Жанр: Драма
Тетушка хулия и писака
...венных папаш? Я,
насколько позволяла мне эрудиция,
отвечал на словесные извержения доктора Ребаглиати, делавшие атмосферу
комнатушки удушливой и сластолюбивой,
ежеминутно проклиная себя за то, что попал в ловушку с этим обедом, который к
тому же обойдется, несомненно, в
полторы тысячи солей. Великий Паблито, потрясенный и возбужденный, хохотал над
социоэротическими
разглагольствованиями главного редактора. Наконец, измученный любопытством
последнего, я попросил разрешения
воспользоваться его телефоном. Он саркастически улыбнулся.
- Вот уже неделя, как телефон отключен за неуплату, - сказал он с
пугающей откровенностью. - Вы же сами видите
- журнал идет на дно, и все мы, работающие здесь идиоты, идем ко дну вместе с
ним.
С каким-то садистским удовольствием он рассказал мне, что журнал "Экстра"
был создан во времена президента
Одриа при его благосклонном покровительстве: диктатура публиковала в журнале
объявления и тайком оплачивала
редакции нападки на определенных лиц и защиту других. "Экстра" являлся одним из
немногих разрешенных тогда к
публикации журналов и расходился нарасхват. Но после ухода Одриа с
президентского поста журнал не выдержал жестокой
конкуренции и прогорел. Уже в безнадежном состоянии этот журнал попал в руки
доктора Ребаглиати. Он его "взбодрил",
изменил направление, превратил в издание, специализирующееся на сенсационных
сообщениях. Некоторое время все шло
как по маслу, несмотря на старые долги. Но в этом году, когда поднялись цены на
бумагу, на полиграфию, когда враги
развязали против журнала кампанию, а рекламодатели лишили его объявлений,
наступила черная полоса. Мало того,
журнал проиграл пару судебных процессов против каналий, обвинивших редакцию в
клевете. И теперь испуганные
владельцы раздарили все акции служащим журнала, чтоб не платить за битые горшки,
как только "Экстра" пойдет с
молотка. А это событие не за горами, ибо в последние недели положение стало
просто катастрофическим: денег для
выплаты жалованья не было, сотрудники, предвидя окончательный крах, выносили
пишущие машинки, продавали
письменные столы, тащили все, что имело хоть какую-то ценность.
- Такое больше месяца не продлится, друг мой, - повторял доктор, вздыхая
и будто испытывая при этом жестокое
удовольствие. - Мы уже покойники, разве вы не чувствуете запах тлена?
Я собирался ответить, что действительно пахнет тленом, но неожиданно в
разговор вмешалось какое-то существо,
крохотный скелетик, проникший в комнату через узкую щель, даже не отодвигая при
этом ширмы. Постриженный понемецки,
что выглядело смешно, он одет был как бродяга - синий комбинезон, вся в
заплатах рубашка под серым, даже для
него узким пуловером. Но самым выдающимся в его туалете была обувь - красноватые
баскетбольные кеды, настолько
старые, что одну из них он подвязал к ноге шнурком, как если бы у ботинка
отвалилась или готова отвалиться подошва.
Увидев его, доктор Ребаглиати немедленно обрушился на это существо.
- Вы ошибаетесь, если думаете, что надо мной можно издеваться, - заявил
он так грозно, что скелетик отпрянул
назад. - Разве не вы еще вчера вечером должны были принести материал о прибытии
Чудовища из Айякучо?
- Я принес материал, господин главный редактор. Я был здесь, я принес все
соответствующие сведения через
полчаса после того, как патруль высадил в префектуре некоего проникшего, -
проговорил человечек.
Удивление мое было так велико, что я остолбенел. Прекрасная дикция,
музыкальный голос, словечки вроде
"соответствующие сведения" и "некий проникший" могли принадлежать только ему. Но
можно ли было признать
боливийского писаку в этом огородном пугале, которого доктор Ребаглиати готов
был съесть заживо?
- Не лгите, по крайней мере имейте мужество отвечать за свои ошибки. Вы
не приносили никакого материала, и
Мелькочита из-за этого не смог написать свою хронику, поэтому информация выйдет
неполной. А мне не нравятся куцые
информации - это дурной тон в журналистике!
- Я приносил, господин главный редактор, - вежливо, но с волнением в
голосе отвечал Педро Камачо. - Однако
редакция была уже закрыта. Это было ровно в одиннадцать пятнадцать ночи. Я
спросил, который час, у прохожего,
господин главный редактор. И так как я знал, насколько важны эти сведения, я
отправился на дом к Мелькочито. Я ждал его
на улице до двух часов ночи, но он не явился ночевать домой. Моей вины нет,
господин главный редактор. Полицейские,
которые везли Чудовище, были задержаны в дороге оползнем и поэтому прибыли в
одиннадцать вечера вместо девяти. Не
обвиняйте меня в неисполнительности. Для меня журнал - главное, господин главный
редактор, важнее собственного
здоровья.
Постепенно, не без усилия, я увязывал все, что помнил о Педро Камачо, с
тем, что ныне было передо мной. Те же
глаза навыкате, но без следа фанатизма, одержимости. Они стали тусклыми,
несчастными, бегающими, затравленными. А
вот жесты и походка, манера двигаться во время разговора, эти нелепые взмахи
рукой, как у ярмарочного зазывалы,
остались прежними. Прежним был и несравненный, мелодичный, ласкающий голос.
- Дело в том, что вы, по своей прихоти избегая автобусов и такси, всегда
и всюду опаздываете. Вот в чем суть, -
истерически выговаривал доктор Ребаглиати. - Не надо жадничать, черт возьми,
потратьте четыре медяка на автобусный
билет, чтобы быть вовремя на месте происшествия.
Между нынешним и прежним Педро Камачо отличий было больше, нежели
сходства. Главное, в чем проявлялось
различие между прежним и нынешним Педро Камачо, было вызвано изменениями в
прическе: после того как Педро
Камачо расстался со своей гривой до плеч и почти наголо остригся, лицо его стало
более угловатым, менее значительным,
оно утратило свою неповторимость, своеобразие. Кроме того, он стал намного худее
и казался факиром, каким-то
бесплотным духом. Но, пожалуй, в первый момент я не узнал его из-за костюма.
Прежде он всегда ходил в черном -
мрачном и заношенном до блеска - костюме и галстуке-бабочке, которые были
неотъемлемой частью его облика. Теперь же,
в комбинезоне грузчика, залатанной рубахе и подвязанных к ногам кедах, он
выглядел карикатурой на карикатуру того, кем
был двенадцать лет назад.
- Уверяю вас, все не так, как вам кажется, господин главный редактор, -
защищался Педро Камачо с сознанием
своей правоты. - Я вам уже доказывал, что гораздо быстрее могу прибыть куда
угодно пешком, чем в этих омерзительно
пахнущих драндулетах. Я хожу пешком не из жадности, а ради того, чтобы более
точно исполнять порученное мне дело. И
очень часто я бегаю, господин главный редактор.
В этом он тоже остался прежним: у него и теперь начисто отсутствовало
чувство юмора. Он говорил без малейшего
намека на хитрость, уловку и даже не волновался, говорил автоматически, безлико
- в те давние времена невозможно было
даже предположить, что он когда-нибудь будет высказываться подобным образом.
- Да бросьте вы свои глупости и дурацкие привычки, я слишком стар, меня
не обвести вокруг пальца. - Доктор
Ребаглиати обернулся, призывая нас в свидетели. - Вы слыхали этакие идиотские
заявления? Разве можно обежать все
полицейские комиссариаты Лимы быстрее, чем объехать на автобусе? И этот сеньор
хочет, чтобы я проглотил такую чушь?..
- Он вновь повернулся к боливийскому писаке, не сводившему глаз с главного
редактора и даже мельком не взглянувшему
на нас. - Зачем мне вам об этом напоминать, полагаю, вы сами должны помнить,
каждый раз садясь перед тарелкой с супом,
что мы оказываем вам великую милость, предоставляя работу. Ведь мы сами в
отчаянном положении, нам впору уволить
редактора, я уж не говорю о тех, от кого получаем информацию. Будьте хоть
благородны и выполняйте свои обязанности.
В эту минуту появился Паскуаль и тотчас же сообщил: "Все в порядке, номер
сдан в печать", после чего извинился,
что заставил нас ждать. Я подошел к Педро Камачо, собиравшемуся уходить.
- Как поживаете, Педро? - сказал я, протягивая ему руку. - Вы меня не
помните?
Он оглядел меня с головы до ног, прищурив глаза, физиономия его от
удивления вытянулась, будто он видел меня
впервые. Наконец подал руку холодным и церемонным жестом и, сделав свой
характерный поклон, ответил:
- Очень рад. Педро Камачо, ваш друг.
- Не может быть, - произнес я в глубоком замешательстве. - Неужели я так
постарел?
- Перестань притворяться беспамятным. - Паскуаль так хлопнул по спине
Педро Камачо, что тот покачнулся. -
Неужто не помнишь, как вы с ним попивали кофе в "Бранса"?
- Точнее, отвар йербалуисы с мятой, - засмеялся я, пытаясь уловить хоть
какое-то движение на внимательном и в
то же время равнодушном личике Педро Камачо. Он кивнул (при этом я увидел его
почти лысый череп), состроив
соответствующую улыбку, обнажившую его зубы.
- Прекрасное средство для желудка, помогает пищеварению, уничтожает
пагубное воздействие жиров, - заявил
Педро. И потом быстро, как бы делая нам одолжение и стремясь поскорее
освободиться, добавил: - Очень возможно, не
отрицаю, вполне возможно, что мы были знакомы. - И вновь повторил: - Очень рад.
Подошел Великий Паблито, по-отечески и весело обнял его за плечи. И,
потряхивая его полуласковополупрезрительно,
обратился ко мне:
- Здесь Педрито не желает вспоминать времена, когда он был выдающейся
личностью, особенно теперь, став
лишней спицей в колеснице. - Паскуаль засмеялся, Великий Паблито тоже, я сделал
вид, что смеюсь, а сам Педро Камачо
выдавил подобие улыбки. - Он даже рассказывает нам сказки, будто не помнит ни
меня, ни Паскуаля. - Великий Паблито
погладил его, как собачонку, по оставшимся волосикам. - Мы как раз направляемся
обедать, чтобы вспомнить времена,
когда ты был королем. Тебе повезло, Педрито, сегодня ты поешь горяченького. Я
тебя приглашаю!
- Глубоко вам благодарен, коллеги, - немедля ответил Камачо, делая свой
привычный полупоклон. - Но я не могу
вас сопровождать. Меня ждет супруга. Она будет беспокоиться, если я не приду
обедать.
- Она подавляет тебя, ты превратился в раба! Какой позор! - опят потряс
его Великий Паблито.
- Вы женаты? - спросил я, пораженный, ибо не мог представить, что у Педро
Камачо могут быть свой очаг, супруга,
дети... - Примите мои поздравления, я думал, вы закоренелый холостяк.
- Мы уже отпраздновали нашу серебряную свадьбу, - ответил он своим ровным
и безликим голосом. -
Великолепная супруга, сеньор. Самоотверженная, удивительно добрая. В силу
жизненных обстоятельств мы жили порознь,
но, когда мне потребовалась помощь, она вернулась и поддержала меня. Повторяю
вам - удивительная женщина. Она -
актриса, иностранка.
Я заметил, что Великий Паблито, Паскуаль и доктор Ребаглиати обменялись
насмешливыми взглядами, но Педро
Камачо будто ничего не видел. После минутного молчания он добавил:
- Развлекайтесь, коллеги, я мысленно буду с вами.
- И смотрите не подведите меня еще раз - он будет последним, -
предупредил его доктор Ребаглиати, когда писака
уже исчезал за ширмой.
Еще не утихли шаги Педро Камачо - он, видимо, только приближался к выходу
на улицу, - как Паскуаль, Великий
Паблито и доктор Ребаглиати взорвались хохотом, они подмигивали друг другу,
корчили рожи, тыча пальцами в ту сторону,
куда вышел писака.
- Он не так глуп, как хочет казаться. А прикидывается, чтобы скрыть свои
рога! - воскликнул с улыбкой доктор
Ребаглиати. - Каждый раз, когда он говорит о своей супруге, мне ужасно хочется
ему сказать: перестань называть артисткой
ту, которую у нас попросту именуют стриптизеркой последней категории.
- Даже представить себе трудно, до чего она безобразна, - проговорил
Паскуаль, изображая ребенка, увидевшего
бяку. - Старая, толстенная, раскрашенная, с обесцвеченными патлами аргентинка.
Она выкрикивает слова танго, полуголая,
в "Мезанине", ночном притоне для нищих.
- Заткнитесь, не будьте такими неблагодарными! Вы ведь оба с ней
переспали, - сказал доктор Ребаглиати. - Да и я
попользовался!
- Певица, какая там певица! Обыкновенная проститутка! - воскликнул с
горящими глазами Великий Паблито. -
Слово даю. Я заглянул в "Мезанин" посмотреть на нее, после шоу она сама подошла
ко мне и предложила за двадцатку
оказать любую услугу... Нет, голубушка, думаю! Слишком ты стара. Ни за
двадцатку, ни даже если сама мне приплатишь.
Старуха, беззубая старуха, дон Марио!
- Они уже давно женаты, - говорил Паскуаль, застегивая рукава рубашки и
надевая пиджак и галстук. -
Поженились еще в Боливии, перед отъездом Педрито в Лиму. Кажется, она его
бросила и пошла по рукам. И снова они
сошлись, когда случилась вся эта история с домом для умалишенных. Поэтому он и
твердит все время, какая она
самоотверженная женщина, она пришла к нему, когда он был сумасшедшим.
- Он благодарен ей, как собака, ведь она его кормит, - поправил доктор
Ребаглиати. - Ты думаешь, они могут
прожить на то, что зарабатывает Камачо, принося уголовную хронику из полицейских
комиссариатов? Он кормится на
заработок проститутки - не будь ее, он бы уже давно заболел туберкулезом.
- Хотя этому Педрито немного надо, - сказал Паскуаль и пояснил мне: - Они
живут на улице Санто-Кристо, как
низко он пал, правда? А вот главный редактор не хочет мне верить, что Камачо был
известнейшей личностью, когда писал
свои радиодрамы, и у него даже просили автографы.
Мы вышли за дверь. Из гаража уже исчезли девица с конторскими книгами,
редакторы и мальчишка, увязывавший
пакеты. Свет был погашен. Нагромождение хлама и беспорядок придавали помещению
какой-то нереальный вид.
Переступив порог, доктор Ребаглиати закрыл дверь и запер ее на ключ. Мы пошли по
авениде Арика в поисках такси, шагая
все четверо в ряд. Чтобы сказать хоть что-нибудь, я спросил, почему Педро Камачо
занимался лишь сбором информации,
почему его не сделали редактором.
- Потому что он не умеет писать, - предупредительно ответил доктор
Ребаглиати. - Он пошляк, кроме того, любит
употреблять никому не понятные слова, в общем, полнейшее отрицание журналистики.
Поэтому я и направил его по
полицейским комиссариатам. Он мне совсем не нужен, но он развлекает меня, он -
мой шут, да и платим мы ему меньше,
чем уборщику. - Доктор гаденько рассмеялся и спросил: - Ну ладно, давайте внесем
ясность - приглашен я на ваш обед или
нет?
- Конечно, разумеется! Как это раньше мне не пришло в голову? - ответил
Великий Паблито. - Вы и дон Марио -
почетные гости.
- Этот тип одержим фантазиями, - произнес Паскуаль уже в такси,
направлявшемся к Паруро. - Например, он не
признает автобусов. Только пешком, и говорит, что так гораздо быстрее.
Представляю себе, сколько километров в день он
пробегает, я устаю от одной этой мысли! Ведь обойти лишь полицейские
комиссариаты в центре города - это уже десятки
километров! Вы видели его кеды?
- Просто он - поганая жадина, - сказал с неприязнью доктор Ребаглиати.
- Не думаю, что он жаден, - вступился за Камачо Великий Паблито. - К тому
же он малость свихнулся, да и опять
не повезло ему.
Обед был очень долгим, креольские блюда следовали одно за другим -
разнообразные и острые, их сопровождало
холодное пиво, и было на этом обеде всего понемногу: скабрезные историйки,
воспоминания о прошлом, подробнейшие
сплетни о знакомых, чуть-чуть политики. Мне еще раз пришлось отвечать на
многочисленные вопросы относительно
европейских женщин. Даже была парочка оплеух, когда подвыпивший доктор
Ребаглиати пытался подкатиться к супруге
Великого Паблито, еще довольно красивой сорокалетней женщине. Но я сам вызвал
эту склоку, чтобы на протяжении всего
нудного вечера никто из нас и словечком не вспомнил о Педро Камачо. Когда я
вернулся в дом тети Ольги и дяди Лучо
(мои родственники стали теперь моими тестем и тещей), у меня болела голова и
было не по себе. Спускалась ночь.
Кузина Патрисия встретила меня с ледяным выражением лица. Она заявила,
что всеми этими выдумками
относительно материала для моих романов я еще мог морочить голову тетушке Хулии
и вообще мог рассказывать ей
любовные сказки про Карабаса-Барабаса, поскольку она не осмеливалась перечить
мне, чтобы никто не подумал, будто она
совершает преступление против культуры. Но ее - Патрисию - ни капли не волнует
преступление против культуры, так что,
если я еще раз уйду в восемь утра под предлогом чтения в Национальной библиотеке
речей генерала Мануэля Аполинарио
Одриа, а вернусь в восемь вечера с покрасневшими глазами, распространяя запах
перегара, и, конечно, с пятнами губной
помады на носовом платке, она расцарапает мне физиономию или разобьет о мою
голову тарелку.
Кузина Патрисия - девица с сильным характером и вполне способна выполнить
обещанное.
Марио ВАРГАС ЛЬОСА: ТЕТУШКА ХУЛИЯ И ПИСАКА
2
Библиотека OCR Альдебаран: http://www.aldebaran.ru/
Закладка в соц.сетях
