Жанр: Драма
История села брехова, писанная петром афанасиевичем булкиным
...ич, может, ты за ферму возьмешься?
- Пустое дело, - говорю. - Там никто не работает.
- А ты попроси.
- Да я уж просил.
- Кого?
- Всех.
- Ну с кем вы говорили персонально? К кому ходили?
- Да по совести сказать, ни к кому. Я ведь их и так, паразитов, знаю -
не пойдут.
- Вам, товарищ Булкин, надо идти не по руководящей линии, а по
командной. Переходите в сельсовет, пока не поздно. Не то еще посадят.
И верно. Тут как раз ходили слухи, будто на меня снова материал
написали. И ведь помог же мне устроиться председателем сельсовета. А иной
пустил бы меня по линии врага народа.
Я прошу не путать врага обыкновенного с врагом народа. Враг
обыкновенный временно недопонимает наших преимуществ, вроде бы
заблуждается. Его надо перевоспитывать и привлекать к работе. Враг же
народа все понимает. Находится он в нашей среде и вредит от своего
бессилия. Его надо изобличать, изолировать от общества и привлекать к
суровой ответственности, то есть репрессировать в тюрьму.
Таперика опишу вам Петю Долгого. Человек он еще молодой, но женатый,
детей имеет. А на должность заступил совсем юнцом - и тридцати годов не
было. Но росту здоровенного, через иную лошадь перешагнет. Кулаки что
кувалды. А с лица смирен, белобрысенький, вроде бы подслеповатый - все
прищуркой смотрит.
Приехал к нам с одним чемоданом, как тот студент - в белом костюме и в
босоножках. Поселил я его к старухе Бухрячихе. Спрашиваю ее через
недельку:
- Ну, как, баб Васюта, не пьет новый председатель-то?
- Не пьет, кормилец, не пьет. Я уж ему и лагушок ставила, и
самогоночки... В рот не взял. Только вот ходит в подштанниках. И ботинки
на нем с боков худые - на одних ремешках держатся. А намедни спрашивает:
"Бабушка, трусов у вас в магазине не продают?" - "Нет, говорю, до такой
срамоты еще не доходили". - "Как же мне быть? Белья-то я не взял с собой".
А я ему вроде бы со смехом: "У меня есть Ванюшкины кальсоны. На". И он
принял... Надел, а они ему по колено. Долгий, как столб телеграфный.
С той поры и прозвали его Петей Долгим. И пошло гулять по селу:
- Вот так председатель! В Ванюшкиных кальсонах ходит.
- Поизносился, бедный, в дороге-то.
- Зато у нас оперится. Должность прибыльная.
- Мужики, не верьте ему. Он хитрит. Деньги у него есть. Он вроде бы из
этих тридцатитысячников. Ведь как-никак, а тридцать тысяч ему сунули для
чего-то.
- Известно для чего... завлекать нас начнет на работу этими тысячами.
И вот он первым делом объявил:
- С нового года станем платить не трудоднями, а деньгами.
А ему Корней Иванович Назаркин:
- У бога новых годов много...
А Петя Долгий свое:
- С января колхозники переходят на зарплату. Каждый месяц аванс будете
получать.
Собрание проводили в школе; народу привалило полным-полно - и в классе,
и в коридоре, и на крыльце.
- А если дохода не будет, чем заплатите? - спросил Парамон.
- Свиноферму продадим - а заплатим, - ответил Петя Долгий. - Буря
пшеницу положит, вода кукурузу зальет, но ваша зарплата будут стоять...
как у рабочего класса.
- А как быть с минимом? - спросили его.
- А миним, - говорит, - отменяется.
Тут ему окончательно не поверили. Посмеиваются мужики. У нас ведь как
было с трудоднями? Установлен миним в сто тридцать пять трудодней. Ты его
отработал - и делай что хочешь. Можно, к примеру, на лесозаготовки идти
или кирпич бить в Тиханово. Но ежели у тебя минима нет, ты вроде бы в
зависимости: во-первых, никуда на заработки не пустят; во-вторых, могут
обложить двойным налогом в размере одна тысяча семьсот рублей, как
единоличника. Раньше брали налог с коровы, с овцы, даже с козы шерсть
брали. Хоть и нет на козе шерсти, но отдай. Где хошь бери. Чего посеял, с
каждой сотки - опять налог. А ежели минима нет - все в двойном размере.
Вот мужики и смеются: "Как же так? Ежели ты отменишь миним, все на сторону
уйдут".
А ежели он платить станет и в самом деле? Но чем? Денег на текущем
счете ни копейки - одни долги. А что и появляется, все идет в погашение
или в неделимый фонд, государству то есть.
- Я вам вот что скажу, мужики, - подмигивал Корней Иванович, - те
тридцать тысяч, что ему дали в городе, он пустит в оборот. Половину из них
он, поди, уж проездил да проел. А половину нам отдаст. Кто его проверит?
Потом сядет да уедет. А у нас коров поведут. Нет, денег этих брать нельзя.
Упорный был старик этот, Корней Иванович. Когда в январе и в самом деле
платить стали на трудодни, он сперва послал в правление внука своего,
Максимку:
- Сходи-ка, сходи... Да посмотри, чем платят. Може, облигациями?
Но вопрос с закорюкой в том, как Петя Долгий изловчился? Откровенно
сказать вам - ни за что не поверите.
А дело было так. На нашей лесопилке заготовлены были доски на новый
свинарник. Вот эти доски он и пустил в оборот. Вызвал пильщиков и говорит:
- Распилите мне все эти доски на штакетник.
Ваша команда - наше исполнение... Распилили. Вот тебе, он по радио
объявление делает.
- Кому нужен штакетник, приходите в контору, покупайте за наличный
расчет.
И народ валом повалил в правление. Огороды, пожалуй, с единоличной поры
не огораживались, потому что равнение держали на общественный сектор. Пока
мы темпы давали, бабы поразвели коз: рога и копыта есть, а молока нет.
Скотина эта нахальная и очень зловредная насчет огородов. Собака в дыру не
проскочит, а эта пролезет. Дуры бабы! Не учли такого оборота. Сами же
потом плакались.
Вот бабы и слетелись в правление за штакетником, как куры на просо. И
такой гвалт устроили - прямо друг на дружку лезут, давятся. Боялись, что
всем не хватит. Тут к ним вышел Петя Долгий и говорит:
- Успокойтесь, дорогие хозяюшки! Штакетнику всем хватит. А ежели вы
хотите иметь новые заборы, записывайтесь в очередь у Якова Ивановича. Мы
создадим бригаду строителей и все ваши огороды по шнурочку огородим.
Деньги вносить сразу, по пятерке за погонный метр.
Бригаду такую создать - плевое дело. Кто не охоч до своих же огородов?
Петя Долгий сам разбивку сделал; не успел как следует проверить, -
глядь - приезжает "газик". Уполномоченный из райкома!
- Хорош председатель! - кричит из кабинки. - Предвыборная кампания, а
он огороды городить. Наглядной агитацией заниматься надо.
А Петя Долгий ему:
- Вот я и занимаюсь наглядной агитацией.
- Нет! Это мы тебе покажем наглядную агитацию... на бюро!
- Это когда еще будет, а я вам сейчас покажу.
Петя Долгий пошел к машине и указал своей пятерней на околицу:
- Вон, видишь дорогу! Ну и катись, пока не поздно.
- Я приехал на помощь! - кричит уполномоченный.
- Тогда вылезай из машины, бери молоток, гвозди и прибивай штакетник.
- Вы что, издеваться? Ладно!..
Нашего уполномоченного только и видели.
- Ну, Петр Ермолаевич, - говорят ему мужики, - за этот самый забор они
вас и упрячут.
- Вот и давайте поскорее огородимся. Навались, пока видно, чтоб другим
было завидно! - посмеивается Петя Долгий.
И огородился! А к концу месяца колхозники деньги внесли за ограду. Он
этими деньгами с ними же расплатился.
- Что это выходит, мужики? - говорит Корней Иванович. - Он нашим салом
нам же по сусалам.
И скажи ты на милость! Пошли в феврале колхозники на работу... Интерес
появился. А более все оттого, что хотелось знать - как же он вывернется
вдругорядь. Подошел конец месяца, он вызывает бухгалтера:
- Яков Иванович, сколько у нас дохода поступило за молоко и мясо?
- Тысяч сто тридцать.
- Поезжайте в банк и все их снимите.
- Как - все? Для чего?
- Зарплату будем выдавать колхозникам...
- Все деньги на зарплату? А неделимый фонд?
- Осенью у нас денег будет много, тогда и в неделимый фонд отчислим. А
пока он может подождать.
- Хорошо... Но надо бы согласовать.
- Соберем собрание и согласуем...
- Да нет! Надо с районом.
- Яков Иванович, мы сами хозяева.
- Слушаюсь...
И на этот раз вышло. Но когда весной Петя Долгий до свинофермы
добрался, тут уж приехал Семен Иванович Мотяков. Актив собрали, и
сцепились они с Петей Долгим.
- Авторитет себе дешевый зарабатываешь! - кричал Мотяков. - Подачки
бросил колхозникам... Как же, зарплату выдал! Все это идет от
теоретической беспечности.
А Петя Долгий с улыбкой:
- Правильно! И Маркс был беспечный человек. Он еще сказал: "Если
производителю не дать всего необходимого для жизни, он все равно добудет
это иными путями".
Мотяков только головой мотнул и продолжал свое:
- Нам ли заигрывать с колхозниками? Зарплатой трясти перед носом?
Период агитации за колхозы давно окончен. Работать надо, враз и навсегда!
- Вот мы и работаем, - отвечает Петя Долгий.
- Нет, вы развалом занимаетесь! Свиноферму распродаете.
- Зато укрепляем молочную ферму. У меня луга заливные, а вы мне свиней
суете. Зачем?
- Затем, что они в плане. А план есть государственное задание, -
напирал Мотяков.
- План составляете вы, а вы еще не государство.
- Зато я смогу запретить вашу антигосударственную практику! - Мотяков
выпил стакан воды, взял свой портфель и уехал.
Думали, на этот раз снимут нашего Петю Долгого. Но тут посевная
приспичила, народ на работу валит - колхоз передом идет...
Как тут снимать председателя! Ладно, строгача ему дали. Авось, мол,
одумается.
А он опять за свое. "Хлебороб, говорит, у хлеба живет. Так пусть он о
хлебе не думает. Дадим ему хлеба вволю!"
И вот решили на правлении: ежели ты имеешь двадцать три выхода в месяц,
то кроме заработанных денег дадут тебе по пуду хлеба на едока по
государственной цене, то есть почти даром. А ежели ты вдова, то хлеб на
всех твоих едоков идет бесплатно. Куда с добром! Повеселел народ. Прямо не
работа пошла, а песня с пляской. Сочинять стали: музыка Глуховой, слова
Хамова, так и далее.
Но не успел еще урожай созреть, нам - бац! Из района новое задание -
сдать три плана. Брат родной! Восемнадцать тысяч центнеров! Мы подсчитали:
выходит тютелька в тютельку - сколько уберем, столько и сдадим. Под
метелочку. Петя Долгий уперся: половину, говорит, сдам, а остальное
колхозникам и на семена. Тут я должен сказать, он проявил политическую
безграмотность. Настоящий коммунист как должен поступать? Ты за
колхозников переживай, а государству все отдай сполна, что потребуют. И
правильно ему Мотяков сказал: "Ты колхозников ставишь на первое место, а
государство на второе. Отстраним!"
Приехали в колхоз трое, во главе с Мотяковым:
- Собери массу! Говорить будем.
Ладно, собрались на собрание...
- Товарищи! - выступает Мотяков. - Вы знаете, что все мы переживаем
очередную трудность... Засуху и недород.
- Она, засуха-то, больно чудная, - говорят мужики. - Вон через дорогу,
в Прудках, засушило, а у нас нет. Вроде бы одна небесная канцелярия над
нами.
- Небо одно, да молитвы другие, - крикнули с места, и все засмеялись.
- Товарищи, не будем ссылаться на объективные трудности. У вас
уродилось лучше, вы и должны пример показать. Откликнемся на призыв партии
- сдадим нашему государству двадцать тысяч центнеров!
А кто-то из зала:
- Зачем двадцать тысяч? Давайте сдадим тридцать! Вот это по-нашему.
- Правильно! - Мотяков аж руками потер. - Не то некоторые маловеры и
скептики отказываются, - он покосился на Петю Долгого. - Ничего, трудовой
народ поставит их на место, враз и навсегда.
А Петя Долгий как бы ни в чем не бывало подымается и говорит:
- Ну что ж, товарищи колхозники, давайте считать - что у нас уродилось.
Считали хором - все поля наперечет знали, а Мотяков записывал. Считали,
считали, - и двадцати тысяч не набрали.
- Извините, - говорят Мотякову, - чего не можем, того не можем. Сами вы
считали.
- Вы что? Посмешище из меня делать! - рявкнул Мотяков. - Не советую:
Вышел с собрания, не попрощавшись. А на другой день вызвали на бюро
Петю Долгого. И навалились на него сообща:
- Что?! Народ настраивать? Да это ж саботаж! Проси прощения! На колени!
А Петя Долгий:
- На колени перед вами становятся те, которые работать не умеют, да еще
бездипломники. А я академию окончил. Для меня работа всегда найдется.
Резолюцию вынесли - снять! Но будто бы первый секретарь Демин
заступился: "Без колхозного собрания не имеем права". У нас, говорит, эта
самая - демократия.
Ладно... Демократия демократией, но все ж таки привезли с собой на
колхозное собрание и прокурора и начальника милиции. И даже милиционер
Тузиков приехал. Правда, в зал его не пустили - он у входа стоял.
Мотяков сел в президиум. По правую руку посадил с собой начальника
милиции Змеева, по левую - прокурора Абрамкина.
- Ну, кто говорить будет?
Тут ему устроили нашу бреховскую канитель. Как-то я уже писал, - народ
у нас дружный. Ежели сопрут чего - убей - не допытаешься... Мотяков,
значит, требует обсуждать Петю Долгого, а конюх наш Матвей Глухов встал и
говорит:
- Я вот насчет сбруи хочу сказать. Что ж это получается? Потник весь
изопрел, а за тобой его числят, как новый. Он не токмо что в упряжку, на
подшивку валенок и то не годится.
Мотяков горячится:
- Вы мне бросьте эти прелые потники, враз и навсегда! О руководстве
говорить надо.
- Дак и я про то же самое. Ведь сколько наш председатель одних прелых
потников списал! А таперика возьмем старые хомуты. У иного не токмо что
обшивка, клещи раскололись... А мы председателя менять...
Ну, шире - дале. Такую чепуху все понесли, будто сговорились. До
полночи мололи. Абрамкин и Змеев не выдержали, шепчут Мотякову: "Ставь на
голосование, не то мы все с голоду подохнем".
Я тоже в президиуме сидел. А чего тут голосовать? Итак ясно - все за
Петю Долгого. И соперника не было - я наотрез отказался. Легко было после
Фильки Самоченкова идти. А после Пети Долгого, ну-ка сунься! Опозорят...
Ворота дегтем вымажут, не то по пьянке котел на голову наденут. Народ у
нас отчаянный. Так Мотяков и уехал ни с чем.
А осенью колхоз наш в передовики вышел, - больше всех зерна сдал. И
убрался раньше всех. Тут уж Петя Долгий силу взял, круто пошел вверх. Оно,
может быть, и его осадили бы, когда кукурузу толкали да луга распахивали.
Но почему-то район закрыли; Мотякова пустили по речным кадрам, а нас в
Пугасово отдали.
И оказались мы на отшибе. Кому на счастье, а кому и в горе. Колхоз наш
таперика круглый миллионер. Хотя, по совести сказать, во многом и не по
правилу хозяйство ведется. Но у председателя авторитет, он две машины
легковых имеет и в депутаты вышел. Ему просто не укажешь...
А меня лишили последней руководящей должности с окладом. Укрупнили
сельсовет, прислали нового председателя из города. Окончательно перестали
ценить у нас местные кадры. Варяги в моду вошли.
На этом исторический эпизод моих писаний оканчивается. Колхоз встал на
ноги. Для него всякая история кончилась. Потому как история есть борьба.
Она перешла в другую область. История таперика вся кроется в
идеологической борьбе на литературном фронте. Все это нам надо хорошенько
уяснить и проявлять бдительность.
О ТОМ, КАК НАДО НАВЕСТИ ОКОНЧАТЕЛЬНЫЙ
ПОРЯДОК
Хоть я и написал в самом начале, что жить мы стали хорошо, даже лучше,
чем при коммунизме, а все ж таки порядок окончательный наводить надо. И
наводить его надо как во внутреннем плане, так и в международном.
Мы не должны забывать, что все человеческое общество делится на классы,
то есть на сторонников и на противников труда. Классы-сторонники осознают
жестокую необходимость труда, а классы-противники предпочитают свалить эту
жестокую необходимость на плечи своих же собственных соседей. И вот в
связи с таким разделением общества на классы мы видим очередное
противоречие природы; таперика каждый человек любит свободу в своих личных
действиях, то есть независимость, самостоятельность, так и далее. С точки
зрения отдельного человека свобода действий может быть даже идеалом. А
ежели взглянуть на этот идеал с общественной точки зрения, то мы увидим в
нем величайшее зло. Ибо верно подмечено - и вор любит свободу. Ну, дай ты
свободу каждому. И что же получится? Во-первых, разбегутся; во-вторых,
уедут туда, где лучше жить... Более того, несознательные элементы даже за
границу подадутся. А кто же тогда будет работать на полях? Вот и выходит -
сила человечества состоит в единстве всех действий, а независимость
отдельных членов общества, их свобода действий ведет к анархии. Поэтому мы
должны крепить единство наших рядов и строить светлое будущее не только
теоретически, но и практически. Давайте же подойдем к этому делу
организованно: выделим такое местечко и начнем строить город будущего
строго по науке. Вот и подсчитаем на этом примере - во что обойдется нам
всеобщее строительство. И начнем привлекать народ. Законно!
После постройки этого города мы могли бы показать воочию, как выглядит
человек будущего. Стали бы возить туда все иностранные делегации, чтобы и
они наконец поняли преимущества нашего строя. Я со своей стороны предлагаю
построить такой город на нашем бреховском бугре. Очень красивое место, и
видно далеко.
Такой город будет вроде бы маяком, по которому можно выверять линию
главного направления. А то что у нас порой получается? Чем лучше мы живем,
тем все более отклоняемся. Возьмем хотя бы такой факт: все колхозы ждут
очереди на дефицитные стройматериалы: на шифер, на цемент, на железо, на
машины, так и далее. А наш председатель Петя Долгий, пользуясь своим
авторитетом и связями, достал все это на стороне. Он построил вне очереди
механизированную ферму на шестьсот голов, дождевальные установки провел на
тысяче га. Да мало того, он проложил у себя в колхозе асфальтированную
дорогу.
Давайте разберемся с государственной точки зрения - хорошо это или
плохо? Дороги с твердым покрытием должны прокладываться в первую очередь
там, где больше ездят; сначала - дороги областного значения, потом
районного и в последнюю очередь местного. А Петя Долгий нашел
шибаев-грузин, которые продали ему битум, и все сделал наоборот. Вот вам
пример мещанского, местнического, националистического подхода к
строительству светлого будущего.
Жить для того, чтобы навести окончательный порядок на земле, то есть
превратить этот ад в земной рай для сторонников труда - вот цель моей
жизни.
Но на нашем пути стоят всякие дельцы, националисты, маловеры и
скептики, то есть ревизионисты, которые пытаются выделить свое "я" из
нашего общего "мы". С ними мы должны решительно бороться на два фронта,
ибо они не только наши враги, но и враги своего народа, стало быть, враги
и для самих себя.
1968
Закладка в соц.сетях
