Жанр: Драма
Наледь
... - Вот-вот. Сегодня Воронову показалось трудно строить на рудниках, и он
закрыл поселок. Завтра ему покажется трудным строительство рыбного порта.
Он и его прикроет. А послезавтра он, может быть, перенесет свой участок
куда-нибудь в Подмосковье под тем предлогом, что там строить легче. Так,
что ли? Нет, так не пойдет, товарищ Воронов. Значит, там, в ущелье, -
вода, работать тяжело? А в Комсомольске в непролазной тайге, в болотах, в
бездорожье, порой без куска хлеба... легче было?
- Правильно, расскажите ему о строительстве Комсомольска, - перебил
Зеленин.
Синельников строго посмотрел на Зеленина и продолжал с прежним напором:
- Мы строим, не выбирая легких путей. И живем не нынешним днем. Нам
важнее конечный итог труда, а не его сегодняшние тяготы. И прав был
председатель совнархоза, который отдал предпочтение строительству поселка
в горах. Рабочие будут жить рядом с рудником. И никаких перевозок.
Экономия в государственном деле - вещь немаловажная. Земли пахотной нет?
Ну так что ж? Не огородники там будут жить. Председатель совнархоза,
конечно, не пожалел строителя Воронова, которому, видите ли, трудно
придется. Что ж поделать, такой уж мы народ - не жалостливые! -
Синельников сделал паузу. - Вот мое главное возражение. Детские сады и
школу можно вынести на солнечный склон. Это вопрос не принципиальный. А
что касается наледи, в проекте предусмотрена борьба с ней путем углубления
русла Снежинки.
- При условии сохранения постоянного русла Снежинки? Так? - спросил
Воронов.
- Разумеется, - небрежно согласился Синельников.
- Но ведь за последние десять лет Снежинка трижды меняла русло! -
воскликнул Воронов. - Где же гарантия, что она и впредь не станет менять
его?
- Мы прикажем не менять русла, - заметил Зеленин.
Синельников холодно посмотрел на Зеленина, но возразил с раздражением:
- У нас нет таких сведений.
- Это установила геологическая экспедиция, - пояснил Воронов. -
Сведения точные, можете удостовериться.
Синельников не ожидал такого удара и с минуту растерянно молчал, втянув
голову в плечи, словно погружался в холодную воду.
Лукашин просматривал расчеты Воронова. Зеленин с блуждающей улыбкой
поглядывал на стены, и только Дубинин внимательно смотрел то на Воронова,
то на Синельникова. По всему было заметно, что спор захватил его и он
никак не может решить, на чьей стороне истина.
- Вам известно, что Снежинка - река подземная? - продолжал спрашивать
Воронов растерявшегося Синельникова.
- Разумеется.
- Ее подземный дебит в девять раз превышает поверхностный. Так
согласитесь сами, что простым углублением русла мы от наледи не избавимся.
- Ну что ж, может быть, придется в таком случае брать реку в подземную
трубу, - Синельников снова вернулся к своему испытанному снисходительному
тону.
- Это верно! Только строительство этой бетонной трубы будет стоить
примерно столько же, столько и весь поселок. Вот посмотрите подсчеты.
Синельников вспылил:
- Что вы мне суете свои подсчеты! Прошу избавить меня от этой
экзаменовки. Я не спорю, что отдельные детали технического проекта не
решены еще. Но следует искать решение в заданном проекте, а не отвергать
утвержденный совнархозом план работ. А все эти рассуждения о детских садах
и о солнышке просто непринципиальны.
Воронов резко встал.
- Конечно, для вас не принципиально, где будут жить горняки - в
солнечной долине или в ледяном ущелье! Это, мол, не наше дело, мы -
подрядчики!
- Я довольно ясно сказал, что вы попросту спасовали перед трудностями,
- перебил его Синельников.
- Да, вы ловко отвели спор от существа вопроса. Вы переключились на
обвинение меня в том, что я боюсь трудностей. Дело не в трудностях, а в
равнодушии к людям. Почти два года многие рабочие живут у нас все еще в
палатках! Вас это не трогает. Вас не смущают невыносимые лесные дороги,
где калечатся машины и надрываются люди. Все это вас мало заботит не
потому ли, что вы избавлены от многих тягот? Это не вы стоите в ледяной
воде на закладке фундаментов. И в палатке вы не живете. И не из вас
вытрясают душу ежедневные рейсы по таежному бездорожью. И тем не менее вы
говорите от имени этих людей, что нам важен конечный итог нашего труда, а
не его сегодняшние тяготы. По какому праву вы говорите от имени других?
- Однако мы отвлекаемся, деятель, - перебил его Лукашин.
- Я кончил. - Воронов решительно сел и нахмурился.
- Мне думается, что нам следует попытаться найти какое-то общее
решение, - предложил Лукашин. - Как вы полагаете, Петр Ермолаевич?
- Решение очень простое, - уверенно заявил Синельников. - Строительство
поселка продолжать, а персональное дело Воронова разобрать на бюро. Что же
касается некоторых предложений Воронова, то пусть ими займутся
производственный и технический отделы.
- В таком случае я вынужден буду обратиться в крайком, - сказал
Воронов.
- Не надо торопиться, деятель, - досадливо поморщился Лукашин. - Как вы
думаете, товарищ Зеленин?
- На днях у нас будет производственное собрание по итогам месячного
плана, - ответил Зеленин. - Вот и пусть выступит Воронов. Обсудим и решим,
что делать. Если нужно будет, пошлем в совнархоз резолюцию собрания.
Лукашин хорошо понимал, что от вороновских расчетов так просто не
отмахнешься. И уж если узнают об этом горняки, то заварится каша. Значит,
на тормозах надо съезжать. Мысль Зеленина показалась ему стоящей. Выступит
коллектив Управления, а там пусть разбираются, пусть решают.
- А что! Это заслуживает внимания. - Лукашин посмотрел на Синельникова.
- При чем тут собрание? - резко возразил тот. - Мы сами в состоянии
известить об этом совнархоз.
Синельников больше всего не желал этого коллективного обращения - оно
неизбежно вызвало бы широкую огласку и могло спутать все карты. На худой
конец, ему нужно успеть съездить в совнархоз, подготовить почву.
- С мнением коллектива следует считаться, - бросил Зеленин.
Синельников вызывающе промолчал.
- А как вы, Михаил Титыч? - Лукашин повернулся к Дубинину.
Дубинин так и не мог разобраться, кто же прав, Синельников или Воронов,
поэтому охотно согласился обсудить этот вопрос еще и на собрании.
- В таком случае давайте соберем специальное собрание, - предложил
Синельников. - Приготовимся как следует, пригласим представителей
совнархоза...
- А зачем второй раз беспокоить людей? - простодушно возразил Дубинин.
"Ох, идиот!" - выругался про себя Синельников.
- В самом деле, деятель, - согласился и Лукашин. - Давайте послезавтра
и поговорим.
"И эта старая лиса заюлила", - зло подумал Синельников, а вслух сказал:
- Как хотите.
Само собрание для него, в конце концов, не страшно... Лишь бы успеть
убедить кое-кого, что дело тут не столько в престиже Синельникова, сколько
в авторитете самого совнархоза. А свою позицию он отстоять сумеет.
Он пришел к себе в кабинет и тотчас заказал билет на вечерний поезд до
Приморска...
16
На другой день утром Лукашин вызвал к себе Воронова. Там уже сидели
Дубинин и Зеленин.
- Вот так, деятели... Только что звонили из совнархоза. Приказано
явиться туда сегодня же. Я заказал билеты на самолет. Поедете все втроем,
сразу же, от меня.
А после обеда они были в приемной председателя совнархоза.
Зеленин отказался идти в Управление строительства к Пилипенко.
- Только к самому председателю... - настаивал он. - Иначе дело наше
дрянь.
Их вызвали первыми.
Высокий крутоплечий Мясников встал из-за стола и пошел к ним навстречу.
У него было широкоскулое лицо, слегка рябоватое, редкий седеющий бобрик и
рыжие густые брови, придававшие ему выражение насупленное и властное.
- Строители? Привет, привет, - говорил он, здороваясь. - Чего это вы
всем колхозом пожаловали? Проходите к столу, проходите.
"Эх черт! Вот так медведь! - подумал Воронов, пожимая объемистую ладонь
Мясникова. - Такого не скоро собьешь и не свалишь..." Воронов питал
слабость к людям крупным, напористым и теперь не без удовольствия
поглядывал на Мясникова, на обстановку кабинета. В центре стоял огромный
на толстых дубовых тумбах стол, обтянутый сверху зеленым сукном -
настоящее бильярдное поле, возле стола - старомодные черные кожаные кресла
с высокими резными спинками...
- Садитесь, - приглашал Мясников, указывая на кресла, потом сел за
стол, вынул расческу и сперва причесал брови, затем волосы.
Воронов посмотрел на эти диковинные брови, вспомнил из истории, что
какого-то Цимисхия, византийского императора, звали "Бровястым", и
улыбнулся.
- Ты чего это заранее веселишься? - грубовато спросил его Мясников.
- А потом, может быть, поздно будет, - ответил Воронов.
Мясникову шутка понравилась, он пошевелил насупленными бровями, и
из-под них весело блеснули светлые голубые глаза.
- Ну, с кого начнем? Вы, кажется, парторг Управления? - спросил он
Дубинина.
- Да.
- Ну, давайте вы.
Дубинин пожал плечами.
- Вопрос-то у нас сложный. Я, право, не знаю, как попроще изложить суть
дела. Вот тут специалисты сидят. Может, с них начнем.
- А вы разве не инженер? - брови Мясникова удивленно взметнулись.
- Нет, - ответил Дубинин.
- На стройке-то? Парторг! Н-да, - Мясников перевел взгляд на Зеленина.
- Говорите.
- Речь идет о строительстве жилого поселка для оловянных рудников. -
Зеленин говорил, чуть растягивая слова, стараясь скрыть проступавшее
волнение. - На этот поселок было два проекта; по первому проекту
предлагалось строить поселок в пятнадцати километрах от рудников, в долине
Солнечное. Это был мой проект, - его отвергли. По второму проекту поселок
перенесен к рудникам в ущелье. Но строить в том месте нецелесообразно. По
нашим расчетам строительство обойдется значительно дороже, чем в
Солнечном. Вот наши расчеты, - Зеленин взял папку из рук Воронова и
передал ее Мясникову. - А главное - жить в том ущелье очень неудобно. Мы
предлагаем пересмотреть это решение, пока еще не поздно.
- Любопытно, - Мясников стал бегло просматривать расчеты. - А почему же
вы ко мне-то сразу обратились? Ведь у нас есть в совнархозе и строители, и
горняки... целые управления!
- Потому, что поселок в том ущелье строится по вашему распоряжению, -
сказал Воронов.
- Как? По моему распоряжению? Вот это новость! - Мясников захлопнул
папку и с любопытством уставился на Воронова.
- Для вас это новость? - переспросил Воронов.
- Разумеется. Ведь я председатель совнархоза, а не
проектно-изыскательская контора. Я места для городов и поселков не
выбираю.
- Но вы же были у нас на рудниках года полтора назад, - сказал Зеленин.
- Был... Теперь я припоминаю эту поездку. Я еще критиковал вас за то,
что слишком далеко отнесли поселок от рудников. Большие расходы придется
нести на перевозку рабочих... Вот и предложил вам перенести поселок
поближе. Предложил... Понимаете?
- Да, но потом был проект Синельникова, утвержденный совнархозом, -
возразил Зеленин.
- Совершенно верно. Мне докладывали потом, что поселок решили строить
рядом с рудниками - удобнее.
- Там жить нельзя! - громко сказал Воронов. - И я остановил это
строительство.
- Одну минутку, - Мясников нажал на кнопку звонка.
Вошла высокая худая секретарша в черном костюме.
- Пригласите ко мне Пилипенко.
- Почему же там нельзя жить? - спросил Мясников у Воронова после ухода
секретарши.
- Ущелье очень сырое, до августа месяца держится в нем наледь, и солнце
бывает часа три в сутки. Потом, строительство поселка обойдется в том
месте слишком дорого.
Мясников покачал головой.
- Значит, строят по моему распоряжению. Интересно... очень.
В кабинет без стука вошел начальник Управления строительства Пилипенко.
Он был высокий, очень моложавый, с белоснежными висками.
- Знакомьтесь. Строители из Тихой Гавани, - сказал Мясников.
- Знаю, - Пилипенко приветствовал их легким наклоном головы. - У меня
сидит главный инженер Синельников.
- Они доказывают, что поселок возле рудников строить нельзя. Вот
расчеты. Просмотрите. - Мясников подал ему папку с расчетами.
- Я уже знаком с ними, - сказал Пилипенко, мельком взглянув на расчеты.
- Горняки, наши заказчики, прислали мне их вместе с жалобой. Правда,
жалоба направлена в министерство, а мне копия.
- Вот как! Как же попали к ним эти расчеты? - спросил Мясников.
- Я им дал, - ответил Воронов. - Еще неделю назад.
- Однако вы разворотливый, - усмехнулся Мясников. - А что они в жалобе
пишут? - спрашивал он.
- То же самое, что в расчетах. Пишут еще, что поселок попадет в зону
силикоза, и воздух там будет загрязнен, вреден для здоровья, - отвечал
Пилипенко, стоя как на строевой линейке.
- Н-да. - Мясников встал из-за стола. - Вот что, сегодня же свяжитесь с
проектными отделами и немедленно создайте комиссию. Пусть хорошенько
займутся этим делом. А выводы доложите мне.
- Слушаюсь, - сказал Пилипенко.
Мясников провожал посетителей до двери. Прощаясь с Вороновым, он
задержал его руку.
- Ну как, строптивый? Доволен?
- Разумеется, - ответил Воронов.
- Вот так... Разберем, уладим.
В приемной Зеленин тронул Воронова и Дубинина:
- Смотрите, Синельников!
Главный инженер сидел возле стола и что-то на ухо нашептывал сухопарой
секретарше. Она вытягивала к нему шею из широкого воротника, точно из
хомута, и как-то заливисто, по-лошадиному, взвизгивала и смеялась. Заметив
своих сослуживцев, Синельников даже бровью не повел - продолжал свое
нашептывать. И они прошли мимо него, не окликнув, не поздоровавшись...
- Ну, а теперь и по маленькой пропустить не грешно, - сказал Воронов,
беря под руку Дубинина и Зеленина. - Пошли в гостиницу!
- Не с чего веселиться, - возразил Дубинин. - Мне, по крайней мере.
- Чего это вы нос повесили, Михаил Титыч?
- Видал, как Мясников посмотрел на меня, когда узнал, что я не инженер,
- сказал Дубинин. - То-то и оно. А мне совестно: сидишь как чучело. Ведь
это мое дело разбирать - кто прав, кто виноват. И где поселок строить, где
не строить... Но у меня багаж не тот. А на одном старании далеко не
уедешь. Того и гляди, шею сломаешь и себе, и другим. Вот так-то. Ступайте
пейте. А я в крайком схожу, в промышленный отдел. Попрошусь, чтобы
освободили... С меня хватит!
- Но ведь мы вас избирали, - сказал Зеленин.
- Ничего, переизберете. - Дубинин насупился и тяжело, грузно пошел на
выход.
- Черт возьми! - развел руками Воронов. - Товарищи называются. Неужто и
ты мне не составишь компанию? Ведь это законное торжество... как фронтовые
сто граммов. Мы их взяли с бою...
- Погоди веселиться. Смотри не прослезись, - сказал Зеленин. - Не
нравится мне этот Пилипенко.
Комиссия была создана на другой же день под председательством Пилипенко
и немедленно выехала на рудники. Делом этим заинтересовалась краевая
газета, и к работе комиссии подключился ее собственный корреспондент
Терехин.
Лукашин потребовал от Воронова письменного объяснения о причине простоя
на рудниках. Воронов подал ему рапорт. В нем написал он и про
горнорудничный поселок, и про массивы-гиганты, доказывал, что наблюдаются
непроизводительные резервы и что отставание жилищных объектов ничем не
оправдано. Синельников окрестил это заявление поклепом на весь коллектив и
требовал строго наказать Воронова. Поговаривали, что сам Пилипенко остался
очень недоволен резкостью Воронова. Корреспондент Терехин вернулся с
рудников, прочел вороновский рапорт и явился к Лукашину.
- Здравствуйте, Семен Иванович! - шумно приветствовал он Лукашина от
самого порога и, размашисто пройдя через кабинет, журавлем перегнулся над
столом, с улыбкой выкинул руку.
Лукашин слегка приподнялся.
- Привет, привет советской печати! Садитесь. Чем могу служить?
- Да вот очерк собираюсь написать о вас, - сказал Терехин, усаживаясь в
кресло. - Вы на счету, так сказать, примерного руководителя.
- Ну, что вы, деятель! Какой я примерный руководитель? Так, стараемся
по малости.
- Как у вас с планом в этом месяце?
- В целом неплохо. Но участок Воронова не выполняет.
- Воронова? - удивленно спросил Терехин. - Вот оно что! А я только что
читал его заявление о неполадках на стройке. Что вы об этом думаете?
- А что же тут думать? Я начальник... Вы послушайте, что об этом
говорит коллектив.
В кабинет неслышно вошел предупрежденный секретаршей Синельников.
- Петр Ермолаевич! - сказал Лукашин Синельникову. - Вот корреспондент
интересуется заявлением Воронова.
- Заявлением Воронова? - переспросил Синельников.
- Да. Это интересно и, по-моему, важно! - воскликнул Терехин,
поздоровавшись. - Вы можете сказать что-либо поподробнее об этом?
Синельников отошел на два шага в сторону, заложил руки за спину и
озабоченно потупился.
- Видите ли, я в этом деле, так сказать, лицо заинтересованное, - начал
он, смущенно улыбаясь. - Мне трудно быть объективным, но я постараюсь.
Воронов - человек новый в нашем коллективе, и вполне понятно, что многое
видится ему в ином свете. Это - нормальное явление. Было бы более
странным, если бы все непривычное для него он принимал безоговорочно.
Ну-с, ближе к делу. Воронов решил, что мы быстрее можем двинуть жилье. Он
отжал кое-какие резервы, попросил еще техники. Мы дали. Пожалуйста, как
говорится, ему и карты в руки! Но эффект получился не тот. Он распылил
людей и, попросту говоря, не выполнил плана. Вы понимаете, разумеется, что
не можем мы по примеру Воронова снимать людей с основных производственных
объектов и ставить на жилье. Мы просто оголим участки и завалим план.
Терехин сделал несколько пометок в блокноте.
- Собственно, Воронов на этом и настаивает в своем заявлении. Судите
сами!
- Да, интересно... Ну, а насчет рудничного поселка? - Терехин смотрел
на Синельникова.
- Несколько месяцев управление совнархоза и мы - проектировщики -
выбирали место для рудничного поселка. Чем мы руководствовались?
Естественно, близостью к рудникам, а стало быть, малыми затратами,
связанными с перевозкой рабочих. А Воронов предлагает вернуться к старому
проекту. За пятнадцать километров возить горняков на работу! И это
называется создать удобства! А с какими расходами будут связаны перевозки?
Они в копеечку будут обходиться государству. Тут, видите ли, еще одно
обстоятельство следует учесть: около рудников условия для строительства
более трудные, чем в Солнечном. Воронов столкнулся с грунтовыми водами, ну
и забил тревогу.
- А что вы скажете о массивах-гигантах?
- Здесь Воронов прав в том, что мы пошли на сооружение дорогостоящих
коробов. Но зато потом, при бетонировании головы пирса, мы не будем делать
опалубки, и эти короба нам позволят на десять дней сэкономить время. Как
видите, расходы окупаются.
- Да. Интересно. Еду к Воронову. - Терехин встал и пожал руку
Синельникову. - Увидимся еще, - сказал он Лукашину. - До вечера! - И
стремительно вышел.
Лукашин снял трубку телефона.
- Зеленин? Сделали подсчет выполнения плана по участку Воронова?
Занесите ко мне.
- Я посмотрел твой доклад, - сказал Лукашин Синельникову, положив
трубку. - Обдуманно составлен.
- Стараюсь, Семен Иванович.
- Заметно.
- Ничего не поделаешь, таков уж я. Терпеть не могу людей без такта и
меры.
- Говорить ты умеешь, деятель.
Синельников вопросительно посмотрел на Лукашина и сказал, словно
оправдываясь:
- Жизнь учит.
В кабинет вошел Зеленин.
- Давай сводку! - протянул к нему руку Лукашин.
Зеленин подал.
- Итак, девяносто два процента, - заявил Лукашин, просматривая сводку.
- На восемь процентов не дотянули. Причины?
- В суммарном выражении Воронов дал больше, чем остальные, стало быть,
фактически...
Синельников перебил его:
- Спрашивают о причинах невыполнения плана!
- Воронов рассчитывал на вашу помощь, а вы ему пристегнули рудники. -
Не дожидаясь возражений, Зеленин вышел.
- Слишком много он стал брать на себя, - заметил Синельников, глядя ему
вслед.
- Жизнь учит, - сказал Лукашин.
Синельников уловил скрытую иронию и спросил:
- А вы подготовили доклад для комиссии?
- Нет.
- Как же так?
- А вот так. Достаточно и твоего.
- Да?
- Да, деятель.
- Ну что ж, пока.
"Заюлила старая лиса. Трусит", - думал Синельников, идя к себе в
кабинет.
Еще во время спора с Вороновым он почувствовал шаткость своего проекта.
Если он проиграет дело с рудничным поселком - ему конец.
Но когда он прочел заявление Воронова, то воспрянул духом. Глупец этот
Воронов! Все свалил в одну кучу: и рудничный поселок, и резервы, и планы,
и жилье. Синельников рассчитывал, что это вызовет и раздражение Лукашина,
и протест начальников участков. Но главное - это взбесит Пилипенко... Чего
это Воронов суется один за всех решать? К тому же сам не выполнил план. В
такой обстановке Синельников сможет разбить Воронова, а комиссия среди
прочих вопросов похоронит дело и о рудниках.
Терехин зашел к Зеленину, отозвал его в сторону и спросил:
- Как дела у Воронова?
- Неважно. А что говорит комиссия? Пилипенко?
- Будут отстаивать свой проект... Экономия государственных средств -
прежде всего. А наледь и силикоз - это, говорят, временные явления.
Устранятся.
- Понятно... Как бы не пала тень на Мясникова.
- И я так думаю.
- Значит, у Воронова - дело табак. Отсюда его ударят и за невыполнение
плана.
- Свезите меня к нему, - попросил Терехин.
Они нагрянули в Рыбный порт на лукашинской "Победе".
- Вот ты где засел, Аника-воин! - воскликнул Терехин, входя в контору.
- Да это настоящий дот! Смотри - не окна, а бойницы, щели!
- Читал поклеп на коллектив, как теперь называет мое заявление
Синельников? - спросил Воронов, тиская руку Терехина.
- Читал.
- Ну?
- Все это надо доказать.
- Люди докажут, - сказал Воронов.
- Ишь ты какой! Хорош, хорош... - покачал головой Терехин.
- Милый, люди бывают разные, - сказал Воронову с обычной своей усмешкой
Зеленин. - А если ты окажешься в меньшинстве? Что тогда?
- Это пустая формальность. Истина не знает ни большинства, ни
меньшинства.
- Ну, а если ты все-таки не сумеешь доказать ни Синельникову, ни
Лукашину?
- Ну, это уж пусть они мне докажут, что я не прав, - горячился Воронов.
- Нет, он законченный борец, - важно сказал Зеленин.
- Да, конечно... - кивнул Терехин. - Он могуч... Ну кто тебе будет
доказывать, если комиссия решит не в твою пользу. Надо подчиниться.
Дисциплина!
- Дисциплина?! Тот дисциплинирован, кто добивается правды, а не
безмолвствует лукаво ради служебных выгод.
- Да пойми ты, голова! Надо не только воевать за свою правду, но еще и
уметь слушать противника. Понимать его, - сказал Терехин.
- Это кого, Синельникова, что ли?
- Хотя бы его.
- Я давно его понял. Он - фокусник.
- Ну, фокусниками ты никого не удивишь. А я вот слушал недавно его, и
говорит он, между прочим, убедительнее тебя. И комиссия больше к нему
прислушивается, а не к тебе.
- Да! - крикнул Воронов. - В таком случае нам не о чем с тобой
разговаривать. - Он замолк и, сердито нахохлившись, сел за стол.
- Чего ты на меня набросился? - сказал Терехин. - Я же тебе не
Синельников. Может быть, ты и прав. Но ты не видишь - позиция твоя не
прочная. И не лезь ты на рожон.
- В предостережениях не нуждаюсь, - сердито пробурчал Воронов. - И в
сочувствии тоже.
- Ну, ладно, ладно, - похлопал его по плечу Зеленин. - Поехали с нами.
Остынешь немного, а там заправимся... Потолкуем.
- Не хочу и не могу.
- Бирюк! - беззлобно выругался Терехин. - Ну и оставайся, дьявол с
тобой. Счастливо тебе шишек набить! - крикнул он с порога. - Авось
поумнеешь, трезвенник.
В машине Зеленин сказал.
- Сейчас ему можете помочь только вы.
- Каким образом?
- Выступить в газете, защитить его.
- Интересно! Работает целая комиссия, выводы складываются не в его
пользу. И нате вам! Местный корреспондент - великий специалист - все
опрокидывает вверх дном...
- Но ведь вы ему друг!
- А при чем тут друг?
- То есть как при чем?!
- Это совсем другое, - уклончиво ответил Терехин. - Дружба дружбой, а
служба службой...
- Да... Встречаются и такие, кто дружбу на службу меняет. Ну что ж,
поезжайте, служите...
Зеленин тронул за плечо шофера, попросил остановить. Тот затормозил.
Зеленин открыл дверцу.
- Куда вы? - спросил Терехин.
Но Зеленин не ответил; он вылез из машины и пошел по откосу, поросшему
кустарником, в сопки, напрямик, домой.
- Ну-с, деятель, комиссия работу окончила. Внесла, как говорится,
полную ясность. Спорить больше не о чем. Будем трудиться, - говорил
Лукашин вызванному с участка Воронову.
Выводы Пилипенко Воронов прочел в производственном отделе, на вопрос
Зеленина: "Что будешь делать?" - только поскреб небритую щеку и мельком
взглянул на Катю. Она улыбнулась ему виновато и жалостливо... Что делать?
Он и теперь еще не знал, сидя в кабинете Лукашина и слушая ласковый
успокоительный тенорок начальника. Шуметь, доказывать, что они не правы?
Но перед кем шуметь? Кому доказывать? Лукашину? Снова крутить карусель? Но
дело-то не должно стоять. Строить поселок надо... Тут уж Лукашин медлить
не станет.
- Как вы сами смотрите на выводы комиссии? - спросил наконец Воронов
Лукашина.
- А что ж, деятель! Не глупо... Перебазировать жилой поселок в
Солнечное - хлопотно. Много времени потеряем. А у нас и так планы под
угрозой... Твои замечания частично учтены - детские ясли, школа выносятся
на солнечный склон. Поставим фуникулер. Реку возьмем в трубу. Денег
добавят. Что еще нужно?
- Вы говорите как производственник. А я вас по-человечески спрашиваю:
как жить в таком поселке? Вы бы туда переселились? Вместе с женой, детьми!
- Пустой вопрос... При чем тут я? Мы с вами строители. Наша обязанность
- делать то, что нам заказывают. Мы строим по проектам. А проект для нас -
приказ. За приказ отвечают вышестоящие инстанции, а мы обязаны выполнять
его.
- Нет уж, извините. Отвечает не только тот, кто приказывает, но и кто
исполняет.
- Не собираюсь спорить с вами на отвлеченные темы. Извольте выслушать
мое распоряжение: с сегодняшнего дня в
Закладка в соц.сетях
