Жанр: Драма
Просто Мария
...ехавшими,
разместила их в комнатах для гостей, а потом пошла показывать сад Ане и
Диего. Ана была в восторге от всего, что видела вокруг. Диего же вновь
чувствовал себя обделенным - подумать только, как богато живут тут у них в
городе! Рита, хоть и хлопотала по дому по-прежнему, но была во власти новых,
совсем особых переживаний. Дело в том, что Роман нашёл врача, который лечил
от бесплодия, и тот сказал, что сможет, вероятно, помочь ему. Так что, кто
знает, может, и у Риты впереди новая, неизведанная жизнь?..
Дон Начо переживал: Мария поместила его в такую дорогую больницу, тратит
на него столько денег, сил, времени, а работа ее стоит. Он чувствовал себя
виноватым.
- Да для меня самое важное знать, что ты у нас в порядке, папочка, -
уговаривала его Мария. - А на работе сейчас вместо меня Роман. Я разве не
говорила тебе, что он теперь у меня администратор и прекрасно со всем
справляется?
- Ты сказала только, что Виктор ушел, а про Романа сказать не успела. -
Дон Начо задумчиво покачал головой: - Нет, я никак не возьму в толк, дочка,
что случилось у вас с Виктором? Он тебя так любил, и тебя, и Хосе Игнасио...
- А теперь он любит другую, скоро женится на ней и откроет собственный
магазин, - резко ответила Мария.
- А я тебе, дочка, не верю, а верю своему житейскому опыту, - не любит
он никого, и не женится, ну вот разве магазин откроет... - изрезанное
морщинами смуглое лицо дона Начо осветилось лукавой усмешкой. - Ну да
поживем - увидим, кто из нас прав, Мария...
Единственной заботой Марии в данное время было здоровье старика-отца, а
единственной заботой дона Начо было счастье его детей. Поэтому дону Начо
естественно было сейчас думать о Викторе, а Марии показалось это очень
странным, хотя мысль о нем по-прежнему причиняла ей щемящую боль.
Донья Матильда уговаривала Виктора навестить дона Начо. Виктор
упрямился: там и без него много посетителей! У Марии теперь столько друзей!
Она прекрасно без него обойдется.
- При чем тут друзья Марии? - увещевала его донья Матильда. - Речь идет
только о доне Начо, ты давно его знаешь, он опасно болен, сходи к нему. Все
под Богом ходим, кто знает, как болезнь повернется, будешь потом жалеть...
В конце концов Виктор все-таки решил сходить в больницу. Уговаривала его
не только донья Матильда, но и Хосе Игнасио, крестнику он не мог отказать. А
за это время выяснилось, что у дона Начо не в порядке сердце.
- Рад тебя видеть, парень, - встретил Виктора дон Начо. Виктор сразу
отметил, как дон Начо осунулся, как ввалились у него глаза.
- Я тоже, - ответил он. - А как вы себя чувствуете?
- Плохо, Виктор. И знаешь, почему? - Дон Начо, прищурившись, смотрел на
Виктора.
- Расскажите. - Виктор присел на стул у кровати.
- Потому что вы с Марией поссорились, сынок... Я-то все вашей свадьбы
ждал.
- И я ее ждал, дон Начо, - Виктор не мог кривить душой перед этим
старым многоопытным человеком, ему захотелось поделиться всем, что наболело
у него на душе. - Но для Марии я стал пустым местом. У нее теперь новые
друзья, птицы высокого полета...
- Поговорим начистоту, сынок. Ты мою дочку разлюбил? Нашел себе другую
женщину? Ответь мне прямо, сынок.
- Нет, дон Начо. Я люблю Марию по-прежнему и буду любить ее всю жизнь.
- Вот и я ей сказал, что только тебе ей и нужно верить. Я как-никак
кое-что в жизни смыслю.
В палату заглянула сестра, доктор Валадес хотел осмотреть больного.
Виктор простился, вышел и в коридоре лицом к лицу столкнулся с Артуро
д'Анхиле. Для обоих встреча была неожиданной и весьма неприятной.
- Не ожидал вас здесь увидеть, - откровенно признался Артуро.
- Я навещал дона Начо, которого знаю уже двадцать лет.
- Целую жизнь.
- Да, целую жизнь, полную трудов и забот.
- Но согласитесь, было ради кого трудиться. Кстати, где же Мария?
- Не знаю, я приходил повидать ее отца.
- И не будете ее дожидаться? - Артуро смотрел на Виктора не без
недоверия.
- Нет, не буду. С сеньором Лопесом мы уже повидались. А предложение
руки и сердца сделали ей, кажется, вы.
- Да, я поставил себе целью жениться на Марии и своего добьюсь.
- Желаю вам счастья! - Виктор уже приготовился уйти, но увидел перед
собой Марию.
Ему было так горько, что скрыть свою горечь он не мог.
- Я исполнил свой долг перед доном Начо, которого чтил как отца, но
тебе досаждать своим присутствием больше никогда не буду, - бросил он Марии
и торопливой походкой направился к выходу.
Артуро находился в состоянии крайнего возбуждения. Только он вернулся из
командировки в Европу, как Ивон сообщила ему, что все это время Фернандо
ухаживал за Марией. Поездка Фернандо на ранчо подтвердила серьезность его
намерений. Артуро счел друга низким предателем, но собирался продолжить
борьбу и выйти из нее победителем. Пока же ситуация складывалась не в его
пользу: Фернандо был сейчас нужнее Марии и имел вдобавок полное право
постоянно находиться при ней. Самолюбивый эгоистичный Артуро забывал, почему
Фернандо сейчас с Марией. Он видел только Марию и Фернандо, злился, и при
каждой удобной и неудобной ситуации принимался выяснять с ним отношения,
доказывая свои права на Марию и готовность защищать их.
Мария попыталась остановить очередное вспыхнувшее выяснение:
- Артуро, а тебе не кажется, что сейчас неподходящее время для
объяснений?.. У меня болен отец... - начала она.
- Мария права, - поддержал ее и Фернандо.
- Конечно, тебе выгоднее, чтобы я молчал о своих чувствах. - Ты с ней
рядом целый день... - возмущенно заговорил Артуро.
- Но я - врач и помогаю ей, - отвечал Фернандо. Покачивая головой,
Мария переводила взгляд с одного своего поклонника на другого.
- Прости, Мария, я изнервничался. Конечно, я не хотел, - принялся
извиняться Артуро.
- Если бы ты знал, как я устала, Артуро! Мне бы очень хотелось сейчас
побыть одной.
- С ним наедине? - опять взорвался Артуро, меряя негодующим взглядом
Фернандо, и тут же спохватился: - Нет-нет, я ухожу, прости меня! И он
действительно ушел.
- Как тебе не хватает человека, на которого можно опереться, выплакать
свои горести! - ласково сказал Фернандо.
- Не хватает, - согласилась Мария.
- Поверь мне, больше такое не повторится.
- Ты - настоящий друг, Фернандо, и так всегда деликатен.
- Мне хотелось бы стать для тебя опорой. На большее я не претендую...
Свои трудности были в это время и у Хосе Игнасио. Луис рассказал ему о
том, что Педро пытался заманить Лауру в ловушку. Хосе Игнасио взвился. В тот
же день он отправился к Педро домой. В нем клокотало такое бешенство, что
Педро невольно струсил. Его мать, как когда-то, давным-давно, еще в школьные
времена, попыталась встать на защиту своего сыночка. Но Педро прекрасно
понимал, что ее защита выставляет его на посмешище и попросил ее оставить их
поговорить наедине.
- Беспокоишься за свою честь? Я Лауру и пальцем не тронул, - сказал он
Хосе Игнасио.
- Не смей к ней приближаться и впредь, мерзавец! - отвесив Педро
оплеуху, злобно выговорил Хосе Игнасио.
Педро смолчал, но про себя поклялся, что отомстит.
Лорена, узнав, что отец Марии находится в клинике доктора Валадеса,
вихрем понеслась к нему и потребовала вышвырнуть это старье вон.
- При чем тут ты? Я и говорить с тобой об этом не буду, - сказал ей
доктор Валадес. - Потакая тебе, я и так уже обошелся крайне несправедливо с
доктором Ребольяр. Твоя просьба несовместима с врачебной этикой.
- Но вы должны выбирать себе пациентов! Как это можно пускать к себе на
порог грязных вонючих индейцев?! - кричала Лорена. - А если ты его
защищаешь, значит и тебя сумела опутать эта гадкая интриганка!
С этими словами она выбежала из кабинета. В палату дона Начо она
ворвалась как раз тогда, когда Мария пыталась уговорить отца съесть хоть
немного фруктов.
- Вы решили, что раз у вас есть деньги, так вам все и позволено?! -
закричала Лорена с порога. Волосы ее разметались по плечам, лицо искажала
ярость. - В этой больнице не место всякому отребью!
- Выйдите сейчас же вон! - Мария встала, намереваясь выставить за дверь
эту фурию.
- Кто это, дочка? - спросил дон Начо, приподнимаясь на подушке.
- Сестра Хуана Карлоса дель Вильяра, которого пыталась обольстить ваша
дочь, низкая тварь и интриганка. У нее, слава Богу, ничего не вышло. Теперь
она пустилась во все тяжкие, путалась с кем попало, и теперь вы, грязь,
лежите здесь на ее грязные деньги!
Мария побледнела как мел.
- Убирайтесь отсюда немедленно! Убирайтесь немедленно! - повторяла она,
грозно надвигаясь на Лорену.
- Шлюха! Шлюха! - визжала Лорена. Дон Начо стал ловить ртом воздух.
- Мне нехорошо дочка, нехорошо, - едва выговорил он и потерял сознание.
- Врача! Врача! Помогите! - закричала Мария.
На ее крик прибежал Фернандо. Увидев Лорену, он распорядился:
- Немедленно выведите отсюда эту истеричку!
- И ты с ней путаешься, Фернандо, - прошипела Лорена. - Как я тебя
ненавижу, Мария Лопес! Ненавижу!
Прибежавшие санитарки оттеснили ее. Дона Начо повезли в реанимационное
отделение.
- Если мой отец умрет, в его смерти будет виновата семья дель Вильяр.
Будь проклят тот день, когда эта семья повстречалась на моем пути!
Лорена продолжала неистовствовать. Зайдя к отцу, она кричала, что
уничтожит всех этих грязных людишек, что покончит и с распутницей, и с ее
ублюдком.
Дону Густаво всерьез показалось, что Лорена лишилась рассудка. Она уже
не слышала никаких слов, и чтобы заставить ее замолчать, он был вынужден
дать ей пощечину. Средство подействовало. Лорена смолкла. Дон Густаво. тут
же раскаялся. Ему стало смертельно стыдно.
- Поверь, я никогда не бил своих детей, - сказал он Флоренсии.
- А надо бы, - ответила ему Флоренсия.
Лорена вернулась домой. Лаура сидела у телефона и явно ждала телефонного
звонка. Она ждала звонка от Луиса, он был у них с Хосе Игнасио связным и
сообщал Лауре обо всем, что происходит, как себя чувствует дон Начо,
передавал приветы и слова любви Хосе Игнасио.
- Беспокоишься о дедушке этого ублюдка? - ехидно осведомилась Лорена.
- Прошу тебя, мама, не говори так, старость и болезнь всегда
заслуживают уважения!
- Их боль еще впереди, он ведь вот-вот умрет, грязный индеец!
- А я уверена, что поправится! - Темные глаза Лауры осуждающе смотрели
на Лорену.
- Я успела навестить его, и теперь он вряд ли выживет, - издевательски
сказала Лорена.
- Неужели ты ходила в больницу? - Лаура побледнела как смерть. - Зачем?
- Чтобы сказать этому грязному быдлу, что дочь у него шлюха.
- Ты не сделала этого, мама! - с отчаянием в голосе воскликнула Лаура.
- Именно это я и сделала!
- Ты не могла этого сделать! Это же убийство! Ты не могла! Не могла!
Скажи, что нет! - плакала Лаура.
- Лорена дель Вильяр приходила убить твоего дедушку, - устало говорила
Мария Хосе Игнасио. - От семьи дель Вильяр можно ждать только самого
страшного. Заклинаю тебя, сынок, подальше от них! Они сеют вокруг себя
смерть. Если с дедушкой что-то случится, виновата будет Лорена дель Вильяр.
Глаза Хосе Игнасио расширились от ужаса.
Тем временем врачи хлопотали вокруг дона Начо, ему было сделано
компьютерное исследование. После него Фернандо немедленно вызвал Марию.
Говорили с ней доктор Валадес и Фернандо, она должна была принять решение. У
дона Начо была обнаружена опухоль мозга, увеличение которой ведет к
параличу, затем к смерти. Лекарств, чтобы блокировать опухоль, не
существует. Единственное действенное средство - хирургическое вмешательство.
Но тут нужно принять во внимание возраст, слабое сердце... Мария
растерялась. Но медлить было нельзя, решение нужно было принимать
незамедлительно. Мария вопросительно посмотрела на Фернандо.
- Фернандо согласен оперировать, - сказал доктор Валадес. - Он лучший
нейрохирург страны.
- Я согласна, - сказала Мария.
Фернандо провел операцию блестяще. Коллеги от души поздравили его, но
состояние больного было очень тяжелым. Близкие находились в состоянии
мучительного ожидания. Диего винил во всем Марию - это она увезла отца в
столицу, у себя на ранчо он был бы жив-здоров. Ана одергивала брата, но он
продолжал ворчать и брюзжать. Мария не отходила от постели больного ни днем,
ни ночью. Наконец он приоткрыл глаза.
- Мария, - слабым голосом позвал дон Начо дочь.
- Я здесь, папа, - отозвалась Мария.
- А остальные?
- Мы все здесь, папочка.
- Диего, ты должен измениться. Смотри на жизнь другими глазами, иначе
тебе туго придется, запомни мои слова, сынок. Я благословляю вас всех, дети
мои, вы сделали меня счастливым.
- Папочка, ты поправишься, тебя ждут на ранчо...
- Передайте и им, что я всех их очень люблю, что все они со мной, в
моем сердце...
Вошла сестра и попросила выйти всех, кроме кого-нибудь одного, таково
было распоряжение доктора. Возле больного осталась сидеть Мария.
- Дочка, я вижу твою мать, она зовет меня...
- Нет, папочка! Папа! Нет!
- Пора уже... похорони меня на ранчо рядом с матерью. - Дону Начо все
труднее было говорить, и говорил он медленно, останавливаясь, отдыхая. - И
еще... Виктор мне сказал, что любит тебя по-прежнему... Дорожи его любовью,
с ним ты будешь счастлива.
- Папочка, я люблю тебя, люблю...
- Благо...
И дон Начо, благославляя свою дочь, умер. У Марии перехватило дыхание.
- Папочка, папа! - почти беззвучно повторяла она.
После смерти отца для Марии настали тяжелые дни. Она винила в
случившемся себя и Лорену. Себя за то, что, занимаясь работой, мало уделяла
ему внимания, Лорену за то, что та своими словами убила дона Начо.
Испытывал чувство вины и Фернандо: несмотря на все свое искусство, он не
сумел уберечь Марию от тягчайшего в жизни горя. И все же он попытался ей
объяснить, что Лорена только ускорила неизбежное, что сама она не была
причиной смерти. Болезнь дона Начо была смертельной, и поделать с ней уже
было ничего нельзя.
Но ни Мария, ни Хосе Игнасио не были способны услышать его слова.
Сосредоточившись на своем горе, чувствуя лишь мучительную боль потери, они
винили в своей боли ненавистное семейство дель Вильяр. Импульсивный Хосе
Игнасио винил теперь в смерти дедушки себя: своей связью с Лаурой он разжег
ненависть Лорены, она пришла и убила дедушку. Как права была мама, когда
остерегала его и просила держаться от них подальше! Теперь он никого из них
не хотел видеть. Он с новой силой ненавидел семью дель Вильяр. И когда дон
Густаво, Флоренсия и Лаура пришли выразить свое соболезнование, Хосе Игнасио
сказал Лауре:
- Нашей любви пришел конец.
- Моей - нет, Хосе Игнасио, я люблю тебя по-прежнему, - отвечала Лаура
с полными слез глазами.
- Пройдет время, и ты обо мне забудешь. Мы не будем больше с тобой
встречаться. Никогда.
Глава 21
Мария не отходила от отца и все всматривалась в дорогое, непривычно
спокойное лицо. Смерть разгладила морщины, стерла следы всегдашних забот и
тягот.
Приходили друзья и знакомые, предлагали свою помощь. Мария благодарила
их рассеянно, отрешенно. Казалось, она даже не видит, с кем говорит, не
осознает, кто в данный момент пытается ее утешить - Рита, донья Мати,
Фернандо или Артуро. Глухая тяжелая волна поднималась откуда-то изнутри,
застилала глаза, туманила сознание: смерть была такой вероломной и
всесильной, что заслонила, вытеснила всяческую жизнь - не только будущую, но
и прошедшую. И все же Мария смутно чувствовала, что еще немного усилий, и
она сможет, должна понять что-то очень важное, может быть, безнадежно
запоздалое.
- Мария, - кто-то осторожно дотронулся до ее плеча, и на мгновение она
очнулась.
- Виктор... Спасибо, что пришел.
- Я не мог не прийти, сейчас я должен быть рядом с тобой. Он обнял
Марию, прижал к себе, словно маленькую девочку, и горькие безутешные слезы
хлынули из ее глаз.
- Это я во всем виновата! Если бы я была с ним, то заставила бы вовремя
обратиться к врачу, да и сердце его так бы не надорвалось. Я ведь знаю, как
он страдал из-за меня, из-за моей нескладной судьбы...
- Не мучай себя, ты сделала все возможное, чтобы спасти его.
- Нет, не защищай меня. Ты всегда говорил мне правду, какой бы она ни
была жестокой. Я думала только о работе, о карьере, а отцу лишь посылала
деньги. Ты был прав, Виктор. Ты один разглядел во мне опасную амбициозность.
Она ослепила меня, и я забыла о своих близких.
- Мария!..
- Для чего я сюда приехала? Чтобы стать популярной модисткой? Дочерью,
покинувшей своего отца! Я заслуживаю презрения.
- Ты не должна так говорить...
- Много раз ты упрекал меня в чрезмерном честолюбии. Да, оно всегда
было для меня важнее сына, важнее отца... И - тебя, Виктор!
- Я не ожидал это услышать, Мария!
- Ну конечно, только смерть отца заставила меня увидеть мои ошибки. Я
делала больно людям, которых любила. И больше всего - тебе, Виктор.
- Нет-нет, помолчи, успокойся. Все совсем не так!
- Ты не держишь на меня зла?
- За что?
- За все то, что я сделала. За мою глупую ревность. За все унижения,
которые ты вытерпел.
- Не будем об этом... Ты позволишь мне поехать с тобой на ранчо, на
похороны?
- Спасибо, Виктор. Но мы вернемся оттуда через несколько дней, а у тебя
много своих дел.
- Сейчас самое главное - быть рядом с тобой.
После похорон вся семья собралась за скорбным поминальным столом.
Говорили о доне Начо. Каждый вспоминал что-то особенно дорогое, связанное с
отцом.
- А как он жил в последние годы? Расскажите мне, - попросила Мария.
- В заботах о ранчо. Он очень любил свои кукурузные плантации, -
ответила Эстела и явственно представила отца среди дружных, шелестящих на
ветру растений.
- Видишь, Мария? Ты зря так убиваешься, - заметил Роман. - Ведь ранчо
отцу подарила ты.
- Да, - подхватил Хасинто, - я не знаю, что бы с нами было без Марии.
Помню, как мы в первый раз получили от нее деньги!
- Мы даже зарезали курицу и устроили настоящий праздник, - добавила
Эстела.
- Я тогда посылала вам слишком мало, - начала было Мария, но братья и
сестры в один голос стали уверять ее, что для них эти деньги казались очень
большими: их хватало и на еду, и на одежду, и даже на рождественские
подарки.
- А помните, как мы радовались новой мебели?
- Еще бы! - оживилась Эстела. - Папа пригласил весь поселок на пироги.
Я напекла двадцать подносов!
От воспоминаний постепенно перешли к делам насущным: как жить дальше,
кому управляться на ранчо. Диего еще молод и неопытен, а у сестер и так
много хлопот по хозяйству. Выручил всех Хасинто:
- Я думаю переехать сюда с семьей. Вместе с Диего мы сможем наладить
дело так, словно папа жив.
- Вот здорово! - сказала самая младшая, Ана. - Папа с небес увидит, как
растет его кукурузное поле и как ухаживают за скотом.
- Да, сестричка, - прижала ее к себе Мария, - и с небес папа будет
защищать нас.
Тяжелый день между тем подходил к концу. Щедрый оранжевый закат широко
разлился над домом, над полем. Мария по узенькой тропинке прошла к ручью,
присела на еще теплую от дневной жары корягу, задумалась. Издали увидела
Хосе Игнасио: он не стал нарушать ее уединения и повернул обратно к дому.
Милый, дорогой мальчик! Вспомнилось, как она привезла его сюда впервые.
Отец, взволнованный и чуть растерянный, встречал их на пороге лачуги, в
которой тогда жила вся их большая семья.
- Какая радость, дочка!
- Пять лет прошло, а ты совсем не изменился, папочка!
- А ты стала еще красивее. Да что ж мы стоим, проходи в дом. - Тут он,
наконец, вспомнил, что Мария приехала не одна. - А кто этот мальчишка?
- Это мой сын, папа.
- Ты не писала мне, что вышла замуж.
- Я не вышла, папа.
- У тебя нет мужа... - отец произнес это в некотором замешательстве, но
уже через мгновение решительно шагнул к мальчику. - А ну-ка, парень, поди
сюда!
- Иди, иди, Хосе Игнасио, - Мария слегка подтолкнула сына к дедушке.
- Хосе Игнасио? Ты дала ему мое имя? Хорошо! Он похож на Лопесов.
- Да, папа, он тоже Хосе Игнасио, как ты. Но мы еще зовем его Начито.
Мальчик тем временем уже освоился у деда на руках и неожиданно выпалил:
- А мамочка боялась сюда приезжать!
- Начито! - Мария залилась краской.
- Пусть говорит. Скажи, внучек, а почему мама боялась?
- Потому что ты на нее рассердишься.
- Как же я могу рассердиться, если она подарила мне такого прекрасного
внука?!
- Это правда, папа?
- Ах, дочка, в жизни бывает всякое. Если захочешь, сама расскажешь. А
мне упрекнуть тебя не в чем.
Виктор уже давно наблюдал за Марией, не решаясь подойти: пусть немного
отдохнет, побудет одна. Закат медленно угасал, уступая место сумеркам.
Нежный запах спелой кукурузной пыльцы, вечерняя тишина и прохлада
успокаивали и одновременно волновали. "А может, ей сейчас, наоборот, слишком
одиноко?" - спохватился вдруг Виктор и поспешил к Марии.
- Извини, я прервал твои размышления. Если хочешь, я уйду.
- Нет, останься, я рада тебе. Здесь, на ранчо, среди этих полей все
говорит о папе. И именно здесь я хочу попросить у тебя прощения.
- О чем ты, Мария? О каком прощении говоришь? Ведь я люблю тебя! Давай
забудем обо всем и начнем жизнь заново, вместе, ты и я.
- Виктор, любимый!..
Лаура тяжело переживала размолвку с Хосе Игнасио. Отец, как мог, утешал
ее, говорил, что пройдет несколько дней, Хосе Игнасио успокоится, и они
снова помирятся. Лауре и самой казалось, что все должно уладиться, но как
пережить эти несколько дней? Как забыть искаженное болью и гневом лицо Хосе
Игнасио - там, в траурном зале?
Совсем же невыносимо становилось при мысли, что это ее собственная мать
ускорила смерть дона Начо. Такое, действительно, трудно простить, и Хосе
Игнасио прав в своем негодовании. Хорошо еще, что он не видел, как мама
отреагировала на известие о смерти: ничуть не раскаялась, а наоборот,
продемонстрировала весь свой отвратительный цинизм, на который только была
способна:
- Ах-ах, какое горе: умер деревенский мужик! Да пусть они хоть все
перемрут! Я их ненавижу. Особенно с тех пор, как этот ублюдок осмелился
волочиться за моей дочерью!
То же повторилось, когда Флоренсия сказала, что они с доном Густаво
ходили к Марии Лопес, чтобы выразить ей соболезнование.
- Невероятно! - возмущалась Лорена. - Мой отец был у гроба этого
чумазого крестьянина! Да вы все просто с ума сошли!
- Но твой отец - родственник Марии. Через Хосе Игнасио. Фактически она
сноха дона Густаво.
- Это чушь! Хуан Карлос на Марии не женился! Визит Флоренсии заметно
подлил масла в огонь: Лорену буквально распирало желание как можно больнее
уязвить мужа и дочь, досадить им, вызвать на скандал. Она кричала, что
Альберто - развратник и ничтожество, звонила в его присутствии своему
любовнику. Лауру велела запереть в доме и никого к ней не впускать.
Исключение было сделано лишь для Ивон, которая сумела втереться в доверие,
сказав, что Хосе Игнасио Лауре не пара.
Лаура обрадовалась подруге как никогда прежде: ведь та хорошо знает Хосе
Игнасио и сможет убедить его в том, что Лаура и сама страдает от поступка
матери.
- Нет, его не убедишь, - отвечала Ивон. - Я тоже была в траурном зале,
и он сказал мне, что ненавидит всю вашу семью.
- Но он же любит меня! Я в этом уверена. Я все равно поговорю с ним,
как только он вернется с похорон.
Не одна Лаура с нетерпением ждала уехавших. Примирение Виктора и Марии
беспокоило многих - каждого по-своему.
Кармен поняла, что отъезд Виктора на ранчо почти не оставил ей надежды.
Но, может быть, он не хотел ехать, а Мария его уговорила? В отчаянии Кармен
побежала к донье Мати.
- Видишь ли, Кармен, - донья Мати старательно подбирала слова, чтобы не
обидеть девушку, - Виктор очень уважал дона Начо и потому счел своим
долгом...
- Значит, он сам так решил! Донья Мати, что же мне делать? Помогите!
Посоветуйте! Поговорите с ним! Ведь я же люблю его!
Что делать, знала, как всегда, только маленькая Ирис: надо купить новое
красивое платье! Виктор привык видеть в ней школьницу, потому что она
одевается, как девчонка-малолетка. В этом ее главный просчет. Уговорить отца
не составило большого труда, и самое "взрослое", самое декольтированное
платье из мечты превратилось в реальность. Дома, перед зеркалом, Ирис
окончательно убедилась в том, что никакая старуха Кармен не сможет отныне с
нею соперничать.
Артуро, конечно же, был не столь наивен, как Ирис, но и он не считал
ситуацию безнадежной. Просто пришла пора действовать более решительно.
Мария - прежде всего деловая женщина, и не сможет устоять, если ей
предложить заманчивый контракт. А для этого надо использовать все имеющиеся
связи. Не теряя времени, Артуро позвонил нужным людям и договорился о показе
моделей Марии в Европе.
Лишь Фернандо был грустен и не питал никаких иллюзий. Мария любит
Виктора, в этом больше нет сомнения. И теперь остается только одно:
побыстрее уйти с ее дороги, чтобы не мучиться понапрасну.
- Как я рада, что вы с маэстро наконец объяснились! Теперь, надеюсь,
ничто не может помешать вашей свадьбе.
- Ты слишком спешишь, Рита.
- Разве? Виктор двадцать лет ждет твоего "да"
- Я уже сказала ему о своем согласии. Но мне еще надо уговорить его
вернуться на фабрику.
- Ох, Мария, ты неисправима!
- Не сердись. Работа меня всегда спасала. А сейчас она помогает
отвлечься от мыслей о папе и как-то примириться с утратой.
Мария действительно не хотела торопить события, но не потому, что
сомневалась в своей любви к Викт
...Закладка в соц.сетях
