готов, спасибо.-- Евнух неслышно проскользнул в комнату и так
же неслышно из нее выскользнул.
Сен Клер тут же вскочил.
— Боже мой,-- воскликнул он,-- обед!
Лавджой повел их в столовую. Каким-то образом на столе появилась третья
бутылка виски. Когда они расселись за столом, в комнату незаметно, тихо
вошел Ласло и устроился на дальнем конце стола.
— Превосходная американская кухня,-- со счастливым видом говорил
Ролан, разливая по чашкам виски.-- Нет ей равной в мире.
Евнух принес бифштексы, за которые Лавджою пришлось выложить свое
трехдневное жалованье.
— Завтра, старичок,-- сказал Ролан,-- давай закажем красного вина с
мясом.
— Ах, эта Франция,-- объяснил, вздыхая, Сен Клер,-- она умеет
развивать вкусы.
— Да, конечно,-- согласился с ним Лавджой.
Ласло, сидя перед своей тарелкой с бифштексом, с занесенными над ней
ножом и вилкой, предвкушал невиданное удовольствие. Впервые в его глазах
промелькнул возбуженный блеск настоящей жизни. Губы его живо двигались, а
рот ждал, когда в нем появятся кусочки восхитительного, редкого в его меню,
мяса с кровью.
— Ласло,-- сказал Сен Клер, втягивая наморщенным носом воздух и
недовольно кривясь от резкого неприятного запаха.
— Слушаю вас, джентльмены.-- Вилка его осторожно зависла над первым
лакомым кусочком.
— Боже, Ласло, как от тебя воняет!
Ласло спокойно положил вилку на стол.
— Вполне естественно, джентльмены,-- сказал он в свое оправдание.--
Миссис Буханан постоянно писает на...
— Иди и прими ванну,-- распорядился Сен Клер.
— Слу
...Поділитися у соцмережах
