Жанр: Драма
Пирамида. том 2.
... по ходу репетиций рассчитывал обучить исполнительницу
двигаться
немножко левым плечом вперед, чтобы лучше высвечивалась асимметричность ее
психического состоянья и, если удастся сломить гордыню, не махать руками на
ходу, как
свойственно заурядным людям. Наряду с Елисейскими полями, куда в особенности при
всех
оказиях влекло режиссера Сорокина, в маршрут философских скитаний героини
включены
были и уединенные Сейшельские острова, предмет еще детских мечтаний, хотя к
стыду для
эрудита и затруднился бы отыскать их на глобусе. И наконец по родству с безумием
и
отчаяньем, которые при всем его хваленом оптимизме он считал генеральными
координатами
современности, фильм до утверждения его в верхах назывался пока Меланхолия.
После памятного, так и не реализованного томления о некой нарисованной
двери в
смежное бытие, образом которой минимум на месяц раздразнила его та
провинциальная
козявка в синей шубке, вторично за полугодие Сорокин заболел темой
потенциального
шедевра. Пусть она еще не просматривалась в глубину - тем сильней становилась
его
одержимость сделать чужое счастье, тем больше разгоралось нетерпенье мчаться в
переулок
Юлии и немедленно насладиться ее восхищенной немотой, без особой уверенности,
впрочем,
что, равнодушная к талантам и подвигам вокруг себя, не воспримет как должное
халифскую
щедрость подношенья. Нужно было как-то осложнить его врученье, даже толкнуть
женщину на
некоторые жертвы, чтобы не обесценить своего дара мнимой легкостью полученья.
Поэтому
еще засветло и телефонным звонком, не называясь, Сорокин убедился в ее
возвращении с
курорта, но вместо Плющихи отправился сперва к портному, потом в Дом кино, где
бестолково,
то и дело поглядывая на часы, провел весь вечер. Никогда так лениво не текло
время, и все же
после ужина и каких-то привозных мультипликаций в просмотровом зале у него еще
хватило
выдержки сыграть партию на бильярде, - лишь на исходе одиннадцатого и вдруг
ринулся он
по заветному адресу во всю мощь своих сорока лошадиных сил.
Переулок оказался изрыт для очередных коммунальных исследований, машину
пришлось
оставить на Плющихе. Зато, как заранее было известно Сорокину, наискосок через
улицу
против подъезда Юлии имелся телефонный автомат, так что при разговоре можно было
наблюдать ее окна. Когда входил в будку, они как раз стали гаснуть одно за
другим, все три,
однако то ли ради утвержденья личности, то ли в отместку за что-то режиссер
медлил браться
за трубку, даже вышел наружу погулять минутку-другую, чтобы та, во втором этаже,
прочнее
улеглась в кровать.
Из будки видно было, как в двух комнатах, одна за другой, зажегся свет, и
снова с
дрессировочной целью он помедлил с ответом.
- Говорит ваш провинившийся паладин, некто бывший Сорокин, - замогильным
голосом, чтобы посмешнее, представился он лишь на вторичный, злее, окрик Юлии. -
В
покаянном рубище и продрогший от ночной непогоды он стоит внизу у ворот и просит
пристанища максимум минут на двадцать.
Та даже растерялась немножко от дерзости, на которую именно ему не давала
никаких
оснований:
- Но, дорогой мой, я только что приехала, не успела чемоданы разобрать...
позвоните в
конце недели! - и лишь теперь сообразила, кто ее поднял с кровати. - Вообще,
откуда вы
взялись среди ночи, безумный человек? Врываетесь, шумите на весь дом... Я же
раздета,
наконец!
- О, ничего, дорогая, я отвернулся и не смотрю. В ваших же интересах должен
огорчить
вас, пани Юлия: дело мое не терпит отлагательства.
Как и следовало рассчитывать, дамская любознательность готова была мириться
с
кое-какими неудобствами позднего вторженья, но требовался задаток.
- И дело настолько важно, что имеется риск забыть до утра? Подскажите же,
чтобы я
напомнила вам при встрече!
Приходилось показать краешек тайны:
- Ну, скажем, мне удалось сделать открытие. Искусство наше буквально ходит
по хлебу,
которым можно утолять нынешний голод людей в их чрезвычайном бегстве от
настигающего
мира. Причем одни, вроде вас, бегут из личной стесненности, бегут в тупик
мнимого простора,
другие же, напротив, стремятся укрыться в пустыне самих себя...
Не в сорокинских правилах было делиться с друзьями своими творческими
замыслами.
Тем обидней в ответ прозвучала шутка Юлии, что при всей туманности сделанная
находка
делает честь его уму, если только самостоятельная. Некоторое время затем она
явно боролась с
соблазном:
- Хорошо, Женя, послезавтра пообедаем в Химках... Сразу после массажистки,
то есть не
раньше трех. Возможно, опоздаю на полчаса. Теперь кладите трубку, мне холодно...
- однако
почему-то медлила сделать это сама.
Так много для Сорокина было поставлено на карту, что нельзя было уступать
даже в
заведомом капризе.
- Наш разговор должен состояться немедленно и на месте предполагаемого
действия, то
есть у вас там... понятно? Заодно хотелось бы срочно уточнить, надо ли помещать
в титрах
вашу девичью фамилию или настаиваете на той, покрасивей?
Вторичный, уже ультимативнее, намек сулил исполнение давних и почему-то
стыдных
желаний, но, значит, слишком увядших к тому времени, чтобы стоило жертвовать
ради них
теплой постелью. Вместе с тем предложение могло и не повториться более.
Показательно, как
старалась она притормозить наметившуюся сдачу:
- Боже, какой же вы стали надоедный, Сорокин. Ладно, мы отправимся туда
завтра после
ужина в Химках. Весь день я буду занята и вряд ли освобожусь рано... Во всяком
случае,
постараюсь поспеть до закрытия. Итак, завтра ждите меня в Химках близ
одиннадцати...
Сорокин поскрипел зубами, чтоб не совершить худшего поступка:
- Не получится. Мои сорок лошадиных сил в ремонте, так что ночью в Химки
мне
далеко. Кроме того, по причине нервного истощения доктор предписал мне молочную
пищу и
ранний сон. Учтите также, пани Юлия, что я нахожусь в телефонной будке у вас
внизу. Мне
здесь неуютно, и я немного сержусь...
Она сухо посмеялась:
- А мне-то казалось, что туда даже лучше после полуночи, когда нечистые
духи
отправляются на покой... Ну, чтобы не удирать от них вприпрыжку! - вскользь
подколола она
в отместку за настойчивость. - Но не берите меня за шкирку, Женя, я этого не
люблю.
Хорошо, я подхвачу вас по дороге ровно в девять у Смоленского метро... Вам
подходит? Теперь
все... Я приняла снотворное, и у меня тяжелеют веки. Ну, ступайте же, пока я не
прогнала вас
прочь... - и сразу голос Юлии сменился частыми гудками.
Никак не меньше минуты Сорокин слушал их, с кривой усмешкой поглядывая на
снова
почерневшие прямоугольники окон. Оцепенившая его тихая ярость походила на
временный
паралич. Юлия и всегда была резковата с друзьями, а просто он ожидал другого
приема. Было
до крайности унизительно стоять на улице перед захлопнувшейся дверью с
приношениями в
протянутых руках. Время шло, плечи ныли от напряженья, никто не выбегал
поправить
недопустимую ошибку. Почудилось вдобавок - за ним следят сверху из оконного
мрака, и,
хотя не различить было лицо или силуэт наблюдателя, Сорокин сразу опознал Юлию
по тому
гадкому, смятенному самочувствию, словно опять, как в тот проклятый день, стоял
перед нею в
кургузых по щиколотку брючках и самодельной курточке с надставными рукавами. То
был
особый взгляд умного и терпеливого любопытства, каким хорошо воспитанные дети
смотрят на
экзотическую живность в аквариуме, следователи - на уличенных негодяев, вельможи
- на
оскользнувшегося гения, кошка - на обреченную мышь. В памяти режиссера Сорокина
живо
возникла мрачная столовая в киевском особняке Bambalsky с широкой двухмаршевой
лестницей куда-то в недоступный нищим эмпирей, и - черный недвижный глазок,
нацеленный
в него сквозь балюстраду, созерцает таинственную процедуру кражи. Двадцатилетней
давности
воспоминанье изобиловало колючими подробностями - от затхлого запаха никогда не
проветриваемых помещений и косого, на бархатной скатерти, сентябрьского солнца,
подползающего к серебряной плетенке с пирожными, где в зияющем провале сбоку
явно
недоставало одного, - до еще сохранившейся липкости в пальцах и трагического
неудобства
где-то за пазухой, на животе... Так он и шагал до машины, мысленно таща на руках
непригодившееся приношенье да еще с ощущеньем физической тяжести в лопатках, так
как из
окон Юлии видимость вдоль переулка была отличная, а осенним холодком напоенная
ночь к
тому же - и лунная.
- Вы мне с процентами заплатите за все по совокупности, мадам Bambalsky, -
сквозь
зубы посулил он, садясь за руль, что также не облегчило ему душу.
Вчерашняя в обычной служебной беготне подзатихшая было обида к сумеркам
разыгралась с новой силой. Некоторые саднящие обстоятельства дополнительно
разбередили
давнюю, пустячную в сущности, однако хуже зубной боли ноющую душевную травму, а
состояла она в гадком сознании своего плебейского ничтожества. И так как истоки
ее крылись в
истории с неудачно украденным пирожным, то именно случай тот и стал наиболее
уязвимым
местом сорокинской биографии. Совпало, кстати, что перед выходом из квартиры на
условленную с Юлией встречу, уже в пальто, режиссер взглянул в послезакатное
небо в
зеркальном проеме лоджии своей московской квартиры, и, значит, так болело, что
раскиданные
по горизонту, ничуть не похожие, словно малиновым сиропом политые облака
напомнили ему
одну незабвенную витрину на дореволюционном Крещатике, мимо которой любил
прогуливаться один худенький и нервный мальчик с Подола. Всякие там пралине,
petits
fours и медовые завитушки, утыканные самоцветами цукатов, доныне по памяти
вызывали у
заслуженного деятеля искусств неприличное слюнотечение. И тогда по сближению
сходства
Сорокину вспомнилось, как в прошлую поездку туда же, перед спуском в подземную
часть,
хозяйка потчевала его сластями невыясненного происхождения в гостиной с
французскими
гобеленами... Но сперва кое-какие предварительные сведения, прояснившиеся у
режиссера
Сорокина перед очередным испытаньем.
Лишь теперь приоткрылось ему самому, сколь часто незначащая мелочь детства
становится едва ли не главным фактором в созревании характера. Конечно, лишь вся
совокупность дореволюционной действительности, благодаря обостренной в раннем
возрасте
впечатлительности нищих, могла дать такой разгон сорокинской карьере, тем не
менее многое
было им достигнуто в подсознательном стремлении ослепить Юлию блеском своих
успехов,
изгладить тот неблаговидный киевский поступок из памяти единственной
свидетельницы, а
заодно и собственной своей. Такая проницательная в ведомственных заседаньях,
всякий раз на
дозволенную глубину, мысль его приобретала исключительную верткость в
присутствии
данной приятельницы с ее жестокой привычкой не примечать умы и таланты вкруг
себя. В
точности уже не помнилось, о чем вдохновенно трепался он тогда в чаянии
оправдать
царственное приглашенье в тайну, зато сохранилось престранно-щекотное вкусовое
впечатленье от поглощенных им тогда бисквитных штучек. Машинально, но с четко
запомнившимся ему почти эротическим восторгом разрушения красоты, такие они были
пышные и нарядные, он между делом съел их минимум полблюда, пока Юлия
внимательнейше
не покосилась на своего экспериментального гостя, по-видимому, интересуясь
воздействием на
его самочувствие, цвет лица, в особенности на пищеварительный тракт, - сама же
под
предлогом нездоровья даже не прикоснулась к своему угощенью. И вдруг через
нестерпимо-яростное озаренье открылось прачкину сыну, что ни слова единого не
уловила в
тот раз из его жарких импровизаций, а все время через то овальное зеркало в
золоченой раме,
которое лишь теперь рассмотрел в воспоминанье, следила за его руками: сперва,
как они
нетерпеливо, возмещая детские лишенья, вылущивают очередное лакомство из
гофрированной
бумажки, и в последующей стадии - когда оно, полупрожеванное, через рот и горло
поступает
во внутренние емкости знаменитого режиссера Сорокина... Время было выходить из
дому, а он,
словно к полу пришитый, как и накануне в будке, с места сдвинуться не мог, пока
гнев не
перешел в спокойную решимость. Правда, вся романтическая пленительность
сценарного
замысла испарилась вдруг в его собственных глазах, но зато и устрашительной
мистики
приключения как не бывало. Отрезвлением своим, однако, был он обязан не столько
доводам
просвещения, как оскорбленному самолюбию своему. Таким образом, в иррациональные
владения Юлии режиссер отправлялся с намерением накоротке, раз-два, дать бой
чертовщине и
заодно низвергнуть посмертную диктатуру Джузеппе.
Серая осенняя дымка стлалась в улицах после дневного ливня, за городом
стало еще хуже.
Видимость исчезла сразу за смотровым стеклом, и когда черный левиафан Юлии с
могучим
урчаньем взмыл в небо, то первые двадцать километров Сорокин поневоле поддался
цепенящему гипнозу риска и волшебства, несмотря на все еще клокотавшую жажду
реванша.
Облачность была низкая, но чуть повыше стояла отличная погода. Сквозь рваные
бегущие
облака верхнего яруса прояснилась темная холодная синь небес с одинокими пока
звездами, а в
редеющем, внизу, луговом падымке уже сливались воедино поселки, перелески и
прочая
пейзажная мелочь. Правда, с убыстрением хода все приобрело неразборчивую
струйчатость,
так что внимание невольно обращалось к эфемерности людского существования.
Никаких
заминок не предвиделось, и настроенье у режиссера Сорокина окончательно
наладилось. Не
было сказано пока ни слова, и вот уже тягостным становилось дальнейшее молчанье,
но Юлия
все ждала - когда же ее пассажир приступит к обещанной теме, а тот не
обнаруживал пока
намеренья начать деловой разговор.
Некоторое время ушло на обсужденье курортных преимуществ балтийского
взморья
сравнительно с банальными красотами Кавказской ривьеры, засоренной толпами
отдыхающих
тружеников сельского хозяйства и тяжелой промышленности. Юлия соглашалась
кивками, что
по мере переуплотнения райских уголков возник естественный культ
пустыножительства на
базе самообслуживанья и гелиотехники, - возникшее было разногласие в оценке
демократического соседства под гармонь - сравнительно с неодолимой таежной
мошкарой тут
же разрешилось в пользу последней. Потом Сорокин тоном участия справился и о
премного
уважаемом покровителе Юлии, которого он по ее вине так и не успел посмотреть:
- Столько о нем трепались на Москве, и вдруг порвалось. Он что, помер,
пропал,
завалился куда-нибудь в дальнюю преисподнюю по своим дра-конским обязанностям?
- Отстаете от событий, Женя. Он просто иссяк без предупрежденья даже. Хотя
и уверял,
что осталось на донышке, но я убеждена в окончательной атрофии чуда.
- Итак, ангел не оправдал возлагаемых надежд на манер ярмарочного чертика.
Пшик, и
на ладони остается одна гуттаперчевая кожица.
- Но занятно, что окончательно я убедилась в его ангельстве, лишь когда
застала его в
такой прострации. Нет, это не человеческое исчадие. Даже на погребальную
церемонию не
заявился, хотя ему-то и полагалось бы!
Через зеркальце перед собою Сорокин увидел, как презрительно сузились ее
губы. Не
было высказано прямых обвинений в адрес Дымкова, но читалось между слов, что, и
не питая
особых родственных чувств к покойному Дюрсо, все же осуждает серое неблагодарное
существо, если не прямого самозванца, не предотвратившего катастрофу с
собственным
благодетелем, который вознес его на рубеж почти всемирной славы.
- Не удивился бы, если бы весьма неясный мне господин ангел вовлек старика
в
какую-нибудь политическую авантюру с последствиями для вас самой! - обмолвился
проницательный Сорокин и покосился сквозь запотелое стекло за борт машины, в
стремительный мрак внизу с прочерками вечерних огней. - Скажите, пани Юлию не
тревожит
предчувствие, что сейчас мы с нею вспыхнем на метеоритной скорости? Было бы
занятно
прочесть про себя в некрологе, что в отличие от сгорающих на работе тружеников
режиссер
Сорокин сгорел звездочкой на ночном небосклоне...
В свете одного памятного эпизода не слишком шикарная хохма с головой
выдавала
психофизическое состояние пассажира.
- Я поняла вас, Женя, но, право же, у меня все предусмотрено. Сердитое
железное
корыто, где вы сидите, надежно, как кружение планет!
Высокомерной шуткой она сослалась на отсутствие каких-либо исторических
сведений о
дорожных авариях у ведьм; подразумевалось, что и средневековую метлу постигла
техническая
модернизация, подобно всему на свете.
- Конечно, гарантия безопасности должна входить в конструкцию любого чуда,
-
продолжал настаивать пассажир, - без чего оно выглядело бы капканом с наживкой.
Но как
видно, гарантия теперь уж слишком не обеспеченная!
Заметая след, он выразил сочувствие пани Юлии, которая отныне должна
обходиться без
усердного, постоянно при дворе, исполнителя своих капризов. При внезапном
лишении
привычных благ так легко совершить легкомысленный поступок, который оплачивается
потом
всю жизнь. Свое суждение он тотчас распространил на всю цивилизацию:
- При нынешней избалованности человечества, - сказал он, - мало-мальски
неосторожное повреждение коммунальных удобств может стать гамбитом катаклизма с
дневными разбоями и моровой язвой сперва и - обыкновенным каннибальством ближе к
развязке.
- Нет-нет, не виляйте, Женя!.. Крепче держитесь за мой плащ и не бойтесь.
Пока вы со
мною, вам ничего не грозит. Кроме того, не надо загружать мои бедные извилины
своей
ученостью и потом... Что такое гамбит?
Впрочем, она согласилась, что ей не мешало бы заблаговременно взять у
ангела немножко
его волшебных способностей про запас, на мелкие расходы. Тогда Сорокин напомнил
ей, как
плохо кончилась подобная затея с одной старушкой, пожелавшей стать владычицей
морскою. В
ответ Юлия указала собеседнику, что он непростительно для режиссера с
воображением
упускает из виду разницу ситуаций, возраст просительниц и - какие только
всемирные
делишки не улаживаются в аудиенциях наедине, без посредников. Начиналась обычная
у них
безобидная пикировка, причем Юлия не преминула уколоть собеседника прозрачным
упреком,
что своими мрачными предсказаньями, из личных некрасивых побуждений, омрачает
радость
их долгожданной встречи.
Тому оставалось только защищаться:
- Вся моя ошибка в том, что по наличию колес у вашего почтенного агрегата я
счел его
предназначенным для передвиженья по твердой почве. Пани Юлия напрасно
пренебрегает
моими умственными способностями, тем более что после прошлой нашей поездки у
меня
родились кое-какие соображения в ее же интересах!
Несколько туманный намек, третий по счету после вчерашних двух, мог иметь
один
определенный смысл. Так вот он, наконец-то, долгожданный разговор о некоторых
переменах в
ее однообразном существованье, самая мысль о которых всегда внушала ей молодящее
чувство
робости.
- Кто же мешал вам сразу позвонить мне, как только они проклюнулись?
- Некоторые вещи не доверяют телефонному проводу.
- Ну, в случае пожарной неотложности на прием врываются, не дожидаясь
дозволенья!
В создавшихся обстоятельствах нельзя было допускать, чтобы их необидная
игрушечная
вражда перезрела хотя бы в маленькую настоящую ссору. Правда, Юлия сделала вдруг
пугающее открытие, что приблизившееся осуществление надежды уже не сулит ей
радости, как
раньше, ничего кроме обременительных, обидных для самолюбия хлопот. Конечно
домашний
волшебник Дымков легко обеспечил бы ей мировую кинокарьеру, но... В ее годы уже
начинают
понимать, что только египетский бык Апис, царственное мясо, неспособен понять
всю
унизительность принудительных, незаслуженных почестей! И, как всегда бывает с
перегоревшими желаньями, рука сама тянулась поиграть хоть угольками. Нечего было
ждать
обстановки более благоприятной для обсужденья щекотливой темы - без
необходимости
смотреть в глаза друг другу. И раз собеседника нервирует скорость и высота,
то... ничего не
случится, если на место прибудут получасом позже. Движимая нетерпеньем Юлия
довольно
круто, сквозь случившуюся в тучке промоину, стала спускать своего левиафана на
белесую
сверху ленту шоссе, причем решилась на дерзость пожать охолодавшие, на сиденье
рядом, в
кулак сжатые пальцы компаньона. Мгновением позже постигшее их приключенье по
своему
благополучному исходу весьма походило на призыв к благоразумию в будущем.
Если железная громада со всего хода коснулась земли, в свете фар впереди
разве только
обманом зрения объяснимая возникла как бы ослепленная фигура, прикрывшая глаза
козырьком ладони. Последовал панический выверт руля, правое колесо скользнуло на
размокшую обочину, и потом непогашенная скорость в несколько головокружительных
витков,
по закону классических аварий, швырнула машину вдоль шоссе, видимо, только вес
помешал
ей перевернуться. Нарушаемое ровным гулом работающего мотора наступило долгое
безмолвие, в течение которого спутники слушали застылый в ушах визг покрышек.
- Мне показалось, что сшибли кого-то... - подала наконец голос Юлия. -
Взгляните,
Сорокин, я боюсь.
Тот молча отправился осмотреть машину, на ощупь исследовал крылья и
нагнулся к
колесам, а на обратном пути безуспешно пытался поднять крышку капота.
- Ваши страхи напрасны... ни царапин, ни поломок, - сказал он по
возвращении, - а на
таком разгоне кроме вмятин остались бы и другие следы. Лично я не слышал удара,
но... судя
по зигзагам на асфальте, можно предположить, как могли бы мы сами выглядеть
сейчас.
Кстати, почему все у вас там заклепано вглухую? Вечный двигатель? Было бы
небезынтересно
выяснить, что так правдоподобно урчит у него в середке? И нельзя понять, откуда
заливается
горючее. Пани Юлии удается и на бензине экономить за счет чуда?
Не слыша его вопросов, она продолжала настаивать на своем:
- Но я же отчетливей чем вас видела человека с поднятой рукой... и будто
махал платком
навстречу. Что-то до крайности в лице знакомое, и не могу вспомнить - где.
- Остается допустить, дорогая, - на полном серьезе поклонился Сорокин, -
будто ваш
покойный папа приветствовал нас на пороге небытия, что очень мило с его стороны.
Жестокая шутка вернула Юлию к действительности:
- Мало того, что злюка, товарищ Сорокин, но вы еще и злюка мстительный! - с
недоброй горечью взглянула она и верно хлестнула бы побольней, если бы не
опасение
испортить самый важный в ее жизни разговор.
Вдруг безумно захотелось сделать шажок вперед, самой услышать запоздалое
приглашенье к славе - ради того лишь, чтобы тут же и непременно его отвергнуть.
Однако
истекла целая минута, и уже унизительная неуверенность в себе закрадывалась в
душу, а
Сорокин все не приступал, словно впрямь забыл вчерашние намеренья.
- При всех его очевидных недостатках вряд ли стоит делать несчастного Дюрсо
мишенью для дорожного острословия. И нет никакой мистики в том, что колесо
оскользнулось
на мокрой глине... Итак, легли на курс, - легко сказала Юлия, пуская машину на
самой малой
скорости, и только после маскировочного маневра решилась подтолкнуть рассеянного
пассажира на исполнение обещанного. - Мне послышалось, будто у вас срочное дело
ко мне и
даже в моих интересах? Очередная сплетня, анекдот, какое-нибудь сумасбродное
предложенье?
Тот без труда разгадал ее уловку.
- О, всего лишь крохотная частная рекомендация... - с суховатым кивком,
через
зеркальце перед ними, заговорил Сорокин. - Но, к прискорбию, в одну фразу не
укладывается.
Пани Юлия зорко подметила давеча мою непривычку летать на метле... Правда, у
меня более
развитое профессиональное воображение, без коего нечего и думать о работе в
кино!.. Но
истолковала она сие в довольно обидном для мужчины смысле. Виноват я один, что
не
предвидел возможных приключений, вступая в ваше подземелье... Сказать начистоту,
оно
оставляет комплекс впечатлений, не очень благоприятных о своем владельце - как
человеке
неясных, однако деспотических и даже, маньякальных устремлений. Надо
остерегаться
слишком пытливых натур с внезапными причудами, вроде того безумного тоннеля,
куда
хозяйка для опыта или развлечения ввела меня в прошлый раз. Полагаю, я выглядел
не менее
потешно, чем те два джентльмена во фраках с хризантемами, которые на арене у
вашего
дедушки поливали друг дружку из пожарных брандспойтов при большом оживлении
почтенной
публики! Да подстегните же вашу клячу, пани, а то мы с вами до утра не дотащимся
до
цели... - не сдержался он, а Юлия могла оценить по его задрожавшим губам
угрожающую
силу вспышки.
Могучий рывок ненадолго вдавил обоих в кожаные подушки, пока машина резко
набирала высоту.
- Простите, на чем мы там... ах да! - вспомнил Сорокин, как только миновала
стесненность перегрузки. - Своим профилактическим намеком о метеоритной скорости
я имел
в виду предостеречь пани Юлию от легкомыслия, за что иногда платятся всю жизнь.
Видите ли,
я склонен рассматривать ваше приключение как чье-то сверхтитаническое и не
изученное пока,
но в общем-то довольно бессмысленное магнитное поле. Детям показывают в школе,
как по
удалении магнита железные опилки еще хранят рисунок силовых линий, разрушаемый
даже
слабым сотрясеньем. На вашем месте, чуть обнаружилась малейшая неисправность
этой
чертовни, я поспешил бы отойти в сторону: какая у вас гарантия, что у ней нет
обыкновения
взрываться напоследок? Давайте начистоту... Чего, чего вам не хватает в жизни,
разве только
утраченных сновидений детства? Но как ни болезненно удаление рудиментов, тем
легче бывает
потом, когда болеть уже нечему...
Она обезоружила его покорительной улыбкой, от которой он не успел
прикрыться щитом:
- Ах, как всегда вы знаете все на свете, Сорокин... Кроме того, что тропка
искушений
такая скользкая и покатая!
- Я понимаю, людям свойственно щекотать себе психику поисками чего-то
никогда не
теряемого, так и тянет заблудиться в несуществующем, хотя это никого не доводило
до добра...
Тем важнее срочно подавить в себе себя. Человечество шло к своей умственной
эмансипации
через жестокие ниспровержения всех деспотических тайн, закрепляя победу
моральным
посрамленьем их на финише... вплоть до оскверненья заключенной там мнимой
святости.
- О, это звучит поистине грандиозно. У вас имеется для меня конкретное в
данном
смысле предложение? - вскол
...Закладка в соц.сетях
