Жанр: Драма
Знак зверя
...накомы, но весьма шапочно.
- А они?
- А что они? Составили протокол. Я его подписала, и меня отпустили.
Я добавил ей портвейна. А после некоторых колебаний плеснул и себе.
Выпили,
вздохнули, закусили рукавом.
- Откуда такое благородство? - спросил я ее.
- А понравился ты мне...
- А ты мне - нет, - откровенно парировал я такой резкий подкат. - Бери
бабки
и мотай отсюда.
Она жадно смотрела то на меня, то на початую бутылку вина:
- А можно я еще немножечко посижу?
Черт меня дернул согласиться! Но в ином случае, наверное, не случилось бы
того, что случилось потом.
- Ладно. Сиди, пей, кури... Я сейчас пойду в душ. Но когда я вернусь - ты
уйдешь.
- Уйду, уйду. Не волнуйся!
Когда я вышел из душа портвейна уже не было, а Ленка уже пьяно щурилась с
дивана.
- Тут тебе звонили...
- Ты взяла трубку?
- Я сказала, что ты занят, что...
- Отвечай... - моя речь стала непроизвольно отрывистой, я как будто
выплевывал слова. - Отвечай! Кто? Мне! Звонил?
- Девушка. Картавит немножко.
Ленка захрипела - я мгновенно взял ее за горло:
- Что она сказала? А ты ей? Отвечай, ты, сука!
- Д-да... Н-нничего... Т-тебя... Спросила... И все...
Сейчас мне могла звонить только Катя. И как мне объяснять все это дерьмо?
Как? Где найти такие слова, чтобы доказать, что я не предатель, что это пусть
дикая, но случайность... Где?
Я сразу возненавидел Ленку. Ух, мразь... Я отпустил ее горло, она сразу
плюхнулась на диван, перевела дыхание и немедленно ухватилась за сигарету.
- Хха.. - хохотнула она. - Бонд. Джеймс Бонд...
- Чего, чего?
- Да ничего... Обмануть меня хотел? Меня, бедную невинную девушку? Как же
-
"оттуда"... Я вашего брата насквозь вижу, "кру-ты-е". Небось под сто
семнадцатую
хотел Володечку подвести?
У меня чуть волк с плеча не упал. Просекла, зараза! И сейчас пойдет вполне
деловой разговор, на тему, какие романсы поют мои финансы... Ну что же... К
такому повороту событий я готов.
- Сколько ты хочешь?
- Э нет, милый. Мне уже не деньги нужны.
- Не нужны? А что тогда? Может медаль тебе дать?
- Нет милый, лучше. Ты мне отдашь себя самого.
Я не поверил своим ушам:
- Ну мать... Ты точно опухла!
- Да ты не ершись...- Ленка совсем по-хозяйски развалилась в кресле и
прошлась взглядом по пыльным углам. - А квартирка-то, вполне... Ничего... Эх,
заживу!
- Сильно не заживись...
- Угрожаешь?
- Предупреждаю...
- Ну и зря. На этот раз ты действительно сам попался, Джеймс Бонд, хехе...
В борзости ей не откажешь. Один мой знакомый крестил подобные ситуации так
-
"попадалово". И правда, действительно "попадалово". Эта стерва права - я
действительно влип, попал, крепко-накрепко и всерьез. Поскольку менты уже
провели четкую параллель между мной, Ленкой и незапланированной гибелью
Соколова, я не мог ее и пальцем тронуть. Но идти на поводу у этой сучки я и не
собирался:
- Значит так, коза щипаная. За деньгами тебе прямая дорога в город
Обломинск, мы с тобой в принципе незнакомы и вообще... Двигай отсюда!
Как она оскалилась! Чуть сигаретный фильтр не перекусила. Но быстро
опомнилась и злобно зашипела:
- Ты хорошо подумал?
- Я - да. А ты?
Она пьяно раздвинула ноги:
- За меня вот что думает...
Дальше я стал поступать очень нетактично: ухватил ее за шкварник и поволок
к
дверям. Ленка попробовала заорать, но тут же заработала здоровенного леща. Я
выкинул ее за дверь, но еще долго не мог успокоиться, взять себя в руки.
Тут же позвонил Катерине, но она, услышав мой голос, сразу бросила трубку.
Где-то под желудком холодело - сбывались мои самые паршивые прогнозы. Катя
сейчас на взводе, я тоже, лучше переждать пока этот огонь перегорит,
превратится
в пепел. Я открыл новую бутылку портвейна и щедро угостил себя самого.
Нет, ну какова зараза эта Ленка! Подобрал, блин, на свою голову... Дубина
из
дубин - надо было сразу выставить ее взашей, не сидел бы, не мучился, не грыз
самого себя. А Катя что сейчас думает? Что я... Нет, лучше не продолжать - это
ужасно.
Я же почти прикончил бутылку, когда в дверь опять постучали. Встал со
стула
- заметно шатнуло. Не слишком твердым шагом подошел к двери:
- Кто?
- Откройте, милиция!
Вот уж, действительно - Бог троицу любит. На третий раз в дверях
действительно оказались менты. Как и положено - с постановлением на обыск,
понятыми, криками: "На пол! Руки за голову! Ноги шире! Еще шире!".
Для весомости аргумента один удар тяжелым армейским "берцем" в область
детородных органов. Весомо! Очень весомо! Окажись удар чуть сильнее, о
перспективе иметь детей мне можно было бы смело забыть навсегда.
Обыск разумеется не дал абсолютно никаких результатов, но на меня все же
нацепили наручники и повезли в отделение.
Я только посмотрел на офицера, который должен был меня оформлять и сразу
понял что к чему. Это был тот самый мордатый капитан, который принимал меня в
первый раз, в аккурат после моих хулиганских выходок относительно ныне
покойного
мистера Соколова.
Капитан, между прочим, был заметно рад:
- Попался, гусь лапчатый! Теперь не отвертишься!
- Это почему это?
- Потому что теперь ты действительно сядешь, а статья у тебя... Гы, гы...
Очень даже невеселая...
- Да ну! Это какая же?
Он взял в руки смятый листок бумаги:
- Тут одна гражданочка только что заявление на тебя написала, что ты из
чувства ревности попытался ее изнасиловать, а когда она тебе не дала, причинил
ей телесные повреждения средней тяжести, убить угрожал...
- Ого! И к кому это я так круто приревновал?
- А знакомого своего, которому ты всякие пакости делал, помнишь?
- Не помню, командир. Память отшибло.
- Не помнишь? Ну, ну... Амнезию-то как раз у нас и лечат... Снимай трусы.
- Зачем?
- На экспертизу.
- Круто! А с нее трусы тоже сняли?
- Пошути еще у меня! Забыл, как я тебя в прошлый раз по печени отоварил?
Такое хрен забудешь. Не вдаваясь в полемику, я избавился от предметов
нижнего белья и был помещен в камеру этого отделения милиции.
Как это скучно - опять камера. Хорошо хоть, что ни та самая, в которой уже
был. Хоть какое-то разнообразие. Правда внутри уже сидело какое-то грязное
мурло, которое вместе "здрасте", мгновенно начало клянчить сигареты. Мурло
было
одарено сигаретой и категоричным требованием больше не доставать, в противном
случае... В общем, оно поняло.
В зарешеченном пыльном оконце вовсю веселилось полнолуние, а я все не мог
уснуть. И вовсе не из-за того, что лежал на плохо оструганных нарах. Как-то уж
слишком уверенно звучало это самое слово - "экспертиза", как будто капитан
нисколько не сомневался в ее результате: хреновым для меня,
твердогалочно-нерушимым - для него.
Мурло, тем временем, мирно посапывало, свернувшись калачиком в углу. Оно
походило на большого подвального кота, которому, в принципе, плевать, где
хавать
свою законную миску похлебки. Иногда я даже чуть-чуть завидовал подобного рода
субъектам: чем живут, как живут - непонятно, но ведь живут же! А я все чего-то
ищу, мучаюсь, пробую, экспериментирую сам над собой... Зачем? Наверное, просто
не могу иначе. Не могу. Да если честно - и не хочу. "Движение - все, цель -
ничто", вот настоящая истина. Так пусть это движение будет хотя бы необычным и
прикольным, а цель-то у всех одна - двухметровый спуск в сосновом ящике под
смешной такой памятник с размытой фотографией. Вот такой детектив получался.
Но во всех детективах есть хорошие и плохие парни. Хорошие пацаны
неминуемо
побеждают, а плохим дают по ушам. А вот в моем личном детективе не было
хороших
парней - все подонки, ничуть не лучше меня самого. Но поскольку мною лелеялась
мечта всем правдами и неправдами встать на сторону хороших парней, я был готов
для начала стать супермерзавцем, обмануть, продать, купить всех и вся, и уже
только потом уйти в какой-нибудь теплый темный угол, чтобы без помех
зализывать
раны.
Внезапно мурло громко захрапело и я от души двинул его ногой по ребрам.
Оно
тут же заткнулось. Вот так бы просто все проблемы решались!
Глава 12. СИЗО. Гоша. Катя
На следующий день мне назначили следователя. Сухощавый блондинчик с
бегающими вокруг да около глазками скороговоркой ознакомил меня с курьезным
обвинением - изнасилование.
- Мощно! - по достоинству оценил я поворот чей-то буйной фантазии. - И
кого
это я этак?
- Гражданка Гаврилова, Елена Федоровна. Знаешь такую?
- Прикольно, начальник... Доказательства-то хоть есть?
- Может и будут... - туманно отвечает следователь. - Ближе к вечеру
результаты экспертизы покажут.
- Вы уж побыстрее, - душевно советую я следаку. - Осталось всего два дня,
а
потом придется меня выпускать...
- Это мы еще посмотрим, выпускать или нет, - хладнокровно парирует
следователь. - Ты иди, пока отдохни, а там видно будет.
Я только пожал плечами. На что он надеялся? Экспертиза? Глупо. Свидетели?
А
откуда они возьмутся? Не баронесса, небось, заяву писала. И уже через три часа
меня опять сдернули в кабинет следователя.
Следак быстро мне показал какую-то бумагу с размашистым росчерком:
- Теперь я официально помещаю тебя под стражу. Прокурор уже санкцию дал.
Прокурор дал, прокурор взял. Прямо как бог!
- Что, повод появился?
- Появился, появился... Экспертиза дала положительный результат, а эксперт
однозначно подтвердил - ты ее трахал.
- Дурак твой эксперт.
- Не груби! - устало огрызается он. - Дурак, не дурак, но...
- Бабки гребет нормально, - закончил я глубоченную мысль следака.
Он сразу заткнулся и принялся разглядывать меня. Изучать. Как музейный
экспонат. Редкий, но иногда попадающийся.
- Знаешь, что я обычно говорю своим подопечным?
- Что?
- Что тюрьма их исправит. Но в твоем случае... Вряд ли. Ты там просто
сдохнешь.
- Ну и слава Богу!
На том и расстались. Еще одна ночь бок о бок с вечно дрыхнущим мурлом и
утром меня уже грузили в "автозак", для исполнения прокурорской воли -
помещения
под стражу. Серьезную такую стражу.
Следственный изолятор - это уже нечто совсем другое, нежели просто кутузка
рядового отделения милиции. В СИЗО уже вовсю действуют свои законы, понятия,
практически воровского уклада. Изолятор - это своего рода буфер, транзит, на
котором человек пробивается на прочность, эта самая проверка и определяет его
дальнейшее положение в тюремной иерархии.
Пробивание началось с самого порога шестиместной камеры. Неслыханная
роскошь
- рядовая шпана обычно сидела в десятиместных номерах, доверху набитых
полусотней потных отморозков. Примерно половина из них - случайные лохи, в
основном по пьянке. Еще четверть - наркоманы и мелкотравчатое жулье,
залетевшие
сюда по собственной глупости. Но надо быть честным - сюда я попал отнюдь не от
переизбытка ума.
Я еще толком не успел присмотреть себе местечко на нарах, как ко мне
подвалил крепкий такой мужичок без майки, зато с куполами церквей во весь
торс.
- За что сидим?
- За дело.
- Тут все не бесплатно...- уже по боксерски разминал плечи мужичок. - А
дело-то, небось, по мохнатке было?
Население камеры оживилось в предвкушении халявного цирка. Я расслабился,
опустил руки, правую ногу поставил чуть вперед.
- Ты что, не знаешь, как менты подставляют?
Мужичок вихляющейся походкой начинает приближаться:
- Знаю. А ты знаешь, что с такими козлами как ты, у нас делают?
Все, он на расстоянии удара. За мгновение до атаки я поднял правое колено
вперед и отправил стопу мужичку прямо в пах. А когда тот отчего-то тонко
вскрикнул, я опустил правую ногу, развернул корпус и стопой левой ноги сделал
очень сильное бо-бо ему прямо по склонившейся морде.
Мужичок осел, согнулся в три погибели, старательно хлюпая кровью. Камера
возмущенно загудела, кое-кто даже оторвал задницы с нар, но откуда-то из
темноты
угла раздался чей-то простуженный голос:
- А ну сидеть всем!
Все послушно сели обратно. Ко мне навстречу лениво поднялся красномордый
ворюга, с абсолютно седой шевелюрой. Поднялся, осмотрел поле битвы, натянуто
зевнул и ушел обратно в свой угол, как медведь в берлогу.
И уже оттуда:
- Свой это пацан... Нормальный. С Гошей Паритовым контачит.
Камера вмиг успокоилась, лишь ушибленный мной мужичок что-то там бурчал
этакое, невразумительно-недовольное. Но, похоже, седой ворюга и фамилия
"Паритов", здесь пользовались непререкаемым авторитетом.
Я без лишних эмоций уселся на нары. Сто семнадцатая традиционно не в
почете,
но чтобы так сразу, даже не тюрьме, не в колонии, а в СИЗО... Седой
определенно
действовал по приказу. Неужто Гоша что-то разыгрывает? Или менты...
Испытание временем - наиболее сильное испытание в тюрьме. Кажется, что все
тебя забыли, даже "органы". Но это не так. Тюремная атмосфера обманчива, я
знал
об этом и повторял сам себе: "Следствие намеренно делает так, чтобы у меня
сложилось впечатление, что я забыт всеми".
Действительно, меня редко вызывали на допрос к следователю. Казалось,
оперативный процесс совершенно не нуждался в моем личном участии, а Ленку ктото
явно обрабатывал - уж больно быстро толстела папка уголовного дела.
Заключение будет долгим... Это я уже осознал и принял как данность,
которую
не в силах изменить. И я посвятил время забытья самому себе. Оглянулся на
прошлое, заглянул в будущее, причем все совершенно спокойно: спешить все равно
некуда. Возможно, что этот период спокойной жизни - единственный, что остался
у
меня.
Буквально на ровном месте мне грозил нешуточный срок. Мне бы занервничать,
испугаться, но мне отчего-то лень было это делать. Отчего? Наверное, от того,
что знал: именно мое дело до суда не дойдет, развалится в определенный момент.
Я
особенно не сосредотачивался, не грелся: тот объем информации, который у меня
был, давно переработан, ничего нового нет - нужно ждать подвижек.
Но я не ждал милостей от правосудия, а потому изучал Уголовнопроцессуальный
кодекс. Прикола для, сразу же написал жалобы прокурору, в управление юстиции,
депутатам всех уровней, в Генпрокуратуру... Везде, короче. Систему нельзя
бояться, ей нужно сопротивляться, именно такая борьба поддерживает, не дает
опуститься душой и телом.
И вот он настал, этот долгожданный момент. Поздно ночью меня навестил
Паритов. Дверь камеры распахнулась, медленно и тихо, как по волшебству,
конвойный проводил нас в укромный уголок под лестницей и предупредил:
- Двадцать минут.
Гоша равнодушно кивнул и повернулся ко мне:
- Ну-с... Как тут тебе? Никто не обижает?
- Да нет, все нормально.
- Смотрел я твое дело... Все никак в толк не возьму, как ты с этой телкой
просчитался-то? У тебя такой опыт и на тебе...
- Всяко бывает.
- М-да... Точно. Ну да ладно. Возьмем тебе классного адвоката и все будет
чики-буки. Но эти хмыри стоят денег... В том числе и работа над девочкой...
Все
придется отработать.
- Как?
- Есть одно дельце... На сто тыщ. Зеленых...
Плевать! Хоть на миллион Мне нужно было выйти отсюда, по однойединственной
причине - за решками я абсолютно бессилен.
- Хорошо. Но у меня есть три условия.
- Ишь ты! - изумляется Гоша. - Условия! И какие, позволь
полюбопытствовать?
- Первое - полная свобода действий, в том числе и в подборе команды для
исполнения, если таковая потребуется.
- Годится.
- Второе - четверть выбитых бабок лично мне. Как гонорар.
Вот тут он призадумался.
- Четверть... Двадцать пять тысяч... Но тогда ты полностью отвечаешь за
операцию. Головой своей. Собственной.
- Отвечаю. И третье, самое главное условие - по окончанию операции мне
нужна
свобода. От всех и всего. Абсолютная, то есть. Вы должны забыть, что я когдато
на кого-то вообще работал. Меня не будет.
Паритов совсем плотно задумался, очевидно взвешивая, что важнее, оставить
меня на крючке или снять моими руками приличные бабки.
Перевесило второе:
- Ладно, будь по твоему. Но тогда получишь за исполнение только десять
штук.
- Пятнадцать!
- По рукам.
Действительно ударив по рукам, мы разошлись по камерам. Каждый по своей. У
него - шикарная одиночка с телевизором и холодильником, у меня - шестиместный
особняк с неисправным сортиром. Но я ничуть не обижался: табель о рангах -
вещь
незыблемая, а уж Гоша-то точно заслужил все свои привилегии. Мне было
интересно:
к чему конкретно были все эти прогоны, не скрою, я не очень-то поверил в
легенду
о выбивании "ста тыщ зеленых". Все это я расценил как проверку, еще одну
зачем-то понадобившуюся проверку.
Но Гоша не соврал. Адвокат разбомбил мое обвинение буквально за два часа и
меня тут же выпустили на свободу пока под подписку. Все шмотки я оставил
сокамерникам - примета такая, ничего нельзя забирать на волю.
Прямо у ворот изолятора меня ждал джип. В джипе -Рыжий. Мы проехали
несколько кварталов и остановились на обочине. Рыжий сунул мне пачку "Кэмела",
зажигалку и незамедлительно стал вводить меня в курс дела:
- Раскрутили мы одних падл. Работали они так. В офис областного
инвестиционного фонда приходил импозантный такой дядька из Кургана,
представлялся начальником отдела сбыта ликеро-водочного завода...
Рыжий отчего-то горько вздохнул и продолжил:
- Так вот. Эта сука грузила так...
Не буду дословно повторять все непечатные обороты Рыжего, попробую
передать
его рассказ более человеческим языком. Суть его такова: курганец лечил
инвесторов продуманной байкой о том, что его заводу удалось заключить договор
с
одним "ОАО" на поставку по смехотворно низкой цене уникальной линии по розливу
безалкогольных напитков. Линия должна была мгновенно окупиться, но вот беда -
нужно срочно оплачивать заказ, а нечем. После артистических ахов-вздохов жулик
уговаривал фонд проплатить счет заказа. Погашение долга обещалось начать прямо
сейчас, сразу, молниеносной поставкой партии свиной тушенки, и разумеется, по
дармовой цене. Инвесторы, понятное дело, менжевались, но жадность неминуемо
брала свое. Остальное, как говорится, было делом техники. В Пермь доставили
договоры между вышеупомянутым "ОАО", мясокомбинатом, ликеро-водочным заводом и
неким предпринимателем, а также, для полной убедительности, железнодорожную
накладную на "свинину консервированную", которая была "уже отгружена".
Устоять перед столь убедительными материалами было крайне сложно,
инвестиционные придурки не устояли и перечислили очень даже кругленькую сумму
на
счет "ОАО" в провинциальном филиале одного столичного банка. О том, что все
документы являлись фальшивыми, пермяки и не догадывались. Это выяснилось
позднее, гораздо позднее...
Дальше они занялись обналичкой переведенных денег. Пришлось изрядно
потрудиться над оформлением поддельного письма от имени господина верховного
инвестора, а также удостоверения и доверенности от внешнеэкономического
объединения с оборонной абрревеатурой, которое якобы санкционировало
дальнейшие
действия предъявителей. Всю эту липу привезли в банк вместе с единственным
подлинным документом - счетом на видеоаппаратуру из екатеринбургского АОЗТ
"Квадро".
Жулики надеялись незаметно отоварить деньги в этой крупной фирме: на фоне
солидных торговых оборотов, вожделенная сумма, кочующая со счета на счет, не
привлечет особого внимания. И надежды полностью оправдались. Банк,
препятствовавший прямому обналичиванию денег, не имел оснований помешать
безналичному переводу - и эта самая круглая сумма ушла на счет "Квадро".
Команде курганца оставалось лишь получить импортные телевизоры, плейеры и
видеокассеты, что и было сделано, разумеется - с использованием фиктивной
доверенности. Аппаратуру перевезли в соседнюю область, где и продали, тем
самым
превратив абстрактную цифру во вполне конкретные купюры...
Рыжий закончил свой рассказ и горестно вздохнул.
- В чем дело? - спросил я его. - Чего вздыхаешь?
- Эх, Студент... Ты просто не в курсе... Мы и были этими самыми
инвесторами...
Я не сумел сдержаться и заржал. Не засмеялся, а именно заржал. Это же
надо,
жулик жулика кинул!
- Так в чем проблема-то? Убейте курганца и всех дел!
- Проблема такая: бабки надо вернуть, уж больно сумма приличная. На
рублевый
курс переведи, сколько выйдет?
Перевел. Выходило очень даже неплохо.
- Так-то. Замочить мы его всегда успеем, нам баксы свои надо выжать.
- А если в оборот взять?
- Брали. Не говорит ни хера, а только выпустили - сразу в "шестой" отдел
плакаться побежал. Пришлось даже одного хорошего парня ментам отдать на
посадку.
- А я-то что могу сделать?
- Обмани его, Студент. Надуй его, уж не знаю как, но заставь его отдать
бабки.
Обмануть... Интересная операция... Уж если такой мастер как Гоша не смог
выпытать у курганца, где кубышка...
- Может у него денег-то и нет вовсе? Не он играл?
- Он, - убежденно отвечает Рыжий. - Наши пробили - он уже в Штаты визу
оформляет, когти рвать готовится. Если опоздаем - плакали наши денежки!
- Не плачь, - успокоил я его. - Успеем.
Но Рыжий все равно торопился, как голодный пожарник:
- Когда займешься? Дело, сам понимаешь, горящее.
- Завтра приедешь ко мне в час дня. Я скажу, что мне потребуется.
- Лады! - Рыжий лихо утопил педаль газа в пол.
Джип с шиком доставил меня прямо к подъезду, в очередной раз дав
прискамеечным бабушкам пищу для нездоровых размышлений относительно моей
персоны.
- Завтра? - переспросил Рыжий.
- В час, - подтвердил я. - Дня, разумеется.
Горячая ванна, около литра кофе и я уже сидел за столом, вдохновенно
кропая
план своей очередной великой авантюры. План ваялся, по чуть-чуть, но все же
ваялся. Но часам, наверное, к трем ночи, я слепил его полностью. И только
тогда
пошел спать.
Спал, как ни странно - без снов, спокойно и умиротворенно, как ребенок. А
проснувшись, как следует надрался кофе и еще раз перепроверил сценарий плана.
Поправив кое-какие детали, я понял - все готово. Все готово и при правильной
постановке дела - сработает. Обязательно сработает.
Рыжий появился ровно в час, задав один-единственный короткий вопрос:
- Итак?
Я молча провел его на балкон:
- Итак, мне потребуется солидная тачка, но не "Мерс" и не джип, желательно
черного цвета. На тачке должны быть левые номера и правильное разрешение на
синюю мигалку.
- Сделаем.
- Потом нужно снять приличную дачу в пригороде, без понтов, но чтобы все
было цивильно. Дача должна быть оборудована чем-то вроде контрольно -
пропускного пункта.
- Снимем.
- Еще мне потребуется четверо ребят. Крепких, но не слишком. И чтобы умели
строгий костюм носить, с галстуком. Есть такие?
- Обижаешь! Конечно, есть. Что еще?
Я протянул ему список:
- Ну и тут всякие мелочи...
Рыжий пробежался глазами по списку:
- Ну это совсем не проблема... Отдохни после тюряги пару дней, потом я
тебе
позвоню - осмотришь реквизит.
Мы достаточно тепло попрощались. Настолько тепло, что проводив Рыжего я
ощутил некое чувство ностальгии по безвозвратно канувшим в лету временам.
Пьяным, веселым и беспредельно-безголовым временам... Но все изменилось. И я
бы
не сказал, что к худшему.
Эти два дня я потратил на попытки объясниться с Катей. Именно попытки -
большего по значению слова и не подобрать. Весь мой актерский дар ушел
непонятно
куда, я пытался говорить с ней - она не хотела меня даже слушать.
- Нам нужно расстаться, - говорила она. - Ничего хорошего у нас больше не
будет.
А я, по наивной дурости своей, тоже решил стать на принцип. Ну и ладно,
дескать, начнем жизнь заново, в который раз, да и в общем-то, не привыкать. И
каким же было сюрпризом то, что я понял - привыкнуть жить без нее мне не
удастся.
Первый день - еще туда-сюда. Но на второй меня стало самым натуральным
образом ломать. Да, да! Именно ломать! Как годовалого наркомана под ханкой! Я
неожиданно понял, что не смогу жить без нее, чтобы не видеть ее глаз,
обнимать,
целовать ее, делиться с ней всякой своей ерундой... Нет, не смогу. Просто не
смогу.
Ей-богу, просто невыносимо... Хоть стреляйся. Я пробовал заглушить тоску
вином - бесполезно, никакой напиток не брал - даже крепленый. Все бесило -
особенно днем, когда народ куда-то озабоченно спешит, а ты один-одинешенек
праздно дышишь перегаром.
А ближе к ночи я подался на проспект. Без цели, без дела, без маршрута -
просто пошел куда глаза глядят. Я шлялся по лужам и бесплодно строил гипотезы
на
тему исследования такого загадочного предмета, как любовь. Исследование хоть
медленно, но уверенно шло вперед.
Первый сделанный вывод: сама по себе любовь - штука крайне приятная, но и
столь же опасная. Большинство народа взращивают, культивируют это чувство
искусственно. Они знакомятся со своими сужеными на работе, дискотеках,
институтах, провожают до дома, что-то хрипло бормочут родителям, постепенно
начинают дарить дешевые цветы и лепетать невнятный хлам на тему: "Я это...
Самое... Тово... А ты меня?".
Откуда я весь этот отстой знаю? Да сам прошел через нечто подобное. И сам,
действительно, выбирал свою избранницу согласно общепринятым критериям: до
сблева верная, до беспредела порядочная - что еще надо почти приличному
человеку? В моем случае прошло всего полгода ахов вздохов и я сделал очень
ненужный и неосмотрительный поступок: на косвенное предложение прогуляться до
загса, имел неосторожность ответить согласием. Не надо было этого делать. Не
на-до! Об этом первым меня известил задремавший на моем плече волк.
Он проснулся. Мой выколотый на плече зверь проснулся, злобно открыл свои
огненно-красные глаза и взвыл, жадно требуя охоты, жертвы и терпкого вкуса
крови. Настоящий волк, попадая в капкан, перегрызает зажатую капканом лапу,
лишь
бы только уйти на свободу. А вот мне оказалось нечего грызть, кроме как самого
себя.
Еще один благоприобретенный постулат: любовь и потребность в таковой -
разительно отличные друг от друга понятия. А когда начинаешь подменять одно
другим, рождается третье чувство - жалость, на которой бессмысленно строить
что-либо. Я мучил ее и мучился сам, пока истеричные прелести семейного счастья
не достали меня вконец. Вот тогда я разорвал все и сразу.
Досталось, конечно, по полной программе: "ах какой ты подлец, как ты
посмел
меня обмануть!" - это супруга, "чем она хуже других?" - это теща, "ты просто
полоумный придурок, не въехавший в свое счастье!" -это уже все остальные, как
бы
друзья и наподобие их.
Да! Пусть придурок, по
...Закладка в соц.сетях
