Жанр: Драма
Никто, кроме тебя
...рта, папа!.. Как теперь жить? Эта
сеньора сказала, что они ничего не знали о том, что Антонио вчера женился...
Но этого не может быть... Он всегда говорил, что у него нет никого из
близких. Еще она сказала, что Антонио вылетел на своем самолете и что
самолет разбился... Его самолет? У него был свой самолет?.. Ах, если бы это
оказалось ошибкой!.. Пусть кто-нибудь другой с таким же именем... Она
настаивала, чтобы мы вылетели первым же рейсом. Адрес, Марта? Нет, я не
спросила... Она сказала: дом сеньоров Ломбарде знают все в Акапулько. Да,
Марта, придется ехать... нам с тобой. Одна я не смогу...
Виктория, повесив трубку, пыталась хоть что-то выяснить у Максимилиано,
но на все свои вопросы она слышала односложный ответ: нет, Антонио никогда
не говорил ему, что собирается жениться, ни на этой, на на какой-либо другой
женщине...
- Господи, почему он сделал это втайне от всех, от меня?
Макс, усмехнувшись в сторону, заметил:
- Антонио не без странностей, и этот поступок - один из их проявлений.
- Но почему в Гвадалахаре? У фирмы там, насколько мне известно, нет
никаких дел? Я никогда и не слышала, чтобы Антонио ездил туда.
Макс напомнил матери о найденном вчера на столе у Антонио билете на
самолет... - Что теперь делать, когда эта женщина, его жена, приедет сюда? -
Надо выяснить, из какой она семьи, что за человек. Господи, шуму теперь не
оберешься, газетчики несомненно ухватятся за эту сенсацию, как за лакомый
кусочек!.. А тут еще эти непристойные споры, нездоровый, неприличный интерес
Клаудио к наследству. Но ведь никому не известно, оставил ли Антонио
завещание. Как они могут все - и Клаудио, и Камила, и даже ее сын
Максимилиано вести сейчас такие разговоры? Они вообще беспочвенны, ведь
наследницей, по всей видимости, станет эта не известная никому жена Антонио,
Ракель Саманьего из Гвадалахары.
Да, многое казалось ей непонятным, непостижимым в поступках покойного
Антонио. Но не менее странно то, что Макс не желает ехать за останками
брата. Говорит, позаботится Пабло Мартинес и полиция, там все равно
невозможно разобраться кто есть кто... Какой ужас! Бедный Антонио!.. А Макс
же летит в Гвадалахару - опять не странно ли, что его не будет на похоронах?
Он надеется вовремя вернуться, через несколько часов, говорит, что сейчас
самое главное - выяснить все, связанное с этой неизвестной женой Антонио. Ее
же, Викторию, Макс убедил, чтобы она не делала удивленных глаз при виде
Ракель - пусть все думают, что в семье Ломбарде знали и о ней, и о
предстоящей свадьбе... Это надо сделать ради Антонио, вздохнул Макс, что
окончательно убедило мать в искренности намерений сына...
Перед отъездом Ракель пришлось выдержать истерику Марты: да, она отдала
отцу пятьдесят тысяч песо, свое выходное пособие, полученное в магазине при
расчете. Что же тут особенного? Ведь никто не предполагал, что сегодня они
еле наскребут денег на два авиабилета в Акапулько... Кто мог даже подумать о
таком несчастье?.. Отцу решили ничего не говорить, пусть занимается своим
антиквариатом, тем более, что деньги уже ушли на его покупку, а там будь,
что будет.
У Ракель с момента разговора с вдовой сеньора Ломбардо не проходило
чувство нереальности всего происходящего. Она сомневалась и не верила ни во
что: ни в скорбное сообщение из Акапулько, ни в саму гибель. И в течение
всего полета Марта слышала, как сестра полушепотом время от времени
повторяла, не глядя на нее: "Не может быть, не может быть..." Когда же в
аэропорту Акапулько к ним подошел таксист с предложением отвезти в нужное
место, первой нашлась Марта, спросив его, знает ли он дом семьи Ломбарде?
"Антонио Ломбарде? - уточнил таксист. - Вы приехали на его похороны? Кто же
в городе не знает этого дома..."
Ответ молодого человека вверг обеих сестер в еще большее сомнение и
смятение. Когда же они подъехали к воротам виллы, то и вовсе потеряли дар
речи, увидя при подъезде все великолепие дома Антонио Ломбарде Ракель еще
сомневалась и даже переспросила таксиста, уверен ли он, что это тот дом,
который им нужен.
Привратник, глядя на обеих женщин, усомнился: пропускать ли их, - все
визиты на сегодняшний день отменены: таково распоряжение сеньоров Ломбардо.
И только после того, как к Ракель подскочил бойкий репортер и назойливо стал
выспрашивать ее, привратник позвонил в дом, откуда получил распоряжение
немедленно впустить сеньориту Ракель Саманьего с сестрой и проводить до
дверей.
Тут же их встретил Эсекьель. Вежливо предложив свои услуги, взял у них
из рук чемоданы и сумки... - "С вашего позволения... Проходите, сеньорита,
проходите, сеньорита. Вас ждут".
Ракель не переставала плакать, все время поднося к глазам платок, а
Марта словно забыла, что послужило поводом ее приезда в этот дом, и
несколько раз в восхищении, когда никто не слышал и не видел, шептала на ухо
сестре: "Невозможно поверить! Ну, прямо как в кино!.." Ракель с укоризной
смотрела на нее, пытаясь остановить. Она была уверена, когда придет сеньора,
которая ей звонила в Гвадалахару, все сразу выяснится: ведь у Антонио не
было ни семьи, ни родственников... И если он жил в таком доме, для чего ему
было обманывать ее.
Не прошло и несколько минут, как к ним вышла стройная элегантная женщина
со светлыми волосами-, собранными на затылке в пучок, вся в черном. У нее
были удивительно добрые глаза, с печалью глядящие на девушек из-под низкой,
пышной пряди волос, спускающейся на лоб. Обе девушки поняли, что она в
нерешительности и не знает, кто из них Ракель, а потому каждая представилась
ей, назвав свое имя. Виктория, извинившись за то, что заставила их ждать,
молча протянула Ракель свидетельство о браке, найденное в кабинете
Антонио. - Да, подтвердила Ракель, они с Антонио поженились позавчера в
Гвадалахаре, у нее дома скромно отметили это событие... Но, милая сеньора, -
обратилась она к Виктории, обливаясь слезами, - произошла какая-то ошибка...
Антонио никогда не говорил о доме, родственниках...
На Ракель снова нахлынула неизбывная волна печали, она заплакала
навзрыд, утверждая, что ее муж не мог погибнуть, она не верила в это, она не
хотела слышать об этом, нет!..
Сеньора Виктория тоже не могла понять, почему Антонио скрывал правду, но
тотчас посоветовала Ракель взять себя в руки, быть стойкой, контролировать
свое поведение... - Тут много общих знакомых их круга... Они не должны ни о
чем догадываться. Так будет лучше... И тут же предложила Ракель
успокоительные таблетки, отдала распоряжение Эсекьелю, чтобы тот передал
Камиле: пусть подберет для сестер подходящие трауру платья и туфли: они
уезжали из Гвадалахары в спешке и не успели их приобрести. И еще один совет
дала сеньора: ни в коем случае не отвечать ни на один вопрос репортерам
газет. Что касается многочисленных знакомых семейства Ломбардо, им будет
сообщено, что сеньору Ракель Саманьего все члены семьи знали и раньше. Ну...
а бракосочетание Антонио держал в секрете, потому что так ему хотелось...
Ракель слушала со вниманием, ей трудно было решить, соглашаться с
сеньорой или поступить по-своему - немедленно вместе с Мартой уехать домой:
слишком много неопределенного и загадочного возникло вокруг ее брака и
гибели Антонио Ломбардо. Но у Ракель уже почти не осталось сил, она
действовала, ходила, говорила по инерции. Перед нею мелькали лица; черные
туалеты многочисленных знакомых, пришедших отдать последний печальный долг
ее мужу. Но чаще всех рядом оказывалась Виктория. Как во сне промелькнули
перед Ракель лица ее новых родственников - их тоже представила ей приемная
мать Антонио - сестра Камила, ее муж Клаудио, их подруга Маура. И все они
почему-то, словно сговорившись, повторяли имя брата Антонио, Максимилиано:
где он, почему не присутствовал на похоронах?
- Макс, это мой сын, - пояснила Виктория...
Глава 3
Старый дон Даниэль, проводив дочерей, удобно расположился перед
телевизором и потягивал свое любимое пиво. Временами на него нападала
дремота, и он с удовольствием отдавался во власть сна. Когда же просыпался,
с удивлением отмечал, что по телевизору идет все тот же фильм и что герои
никак не могут выяснить свои отношения... Слава Богу, подумал дон Даниэль,
что у них в семье все постепенно налаживается. Вышла замуж старшая дочь, дай
Бог, и младшая не задержится...
Его приятные размышления прервал неожиданный стук в дверь. О, это,
оказывается, дон Антонио Ломбарде!.. Но как же так? Девушки уехали к нему в
Акапулько!..
Дон Даниэль был поражен непривычной резкостью движений зятя, его грубым
тоном. Прежде всего, не спросив разрешения, тот выключил телевизор и, сев
напротив старика, сказал, что им надо поговорить, никак не объяснив свое
появление здесь в этот час. Дон Даниэль даже испугался. Но каково было
изумление старика, когда Антонио, не спуская с него своих сверлящих недобрых
глаз, будто припечатывал его к стенке словами; ему известно, как дон Даниэль
и его кум Франсиско Гонсалес торгуют краденым... У Антонио есть
неопровержимые доказательства, не надо отпираться: бесполезно!.. Речь идет о
группе поставщиков, профессиональных воров, которые поставляют краденое, в
том числе и ему, дону Саманьего. И он, отец Ракель, сбывает этот краденый
товар... Но пусть дон Даниэль не беспокоится: муж Ракель его не выдаст.
- Ах, дорогой зять, вы же знаете, что из-за своей больной ноги я не
могу найти работу! Но ведь я не мог позволить, чтобы Ракель одна содержала
нас с Мартой. А теперь, когда она вышла замуж, тем более...
- Теперь... Теперь, когда Ракель вдова Антонио Ломбардо, вам незачем
беспокоиться о своем будущем! - бесцеремонно перебил дона Даниэля молодой
человек.
- Вдова?! - изумлению Саманьего не было границ.
- Дон Даниэль! Антонио Ломбарде, муж вашей дочери, один из самых
богатых людей Мексики!
- Но ведь Антонио Ломбарде - это вы?!
- Выслушайте меня! Антонио Ломбарде - мой сводный брат. То есть моя
мать вышла замуж за отца Антонио. А меня зовут Максимилиано Альбенис.
- Но вы обманули мою дочь, обманули нас всех! - запричитал дон Даниэль.
- И вы должны мне быть благодарны за это, - оборвал его Макс. - Я
сделал вас миллионерами. У вас теперь будет столько денег, сколько вам и не
снилось. Вас это не радует, дон Даниэль?
- Да, но... Откуда вы знали, что этот человек погибнет? Я говорю о
настоящем Антонио Ломбардо.
- У него было полно врагов, дон Даниэль! Так что, рано или поздно, они
бы все равно его убили. Я только воспользовался обстоятельствами...
- Но каков случай, что его убивают в самый подходящий момент!
- Да нет! Его смерть была несколько скоропостижной.
- Ну, хорошо... Максимилиано, а если кто-нибудь узнает об этом?
- Никто ничего не узнает! Моя семья убеждена, что Ракель вышла замуж за
Антонио.
- А она сама уже знает?
- Еще нет. Но я сумею ее убедить, поверьте! А вы должны быть на моей
стороне. Идет, дон Даниэль?
- Нет, нет... Вы предлагаете мне поступить нечестно...
- Вот уже несколько лет вы поступаете так ради нескольких песо. Так
попробуйте еще раз, но ради миллионов. Мы теряем время... Выбирайте... Или
жить, как крез, или провести остаток дней хуже крысы. Не забывайте,
достаточно мне шепнуть полиции, и, уверяю вас, остаток жизни вы проведете в
тюрьме.
- В-вы мне угрожаете, Максимилиано? Ну... Ладно. Я согласен.
- Отлично, дон Даниэль. Я знал, что вы согласитесь. Вот деньги - это,
чтобы вы уже могли начать жить как тесть Антонио Ломбардо. Вы позволите мне
произвести еще одну операцию? На этой фотографии ваша дочь и Антонио...
- Но послушайте... Когда моя дочь успела сняться с ним?
- Это фотомонтаж, дон Даниэль. Постарайтесь, чтобы фотографию увидел
каждый, кто зайдет в ваш дом. Особенно журналисты, которые вот-вот появятся.
Итак, сейчас мы с вами договоримся о том, что вы скажете любому, кто спросит
о браке вашей дочери. Согласны, дон Даниэль? Присядем!..
...Последнее, что ощутил Антонио, это молниеносный штопор, и огненный
смерч, в который превратился самолет со всеми летящими на борту
немногочисленными пассажирами... И все. Он не мог вспомнить, что было
дальше, как очутился на мягкой лесной траве под раскидистым кустом. Этот
куст, очевидно, и смягчил его приземление, сохранив тем самым ему жизнь. Но
все эти мысли пришли после. Первое же ощущение - полная неподвижность,
невозможность пошевелить ни рукой, и ногой. Он увидал человека, бродившего в
зарослях, но окликнуть его Антонио как ни старался не мог. От усилий он
снова потерял сознание. И очнулся от звуков молодого голоса, ругавшего
запропостившуюся куда-то козу. Потом в голосе прозвучал неподдельный испуг,
обращенный к какому-то дяде Чучо: "Мертвец, это мертвец!" - Антонио
почувствовал, что над ним склонились и услышал незнакомые голоса. Они
заметили, что "мертвец" еще дышит. Антонио понял: его не бросят. Ощущение
легкого покачивания не причинило боли, а когда оно кончилось, раненый
догадался, что его куда-то перенесли. Первое, с трудом произнесенное слово
было: "Воды!" Два голоса над ним продолжали обмениваться впечатлениями,
совещаться... Он прислушался к их словам: "Ни одной монетки... Его
ограбили... А почему часы не сняли?.. Вроде, очухался!.. Надо за доктором...
Нет, лучше бы мы его там оставили... Это ты, Фелипе, виноват, иди к
дороге... Нам еще горшки продавать... Часы я спрятал, Фелипе, зачем они ему,
если умрет?"
Он открыл, наконец, глаза. Болело все тело, с трудом ворочался во рту
язык, и все же он сумел объяснить им, что упал из самолета, потерпевшего
аварию где-то поблизости. Просил немедленно врача. Обещал щедрое
вознаграждение. Был крайне удивлен, когда эти двое сообщили ему, что никого,
кроме него, в горах не обнаружили.
Ладно, пусть этот нескладный толстый человечек по имени Чучо оставит его
золотые часы себе, только бы его племянник поскорее привез из Игуалы врача.
Антонио попытался шевельнуть ногой, но это вызвало дикую боль. Он
застонал... Значит, самолет упал... А что было потом, он не помнит, - сильно
ударился головой... И тут Антонио снова впал в забытье. Очнувшись, увидел,
что рядом с ним все тот же... как его... да... Чучо. Говорит, шоссе в трех
километрах от его хижины. Почему же так долго нет племянника? Пусть Чучо
идет к шоссе и остановит любую машину. Пусть отдаст часы... Если они
отправят его в больницу, он свяжется оттуда со своей семьей в Акапулько и те
дадут деньги, сколько нужно. Только скорее... Ну, наконец-то, сигнал
клаксона...
- Это вернулся Фелипе, сеньор, - извещает Чучо, - с машиной...
Ракель и Марту после похорон проводили в комнату, отведенную для вдовы
сеньора Антонио. Ракель оглядела большую солнечную комнату, обставленную
светлой мебелью, потрогала яркое полосатое покрывало, дорогую вазу на
антикварном столике. Антонио миллионер! А потом, упав на подушки, зарыдала:
она больше никогда не увидит его, любимого, желанного. Что за ужасная
судьба, даже поженившись, они так и не смогли побыть вместе, стать
настоящими мужем и женой...
Вечером Виктория поднялась к ней, осведомилась о самочувствии, и, видя
состояние девушки, умолила не вставать с постели. А потом начала неназойливо
расспрашивать, когда и как они познакомились с ее сыном, есть ли у них с
Мартой родственники?
Ракель почувствовала искреннее к ней расположение и, как могла, ответила
Виктории на ее вопросы.
- Отдыхай, Ракель. День у тебя был тяжелый! - сочувственно пожала ей
руку Виктория. - Завтра решим, когда тебе возвращаться в Гвадалахару. Есть
еще много такого, о чем тебе необходимо знать... Из-за нашего положения...
нашей семье приходится заботиться о многом... Отдыхай. Скоро вернется мой
сын Макс и наверняка захочет познакомиться и поговорить с тобой.
Ракель только что заснула, утомленная событиями дня, похоронами,
слезами, своими собственными переживаниями, впечатлениями от знакомства с
родственниками мужа. Но сон ее был поверхностен, она слышала, как в доме,
сначала далеко, потом ближе к ее комнате, кто-то ходил, поскрипывала дверь.
Она улавливала шум океанских волн, доносившийся из открытой балконной двери,
назойливую монотонную перекличку ночных птиц. Все это тревожило, не давало
окончательно погрузиться в спасительную дремоту. И вдруг она скорее ощутила,
чем услышала какое-то движение недалеко от своей постели, еле уловимый
шорох. И в ту же минуту край кровати прогнулся под тяжестью чьего-то тела.
- Тс-с-с, Ракель... Ракель, это я!..
- Кто здесь? - в испуге приподнялась на кровати девушка.
- Тише! Пожалуйста, не кричи! - успокаивал знакомый голос.
- О, Антонио! Любимый! Антонио!.. Что произошло? Мы все думали, что ты
погиб! - она жарко прильнула к нему, обняла за шею.
- Я потом объясню тебе, дорогая, потом!..
- Не могу поверить! Твои родственники уже знают?
- Нет, еще нет, тише!
- Ах! Дорогой мой, это было так ужасно, когда мы узнали!
- Да, любимая!.. Я понимаю и прошу, прости меня. Я тебе все объясню.
Так было нужно.
- Да, но... почему ты обманул меня? Почему не сказал, что живешь со
своей семьей и что ты богат?
- Прежде всего, я хочу, чтобы ты знала и помнила всегда: я люблю тебя.
Люблю по-настоящему...
- Я тоже тебя люблю. Но я ничего не понимаю, Антонио!
- Где твой халат? Вот он, надень.
- Но куда мы идем?
- Туда, где сможем спокойно поговорить. Я не хочу, чтобы твоя сестра
помешала нам.
- В чем дело? Что-нибудь случилось?
- Ракель, идем в сад! Мне нужно многое сказать тебе, а здесь нам могут
помешать.
Они вышли из дома и спустились в сад. Ночь была бурной. Волновался
океан, с грохотом опрокидывая волны на берег; яростный ветер, налетая
порывами, шумно гулял средь густой листвы сада. Поежившись, Ракель плотнее
запахнула халат.
- Сядь, пожалуйста. - Максимилиано указал на скамью. - Ты знаешь, что у
меня... есть брат? Правда, не совсем брат...
- Знаю. Сеньора Виктория мне сказала, что вышла замуж за твоего отца и
что у нее есть сын от первого брака. Но при чем тут это?
- Все верно... С того момента, как я узнал его... когда мы оба были еще
мальчишками... он никогда не скрывал, что ненавидит меня. Он был настоящим
деспотом, пользовался любой возможностью, чтобы унизить меня, оскорбить,
выставить идиотом перед другими. Он украл у меня любовь отца и матери...
- Твоего отца и сеньоры Виктории? Но почему?
- Откуда я знаю? Потому что он был негодяем, наверное...
- Был? - вздохнула Ракель, все еще не понимая, к чему клонит Макс.
- Дай объяснить тебе. Старик любил Антонио и, умирая, оставил все ему.
Ни мне, ни Камиле не досталось ни гроша. Мы, конечно, продолжали жить в этом
доме, но только на его подачки. А несколько месяцев назад он самым грязным
образом разорил одного человека и тот поклялся убить его, предпринял
несколько попыток... Об этом никто не знал, кроме его и меня. Я знал, что он
не остановится, пока не достигнет своей цели. И тогда мне пришло в голову...
Ракель! Антонио Ломбарде, действительно, погиб. А я, Максимилиано Альбенис,
его сводный брат.
- Что ты такое говоришь?..
- Ты должна помочь мне, Ракель! Все должны по-прежнему думать, что ты -
вдова Антонио.
- Ты сошел с ума! - в ужасе попятилась от него девушка и заплакала.
- Нет, Ракель! Послушай! Антонио рано или поздно должен был погибнуть.
Слишком много людей его ненавидели. И тогда все досталось бы его родной
сестре Камиле, чтобы ее идиот-муженек пустил все по ветру... Любовь моя,
успокойся! Ты теперь вдова. Понимаешь? Мы с тобой... Мы выждем какое-то
время, а потом поженимся.
- Как ты мог подумать, что я соглашусь на такое? Ты обманул меня, ты
все время врал, насмехался надо мной!.. Это ты его убил! Ты! - в исступлении
закричала Ракель, не выдержав.
- Клянусь тебе, я не убивал? Пойми же!
- Не верю! Отойди от меня! Мне противно твое прикосновение!
- Ладно, успокойся. Послушай внимательно, - Макс пытался взять рыдающую
Ракель за руку, обнять. - Этот тип не имел права жить. Я уже говорил тебе,
его несколько раз пытались убить, и, рано или поздно, это случилось бы. Я на
сей раз сумел все предвидеть и воспользовался случаем...
- Ты воспользовался моей любовью! Как ты мог? Как? Не верю ни одному
твоему слову!..
- Ракель, Ракель! Я хотел, чтобы мы были вместе всегда... Всю жизнь!..
- Почему ты обманул меня? Всех обманул? Если ты знал, что его
собираются убить, ты должен был предупредить его, а не оправдывать убийц.
- Может, это был просто несчастный случай!
- Очень удобный для тебя случай! А если бы он не погиб? Что бы было?
Скажи мне!
- Но ведь он погиб! И мы теперь все замешаны в этом убийстве. Надо
как-то выбираться из этой ситуации, понимаешь?
- Нет! Я не стану делать того, что ты хочешь! Я скажу правду твоей
матери и всем!
- Тогда ты и твоя сестра окажетесь в тюрьме вместе с вашим отцом!
- В тюрьме? - опешила Ракель. - Но за что?
- Да, в тюрьме! Я в состоянии убедить всех, что это вы все так задумали
вместе с одним из ваших сообщников... Хоть кто-нибудь из твоих друзей сможет
меня опознать? Ну, скажи?
Девушка подняла к нему умоляющие глаза, но, прочитав в лице Макса лишь
злую решимость, бросилась к дому и, упав на постель, дала волю слезам.
Утром семья собралась за завтраком. Ракель, сославшись на плохое
самочувствие, осталась в постели. Марта же заняла отведенное ей за столом
место, но сидела молча, с интересом прислушиваясь к общему разговору. На
нее, казалось, никто не обращал внимания, говорили свободно, не делая скидку
на ее присутствие. На недоброжелательную реплику Камилы о том, что она не в
состоянии понять, как брат мог жениться на такой простолюдинке, как Ракель,
Виктория тотчас отреагировала однозначно: нет, она понимает Антонио, выбор
которого пал именно на нее. Сеньора Саманьего очень красивая и милая
женщина. Марте были неприятны злые слова Камилы об их бедности и простоте
нарядов. Однако, слушая заступничество Виктории, она понимала, что в ее лице
они с Ракель обрели союзника. И когда она забежала после завтрака к сестре,
чтобы сообщить ей эту приятную новость, та ее буквально огорошила едва ли не
с порога:
- Марта, слушай!... Антонио не умер!.. Нет, я хочу сказать... что он
погиб, но... я вышла замуж не за Антонио, а за другого человека... За сына
сеньоры Виктории - Максимилиано. Меня обманули, Марта! Подло и зло
надсмеялись надо мной и моей любовью!.. Я не знаю, что теперь делать.
Максимилиано просто мошенник... Я не могу и не хочу лгать далее. Он уже
грозил нам с тобой и отцу тюрьмой, если я не соглашусь на его гнусное
предложение, но я уверена, что можно найти выход... Говоришь, у них деньги,
связи, власть, а у нас ничего? Что же, по-твоему, мы должны согласиться? Но
ведь это преступление, Марта! Ты видишь, как сеньора Виктория добра к нам...
Марта с грустью посмотрела на Ракель.
- Но если ты, сестренка, расскажешь сеньоре, что все это было выдумкой
ее сына, она станет хуже зверя. Ракель! Мы бессильны. Я не хочу идти в
тюрьму, да еще не по своей вине... Если ты признаешься сеньоре Виктории во
всем, я скажу, что ты просто сошла с ума и никогда раньше не видела этого
Максимилиано. Я не хочу в тюрьму... Это ведь ты связалась с Антонио, или как
его там... а я ни в чем не виновата, и папа тоже...
Виктория страшно обрадовалась, увидев в гостиной возвратившегося Макса.
Сын тотчас осведомился, приехала ли девушка из Гвадалахары и как она
показалась матери? - Красива, похоже, и в самом деле искренне принимает к
сердцу потерю Антонио... Виктория вздохнула: на похоронах она была словно
рыба, вытащенная из воды. И, конечно, всем сказано, что ее знали тут, в
доме, и прежде... Что удалось узнать в Гвадалахаре Максу? Там все по закону;
он нашел ее дом, познакомился с отцом. И, конечно, в гостиной дома обнаружил
на видном месте фотографию Ракель с Антонио. Так что сомнений этот брак
вызывать ни у кого не может... Она и в самом деле вдова Антонио Ломбардо...
Ракель никогда не думала, что наглость Макса дойдет до такой степени:
утром он снова без стука ворвался к ней в комнату. По какому праву? Она
неприязненно смотрела на него. Мало того, что он обманул всех, выдав себя за
другого человека, так теперь хочет сделать ее своей сообщницей. Снова и
снова говорил он о том, как любит ее, какие блестящие перспективы
открываются перед ними, если она по прошествии времени, унаследовав
состояние Антонио, выйдет за него... Похоже, он умело расставил ей силки,
где только мог, и она, куда бы ни кидалась, не находила выхода. В газетах
напечатана ее фотография... Виктория и Камила всем сказали, что знают ее...
И что окончательно убило Ракель, так это сообщение Макса о том, что и отец
ее, дон Даниэль, осведомлен обо всем и согласен сохранять тайну... Нет, нет
и нет! Она никогда не выйдет за него замуж, никогда. Она ему прямо так и
заявила. И никакой тюрьмой ее не запугать!.. Недаром говорится, от любви до
ненависти один шаг... И если бы Ракель еще три дня назад кто-то сказал, что
она будет ненавидеть человека, женой которого согласилась добровольно стать,
она бы ни за что и никогда этому не поверила. Но теперь она совсем другими
глазами смотрела на этот великолепный дом, принадлежавший покойному Антонио
Ломбардо. Она прошлась по комнате и вышла в коридор, неслыш
...Закладка в соц.сетях
