Жанр: Драма

Наледь

сторінка №8

- Вот-вот. Сегодня Воронову показалось трудно строить на рудниках, и он
закрыл поселок. Завтра ему покажется трудным строительство рыбного порта.
Он и его прикроет. А послезавтра он, может быть, перенесет свой участок
куда-нибудь в Подмосковье под тем предлогом, что там строить легче. Так,
что ли? Нет, так не пойдет, товарищ Воронов. Значит, там, в ущелье, -
вода, работать тяжело? А в Комсомольске в непролазной тайге, в болотах, в
бездорожье, порой без куска хлеба... легче было?
- Правильно, расскажите ему о строительстве Комсомольска, - перебил
Зеленин.
Синельников строго посмотрел на Зеленина и продолжал с прежним напором:
- Мы строим, не выбирая легких путей. И живем не нынешним днем. Нам
важнее конечный итог труда, а не его сегодняшние тяготы. И прав был
председатель совнархоза, который отдал предпочтение строительству поселка
в горах. Рабочие будут жить рядом с рудником. И никаких перевозок.
Экономия в государственном деле - вещь немаловажная. Земли пахотной нет?
Ну так что ж? Не огородники там будут жить. Председатель совнархоза,
конечно, не пожалел строителя Воронова, которому, видите ли, трудно
придется. Что ж поделать, такой уж мы народ - не жалостливые! -
Синельников сделал паузу. - Вот мое главное возражение. Детские сады и
школу можно вынести на солнечный склон. Это вопрос не принципиальный. А
что касается наледи, в проекте предусмотрена борьба с ней путем углубления
русла Снежинки.
- При условии сохранения постоянного русла Снежинки? Так? - спросил
Воронов.
- Разумеется, - небрежно согласился Синельников.
- Но ведь за последние десять лет Снежинка трижды меняла русло! -
воскликнул Воронов. - Где же гарантия, что она и впредь не станет менять
его?
- Мы прикажем не менять русла, - заметил Зеленин.
Синельников холодно посмотрел на Зеленина, но возразил с раздражением:
- У нас нет таких сведений.
- Это установила геологическая экспедиция, - пояснил Воронов. -
Сведения точные, можете удостовериться.
Синельников не ожидал такого удара и с минуту растерянно молчал, втянув
голову в плечи, словно погружался в холодную воду.
Лукашин просматривал расчеты Воронова. Зеленин с блуждающей улыбкой
поглядывал на стены, и только Дубинин внимательно смотрел то на Воронова,
то на Синельникова. По всему было заметно, что спор захватил его и он
никак не может решить, на чьей стороне истина.
- Вам известно, что Снежинка - река подземная? - продолжал спрашивать
Воронов растерявшегося Синельникова.
- Разумеется.
- Ее подземный дебит в девять раз превышает поверхностный. Так
согласитесь сами, что простым углублением русла мы от наледи не избавимся.
- Ну что ж, может быть, придется в таком случае брать реку в подземную
трубу, - Синельников снова вернулся к своему испытанному снисходительному
тону.
- Это верно! Только строительство этой бетонной трубы будет стоить
примерно столько же, столько и весь поселок. Вот посмотрите подсчеты.
Синельников вспылил:
- Что вы мне суете свои подсчеты! Прошу избавить меня от этой
экзаменовки. Я не спорю, что отдельные детали технического проекта не
решены еще. Но следует искать решение в заданном проекте, а не отвергать
утвержденный совнархозом план работ. А все эти рассуждения о детских садах
и о солнышке просто непринципиальны.
Воронов резко встал.
- Конечно, для вас не принципиально, где будут жить горняки - в
солнечной долине или в ледяном ущелье! Это, мол, не наше дело, мы -
подрядчики!
- Я довольно ясно сказал, что вы попросту спасовали перед трудностями,
- перебил его Синельников.
- Да, вы ловко отвели спор от существа вопроса. Вы переключились на
обвинение меня в том, что я боюсь трудностей. Дело не в трудностях, а в
равнодушии к людям. Почти два года многие рабочие живут у нас все еще в
палатках! Вас это не трогает. Вас не смущают невыносимые лесные дороги,
где калечатся машины и надрываются люди. Все это вас мало заботит не
потому ли, что вы избавлены от многих тягот? Это не вы стоите в ледяной
воде на закладке фундаментов. И в палатке вы не живете. И не из вас
вытрясают душу ежедневные рейсы по таежному бездорожью. И тем не менее вы
говорите от имени этих людей, что нам важен конечный итог нашего труда, а
не его сегодняшние тяготы. По какому праву вы говорите от имени других?
- Однако мы отвлекаемся, деятель, - перебил его Лукашин.
- Я кончил. - Воронов решительно сел и нахмурился.
- Мне думается, что нам следует попытаться найти какое-то общее
решение, - предложил Лукашин. - Как вы полагаете, Петр Ермолаевич?

- Решение очень простое, - уверенно заявил Синельников. - Строительство
поселка продолжать, а персональное дело Воронова разобрать на бюро. Что же
касается некоторых предложений Воронова, то пусть ими займутся
производственный и технический отделы.
- В таком случае я вынужден буду обратиться в крайком, - сказал
Воронов.
- Не надо торопиться, деятель, - досадливо поморщился Лукашин. - Как вы
думаете, товарищ Зеленин?
- На днях у нас будет производственное собрание по итогам месячного
плана, - ответил Зеленин. - Вот и пусть выступит Воронов. Обсудим и решим,
что делать. Если нужно будет, пошлем в совнархоз резолюцию собрания.
Лукашин хорошо понимал, что от вороновских расчетов так просто не
отмахнешься. И уж если узнают об этом горняки, то заварится каша. Значит,
на тормозах надо съезжать. Мысль Зеленина показалась ему стоящей. Выступит
коллектив Управления, а там пусть разбираются, пусть решают.
- А что! Это заслуживает внимания. - Лукашин посмотрел на Синельникова.
- При чем тут собрание? - резко возразил тот. - Мы сами в состоянии
известить об этом совнархоз.
Синельников больше всего не желал этого коллективного обращения - оно
неизбежно вызвало бы широкую огласку и могло спутать все карты. На худой
конец, ему нужно успеть съездить в совнархоз, подготовить почву.
- С мнением коллектива следует считаться, - бросил Зеленин.
Синельников вызывающе промолчал.
- А как вы, Михаил Титыч? - Лукашин повернулся к Дубинину.
Дубинин так и не мог разобраться, кто же прав, Синельников или Воронов,
поэтому охотно согласился обсудить этот вопрос еще и на собрании.
- В таком случае давайте соберем специальное собрание, - предложил
Синельников. - Приготовимся как следует, пригласим представителей
совнархоза...
- А зачем второй раз беспокоить людей? - простодушно возразил Дубинин.
"Ох, идиот!" - выругался про себя Синельников.
- В самом деле, деятель, - согласился и Лукашин. - Давайте послезавтра
и поговорим.
"И эта старая лиса заюлила", - зло подумал Синельников, а вслух сказал:
- Как хотите.
Само собрание для него, в конце концов, не страшно... Лишь бы успеть
убедить кое-кого, что дело тут не столько в престиже Синельникова, сколько
в авторитете самого совнархоза. А свою позицию он отстоять сумеет.
Он пришел к себе в кабинет и тотчас заказал билет на вечерний поезд до
Приморска...

16


На другой день утром Лукашин вызвал к себе Воронова. Там уже сидели
Дубинин и Зеленин.
- Вот так, деятели... Только что звонили из совнархоза. Приказано
явиться туда сегодня же. Я заказал билеты на самолет. Поедете все втроем,
сразу же, от меня.
А после обеда они были в приемной председателя совнархоза.
Зеленин отказался идти в Управление строительства к Пилипенко.
- Только к самому председателю... - настаивал он. - Иначе дело наше
дрянь.
Их вызвали первыми.
Высокий крутоплечий Мясников встал из-за стола и пошел к ним навстречу.
У него было широкоскулое лицо, слегка рябоватое, редкий седеющий бобрик и
рыжие густые брови, придававшие ему выражение насупленное и властное.
- Строители? Привет, привет, - говорил он, здороваясь. - Чего это вы
всем колхозом пожаловали? Проходите к столу, проходите.
"Эх черт! Вот так медведь! - подумал Воронов, пожимая объемистую ладонь
Мясникова. - Такого не скоро собьешь и не свалишь..." Воронов питал
слабость к людям крупным, напористым и теперь не без удовольствия
поглядывал на Мясникова, на обстановку кабинета. В центре стоял огромный
на толстых дубовых тумбах стол, обтянутый сверху зеленым сукном -
настоящее бильярдное поле, возле стола - старомодные черные кожаные кресла
с высокими резными спинками...
- Садитесь, - приглашал Мясников, указывая на кресла, потом сел за
стол, вынул расческу и сперва причесал брови, затем волосы.
Воронов посмотрел на эти диковинные брови, вспомнил из истории, что
какого-то Цимисхия, византийского императора, звали "Бровястым", и
улыбнулся.
- Ты чего это заранее веселишься? - грубовато спросил его Мясников.
- А потом, может быть, поздно будет, - ответил Воронов.
Мясникову шутка понравилась, он пошевелил насупленными бровями, и
из-под них весело блеснули светлые голубые глаза.
- Ну, с кого начнем? Вы, кажется, парторг Управления? - спросил он
Дубинина.

- Да.
- Ну, давайте вы.
Дубинин пожал плечами.
- Вопрос-то у нас сложный. Я, право, не знаю, как попроще изложить суть
дела. Вот тут специалисты сидят. Может, с них начнем.
- А вы разве не инженер? - брови Мясникова удивленно взметнулись.
- Нет, - ответил Дубинин.
- На стройке-то? Парторг! Н-да, - Мясников перевел взгляд на Зеленина.
- Говорите.
- Речь идет о строительстве жилого поселка для оловянных рудников. -
Зеленин говорил, чуть растягивая слова, стараясь скрыть проступавшее
волнение. - На этот поселок было два проекта; по первому проекту
предлагалось строить поселок в пятнадцати километрах от рудников, в долине
Солнечное. Это был мой проект, - его отвергли. По второму проекту поселок
перенесен к рудникам в ущелье. Но строить в том месте нецелесообразно. По
нашим расчетам строительство обойдется значительно дороже, чем в
Солнечном. Вот наши расчеты, - Зеленин взял папку из рук Воронова и
передал ее Мясникову. - А главное - жить в том ущелье очень неудобно. Мы
предлагаем пересмотреть это решение, пока еще не поздно.
- Любопытно, - Мясников стал бегло просматривать расчеты. - А почему же
вы ко мне-то сразу обратились? Ведь у нас есть в совнархозе и строители, и
горняки... целые управления!
- Потому, что поселок в том ущелье строится по вашему распоряжению, -
сказал Воронов.
- Как? По моему распоряжению? Вот это новость! - Мясников захлопнул
папку и с любопытством уставился на Воронова.
- Для вас это новость? - переспросил Воронов.
- Разумеется. Ведь я председатель совнархоза, а не
проектно-изыскательская контора. Я места для городов и поселков не
выбираю.
- Но вы же были у нас на рудниках года полтора назад, - сказал Зеленин.
- Был... Теперь я припоминаю эту поездку. Я еще критиковал вас за то,
что слишком далеко отнесли поселок от рудников. Большие расходы придется
нести на перевозку рабочих... Вот и предложил вам перенести поселок
поближе. Предложил... Понимаете?
- Да, но потом был проект Синельникова, утвержденный совнархозом, -
возразил Зеленин.
- Совершенно верно. Мне докладывали потом, что поселок решили строить
рядом с рудниками - удобнее.
- Там жить нельзя! - громко сказал Воронов. - И я остановил это
строительство.
- Одну минутку, - Мясников нажал на кнопку звонка.
Вошла высокая худая секретарша в черном костюме.
- Пригласите ко мне Пилипенко.
- Почему же там нельзя жить? - спросил Мясников у Воронова после ухода
секретарши.
- Ущелье очень сырое, до августа месяца держится в нем наледь, и солнце
бывает часа три в сутки. Потом, строительство поселка обойдется в том
месте слишком дорого.
Мясников покачал головой.
- Значит, строят по моему распоряжению. Интересно... очень.
В кабинет без стука вошел начальник Управления строительства Пилипенко.
Он был высокий, очень моложавый, с белоснежными висками.
- Знакомьтесь. Строители из Тихой Гавани, - сказал Мясников.
- Знаю, - Пилипенко приветствовал их легким наклоном головы. - У меня
сидит главный инженер Синельников.
- Они доказывают, что поселок возле рудников строить нельзя. Вот
расчеты. Просмотрите. - Мясников подал ему папку с расчетами.
- Я уже знаком с ними, - сказал Пилипенко, мельком взглянув на расчеты.
- Горняки, наши заказчики, прислали мне их вместе с жалобой. Правда,
жалоба направлена в министерство, а мне копия.
- Вот как! Как же попали к ним эти расчеты? - спросил Мясников.
- Я им дал, - ответил Воронов. - Еще неделю назад.
- Однако вы разворотливый, - усмехнулся Мясников. - А что они в жалобе
пишут? - спрашивал он.
- То же самое, что в расчетах. Пишут еще, что поселок попадет в зону
силикоза, и воздух там будет загрязнен, вреден для здоровья, - отвечал
Пилипенко, стоя как на строевой линейке.
- Н-да. - Мясников встал из-за стола. - Вот что, сегодня же свяжитесь с
проектными отделами и немедленно создайте комиссию. Пусть хорошенько
займутся этим делом. А выводы доложите мне.
- Слушаюсь, - сказал Пилипенко.
Мясников провожал посетителей до двери. Прощаясь с Вороновым, он
задержал его руку.
- Ну как, строптивый? Доволен?

- Разумеется, - ответил Воронов.
- Вот так... Разберем, уладим.
В приемной Зеленин тронул Воронова и Дубинина:
- Смотрите, Синельников!
Главный инженер сидел возле стола и что-то на ухо нашептывал сухопарой
секретарше. Она вытягивала к нему шею из широкого воротника, точно из
хомута, и как-то заливисто, по-лошадиному, взвизгивала и смеялась. Заметив
своих сослуживцев, Синельников даже бровью не повел - продолжал свое
нашептывать. И они прошли мимо него, не окликнув, не поздоровавшись...
- Ну, а теперь и по маленькой пропустить не грешно, - сказал Воронов,
беря под руку Дубинина и Зеленина. - Пошли в гостиницу!
- Не с чего веселиться, - возразил Дубинин. - Мне, по крайней мере.
- Чего это вы нос повесили, Михаил Титыч?
- Видал, как Мясников посмотрел на меня, когда узнал, что я не инженер,
- сказал Дубинин. - То-то и оно. А мне совестно: сидишь как чучело. Ведь
это мое дело разбирать - кто прав, кто виноват. И где поселок строить, где
не строить... Но у меня багаж не тот. А на одном старании далеко не
уедешь. Того и гляди, шею сломаешь и себе, и другим. Вот так-то. Ступайте
пейте. А я в крайком схожу, в промышленный отдел. Попрошусь, чтобы
освободили... С меня хватит!
- Но ведь мы вас избирали, - сказал Зеленин.
- Ничего, переизберете. - Дубинин насупился и тяжело, грузно пошел на
выход.
- Черт возьми! - развел руками Воронов. - Товарищи называются. Неужто и
ты мне не составишь компанию? Ведь это законное торжество... как фронтовые
сто граммов. Мы их взяли с бою...
- Погоди веселиться. Смотри не прослезись, - сказал Зеленин. - Не
нравится мне этот Пилипенко.

17


Комиссия была создана на другой же день под председательством Пилипенко
и немедленно выехала на рудники. Делом этим заинтересовалась краевая
газета, и к работе комиссии подключился ее собственный корреспондент
Терехин.
Лукашин потребовал от Воронова письменного объяснения о причине простоя
на рудниках. Воронов подал ему рапорт. В нем написал он и про
горнорудничный поселок, и про массивы-гиганты, доказывал, что наблюдаются
непроизводительные резервы и что отставание жилищных объектов ничем не
оправдано. Синельников окрестил это заявление поклепом на весь коллектив и
требовал строго наказать Воронова. Поговаривали, что сам Пилипенко остался
очень недоволен резкостью Воронова. Корреспондент Терехин вернулся с
рудников, прочел вороновский рапорт и явился к Лукашину.
- Здравствуйте, Семен Иванович! - шумно приветствовал он Лукашина от
самого порога и, размашисто пройдя через кабинет, журавлем перегнулся над
столом, с улыбкой выкинул руку.
Лукашин слегка приподнялся.
- Привет, привет советской печати! Садитесь. Чем могу служить?
- Да вот очерк собираюсь написать о вас, - сказал Терехин, усаживаясь в
кресло. - Вы на счету, так сказать, примерного руководителя.
- Ну, что вы, деятель! Какой я примерный руководитель? Так, стараемся
по малости.
- Как у вас с планом в этом месяце?
- В целом неплохо. Но участок Воронова не выполняет.
- Воронова? - удивленно спросил Терехин. - Вот оно что! А я только что
читал его заявление о неполадках на стройке. Что вы об этом думаете?
- А что же тут думать? Я начальник... Вы послушайте, что об этом
говорит коллектив.
В кабинет неслышно вошел предупрежденный секретаршей Синельников.
- Петр Ермолаевич! - сказал Лукашин Синельникову. - Вот корреспондент
интересуется заявлением Воронова.
- Заявлением Воронова? - переспросил Синельников.
- Да. Это интересно и, по-моему, важно! - воскликнул Терехин,
поздоровавшись. - Вы можете сказать что-либо поподробнее об этом?
Синельников отошел на два шага в сторону, заложил руки за спину и
озабоченно потупился.
- Видите ли, я в этом деле, так сказать, лицо заинтересованное, - начал
он, смущенно улыбаясь. - Мне трудно быть объективным, но я постараюсь.
Воронов - человек новый в нашем коллективе, и вполне понятно, что многое
видится ему в ином свете. Это - нормальное явление. Было бы более
странным, если бы все непривычное для него он принимал безоговорочно.
Ну-с, ближе к делу. Воронов решил, что мы быстрее можем двинуть жилье. Он
отжал кое-какие резервы, попросил еще техники. Мы дали. Пожалуйста, как
говорится, ему и карты в руки! Но эффект получился не тот. Он распылил
людей и, попросту говоря, не выполнил плана. Вы понимаете, разумеется, что
не можем мы по примеру Воронова снимать людей с основных производственных
объектов и ставить на жилье. Мы просто оголим участки и завалим план.

Терехин сделал несколько пометок в блокноте.
- Собственно, Воронов на этом и настаивает в своем заявлении. Судите
сами!
- Да, интересно... Ну, а насчет рудничного поселка? - Терехин смотрел
на Синельникова.
- Несколько месяцев управление совнархоза и мы - проектировщики -
выбирали место для рудничного поселка. Чем мы руководствовались?
Естественно, близостью к рудникам, а стало быть, малыми затратами,
связанными с перевозкой рабочих. А Воронов предлагает вернуться к старому
проекту. За пятнадцать километров возить горняков на работу! И это
называется создать удобства! А с какими расходами будут связаны перевозки?
Они в копеечку будут обходиться государству. Тут, видите ли, еще одно
обстоятельство следует учесть: около рудников условия для строительства
более трудные, чем в Солнечном. Воронов столкнулся с грунтовыми водами, ну
и забил тревогу.
- А что вы скажете о массивах-гигантах?
- Здесь Воронов прав в том, что мы пошли на сооружение дорогостоящих
коробов. Но зато потом, при бетонировании головы пирса, мы не будем делать
опалубки, и эти короба нам позволят на десять дней сэкономить время. Как
видите, расходы окупаются.
- Да. Интересно. Еду к Воронову. - Терехин встал и пожал руку
Синельникову. - Увидимся еще, - сказал он Лукашину. - До вечера! - И
стремительно вышел.
Лукашин снял трубку телефона.
- Зеленин? Сделали подсчет выполнения плана по участку Воронова?
Занесите ко мне.
- Я посмотрел твой доклад, - сказал Лукашин Синельникову, положив
трубку. - Обдуманно составлен.
- Стараюсь, Семен Иванович.
- Заметно.
- Ничего не поделаешь, таков уж я. Терпеть не могу людей без такта и
меры.
- Говорить ты умеешь, деятель.
Синельников вопросительно посмотрел на Лукашина и сказал, словно
оправдываясь:
- Жизнь учит.
В кабинет вошел Зеленин.
- Давай сводку! - протянул к нему руку Лукашин.
Зеленин подал.
- Итак, девяносто два процента, - заявил Лукашин, просматривая сводку.
- На восемь процентов не дотянули. Причины?
- В суммарном выражении Воронов дал больше, чем остальные, стало быть,
фактически...
Синельников перебил его:
- Спрашивают о причинах невыполнения плана!
- Воронов рассчитывал на вашу помощь, а вы ему пристегнули рудники. -
Не дожидаясь возражений, Зеленин вышел.
- Слишком много он стал брать на себя, - заметил Синельников, глядя ему
вслед.
- Жизнь учит, - сказал Лукашин.
Синельников уловил скрытую иронию и спросил:
- А вы подготовили доклад для комиссии?
- Нет.
- Как же так?
- А вот так. Достаточно и твоего.
- Да?
- Да, деятель.
- Ну что ж, пока.
"Заюлила старая лиса. Трусит", - думал Синельников, идя к себе в
кабинет.
Еще во время спора с Вороновым он почувствовал шаткость своего проекта.
Если он проиграет дело с рудничным поселком - ему конец.
Но когда он прочел заявление Воронова, то воспрянул духом. Глупец этот
Воронов! Все свалил в одну кучу: и рудничный поселок, и резервы, и планы,
и жилье. Синельников рассчитывал, что это вызовет и раздражение Лукашина,
и протест начальников участков. Но главное - это взбесит Пилипенко... Чего
это Воронов суется один за всех решать? К тому же сам не выполнил план. В
такой обстановке Синельников сможет разбить Воронова, а комиссия среди
прочих вопросов похоронит дело и о рудниках.
Терехин зашел к Зеленину, отозвал его в сторону и спросил:
- Как дела у Воронова?
- Неважно. А что говорит комиссия? Пилипенко?
- Будут отстаивать свой проект... Экономия государственных средств -
прежде всего. А наледь и силикоз - это, говорят, временные явления.
Устранятся.

- Понятно... Как бы не пала тень на Мясникова.
- И я так думаю.
- Значит, у Воронова - дело табак. Отсюда его ударят и за невыполнение
плана.
- Свезите меня к нему, - попросил Терехин.
Они нагрянули в Рыбный порт на лукашинской "Победе".
- Вот ты где засел, Аника-воин! - воскликнул Терехин, входя в контору.
- Да это настоящий дот! Смотри - не окна, а бойницы, щели!
- Читал поклеп на коллектив, как теперь называет мое заявление
Синельников? - спросил Воронов, тиская руку Терехина.
- Читал.
- Ну?
- Все это надо доказать.
- Люди докажут, - сказал Воронов.
- Ишь ты какой! Хорош, хорош... - покачал головой Терехин.
- Милый, люди бывают разные, - сказал Воронову с обычной своей усмешкой
Зеленин. - А если ты окажешься в меньшинстве? Что тогда?
- Это пустая формальность. Истина не знает ни большинства, ни
меньшинства.
- Ну, а если ты все-таки не сумеешь доказать ни Синельникову, ни
Лукашину?
- Ну, это уж пусть они мне докажут, что я не прав, - горячился Воронов.
- Нет, он законченный борец, - важно сказал Зеленин.
- Да, конечно... - кивнул Терехин. - Он могуч... Ну кто тебе будет
доказывать, если комиссия решит не в твою пользу. Надо подчиниться.
Дисциплина!
- Дисциплина?! Тот дисциплинирован, кто добивается правды, а не
безмолвствует лукаво ради служебных выгод.
- Да пойми ты, голова! Надо не только воевать за свою правду, но еще и
уметь слушать противника. Понимать его, - сказал Терехин.
- Это кого, Синельникова, что ли?
- Хотя бы его.
- Я давно его понял. Он - фокусник.
- Ну, фокусниками ты никого не удивишь. А я вот слушал недавно его, и
говорит он, между прочим, убедительнее тебя. И комиссия больше к нему
прислушивается, а не к тебе.
- Да! - крикнул Воронов. - В таком случае нам не о чем с тобой
разговаривать. - Он замолк и, сердито нахохлившись, сел за стол.
- Чего ты на меня набросился? - сказал Терехин. - Я же тебе не
Синельников. Может быть, ты и прав. Но ты не видишь - позиция твоя не
прочная. И не лезь ты на рожон.
- В предостережениях не нуждаюсь, - сердито пробурчал Воронов. - И в
сочувствии тоже.
- Ну, ладно, ладно, - похлопал его по плечу Зеленин. - Поехали с нами.
Остынешь немного, а там заправимся... Потолкуем.
- Не хочу и не могу.
- Бирюк! - беззлобно выругался Терехин. - Ну и оставайся, дьявол с
тобой. Счастливо тебе шишек набить! - крикнул он с порога. - Авось
поумнеешь, трезвенник.
В машине Зеленин сказал.
- Сейчас ему можете помочь только вы.
- Каким образом?
- Выступить в газете, защитить его.
- Интересно! Работает целая комиссия, выводы складываются не в его
пользу. И нате вам! Местный корреспондент - великий специалист - все
опрокидывает вверх дном...
- Но ведь вы ему друг!
- А при чем тут друг?
- То есть как при чем?!
- Это совсем другое, - уклончиво ответил Терехин. - Дружба дружбой, а
служба службой...
- Да... Встречаются и такие, кто дружбу на службу меняет. Ну что ж,
поезжайте, служите...
Зеленин тронул за плечо шофера, попросил остановить. Тот затормозил.
Зеленин открыл дверцу.
- Куда вы? - спросил Терехин.
Но Зеленин не ответил; он вылез из машины и пошел по откосу, поросшему
кустарником, в сопки, напрямик, домой.

18


- Ну-с, деятель, комиссия работу окончила. Внесла, как говорится,
полную ясность. Спорить больше не о чем. Будем трудиться, - говорил
Лукашин вызванному с участка Воронову.
Выводы Пилипенко Воронов прочел в производственном отделе, на вопрос
Зеленина: "Что будешь делать?" - только поскреб небритую щеку и мельком
взглянул на Катю. Она улыбнулась ему виновато и жалостливо... Что делать?

Он и теперь еще не знал, сидя в кабинете Лукашина и слушая ласковый
успокоительный тенорок начальника. Шуметь, доказывать, что они не правы?
Но перед кем шуметь? Кому доказывать? Лукашину? Снова крутить карусель? Но
дело-то не должно стоять. Строить поселок надо... Тут уж Лукашин медлить
не станет.
- Как вы сами смотрите на выводы комиссии? - спросил наконец Воронов
Лукашина.
- А что ж, деятель! Не глупо... Перебазировать жилой поселок в
Солнечное - хлопотно. Много времени потеряем. А у нас и так планы под
угрозой... Твои замечания частично учтены - детские ясли, школа выносятся
на солнечный склон. Поставим фуникулер. Реку возьмем в трубу. Денег
добавят. Что еще нужно?
- Вы говорите как производственник. А я вас по-человечески спрашиваю:
как жить в таком поселке? Вы бы туда переселились? Вместе с женой, детьми!
- Пустой вопрос... При чем тут я? Мы с вами строители. Наша обязанность
- делать то, что нам заказывают. Мы строим по проектам. А проект для нас -
приказ. За приказ отвечают вышестоящие инстанции, а мы обязаны выполнять
его.
- Нет уж, извините. Отвечает не только тот, кто приказывает, но и кто
исполняет.
- Не собираюсь спорить с вами на отвлеченные темы. Извольте выслушать
мое распоряжение: с сегодняшнего дня в

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.