Жанр: Драма
В плену у мертвецов
... в клевете. Ну, ладно, поживём - увидим. Дмитрий Колесников".
Есть о чём задуматься. События конца октября - начала ноября (точнее убийство О.
Михеева 27 октября и угроза убийства Дмитрию Колесникову) выглядят как заметание
за собой следов, из боязни, что прокуратура, возбудив дело, найдёт ответственных
за убийство Золотарёва. В заметании следов засветился капитан УФСБ Жданов А.В.,
второго своего подельника - "старика", капитан может указать. Стоит лишь
потянуть за нитку. Капитан Жданов А.В. допрашивал нескольких свидетелей по у/д №
171, не только Колесникова.
Допрашивал, как на кладбище?
16. Почему убили Золотарёва, почему выбросили его из окна?.. Середина ноября
2000 года. Барнаульское ФСБ, среди них и капитан Жданов из управления по борьбе
с терроризмом, с нетерпением ждёт приезда Лимонова. Он задерживается. Артём
Акопян сидит на пасеке Пирогова, доложить ему нечего, да и докладывать трудно.
Выпало много снега, УАЗик не может добраться в Банное. Барнаульские эфэсбэшники
нервничают. За домом Берсенёва установлено наружное наблюдение, так как ожидают
меня со дня на день. 17 ноября. С утра национал-большевики в г. Риге захватывают
башню Святого Петра. Этот успех вызывает злость у оперативников, выслеживающих
НБП, ими командует подполковник Кузнецов. Ведь они ссаживали националбольшевиков
с поездов, сдавали латвийским спецслужбам, однако НБП перехитрило
ФСБ. Подполковник Кузнецов возможно уже в Барнауле, ждёт Лимонова, возможно,
действуют только местные эфэсбэшники. И вот наружное наблюдение замечает ночью
вышедшего из квартиры Берсенёва худощавого человека с бородкой. Спрашивают по
мобильному телефону: "Что делать?" "Возьмите его, пощупаем". Человека
прослеживают до магазина (это рядом). Подходят. "Пойдёмте с нами!" Он очень
похож на Лимонова.
Ведут. Сажают в машину. У Золотарёва нет паспорта, вообще нет, уже лет десять он
живёт без паспорта, потому, если среди присутствующих нет никого, кто знает
Лимонова в лицо, недоразумение может длиться долго. Попавшего к ним в руки гдето
долго допрашивают. Возможно в отделении милиции, а возможно на Власихинском
кладбище. Бьют. Узнав, может быть, что это не Лимонов, бьют уже не сдерживаясь.
Раздосадованные офицеры провинциального управления ФСБ. Вряд ли они намеренно
хотели убить Золотарёва. Скорее всего, перестарались. Нанесли побои
несовместимые с жизнью. Тогда инсценировали падение со второго (или четвёртого)
этажа. (Наивный Берсенёв не понимает, что это всё равно). В Алтайском крае
подозреваемые часто падают из окон. Один из подозреваемых по делу об убийстве
абитуриенток Алтайского университета выпал из окна. Другой - повесился в камере.
(Газета "Коммерсант" за 29 сентября 2001 года). Оба оказались впоследствии
невиновными. Выбрасывание из окон - Барнаульская speciality, как в Пекине -
"утка по-пекински". А, кроме того, согласно криминальным романам, выбрасывание
из окон трупов - фирменный знак КГБ. Да-да.
17. Мне пришлось ждать Пирогова в Барнауле двое суток. Он был в запое и не мог,
якобы, достать машину для поездки. Я и сопровождающий меня Балуев жили у
Берсенёва. Наконец, на пересечение улицы Попова с какой-то поперечной улицей,
подъехал УАЗик (типа "джипа") и подобрал нас, меня и Балуева. Берсенёв проводил
нас до машины. В машине на передних сидениях находились некий бизнесмен-охотник
и его шофёр. Охотник, возможно, был на самом деле охотником (у него имелись с
собой два отличных зарегистрированных ружья), а может, был откомандирован
посмотреть, что я везу с собой, и что я буду делать на пасеке. Пирогов был
здорово пьян. На выезде из Барнаула нашу машину остановили. Якобы для проверки в
ходе проведения операции "Вихрь - Антитеррор". Однако и УАЗик был с местными
номерами, и у сидевших впереди морды были самые благонадёжные из существующих в
природе, впрочем, как и у сидевших сзади. И знаменательно, что на месте уже
(дорога идёт вдоль ж/д насыпи, никаких строений, движение редкое) находились
понятые, что фальшиво неумело "узнал" меня парень в кожанке и с бегающими
глазами, руководивший обыском. При обыске присутствовал бледный и злой юноша в
светлом пуховике с физиономией лейтенанта или капитана ФСБ. И хмурыми были
рабочие тяжёлые менты с автоматами на животах. Ясно, что они осуществляют обыск
не для себя и очень недовольны этим. Это была явная реакция ФСБ на моё письмо
Аксёнову, предоставленное им Акопяном ещё в начале октября.
Ответственные ребята из ФСБ, выставили ещё один дополнительный милицейский пост
у поворота дороги на Талду. На тот случай, если Лимонову вдруг удастся выехать
из Барнаула необысканным. Само по себе присутствие поста на месте, где его не
должно быть ни в коем случае в данное время года, в конце ноября, среди сугробов
- выдавало слежку с головой. Обычно пост у Талды выставляют только в сезон
копания алтайских лекарственных корней. Я спросил у женщины, сидевшей в будке
АЗС напротив: "Что, теперь тут и зимой пост стоит?" "Сама удивляюсь, - сказала
женщина, - сегодня приехали, ждут, верно, кого-то. У них там и печки нет".
Я приехал на пасеку вблизи села Банное, и забрав смену: Шилина, Аксёнова,
Шаргунова и Акопяна, уехал через несколько дней, уже в первые дни декабря,
обратно в Барнаул, чтобы оттуда вернуться в Красноярск. Меня ожидала работа над
книгой. На пасеке оставались Бахур, Гребнев и Балуев. Припасов у них было до
марта месяца. В марте я обещал ребятам приехать. УАЗик, мы, посовещавшись,
решили оставить на зиму в Барнауле, так как передвигаться в снегу он уже не мог,
приходилось откапывать его часами, а на пасеке был гусеничный трактор Пирогова и
запас солярки. Если периодически расчищать дорогу в Банное, за продуктами можно
было добраться пешком.
На вокзале в Барнауле между Акопяном и мной произошла ссора. Мы зашли в соседний
автовокзал, где уселись поесть в кафе. При ссоре присутствовали Шилин, Аксёнов и
Шаргунов. Акопян сообщил, что в октябре здесь в Барнауле помимо тех денег,
которые я ему высылал, он растратил ещё деньги, и теперь я должен выплатить эти
деньги Абрамкину, у которого он эти деньги занял. Я накричал на Акопяна, назвал
его "курортником", "говнюком", "нахлебником" и дал ему по лицу. Пощёчину. Он
давно меня раздражал, этот случайный в партии человек. Наглец.
Вернувшись в Красноярск, я закончил книгу. Достать новые материалы я уже не
смог. ФСБ добилась своего. Те, кто встретился со мной один раз, не встретился
второй, их напугали слухами. Отказались от встречи бывший начальник РУБОП
Школьный, журналист Тарасов, другие, так необходимые мне свидетели. В начале
января 2001 года я выехал в Москву. Книга была уже на ? готова. 18 января я сдал
её издателю В. Тублину в "Лимбус-Пресс".
18. В Москве у меня накопилось множество дел, как у председателя партии. По
какому-то поводу, помню, позвонил я в январе Алексею Невскому (псевдоним, под
которым этот человек печатался в 1997-98 годах в "Лимонке") - бывшему сотруднику
ФСБ. В октябре 2000 года перед моим отъездом в г. Красноярск он дважды заходил
ко мне как старый знакомый, выпить и побеседовать. Во время раскола с Дугиным,
Невский принял его сторону, а теперь порвал с ним. Так вот, в январе 2001 года я
позвонил Невскому. Вот как я написал об этом эпизоде в книге "Охота на Быкова",
заметьте до ареста, страница 328:
"Меня вовсю разрабатывает ФСБ. Сразу по возвращении в Москву я узнал от
человека, писавшего у нас в "Лимонке" под псевдонимом Алексей Невский (до 1994
года он был сотрудником ФСБ), что его искал и нашёл, и встретился с ним
заместитель начальника Управления по борьбе с терроризмом и политическим
экстремизмом. Замначальника управления попробовал завербовать Невского, с тем,
чтобы он поставлял информацию обо мне. "Плетётся ужасный заговор, вовлечены
большие люди", - сообщил зам. Как ФСБ вышло на Невского? Просто слушая мой
телефон. Они узнали, что я два раза встречался с Невским у меня дома в октябре,
перед поездкой в Красноярск. Они его быстренько нашли через номер телефона и
побеседовали. "Замначальника Управления, - сказал мне Невский, - должен быть в
чине генерал-майора". Большие люди, упоминаемые генерал-майором, это, по всей
видимости, Быков Анатолий Петрович".
Помню, что, слушая Невского (Александр Евгеньевич Потапов), я смеялся, настолько
мне вся эта активность ФСБ казалась нереальной.
По делам партии и своим писательским делам мне необходимо было совершить
несколько поездок в регионы. В феврале и марте я успел съездить в город Брянск,
в город Ростов-на-Дону, где я встречался с командующим Северо-Кавказским военным
округом генералом Трошевым, в город Нижний Новгород в самом конце марта. Слежка
за мной в городе Ростове-на-Дону (в книге "Охота на Быкова" есть об этом на стр.
332) достигла небывалых доселе масштабов. Были задействованы многие автомобили и
целые отряды агентов наружного наблюдения. Многих мы с Михаилом Шилиным узнавали
в лицо. Нашим "топтунам" мы давали клички: "Борман", "Лысый", "Пацан" и так
далее. Ко времени поездки в Ростов-на-Дону, никто из наших ещё не был арестован
за оружие или за что-либо, что касалось бы НБП. (На самом деле, 1 марта был
арестован Олег Юшков, первый по будущему делу №171, хотя следователи не числят
его среди обвиняемых. Но об аресте Юшкова мы узнали лишь ближе к концу марта, а
о смысле этого ареста я догадался только в СИЗО Лефортово). Но провокация уже
была давным-давно в работе и ФСБ не хотела, чтобы какая-нибудь случайность
помешала им исполнить задуманное. Я уже вернулся из Ростова-на-Дону и был в
Москве, когда был арестован Лалетин, якобы случайно. Зачем тогда нужна была
такая чудовищная слежка, взятие под колпак? Когда не был ещё арестован Лалетин,
не говоря уже о Карягине, давшем на меня показания, нужные ФСБ лишь 29 марта?
Самое вероятное объяснение: старомодная организация ФСБ повелась, купилась на
революционную риторику НБП.
Надо сказать, что хотя я и был задержан слежкой, прослушиваниями и провокациями,
я не чувствовал, что меня загоняют в ловушку. Я не понимал серьёзности моего
положения. Приехав из Ростова-на-Дону в Москву, я по просьбе моего издателя в
одно утро дописал "Эпилог" к "Охоте на Быкова", где вместе с перипетиями истории
Быков - Струганов, поведал читателю и некоторые подробности моего путешествия в
Ростов. Они имеются на последних страницах книги. Во время моего пребывания в
Москве случились несколько эпизодов, имевших отношение к будущему уголовному
делу №171.
19. В конце января или в начале февраля, после одного из собраний в штабе, меня
отвёл в сторону Александр Бурыгин и сообщил, что его источник - друг из
Управления по кадрам Федеральной Пограничной Службы (ФПС) сообщил ему, что его
личное дело затребовано в ФСБ. Бурыгин также сказал, что с ним уже несколько раз
беседовали сотрудники ФСБ. Они требовали от него дать показания на меня. Они
интересуются нашей поездкой на Алтай в апреле 2000 года. Я поблагодарил его за
сообщение. Дело в том, что наши отношения с мая 2000 года были прохладными.
Связано это было с поездкой на Алтай. Я и Николай Гаврилов покинули село УстьКоксу
2 мая, а Бурыгин и Глеб (фамилии не помню) оставались ещё там, так как
попутная машина, отправлявшаяся в Горно-Алтайск, могла взять лишь двоих
пассажиров (в праздники было довольно трудно уехать). Часть своих денег в
долларах я оставил Бурыгину. Он приехал в Москву лишь в середине мая,
израсходовав все деньги, довольно крупную для партии сумму. Именно поэтому я не
взял его с собой на Алтай в августе. Плюс я обвинил его в
недисциплинированности.
Другой эпизод случился примерно в тоже время - в январе. Мне вдруг позвонил и
попросил о срочной встрече Артём Акопян. Он пришёл подавленный и молчаливый (что
для него нехарактерно, обыкновенно он выглядит наглым и весёлым) и сказал, что
не сможет поехать со мной в марте на Алтай, как было договорено. Когда я спросил
его: "Почему?", он сообщил, что не хочет объяснять, что это связано с личной
жизнью, с семьёй. Я его довольно сурово отчитал, сказав, что он знает, что я от
него не в восторге, считаю высокомерным чистоплюем. Однако он знает местных
жителей и русских, и алтайцев, ориентируется в регионе и для нас это потеря. Что
таким образом он обманул меня, поскольку ещё в июле я объяснил ему, что хочу
переселиться на Алтай, и мне нужны для этого люди. Что он приобрёл нужный нам
опыт, а теперь с этим опытом сбегал как курортник. Отдохнул летом в горах и
сбежал. Мы холодно распрощались. Теперь я думаю, что у него тогда случился
припадок совестливости. Скорее всего, он отказался тогда, нашёл в себе временно
силы, от сотрудничества с ФСБ. Увы, его хватило ненадолго.
И, наконец, третий, и очень важный эпизод. 8 февраля 2001 года, на основании
данных прослушки, был задержан в аэропорту Шереметьево французский писатель
Тьерри Мариньяк. У него были изъяты литературные тексты и моё письмо к
французскому гражданину Бобу Денару. Даже если собрать кассеты, на которых
записаны мои разговоры только начиная с января 2001 года, то, учитывая, что
порой я принимал в квартире по адресу: Калошин пер., д. 6/8, кв. 66 до 10 - 15ти
посетителей в день, то за три месяца (а на самом деле ведь за 15 месяцев), 40
аудиокассет - это лишь капля в том море, в океане звуков, которые были записаны
ФСБ у меня в квартире. (А ФСБ предоставляет для прослушивания по уголовному делу
№171 именно 40 аудиокассет). Первая по времени запись, представленная в качестве
доказательства в уголовном деле № 171 датирована 26 января 2001 года.
Поскольку, опять-таки, я не чувствовал, что я совершаю противозаконные действия,
я отреагировал довольно спокойно, хотя и с досадой, на звонок Тьерри Мариньяка,
сообщившего мне уже из аэропорта Орли в Париже о том, что его задержали и
отобрали бумаги (литературные тексты) и моё письмо. "Как во времена
диссидентов!" - помню, только и сказал я. А что я мог сделать? Жаловаться? Кому...
Я переговорил об этом с моим адвокатом Сергеем Беляком. "Ты смотри,
осторожнее", - посоветовал он. "Напиши Генеральному Прокурору". Я написал.
Осторожнее в чём? Я вёл себя как свободный человек, как я вёл себя до этого 27
лет, с сентября 1974 года, когда покинул Россию. Я не изменился. Это Россия
опять изменилась к прежнему. К прежней несвободе.
16 февраля (возможно, что дата верна, а может быть и нет, я не помню), как
утверждает следствие, ко мне на Калошин переулок явился Карягин Д.В., приехавший
из Саратова. Материалы прослушки аудиокассеты ничего путного не дают. Версия
следствия, подтверждаемая (но одновременно не подтверждаемая Карягиным Д.В., он
даёт противоречивые, изменяющиеся с каждым допросом, показания) утверждает, что
я дал Карягину во время этой встречи задание купить оружие в Саратове
(аудиозапись скорее свидетельствует о том, что Карягин уже что-то привёз мне).
Якобы по версии следствия я и Карягин обменивались записями, которые были потом
сожжены. Я же утверждаю, что встречался со всеми без исключения региональными
лидерами, когда они приезжали в Москву, а мой разговор с Карягиным касался съёма
квартиры в Саратове, куда он только что перебрался из г. Балашова. Квартира
должна была служить одновременно и штабом партии, поэтому мы хотели оказать
Карягину денежную помощь. Партия была заинтересована в возникновении организации
в Саратове. Надо сказать, что это незначительное происшествие превратилось в
СОБЫТИЕ, уже когда я был арестован. В своё время я его не заметил. Но сейчас на
нём настаивают следователи.
Ещё одно событие, о котором я не подозревал, случилось 2 марта 2001 г. на ж/д
вокзале г. Уфы. Старший лейтенант уголовного розыска милиционер Титлин Р.Г. при
обходе поезда №14 "Москва - Челябинск" был остановлен (так Титлин Р.Г. показал,
во всяком случае, как свидетель) у вагона №7 проводницей, фамилию которой он не
помнит, может лишь описать только её внешность. Проводница, якобы передала ему
пакет, заклеенный в жёлтую бумагу, переданный из Москвы. Пакет должны были
получить в г. Уфе, но никто его, якобы не востребовал. Милиционер Титлин отнёс
пакет диспетчеру вокзала. По радио, если верить Титлину, долго вызывали
неизвестного, взывая к нему, чтобы он забрал пакет. (Согласно показаниям
свидетеля Анатолия Тишина, Андрей Степанов, глава организации НБП в г. Уфе,
которому адресован был пакет, в тот момент был задержан для проверки документов
у входа в вокзал. Такая вот случайная случайность приключилась). Не дождавшись
владельца, пакет вскрыли, нашли в нём газеты "Лимонка", письмо Степанову от
Тишина и бюллетень НБП-ИНФО №5. И передали всё уполномоченному ФСБ. Так выглядит
вся эта история на листах 112-113, 3 тома у/д №171.
Однако только 24 апреля А. Степанова вызывают на допрос (если верить следствию,
а верить ему не стоит). На допросе, почему-то никак не упоминается эпизод с
конфискацией адресованной ему корреспонденции. Почему же следователь обошёл этот
эпизод 2 марта молчанием, хотя в показаниях свидетеля Тишина А.С. история эта
есть? Более того, Тишин излагает предысторию: "В марте месяце 2001 года между
мною и лидером уфимского отделения НБП Степановым А. состоялся телефонный
разговор /.../ Степанов неожиданно для меня инициативно заявил, что для
осуществления проекта "Вторая Россия" готовы выехать два человека..." И Степанов
попросил Тишина выслать ему повторно бюллетень НБП-ИНФО взамен не то утерянного,
не то сожжённого, не то высланного покойному Кузлеву бюллетеня. Тогда именно
Тишин и выслал захваченный Титлиным Р.Ф. пакет.
По показаниям Степанова, данным 24 апреля, зато выясняется, что в начале апреля
он ездил в Москву и не один, и рекомендовал Тишину несколько членов НБП, в
частности Гатаулина М.М., Данилова и Турчина, якобы для участия в НационалБольшевистской
Армии (чего сами они не подтверждают). Степанов - бедный
безработный, для него поездка в Москву - проблема. Поэтому напрашивается
предположение, перерастающее в уверенность. Вторичную высылку бюллетеня в Уфу
Степанову спровоцировала ФСБ (потому Степанов, "неожиданно" для Тишина
"инициативно заявил") и, не удовлетворившись получением письма от Тишина и
бюллетеня №5 (вполне невинного на самом деле содержания, если Вы не следователь
по делу №171), ФСБ оплатила поездку Степанова в Москву. Возможно, они
рассчитывали застать в Москве меня и записать на аудиокассету "приём" мною
добровольцев, но я выехал из Москвы 28 марта. Степанова ФСБ могла запугать тем,
что повесит на него убийство его друга Кузлева летом 2000 года. Допрос Степанова
имеется на листах 128-132, том 10. На допросе он обвиняет Турчина чуть ли не во
взрывах мостов. У Турчина был проведён обыск, но результатов он не дал.
20. Где-то в середине марта мне сообщили об аресте Олега Лалетина. В штаб звонил
его адвокат. Подробности мы не узнали, знали лишь то, что он был задержан с
оружием. Большого беспокойства это задержание во мне не вызвало. В истории
партии уже были и аресты и задержания и массовые аресты, как в г. Севастополе,
когда 15 человек были арестованы. Приехав в конце марта в Нижний Новгород на
пресс-конференцию я спросил у лидера нижегородских национал-большевиков Дмитрия
Елькина, что он знает об аресте Лалетина. Он знал не более моего. Только его
источником была мать Лалетина. Он знал ещё от матери чуть больше, что Лалетина
переводят в следственный изолятор ФСБ в Москве. Это был первый случай, когда
член НБП попал в Лефортово. Было неприятно, но опасности для организации и для
себя я не чувствовал.
Замечу, что два эпизода произошли почему-то в Башкортостане. Примерно в то же
время в редакцию "Лимонки" пришло письмо от национал-большевика Юшкова Олега
Ивановича, из-за решётки. Он писал, что у него "нашли" 0,5 грамма опия на
территории Татарстана по дороге в Нижний Новгород, и что он только что переведён
в Казанский централ. "Эдуард Вениаминович, это подстава! Помогите!" - молил Олег
из-за решётки. Руководитель нашей Региональной организации в г. Чайковский,
Пермской области Олег Юшков был способный, чёткий, крепкий парень. Хороший
организатор. Наркотиков он не употреблял. Я ему верил. Одновременно было
непонятно, зачем ему подбросили наркотики. С какой целью?
Отгадка, ответ на вопрос пришёл внезапно уже в СИЗО, летом, когда во время
одного из допросов следователь предложил мне ознакомиться с содержанием
бюллетеней "НБП-ИНФО". Внимательно просмотрев их, я обнаружил, что только три
материала в бюллетенях подписаны (есть ещё интервью адвоката Беляка, но Беляк и
адвокат, и не член партии). Есть лишь три автора назвавших себя: это я (автор
как бы введения или предисловия в №1), Аксёнов (он делился опытом
распространения газеты "Лимонка") и ...Юшков. Олег подписал в 2-ом номере НБП-ИНФО
небольшую статью на тему "Как законтачить с рабочими". То есть, несмотря на то,
что уголовное дело №171 было открыто официально только в конце марта, ФСБ уже 1
марта произвела первый арест по делу. Вероятнее всего хотела прощупать наугад,
вдруг расколется.
Не добившись от Юшкова нужных показаний, его осудили на три года условно и
выпустили. Местонахождение его в настоящее время не известно.
21. Я уже опаздывал на Алтай вовсю. Заметённые снегом там сидели без денег и без
продовольствия мои ребята. Дозвониться в село Банное, где есть только один
телефон, я не мог, линия по зимам бывает всегда разрушена тяжестью снега. Вотвот
должно было начаться таяние снегов на Алтае. И тогда уже на пасеку не
проберёшься ни на каком транспорте. Но уехать из Москвы я всё ещё не мог.
Оставались какие-то мелкие дела. (Даже 26 марта мне пришлось ехать в Нижний
Новгород). Потому я попросил Сергея Аксёнова поехать вперёд на Алтай и дал ему
денег. Он должен был купить продовольствия и привезти его на пасеку. Аксёнову я
всегда доверял, он был нашим главным бухгалтером именно по причине честности и
принципиальности, и по тем же причинам он был учредителем газеты. (Кстати
говоря, в конце апреля кончался договор об аренде пасеки Пирогова).
В последние дни марта, уже после отъезда Аксёнова, Акопян неожиданно изменил
своё решение, и объявил, что едет со мной. Поэтому из Москвы мы выехали в
плацкартном вагоне втроём: я, Шилин и Акопян, присоединившийся к нам на вокзале.
Изменение в настроении Акопяна было вызвано дополнительным давлением на него
ФСБ. Какие-то средства давления очевидно существовали. Вероятнее всего бумаги,
конфискованные у него летом.
30 марта 2001 года, поздно вечером в г. Новосибирске на перроне ж/д вокзала нас
встречал целый взвод милиционеров и оперативников. В поезде с нами также
приехали по меньшей мере двое. Нам сообщили, что нас хотят обыскать в рамках
операции "Вихрь-Антитеррор" и провели в помещение линейной милиции в подземной
части вокзала, где и тщательно обыскали в присутствии видеокамер. Ничего
инкриминирующего не нашли. Почему-то сфотографировали, как преступников,
держащими некие четырёхзначные номера на уровне груди. Я был уже уверен, что нас
арестовали. Вёл обыск человек, представившийся офицером ФСБ.
22. В тот же день, 30 марта, когда нас обыскивали в г. Новосибирске, в Москве в
помещении партии уже шёл обыск. Машина ФСБ работала на полную мощность. Если
последние годы нами занимались офицеры генерал-лейтенанта В.В. Пронина, то
теперь нами занимались ещё и люди генерал-лейтенанта Балашова - следственный
отдел ФСБ. Впрочем, они уже некоторое время работали вместе с Управлением по
борьбе с терроризмом и политическим экстремизмом 2-го департамента ФСБ. Иначе
как объяснить удивительную скорость, с которой заурядное для нашей дикой страны
дело, о задержании в поезде пацана с двумя автоматами Калашникова и двумя
рожками к ним, перешло вдруг 15 марта в четыре дня(!) в ведение следователей ФСБ
по особо важным делам? Обычно такими ничтожными делами занимается милиция. А уже
20 марта (замечу, что последующая партия оружия, а с нею Карягин, Пентелюк и
Силина задержаны только 24 марта) создана целая бригада следователей ФСБ. Это по
поводу двух автоматов, изъятых у выпускника театрального училища г. Нижний
Новгород. Бригада: двенадцать человек на одного пацана! 12 офицеров! Зачем? Что
можно выжать из этой истории, даже если он признал, что он член НБП? Он ведь не
показал ни тогда, ни потом, что его послал Председатель партии Э. Лимонов. И как
следователям по особо важным делам ФСБ стало известно об аресте линейной
милицией пацана, театрального художника, где-то на территории Башкирии? Что, у
линейной милиции в обычае рапортовать следователям по особо важным делам в
Москву, каждый раз, когда они ловят пацанов? Да тонны оружия конфискуются
ежедневно в России! И задерживаются владельцы оружия. Все эти вопросы, однако,
снимаются немедленно, и я для себя их снял, после ознакомления с 4-ым томом
уголовного дела №171. Там на листе 124 есть документ: разрешение судьи
Московского Городского суда от 4 января 2001 года (представлена копия документа
и поверх печатного ноля, в дате 2000 год, стоит вписанная на место ноля единица.
Так что следует ещё ознакомиться с оригиналом. По моему мнению, год подделан.
Это же не квитанция о сдаче белья в стирку). Разрешение о том, что по просьбе
Пронина В.В., начальника управления по борьбе с терроризмом и политическим
экстремизмом, она (судья) Куличкова, разрешает "Проведение оперативно розыскных
мероприятий по адресу: Калошин пер, д.6/8, кв. 66, сроком на 180 суток". Судья
выдала своё разрешение, основываясь на просьбе Пронина и на пояснениях офицера
ФСБ Волкова, в разрешении упоминается, что Волков пояснил судье Куличковой.
Прошу вызвать в суд судью Московского Городского Суда Куличкову, дабы выяснить,
имелись ли, были ли предоставлены ФСБ достаточные основания для выдачи
разрешения на оперативно-розыскную деятельность по месту моего проживания, и
когда это было сделано.
Изучив аудиозаписи, пройдя через очную ставку с дающим против меня показания,
Дмитрием Карягиным, я знаю, что следствие располагает многочасовой записью моих
разговоров за весь день 16 февраля 2001 года, в том числе и записью разговора с
Карягиным. (Которая, впрочем, ничего не
...Закладка в соц.сетях
