Жанр: Драма
Мольбы богомолов
Юбер Монтейе.
Мольбы богомолов
Hubert Monteilhet. Les Mantes religieuses
(Grand Prix de la Litterature Policiere, 1961)
© Перевод Алексея Случевского и Петра Полякова(pelepo@mail.ru)
(премия журнала "Смена", 1995)
ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ АВТОРА
Чтение книг знаменитых писателей, лучших мастеров художественного
слова, увлекало меня с юности. Однако получаемое при этом удовольствие имело
и свою оборотную сторону: рано пробудившуюся склонность к придирчивой
критике. Поэтому теперь я уже не могу поверить, будто обладаю достаточным
талантом и фантазией для создания собственной, вполне самостоятельной книги.
Я удовлетворился решением более скромной задачи, составив подборку
документов, проливающих свет на одну криминальную историю, уже известную
широкой публике.
Моя работа ограничивалась выяснением фактов и их расстановкой в
хронологическом порядке. Все имена слегка изменены, но язык и стиль остались
в неприкосновенности. Надеюсь, что таким образом мне удалось сохранить
верность истине - это главный принцип во всяком произведении искусства - и в
то же время избежать упреков в неделикатности. К тому же авторы всех
использованных мною писем - люди культурные и образованные, так что даже
допускаемые ими кое-где отступления от светского тона лишь оживляют стиль,
отнюдь не делая его отталкивающим или оскорбительным. Таким образом, из
отдельных кусочков, постепенно складывающихся в мозаику, возник этот роман.
Я полагаю, что детективный жанр отвечает самым насущным потребностям
современного общества. В мире, где нервы постоянно напряжены, а ум истощен
однообразными заботами, очень желательно отвлечься от повседневности,
испытать бескорыстную радость или невинный страх вместе с героями книги. А
описание сцен алчности или насилия порой заставляет человека задуматься о
собственных поступках и собственном характере; в этом смысле детективы
оказывают определенный терапевтический эффект, едва ли достижимый другими
средствами.
Признаюсь сразу, что я не придерживался канона, принятого в этом жанре
литературы - напряженного действия чуть ли не на каждой странице. Я
постарался уделить основное внимание психологии персонажей и думаю, что
такой способ создания атмосферы гнетущего ужаса не хуже, чем при помощи
описания каких-либо внешних обстоятельств. Удалось ли мне справиться с этой
задачей - судить читателям; надеюсь, каждый из них найдет в книге то, что
хочет найти.
ПЕРЕПИСКА
Монпелье, 13 декабря 1923 г.
Поль Канова, профессор городской гимназии - директору страховой
компании "Ла-Сальватрис", Лозанна.
Многоуважаемый господин директор,
после основательных раздумий я решил воспользоваться услугами Вашей
фирмы для помещения капитала в 250000 швейцарских франков. В настоящий
момент указанная сумма, полученная мною в наследство от двоюродного деда по
отцовской линии, хранится в федеральном банке в Лозанне.
Мне хотелось бы, чтобы ко времени выхода на пенсию я мог рассчитывать
на два миллиона швейцарских франков В случае моей смерти до того срока все
деньги должна будет получить моя жена.
Полагаю, что самым разумным способом осуществления такого пожелания
стало бы заключение двух страховых договоров: 1) договор на страхование
жизни сроком на сорок лет; 2) страховка от несчастного случая.
Возможно, Вас удивит мое решение, поскольку существуют и более выгодные
способы пустить деньги в оборот. Но я уже сейчас могу считать себя
достаточно обеспеченным человеком и к тому же никогда не увлекался
финансовыми операциями. Моя специальность - древняя история, и положение,
при котором само время будет работать на меня, кажется мне наиболее
надежным. Действуя таким образом, я надеюсь к старости сделаться обладателем
значительного капитала, большую часть которого предполагаю использовать на
нужды культуры и образования. Это стало бы достойным завершением моей
карьеры.
Я понимаю, что высказанные мною условия довольно необычны, и в связи с
этим хотел бы обратить Ваше внимание на то, что мы оба - я и моя жена -
принадлежим к академическим кругам, где Вы можете получить о нас любые
требуемые сведения и гарантии.
В ожидании Вашего решения желаю Вам всего наилучшего и остаюсь и т.
д...
Лозанна, 19 декабря 1923 г.
Управляющий городским филиалом страховой компании "Ла-Сальватрис" -
господину Полю Канове, профессору гимназии в Монпелье.
Многоуважаемый господин профессор,
настоящим мы с благодарностью подтверждаем получение Вашего письма (от
13 числа сего месяца), с содержанием которого ознакомились с большим
интересом.
Изложенные Вами условия действительно не совсем обычны - а именно, в
том, что касается размера страховой премии. При заключении договоров на
страхование жизни мы, как правило, стараемся не превышать определенного
порога, и делается это в интересах самого клиента. Однако в данном случае мы
готовы отступить от традиции и пойти навстречу Вашим пожеланиям.
Единственное, о чем вынуждены Вас просить, - это соблюдать полную
конфиденциальность в ходе дальнейших переговоров с нашей фирмой, не прибегая
ни к услугам Вашего адвоката, ни к каким-либо иным посредникам. Все
интересующие нас сведения, включая медицинские данные о состоянии Вашего
здоровья, соберет один из наших инспекторов, который специально ради этого
выезжает в Монпелье. Затем мы встретимся с Вами для обсуждения всех пунктов
договора.
Позвольте поблагодарить Вас за оказанное доверие и выразить Вам
глубочайшее уважение от имени нашей фирмы...
Монпелье, 11 февраля 1924 г.
Пьер Руссо, страховой инспектор - управляющему филиалом компании
"Ла-Сальватрис" в Лозанне.
Предварительная информация по договору с г. Кановой.
Уважаемый господин директор,
я позволил себе немного увеличить обычный объем доклада, тем более что
Вы сами выразили желание подробно ознакомиться со всеми обстоятельствами
данного дела. Это привело к небольшой задержке - за меньший срок я не успел
бы собрать нужное количество сведений. Досье разделено на рубрики.
А. Данные о клиенте.
Биография: родился 14 января 1897 г. в 6-м округе Парижа. Отец -
профессор литературы в Сорбонне. Мать - домохозяйка. Единственный ребенок в
семье. Первый ученик в гимназии. Второе место в национальном конкурсе на
лучшее историческое сочинение в 1913 г. В том же году с блеском сдает
выпускные экзамены. Затем - учеба в университете. В 1916 г. отец нашего
клиента погибает на фронте, и сын идет добровольцем в армию. В 1917 г. -
легкое ранение осколком гранаты, не повлекшее за собой инвалидности.
Награжден Крестом за военные заслуги и в чине лейтенанта переведен в
Генеральный штаб. В 1918 г. выходит в отставку; вскоре после этого, во время
эпидемии испанского гриппа, скончалась мать клиента. Он остается один. В
1919 г. - непродолжительная связь с артисткой варьете. С 1920 г. - кандидат
на замещение преподавательской должности; в 1921 г. - получает
преподавательский диплом. С 1922 г. - внештатный профессор истории и
географии, и в том же году назначен читать курс лекций в городской гимназии
в Монпелье. Женат на Антуанетте Мериньяк (брак зарегистрирован 13 марта 1923
г.), дочери профессора той же гимназии. Незадолго до свадьбы получает
наследство от скончавшегося двоюродного деда - Самюэля Кановы, гражданина
Швейцарской конфедерации, вице-президента Объединенной Электрической
компании. В настоящее время занимается научными изысканиями на тему
"Этрусские и эллинистические влияния на культуру Древнего Рима".
Состояние здоровья: как явствует из прилагаемых врачебных заключений,
здоровье господина Кановы не дает оснований для тревоги. До сих пор он не страдал
никакими существенными недугами. Обычные детские болезни переносились им
легко и не оставили осложнений, равно как и тяготы фронтовой службы. Газовым
атакам во время войны наш клиент не подвергался. Незначительная сердечная
аритмия и связанная с ней одышка объясняются, по мнению врачей, сидячим
образом жизни и нервной возбудимостью, что вполне естественно для молодого
ученого. Наследственными заболеваниями не страдает, телосложение нормальное.
Имущественное положение: в настоящий момент нет причин ожидать резкого
повышения доходов нашего клиента. Однако профессорское жалованье, а также
небольшие наследства, полученные ранее, дают ему возможность вести
размеренную и вполне обеспеченную жизнь. господин Канова - владелец собственной
квартиры на авеню де ль'Обсерватуар в Париже и летнего дома в Фонтенбло, а
также некоторого количества надежных ценных бумаг. Имеет счет в банке.
Участие в составлении учебников и публикации научных статей приносят ему
дополнительную прибыль.
Имущество супругов Канова юридически разделено; личный капитал госпожи
Кановы составляет двадцать тысяч франков (ее приданое). господин Канова
сделал завещание в пользу своей жены.
Можно добавить, что наш клиент хотя и ценит комфорт, но не стремится к
роскоши и не обладает какими-либо расточительными привычками.
Профессиональное положение: любим учениками, уважаем коллегами. В
общении с сослуживцами сдержан, скромен и неизменно тактичен. Близких
друзей, по-видимому, нет.
Религиозные взгляды: наш клиент может быть охарактеризован как
либеральный протестант. Конфессиональный выбор не сказывается на его
повседневной жизни, но дает ему чувство принадлежности к моральной элите и
вполне соответствует его характеру. Членом приходского совета он не является
и дискуссий на религиозные темы избегает.
Политические взгляды: придерживается умеренно республиканских воззрений
со слегка антиклерикальным оттенком. Во время выборов не голосует. В
демонстрациях и уличных шествиях участия никогда не принимал. О политической
карьере не помышляет.
Разное: господин Канова не замечен в каких-либо особых пороках; ведет
спокойную и упорядоченную жизнь; некурящий. Хорошо разбирается в винах.
Равнодушен к путешествиям и спорту, к автомобилям относится с
предубеждением. Не увлекается ни плаванием, ни охотой, ни верховой ездой.
Испытывает стойкое отвращение к азартным играм.
Наружность заурядная, не красив и не безобразен. Выбор спутницы жизни,
сделанный нашим клиентом, также определялся отнюдь не внезапно вспыхнувшей
страстью, а доводами рассудка. Вообще, он не производит впечатления
человека, склонного к увлечениям или могущего стать предметом таковых.
господин Канова принадлежит к натурам тонко чувствующим, но вместе с тем
весьма уравновешенным. Он далек от проблем повседневной жизни и
по-настоящему интересуется только своей работой.
Каких-либо неврастенических симптомов в психике и поведении клиента я
не заметил. В личной беседе, особенно с людьми ему знакомыми, профессор
держится дружелюбно и непринужденно, проявляет гибкость ума, спокойный
оптимизм и изредка - сдержанный юмор. Впрочем, его суждения об окружающих
менее основательны, чем о самом себе; он может ошибаться в других, но не
склонен к самообману. К собственной речи прислушивается с явным
удовольствием...
Б. Сведения о лице, в чью пользу заключается договор (мадам
Канова).
Родилась одновременно с XX веком в Каоре. В характере ничего
выдающегося. Есть старшая сестра (замужем) и младший брат (служит в школе
учителем). Безупречное прошлое. Внешность довольно миловидная, хотя
красавицей не назовешь. Из дома выходит редко, посвящает все свое время
ведению домашнего хозяйства. Принадлежит к реформистской церкви, регулярно
посещает богослужения. Поет в церковном хоре.
Обожает своего супруга, но сколько-нибудь серьезного влияния на него не
имеет. В денежной стороне жизни заинтересована больше, чем он, и, как можно
предположить, попытается оспорить некоторые статьи планируемого страхового
договора.
Могу прибавить, что господин Канова, зная об особых мерах предосторожности,
соблюдаемых в данном случае нашей компанией, старается всячески облегчить
мою задачу. Он даже изъявил готовность подвергнуться психиатрической
экспертизе - весьма показательное предложение, которое я тем не менее
отклонил (не столько из деликатности, сколько из-за скептического отношения
к достоверности результатов, получаемых при такого рода обследовании). Он с
полной откровенностью отвечает на все мои вопросы и, кажется, находит их
довольно забавными. Я бы сказал, что его безразличие к своим имущественным
делам граничит с легкомыслием. С госпожой Кановой я почти не общался и о ее
мнении могу лишь догадываться.
Я понимаю, господин директор, что Вы наверняка сочтете излишними многие
детали, приведенные в настоящем докладе. Однако, учитывая необычно большие
размеры страховой суммы, я предпочел заручиться столь же большим объемом
сведений о клиенте: о том, какие из них являются наиболее существенными,
предоставляю судить Вам.
Позволю себе заметить, что, на мой взгляд, дело весьма выгодное и нам
не следует откладывать заключение обоих договоров. Возникновение в будущем
обстоятельств, нежелательных для компании, крайне маловероятно. господин Канова
не из тех людей, которые способны на самоубийство, и столь же трудно
предположить, что он станет жертвой умышленного убийства. Что касается госпожи
Кановы, то я никак не могу представить ее в роли убийцы своего мужа и тем
более - убийцы достаточно хитрой, чтобы избежать разоблачения (а интересы
компании пострадают только в этом последнем случае). Еще добавлю, что наш
клиент охотно согласился на включение в текст договора дополнительных
статей, благодаря которым риск для фирмы-страхователя сводится к минимуму.
Согласно им страховка не выплачивается, если: 1) клиент кончает жизнь
самоубийством в первые десять лет после подписания договора; 2) клиент
становится жертвой убийства, совершенного лицом, находящимся с ним в
родственных отношениях; 3) клиент умирает от одного из перечисленных в
прилагаемом списке эпидемических заболеваний.
Ни в коей мере не желая преувеличивать свои заслуги, все же смею
надеяться, что сумел вполне удовлетворительно выполнить данное мне
поручение. Желаю Вам, господин директор, всего наилучшего и, в ожидании Вашего
решения, остаюсь здесь, в Монпелье...
Лозанна, 21 февраля 1924 г.
Управляющий лозаннским филиалом страховой компании "Ла-Сальватрис" -
страховому инспектору Пьеру Руссо, Монпелье.
По поводу договора с господином Кановой.
Уважаемый господин Руссо,
настоящим подтверждаю получение Вашего доклада от 11-го числа сего
месяца. Вам действительно удалось собрать много дополнительных сведений, но
вместе с тем в досье имеются досадные пробелы; прежде всего это касается
госпожи Кановы и ее семейства. Такие обороты, как "родилась одновременно с
веком" и "ничего выдающегося", делают честь Вашему литературному стилю, но я
предпочел бы более точную информацию об этой молодой даме, ее характере,
родне и круге знакомств. Как вам известно, главный источник опасности при
страховании жизни - если не говорить о заболеваниях с летальным исходом -
заключен в лицах, в чью пользу составляется договор, т. е. в людях, наиболее
близких нашему клиенту. Самый "безобидный" человек может - разумеется, по
чистой случайности - оставить зимой незакрытое окно в комнате, где его
застрахованный родственник лежит с воспалением легких. Однако последствия
подобной забывчивости окажутся уже не столь безобидными.
Мне хотелось бы иметь более ясное представление о состоянии здоровья
госпожи Кановы - ведь в случае ее преждевременной смерти наш клиент, возможно,
пожелает вступить во второй брак. И не исключено, что выбор профессора падет
на особу, которая не столь регулярно посещает богослужения, как нынешняя его
жена.
Но в целом я нахожу ситуацию приемлемой и уполномочиваю Вас на
оформление обоих договоров. Вам же, господин Руссо, я советую постучать по
чему-нибудь деревянному и молиться, чтобы госпоже Канове не вздумалось - теперь
или в будущем - украсить рогами голову нашего уважаемого и столь
дорогостоящего клиента.
С наилучшими пожеланиями и т. д.
Монпелье, 25 февраля 1924 г.
Месье Пьер Руссо - мадам Руссо, Лозанна.
Сокровище мое,
слава Богу, завтра вечером я снова буду рядом с тобой! Старик по
обыкновению немного поворчал, но в конце концов предоставил мне свободу
действий. Он отчаянно недоверчив и всегда опасается какого-нибудь подвоха.
Но теперь бумажная волокита завершилась! Наш клиент, как и положено
профессору, - человек не от мира сего; этрусская мазня восхищает его куда
больше, чем перспектива получить два миллиона швейцарских франков. Занятный
тип! У него нет врожденного почтения к деньгам, как у нас, швейцарцев. Со
мной он был чрезвычайно любезен, даже поселил в лучшей комнате на своей
вилле. Особо важный договор требует особо нежного обращения со страховым
агентом! Еда здесь великолепная, но в разлуке с тобой все кажется пресным и
безвкусным.
До скорого! Целую, твой...
ПЕРЕПИСКА
Париж, 15 октября 1947 г.
Поль Канова, профессор Сорбоннского университета - директору страхового
общества "Ла-Фамилиаль", Париж.
Глубокоуважаемый господин директор,
я хотел бы воспользоваться услугами Вашего общества и застраховать свою
жизнь на сумму в двадцать миллионов франков сроком на двенадцать лет.
Договор я предполагаю заключить в пользу моего несовершеннолетнего
(1939 г. рождения) сына от первого брака. Если же мой сын умрет до истечения
этого срока, все права должны перейти к моей второй жене, с которой я
обвенчался в июле текущего года. Ей же надлежит принять опекунство над
ребенком в случае моей смерти.
Должен прибавить, что мадам Канова уже обеспечена на значительно
большую сумму в соответствии с другим договором, заключенным мною в 1924 г.
с лозаннским отделением компании "Ла-Сальватрис" в пользу моей первой жены,
скончавшейся в прошлом году.
Но в нынешней политической обстановке, при затрудненности любых
операций с зарубежными вкладами, мне кажется более разумным оставаться в
пределах национальной юрисдикции. Тогда, если со мной что-нибудь случится,
мой сын незамедлительно получит причитающуюся ему сумму во французской
валюте. Этим шагом я хочу надежно защитить моего ребенка от любых денежных
затруднений и обеспечить ему возможность спокойно и без помех завершить
образование, которое ввиду слабого здоровья дается ему не очень легко.
В надежде на Ваше благожелательное сотрудничество примите, господин
директор, мои наилучшие пожелания и заверения в совершенном почтении...
Париж, 12 апреля 1948 г.
Мадам Поль Канова - господину Полю Канове, Флоренция, Ассоциация
романской культуры.
Любимый,
ты разочаровал меня. Да, да! Я уже настроилась на захватывающий путевой
очерк с описанием красот Флоренции... а ты вместо этого пишешь мне о
денежных делах!
Сразу, чтобы тебя успокоить, сообщаю: разумеется, я согласна отказаться
в пользу Ксавье от части знаменитого наследства твоего дедушки Самюэля.
Размер этой части предоставляю определить тебе самому. Вообще должна
заметить, что эти деньги меня ничуть не привлекают, поскольку я намереваюсь
как можно дольше прожить на твоем попечении, мой дорогой. Тебе незачем было
тратить столько слов и так осторожничать, выражая свое вполне естественное и
разумное пожелание.
А теперь о более важном. У Ксавье опять начался фурункулез, но, к
счастью, не очень серьезная форма и не опаснее, чем его прежние болезни.
Бедный малыш! Я ухаживаю за ним, стараюсь изо всех сил, чтобы он поправился
к твоему приезду.
Вот, пожалуй, и все, что мне хотелось сообщить тебе. Остальное -
пустяки, на которые мне жаль переводить бумагу и время.
Люблю тебя. Твоя Вера.
Флоренция, 17 апреля 1948 г.
господин Поль Канова - мадам Канове, Париж.
Дорогая моя,
я искренне рад, что ты с такой готовностью согласилась отказаться от
половины страховой суммы ради блага нашего маленького Ксавье. Как тебе
известно, в договоре с "Ла-Сальватрис" не было проставлено имя моей жены, и
поэтому с момента нашей свадьбы он автоматически распространяется на тебя. В
те дни любовь, сыгравшая, как я верю, главную роль в нашем браке, не
позволяла нам с тобой думать и говорить о прозаической стороне жизни. Но
даже такая образцовая мачеха, как ты, едва ли может считать своим ребенка
другой женщины; в большей или меньшей степени он остается для нее чужим. А
твое положение требует еще и дополнительных жертв, ведь Ксавье такой
слабенький и болезненный. Я долго колебался, боясь потерять тебя из-за
одного лишь неосторожного прикосновения к этой теме... Ну а теперь, когда ты
развеяла мою тревогу, мне стыдно, что я только в письме отважился заговорить
о страховке. Но я надеюсь, ты сама понимаешь причины моей нерешительности: в
устном разговоре кто-нибудь из нас мог необдуманно произнести слова, которые
впоследствии омрачили бы наши отношения. Поверь, предосторожность была
нелишней!
Итак, в ближайшие дни мой сын будет, выражаясь официальным языком,
полностью обеспечен сразу в двух странах - в Швейцарии и во Франции.
Представь себе, дорогая: когда ты уговаривала меня заключить новый страховой
договор, мне на миг показалось, будто ты стараешься этим удержать меня от
мысли внести какие-нибудь изменения в прежний. Теперь я вижу, насколько
безумным было бы такое предположение, и прошу простить меня.
Мои лекции о творчестве Тита Ливия пользуются огромным успехом. А
итальянская весна - подлинный гимн жизни, и нельзя представить ничего более
чарующего, чем берега Арно в это время года. Но все-таки я всей душой
стремлюсь домой, мечтаю увидеть вас и обнять маленького Ксавье, здорового и
веселого.
Твой любящий муж.
Р. S. Я видел здесь недавно чудесные штофные обои, которые, как мне
кажется, очень подойдут к моему кабинету - помнишь, ты еще говорила, что его
пора отделать заново? Но купить их пока не решился, поскольку боюсь, что ты,
с твоим тонким вкусом, вдребезги раскритикуешь мой выбор. К тому же эти
итальянцы, когда желают что-нибудь продать, способны превзойти
убедительностью самого Цицерона. О путешествии расскажу тебе при встрече.
Париж, 24 апреля 1948 г.
Мадам Канова - месье Канове, Флоренция.
Дорогой,
эту записку передаст твой коллега Марейль. Он через час выезжает во
Флоренцию для участия в заключительном заседании Латинского семинара и
любезно предложил мне свою помощь; таким образом, письмо дойдет до тебя
почти со скоростью телеграммы. Я бы предпочла тебе позвонить, но, к
сожалению, не знаю, в каком отеле ты остановился.
У меня очень плохие новости. Прошлой ночью у Ксавье внезапно начались
сильные боли в животе; рентген показал наличие инородных тел в желудке и
пищеводе. Врачи решили, что, несмотря на фурункулез и слабое сердце
мальчика, необходима срочная операция. При операции хирург обнаружил и
удалил множество мельчайших осколков стекла. Когда и при каких
обстоятельствах он их наглотался, Ксавье то ли не помнит, то ли не хочет
говорить. Я думаю, что причиной беды стала ваза дедушки Самюэля - она
недавно разбилась, и хотя я сразу же тщательно выбила и вычистила ковер,
какая-то часть осколков могла остаться незамеченной. А потом Ксавье стал
играть со своей любимой железной дорогой и так увлекся, что когда пришло
время полдника, перетащил на ковер еду...
Делать прогнозы еще рано, однако состояние малыша очень серьезно. Врачи
опасаются инфекции или осложнений со стороны сердца. Ты веришь в Бога, и я
прошу тебя: помолись, попроси Его о помощи. И возвращайся поскорее.
Я в полном смятении и не знаю, что сказать и как утешить тебя. Я вновь
и вновь спрашиваю себя - могла ли я предотвратить такое несчастье? Упрекаю
себя за невнимательность, говорю себе, что...
Ну вот, пришел Марейль, и надо заканчивать письмо. Целую тебя, мой
бедный, любимый муж.
Твоя Вера.
Париж, 29 апреля 1948 г.
Профессор Поль Канова - доктору Анри Сезару, хирургу университетской
клиники.
Глубокоуважаемый господин доктор,
к великому сожалению, я находился в отъезде во время несчастного
случая, жертвой которого стал мой единственный и горячо любимый сын.
Несмотря на все усилия, мне так и не удалось полностью выяснить
обстоятельства происшедшей трагедии, и эта неизвестность еще усугубляет мое
горе.
господин доктор, я позволю себе спросить: не заметили ли Вы или Ваши
коллеги, оперировавшие моего сына, что-нибудь необычное, аномальное в
картине его заболевания? Понимаю, что этот вопрос может Вас ошеломить;
понимаю, сколь нелепыми и чудовищными выглядят мои опасения. Если угодно,
считайте их временным помрачением рассудка. Но ведь всегда очень трудно
смириться с мыслью, что смерть дорогого тебе существа объясняется
естественными причинами. Каким бы ни был Ваш ответ, позвольте мне просить
Вас о полной конфиденциальности.
С искренним уважением, Ваш...
Париж, 2 мая 1948 г.
Доктор Анри Сезар - профессору Полю Канове.
Многоуважаемый господин профессор,
я получил Ваше письмо, содержание которого, при всем уважении к Вашему
горю,
...Закладка в соц.сетях
