Жанр: Драма
День гнева
...кции она получила свою
"должность". Поэтому проблем с дисциплиной у Танечки не возникало. Лишь однажды,
в самом начале года тот же Диблов по старой привычке повел себя неуважительно и
отказался отвечать уроки. Звеньевая тут же наябедничала своим покровителям.
Вечером, после ужина, Черныш отвел ослушника в лес и так вломил ему, что Славка
неделю провел в изоляторе, утверждая врачихе, что подскользнулся на лестнице.
После этого случая никто не осмеливался "шутить" с Танечкой. Сдача уроков у нее
превратилась в настоящий марафон. Бедные троешники по нескольку раз за вечер
ходили пересдаваться. Порой это затягивалось до самого ужина. Сама Лушева
совершенно не любила гулять, и с удовольствием просиживала весь вечер напролет,
раз за разом отсылая прочь злосчастных неудачников...
Глава 13
- Ну что молчишь, мудила? Еще добавить?
Развалившись на скамейке, Кадя презрительно глядел на Мишку Зайцева. Тот стоял
на коленях перед шакалами и покорно ждал решения своей участи. Из его глаз текли
слезы. Только что его сильно избили, и теперь он со страхом думал о том, что
экзекуция еще не закончена. Рядом с ним стояли еще двое "провинившихся".
- Ты что, хомяк пузатый? Хочешь, мы тебя девочкой сделаем?
Колька Силин (Колян) посмотрел на корешей и подмигнул. Все пятеро загоготали.
Идея показалась весьма забавной. Шакалы с чувством "глубокого удовлетворения"
наблюдали за испуганными пацанами. Смира пнул Мишку ногой.
- Ну так что? Где бабки?
- Ну нету щас... Честное слово! В воскресенье привезут... - бормотал несчастный
паренек. Он попытался разжалобить мучителей. - У меня мама болеет, в больнице
лежит...
Он разревелся. Две недели назад он попал в неприятный переплет - потерял
перочинный нож, одолженный на время у приятеля. А тот неожиданно потащил его на
разборку к шакалам. Получивший взятку Смира присудил совершенно дикую цифру - в
течение недели Мишка должен вернуть бывшему приятелю червонец! Когда в
воскресенье он осторожно намекнул отцу на денежку, тот вытаращил глаза и наотрез
отказался. - Ты что? Мать болеет, каждая копейка на счету. А тебе поразвлечься
захотелось?
Шакалы не вняли его мольбам и оправданиям. Был включен счетчик. Через десять
дней долг достиг двадцати пяти рублей. Жизнь превратилась для парня в кошмар.
Каждый день он с ужасом подсчитывал все растущую цифру долга. При встречах
шакалы нехорошо подмигивали ему, проводя ладонью по горлу. Мишка отвечал им
затравленным взглядом. Пытаясь спастись, он умолял приятеля отказаться от
"иска". Но тот заявил, что уже отстегнул Смире пятерик, и вообще у этих не
принято давать обратный ход...
- Не, пацаны, этот чмырь вообще обурел! Муттера своего приплел. - Кадя смачно
плюнул в волосы должнику. - Ты что урод, думаешь, нам до этого дело есть?
Последний раз говорю - бабло гони! Есть бабки?
- Сейчас нету, - чуть слышно прошептал Мишка. Он весь сжался и пригнул голову.
- Коз-зел!
Кадя встал и с размаху поддел его ногой в лицо. Парнишка повалился в грязь. Из
разбитого носа густо потекла кровь, заливая рот и подбородок. Шакал повернулся к
своему корешу.
- Ну что с ним делать будем, Смира? У него точно ни хера нет.
- А давайте опустим его в натуре! - вмешался Ромыч. Дьяконов Ромка во всем
старался подражать своим вожакам и был одним из самых жестоких садистов в этой
бригаде.
Главшакал задумавшись глядел на окровавленного пацана. - Что ж с ним делать-то,
с этим козлом? Вдруг ему в голову пришла идея. Он довольно загреготал и потер
ладони.
- Знаю я. Мало не покажется. - Смира прищурился и покачал головой. - Это будет
супер! - Он снова обратился к жертве. - Чего разлегся-то? Канай отсюда, конь
педальный! И свечку не забудь поставить.
Глядя вслед убегающему со всех ног Мишке, он добавил: - Ночью пригодится...
Нин-Фа на цыпочках прошлась по темному коридору. Вроде везде тихо. Она
облегченно вздохнула. - Кажется, угомонились паршивцы! - Этот второй этаж был
самым буйным и непослушным. Каждый раз ей приходилось тратить массу усилий и
нервов, дабы противное хулиганье угомонилось наконец. Она с ностальгией
вспомнила прошлый год. Да-а, тогда здесь была просто железная дисциплинка.
Теперь "блюстители порядка" спали наверху, и осиротевший этаж превратился в
какой-то мерзкий вертеп. Новые хозяева не только не следили за другими, но и
сами были, пожалуй, наиболее наглыми нарушителями.
Подойдя к шестой палате, она прислушалась. Там было тихо. Неужели спят?! Нин-Фа
покачала головой. - Чудеса! - Воспитательница осторожно прошла к лестнице и
стала подниматься наверх. Кажется, на сегодня все закончилось...
Прошло еще около часа. Во всех коридорах спального корпуса стояла тишина, и
казалось, ничто не нарушит его безмятежного покоя. Вдруг в "дикой" палате
началось какое-то шевеление. Шакалы один за другим скидывали одеяла и садились в
кроватях. Раздался тихий шепот.
- Ну что, доставай.
- Сейчас. Вот она!
Из тумбочки на тьму божию появилась БУКЛЯ. Это было варварское изобретение,
дошедшее с незапамятных суровых лет. Еще в голодное послевоенное время, когда на
территории нынешней школы располагался интернат для беспризорников, у детей были
в ходу всевозможные штучки, поражавшие своей жестокостью даже видавших виды
тогдашних воспитателей. Со временем почти все это кануло в Лету, забылось
навсегда. Но кое-что каким-то непонятным образом сохранилось, переходя из
поколения в поколение в виде преданий и легенд.
Одним из таких "раритетов" была букля. Сей незатейливый инструмент представлял
собой сверток бумаги в виде конуса, набитый хлопчаткой. Не представляющая с виду
ничего особенного штукенция на самом деле являлась совершенно изуверским
средством наказания непослушных.
- Вот она, родимая!
- Спички не забудь.
- Уже взял...
Пять темных фигур крадучись стали пробираться ко второй палате. Дойдя до нее,
остановились и стали вглядываться в темноту.
- Кажись все спят.
- Слава-те-яйца!
- Артем, встань у лестницы! Если что Нин-Фа - скажешь, что заболел. И в
изолятор.
Парень фыркнул:
- Типа, как вы тогда?
- Болтай меньше! Давай быстро туда. Колян, стой здесь. Если что - кашлянешь.
Оставшиеся трое карателей тихо вошли в спальню. Ничего не подозревающие ребята
мирно посапывали в своих постелях. Подойдя к постели "приговоренного", шакалы
остановились.
- Давай сюда.
Смира взял в руки буклю и покрутил в руках, приноравливаясь. - Жги. - Стоящий
рядом Кадя чиркнул спичкой и зажег вату с широкого отверстия свертка. - Все. -
Шакал узким концом осторожно вставил буклю в нос лежащему. Зайцев было сделал во
сне движение, но палач сильно дунул в горящую вату. Густая струя серного дыма
охватила мозги Мишки, он застонал в беспамятстве. После второго, еще более
сильного дуновения, он соскочил с кровати как сумасшедший. Парень изо всех сил
пытался крикнуть, но вся внутренность его груди была обожжена и прокопчена
дымом. Задыхаясь, он упал на кровать. Участники этого инквизиторского дела уже
давно скрылись. Слышалось только глубокое храпение Зайцева, прерываемое тяжкими
стонами. Периодически просыпавшиеся от звуков ребята только шепотом ругались и
снова засыпали, накрыв голову подушкой...
Наутро так и не пришедшего в сознание парнишку отнесли в изолятор. А оттуда на
"скорой" в больницу. Врачи никак не могли понять, что же такое с ним случилось.
А когда Зайцев очувствовался и получил способность говорить, то оказалось, что
он и сам ничего не помнит. Списали все на неожиданный приступ удушья. Никому и в
голову не пришло заподозрить неладное. А те пацаны, что в курсе истории с
долгом, были до смерти напуганы и предпочитали помалкивать о своих подозрениях.
- Сегодня баня! Девочки идут сейчас. После тихого часа ребята строятся у выхода.
Не забудьте чистые вещи.
Ольга Алексеевна строго посмотрела на радостно загудевший класс. Как всегда, в
первое воскресенье месяца, в лесной устраивалось всеобщее мытье. Все с радостью
ждали этих дней. Но вовсе не потому, что так уж сильно жаждали почистить грешные
тела. Просто данная процедура вносила хоть какое-то разнообразие в их уныломонотонное
существование.
- У-ай-яй! - прорычал Серый. - Типа легко?
- Типа да! - отвечал Черныш.
В последнее время вконец ошалевшие от своей абсолютной власти волки даже
перестали нормально разговаривать. У них сформировался свой, совершенно дурной
словарь, по сравнению с которым лексикон Эллочки-Людоедки казался просто
энциклопедией. В ходу были всего два слова: - "Типа" и "Ай-яй!". Все очень
просто. На любой вопрос следовал ответ - "Типа...". На все остальное волки
реагировали ленивым - "Ай-яй!". Если вопрос был конкретным, например "Сколько
времени?", то в ход вступал запасной вариант - "Ровно!". Иногда чересчур сухие
диалоги разбавлялись словами - "да, нет, легко". Конечно, периодически возникали
моменты, когда приходилось вспоминать "человеческую" речь, например на беседах с
Беллой. Но такие эпизоды возникали нечасто, и не нарушали общей картины
прогрессирующего "озверения"...
Первыми всегда мылись девочки. Их время было перед обедом. Начиная с десяти
часов, класс за классом, они непрерывно заходили в старое одноэтажное здание
бани. Мытье у девчонок занимало вдвое больше времени, чем у ребят. Раздеваясь в
"предбаннике", они чинно заходили в моечную и быстро разбирали жестяные тазы,
служившие шайками. Младшеклассницы обычно сразу же начинали дурить. Голенькие
девчонки бегали по всему помещению, щипались, толкались и обливали друг дружку
холодной водой. Сопровождающая их пионервожатая грозно стучала в дверь кулаком,
призывая к порядку расшалившихся малолеток.
Старшие классы вели себя намного солиднее. Уже вполне оформившиеся девушки
неторопливо и с достоинством совершали таинство омовения. Распустив длинные
волосы, обнаженные красотки ревниво разглядывали фигуры однокашниц, сравнивая их
с собой. У них уже давно сложилась своеобразная иерархия в этом плане. Если в
прежние годы пальму первенства безоговорочно держали Ларина и Лерман, то ныне в
фаворитках неожиданно оказалась Борисова. Эта бывшая "кубышка" за полгода
вытянулась в настоящую приму, и теперь словно Золушка наслаждалась завистливыми
взглядами подружек...
- Зырьте, зырьте! Вот это жопы! А титьки-то, титьки!!!
Целый взвод пацанов разлегся на крыше дровяного склада. Они с восторгом пялились
в окна бани, разглядывая голых девчонок. Из года в год самым сокровенным
мальчишеским секретом являлся вот этот наблюдательный пост. С покатой крыши
склада, расположенного неподалеку от бани, вполне можно было рассмотреть
запретное зрелище. Вообще окна бани были замазаны белой краской. Но в самом
верху было оставлено чистое пространство, сантиметров тридцать шириной. С целью
проникновения хоть какого-то света в помещение. И вот через эти-то полоски целые
поколения пацанов изучали "анатомию женского тела". Склад находился несколько в
стороне от людских троп и почти всегда пустовал. Так что при некоторой доле
осторожности можно было не опасаться, что тебя "засекут".
- Вы чего тут делаете? Ну-ка брысь отсюда, щенки!
Добрых полтора десятка пацанов разного возраста и калибра испуганно обернулись.
Самое страшное, что могло случиться - это засыпаться. Дело было даже не в
наказании. Просто, узнав об этом, взрослые сразу приняли бы меры, лишив ребят
развлечения на веки вечные. В этом случае проштрафившимся грозил бы всеобщий
бойкот.
- Канайте быстро! Ну!!!
Поднявшаяся на крышу бригада шакалов тоже хотела повеселиться. Разумеется, с
полным комфортом, без свидетелей.
- Все, все, мы уже пошли... извините...
Пацаны на четвереньках, стараясь не "засветиться", поползли мимо страшной
пятерки. Ромыч с размаху ввалил пенделя одному из партизан. Тот, ухнув от
неожиданности, заскользил по наклонной крыше до самого края, где и сорвался
прямиком в снежный сугроб.
- Салаги хреновы, - процедил шакал. - Говно совсем, а туда же!
- Угу, точняк, - согласно прогудели остальные и стали осторожно располагаться на
уже примятом снеге. Немного повозившись, они наконец удобно устроились и стали
всматриваться в заветные окна.
- Оп-пань-ки! Вот эт-то да-а! Вот это ляжки!
- Не, вы Машку видали?!
- А у Маринки-то! Вот это буфера! Буферищи.
- Ложись!
Пацаны быстро вжали головы в снег. Из бани выходила группа уже помытых девочек в
сопровождении классной. Подождав, пока они уйдут восвояси, шакалы снова
принялись за старое.
- Кайф! Никакого кина не надо.
- Вот хорошо шакалом быть, - вдруг произнес Артем. - Раньше нас вообще сюда не
пускали. А тут пришли, всех на хрен. Сами смотрим. Кайфово!
- Ага, вот только бы волки не пришли. Тогда и нас на хрен.
Смира усмехнулся.
- Как же. Придут они, жди. Это мы тут, шантрапа пузатая, киношку смотрим. А они
это все конкретно имеют.
- Ты что, думаешь...
- А не фига тут и думать! - Смира снисходительно похлопал соседа по лбу. - Что
ты, типа они в сторожке волчиц по коленке гладят? Как же, дожидайся!
Кадя расплылся в понимающей улыбке.
- Так вот зачем мы тогда...
- Ты!!! Ты чего болтаешь? - оборвал его шеф. - Совсем что ли?
Он показал глазами на прислушивающихся к разговору ребят. Кадя обеими руками
зажал рот. - Извини, брат. - Затем повернулся к остальным.
- Ну вы что, слушать сюда пришли или смотреть? Ну-ка быстро отвернулись! Вон
туда давайте!
Пристыженные пацаны снова уткнулись в свои снежные амбразуры...
Мытье у ребят проходило совсем по иному сценарию. Врываясь аки стая кошек в
помещение моечной, пацаны устраивали настоящую схватку за вожделенные тазики.
Толкаясь и пихаясь, они вырывали шайки друг у друга, не обращая внимания на
негодующие вопли Гефеста. При этом во все стороны щедро раздавались пинки и
плевки, затрещины и подзатыльники. Те неудачники, которым не доставалось
заветного таза, залезали под струю душа или бродили по моечной, подлавливая
товарищей на "пиявки".
Вообще, так называемая пиявка - это совершенно особый случай в богатом на разные
приколы лесном бытие. Суть ее состоит в том, чтобы подкараулить наклонившегося
пацана и со всей дурной мочи хлестануть его "в скользячку" по заднице. В
санаторной пиявки были возведены в ранг какой-то всеобщей моды и нормы. Даже
взрослые парни из старших классов никогда не пропускали возможности "впендюрить"
зазевавшемуся товарищу.
- С-с-с-с! - зашипел Малыш, почувствовав как его задницу словно обожгло огнем.
Гневно обернувшись, он обнаружил сосредоточенно трущихся пацанов. Лишь по еле
сдерживаемым улыбкам можно было догадаться, что обидчик находится среди них.
- Ладно, ладно, я вам еще не так...
Индин выронил мочалку и чуть не подпрыгнул на месте, приняв "на жопу" совершенно
искросыпительную пиявищу. В ярости он оборотился, готовый разорвать на части
наглеца. Но, узрев мощную фигуру Акелы, сразу осекся и раболепно захихикал.
- Эх и нормалек у тебя пиявочка!
- Понравилось что ли? Еще хошь?
Толстый парень растерялся, не зная как лучше ответить.
- Да нет вроде.
Акела увесисто пошлепал его по щеке.
- Смотри у меня, раб. Веди себя хорошо...
Процесс "подмойки" был в самом разгаре. Повсюду был слышен непрерывный шум
льющейся воды и веселый гомон дорвавшихся до удовольствия школьников. Все были
заняты делом. Ребята сосредоточенно терлись жесткими казенными мочалками, мылили
голову и выковыривали грязь из под ногтей. При всем этом пацаны не забывали
поглядывать друг на друга, точнее на одно интересное место.
Как и у девчонок, среди сильного пола также существовала своя "доска почета".
Место в этом рейтинге определялось исключительно размерами пениса. Жалкие
обладатели крошечных пипирок с завистью и восхищением пялились на чемпионов
жанра. Эти счастливцы гордо дефилировали мимо убогих недомерков, помахивая своим
великим хозяйством. Обладателем самого большого члена до сих пор всегда считался
Индин. Хотя в последнее время у многих появилось подозрение, что пальму
первенства у него могли отбить могучие волки. Но их настолько боялись, что никто
не решался бросить даже случайный взгляд на звериные атрибуты. Их вообще все
избегали как огня.
Вот и сейчас хозяева мылись в гордом одиночестве. Расположившись на самом
"блатном" месте, рядом с душевыми кранами, парни сидели на полках и вели ленивую
беседу. Их мощные накачанные тела вызывали восхищенный шепот у собравшейся
братии. Сами они ни на кого не обращали внимания, увлеченные своей, только им
одним понятной, беседой.
- Кстати, вы в курсах насчет Зайчика? - Акела, хитро улыбаясь, смотрел на своих
друзей.
- Нет, а что?
- Смирина работа. Они ему буклю сделали.
- Это с ватой что ли? - Белый недоверчиво поднял бровь.
- Типа да. Вчера они бабки приносили, я спросил - что за дела? Заяц на счетчике
у них стоял. Вот они и приговорили.
- Ай-яй! Ай-яй! - хором завыли волчищи. Они качали головами, удивляясь столь
быстрому "росту" своих помощников.
- Ну ваще! - Серый похлопал в ладоши. - Слышь, Акела, скоро мы сами у них
учиться будем. Волевые пацаны... Ну чего еще!!!
Витя Колесов испуганно смотрел на разъяренного волка. Вот это не повезло!
Получив наконец долгожданный тазик, он пошел к крану наполнить его. Проходя мимо
"могучей кучки", он получил толчок задом от какого-то недоброжелателя,
подскользнулся и налетел прямо на широкую спину Серого.
- Ты что, урод? Жить надоело?
- Извини пожалуйста, я не нарочно, меня толкнули...
Худенький парнишка умоляюще сжал руки на груди. На его нежном, совсем девичьем
лице отчетливо читался страх перед неминуемым наказанием.
- Ну ты коз-зел! - Серый схватил его за шею и швырнул на полку. - Давай раком.
Быстро в позу!
Витя уже понял, что ему предстоит пройти через пиявки. Зная, что просить пощады
бесполезно, он покорно наклонился, опершись локтями о сиденье.
- Ниже давай! Оттопырься! Вот так. - Серый удовлетворенно потер руки и поглядел
на корешей. Те кровожадно ухмылялись в ожидании потехи. - Учись, братва, как
надо работать с населением!
Мощнейшая пиявка обрушилась на маленькие, почти детские ягодицы. Витя вскрикнул.
- Еще раз вякнешь - вообще тут останешься. Понял?
Стинув зубы от дикой боли, бедный парнишка принял целый град обжигающих хлестов.
Он закрыл глаза и дрожал, вздрагивая всем телом от новых и новых попаданий. Из
глаз его текли слезы, он глухо стонал, страстно надеясь, что все вот-вот
закончится.
- Серый, погодь! Дай-ка я.
- Давай. А то я уже удолбался.
Черныш встал и подошел к измученной жертве. Он странным взглядом вперился в
покрасневший и немного припухший зад. Затем отвел руку и со всей мочи впечатал в
него ладонь. От тяжелейшего шлепка Витю подбросило вверх, он вскрикнул, с трудом
удержав равновесие. Черныш хищно ощерился.
- Лови еще!
Увесистые шлепки посыпались на многострадальную задницу. Витя уже чуть ли не
терял сознание от боли. Он громко ревел и умолял волков отпустить его. Но те
только ухмылялись и подбадривали разъярившегося ката. Вдруг Белый изумленно
вытаращил глаза. Давясь от смеха, он показывал пальцем на Черныша.
- Зырьте, зырьте, пацаны!
Громовое ржание всей команды было ему ответом. Согнувшись пополам и держась за
животы, волки тыкали пальцами, указывая на член своего собрата. Черныш остановил
экзекуцию и тоже посмотрел вниз.
- Эх ни хрена себе!
Зрелище и в самом деле было из ряда вон. Возбужденный напрягшийся пенис торчал
словно острый кол, и недвусмысленно намекал на несколько необычное желание
своего хозяина. Черныш почесал в затылке.
- Во блин! А я-то думаю, почему мне так хорошо?
Его слова вызвали новый приступ хохота. Волки стали сползать на пол, из их глаз
потекли слезы. Задыхающийся от смеха Акела с трудом выдавил:
- Братан, ну не здесь же! Побойся Бога!
Это уже был финиш. Теперь прыснул и сам Черныш. Он придвинулся к распластанной
жертве и несколько раз ткнулся членом в красную как у рака задницу. Истерзанный
парнишка даже ничего не почувствовал. Он слушал, как гогочут его мучители и
робко надеялся, что теперь-то они его отпустят. Волчара в последний раз схватил
его за мягкое место и стиснул пальцами.
- Все, вали отсюдова! Свободен. Пока что...
Шел урок труда. Девушки разбились по парам и, сидя за партами, усердно выводили
нитками узоры. Как обычно, ребята под руководством Гефеста ушли разгребать
лопатами снежные заносы. В классе остались лишь представительницы слабого пола.
Им предстояло продолжить овладение таким важным искусством как вышивка.
Вела урок новая пионервожатая Алла Валерьевна - невысокая тридцатилетняя женщина
с родимым пятном на шее. Она подменила на "трудах" ушедшую Альбину, которая в
последние два года подрабатывала ради повышенной пенсии. Аллочка вообще-то очень
неплохо вышивала сама и поэтому с удовольствием приняла на себя эту "плавающую"
ставку.
Встав из-за стола, она медленно пошла по рядам, приглядываясь к результатам
получасовой работы. В принципе, у всех было примерно одно и то же. Понаторевшие
в занятиях кружевницы довольно неплохо выписывали цветочки, делая аккуратные
ровные стежки. У некоторых получалось особенно красиво. Чувствовалось, что эти
девушки уже капитально набили руку в непростом творчестве.
- Молодец Таня! Просто здорово. Я сама лучше не смогла бы.
Лушева довольно улыбнулась. Сквозь свои огромные очки она гордо посмотрела по
сторонам. Весь ее вид как бы говорил - Вот я какая! Маленькая, зато умная.
Борисова толкнула подругу в бок.
- Юль, ты глянь на малышку! Совсем крутая стала. Прямо чиполлино какое-то.
- Еще бы! Она ведь как Папа Карло на ребят пашет. Все им дает.
Они вдруг посмотрели друг на дружку и хитро заулыбались. Романова придвинулась
поближе и прошептала на ушко:
- Это мы им все даем. А она так, погулять вышла...
На следующем ряду, немного впереди шептались еще две подруги. Ставшие
неразлучными Терехова и Массагутова использовали любую возможность, чтобы
пообщаться. Столько всего накопилось у них на душе, столько секретов так и
просилось наружу... После почти трех месяцев вынужденного одиночества девушки
каждую свободную минуту старались проводить вместе. Они непрерывно болтали,
шептались, смеялись, вызывая удивление окружающих. Особенно это было непохоже на
доселе флегматичную и дисциплинированную Наташу.
- Эля, ты слышала, Лиана-то в этом году не будет сказку делать.
- Да, говорили. Точно не будет.
- А что так?
- Ну, она вроде сказала, что хватит. Лучше Золушки все равно не выйдет. Да и
актеров нет нормальных. Наши-то красавицы не приехали.
Наташа обидчиво хмыкнула.
- А кроме них значит и выбрать не из кого? Мы здесь вроде как лаптем щи хлебаем?
- Да ладно тебе! - Элька прижалась к ней плечом. - Мы с тобой, Наташенька, все
равно самые красивые. Только не все это понимают.
Они продолжали вышивать свои узорчики. Разговор плавно перешел на местных ребят.
Здесь у девушек было полное единодушие.
- Ну ни одного нормального парня нет! Одни рабы. - Терехова возмущенно
всплеснула руками. - Волчищи их прямо так и называют - рабы. Я бы умерла просто.
А эти только хихикают. Лишь бы не тронули. И не стыдно совсем!
- Ну в общем да, в общем да... - Массагутова была очень благодарна волкам за их
дружеское к ней отношение. Поэтому она всегда старалась уходить от этой
щекотливой темы. - А вот ты говорила, что Малышеву Алешке нравишься. А он тебе
как?
Наташа передернула плечами.
- Да никак. Такой же как все. Ты сама видела на перемене - Черныш ему пинка дал.
Так он даже словечка не ответил. Такой же трус.
- А по-моему нормальный парень. С Чернышом чего связываться? - изобьет,
искалечит и все. И ничего ему не докажешь. Толку-то?
- А что это ты его защищаешь? - Наташа подозрительно прищурилась. - Он тебе
самой нравится что ли?
Элька весело рассмеялась.
- Да нисколечки! Знаешь, кто мне нравится?
- Ну говори. Очень интересно.
- По правде? - Массагутова загадочно улыбнулась и подняла глаза к потолку. Затем
обняла подругу и чуть слышно прошептала на ухо. - Ты, Наташенька. Больше всех!
Польщенная такими словами, Терехова вся зарделась.
- Спасибо, не ожидала, - протянула она. Затем оглянулась по сторонам и быстро
чмокнула подругу в щечку...
Весь угол небольшой комнатки занимало странное сооружение. В метре от стены
располагалась невысокая лавка, притащенная с улицы. По ее бокам на некотором
удалении возвышались стопки из кирпичей, накрытые деревянными дощечками с
вырезами. Сверху на этих подставках покоилась тяжелая штанга, рядом грудой
лежали "блины" разного калибра.
Голый по пояс Акела лег на лавку и подполз под стальной гриф. Сделав несколько
глубоких вдохов, он ухватился руками и медленно выжал штангу вверх. Стоящий
рядом Серый быстро передвинул подложки, освободив место для движения.
- Давай!
Акела начал выжимать вес, стараясь делать это на максимальной амплитуде. Он то
поднимал штангу вверх до полного распрямления рук, то опускал вниз, стараясь
обязательно коснуться грифом тела. Раз за разом вздувались мощные грудные мышцы,
твердели от напряжения железные трицепсы. Сделав восемь повторов, он резко
выдохнул.
- Все!
Серый подхватил штангу и осторожно опустил ее на подставки. Затем быстро сбросил
по одному блину с каждой стороны и снова вернул вес Акеле. Тот продолжил
упражнение. Через шесть жимов операция сброса веса повторилась. Затем еще раз.
- Хорэ! - Волк обессиленно растянулся на лавке. Он тяжело дышал. Затем резко
поднялся и стал помогать напарнику восстанавливать блины на штанге. Закончив это
дело, они поменялись местами: Серый лег на лавку, Акела же стал его
подстраховывать.
Рядом "качали массу" их товарищи. Черныш работал с гирями, а Белый делал
"становую тягу" - прокачивал мышцы спины. Уже давно прошло то время, когда они
синхронно выполняли все упражнения. Ныне у каждого была своя, индивидуальная
программа тренировок. Они становились опытными "бодибилдерами", железно знающими
возможности и потребности своего организма...
- Все, Серый, тайм-аут! - Акела осторожно воткнул штангу в вырезы дощечек. -
Перерыв.
Оба стали прохаживаться по комнате, вращая плечами и делая глубокие вдохи. Затем
дружно
...Закладка в соц.сетях
