Жанр: Драма
Рассказы и повести
... логический метод,
конечно, хорош, если б все мыслили одинаково. А так приходится перебирать
столько вариантов, что без электронно-вычислительной машины не обойтись.
Но теперь у инспектора есть такая машина. НФД-593, Новейший
Феноменальный Детектив, сконструированный Н.Ютоном по его специальному
заказу. Умница этот Н.Ютон, хоть и украли у него усилитель интеллекта, а
он все же создал робота-сыщика, как обещал. И прямо дома установил, а не
на работе, где его бы загоняли мелкими поручениями. Теперь оставалось
только добраться до дома...
Но это оказалось нелегко. Едва инспектор взялся за ручку двери, как
зазвонил телефон.
- Инспектор Хост? С вами говорят с созвездия Южной Рыбы. Ничего
страшного, пара десятков световых лет. Но теперь уже остались считанные
световые минуты. Скоро будем у вас на Земле.
- У нас на Земле? А вы, собственно, откуда звоните?
- Южнорыбцы мы. Фомальгаутяне. Светимость 11, видимая величина +1,3,
расстояние 23 световых года. Теперь узнаете, Хост?
- Ни черта я не узнаю! Чушь какая-то! Абракадабра!
- Каким словам научились! - сказали на том конце провода или, может,
эфира. - Когда мы были у вас последний раз, вы тут вообще ни над чем не
задумывались. Гонялись друг за другом - ну прямо как дети: зайцеобразные,
кошкообразные, крокодилообразные... Мы только голову ломали: кто из вас
первый над чем-то задумается? Конечно, зайцеобразные предпочтительней
крокодилообразных, но и это не лучший вариант. Трусливый разум стоит
жестокого разума.
- Это вы так думали, когда прилетели на Землю?
- Ну да. В первый раз. А вдруг, думаем, это будут насекомообразные?
Самые маленькие, неприметные, вдруг они возьмут и наведут здесь порядок?
Пожалуй, это еще пострашней, чем крокодилы, - когда порядок берутся
наводить насекомые.
- Значит, волновались за нас?
- Волновались. Многое зависит от того, кто поднимет планету на вершину
цивилизации. Поднять-то не штука. Трудней ее там удержать, чтоб она не
рухнула с этой вершины... В общем, это нетелефонный разговор. Вы пока не
отходите от телефона, мы будем держать с вами связь.
Говорящий повесил трубку или что там у него было - не исключено, что в
созвездии Южной Рыбы никаких трубок нет. Читал же инспектор недавно в
какой-то книжке, что в созвездии Треугольник никаких треугольников нет.
Начисто отсутствуют. Есть квадраты, окружности, а треугольников нет. Хотя
созвездие называется Треугольник.
Конечно, не верилось, что так вдруг они прилетят. Во-первых, как они
могли позвонить по телефону? Если б еще связались по радио, на коротких
волнах... Хотя, помнится, был такой случай, описанный в литературе:
пришельцы, подлетая к Земле, подключались к любому прибору. К телефону,
телевизору, даже к холодильнику, если была такая потребность.
Хорошо, что эти южнорыбцы уважают порядок: прежде всего позвонили в
полицию. Хотя, если б они не позвонили, он бы уже был дома, мог бы
воспользоваться НФД. Считанные световые минуты - сколько ж это по земному
времени?
Инспектор подошел к окну. За окном был весенний вечер. Хорошо знакомая
Манчестерская улица жила своей обычной вечерней жизнью. И вдруг...
Инспектор с трудом верил своим глазам... На освещенной табличке, на
которой прежде было написано "Манчестерская улица", он прочитал: "Малая
Галактическая".
- Большой селех! - сказал инспектор. Это выражение он позаимствовал из
повести "Будни планеты Ехи". Будни этой планеты были постоянным
праздником. Разноцветные шары купались в зеленом небе, распространяя в
слехе (тамошнем воздухе) мелодичные трели и свист.
"Это наши лехелы (то есть, деревья), - объяснил землянину Прайсту один
из тамошних хесов (местных жителей). - А на них селы поют".
В том, что птицы поют, не было ничего удивительного, но что они летают
вместе с деревьями, было, как сказала бы миссис Прайст, несколько
экстравагантно.
Деревья-путешественники... Это, вероятно, имело свой смысл, но хес
говорил об этом без восторга.
"Нет у них настоящей привязанности к родной ехе (то есть, земле). Да и
откуда ей взяться? Хозяйства у них нет, семьи нет, потому и нет любви к
ехе, на которой выросли".
Прайст спросил у него, неужели он всю жизнь сидит на одном месте. "Мы
сидим, - сказал хес. - Мы не лехелы. И не селы. Мы хесы, поэтому мы
сидим".
Прайст заметил, что от долгого сидения ноги его стали уходить в грунт и
разветвляться там наподобие корней, как у сидящего против него хеса. Он
решительно встал.
"Посидели бы еще, - сказал хес. - Я вам хлесо (хозяйство) покажу. Я
недавно вывел новый сорт сехесы (пшеницы). Ой, какая сехеса! Она,
представьте, не летает, а растет на ехе, прямо на ехе (то есть, на земле).
Но беспокойные лехелы устремлялись в неведомую даль, они звали туда,
где светят далекие лесхи...
- Селех! - сказал Прайст. - Большой вам селех!
То есть, большой вам привет, я поехал!
Планета Еха произвела на инспектора впечатление, и кое-что из нее он
запомнил. И теперь, прочитав надпись "Малая Галактическая", инспектор
сказал, усомнившись в действительности:
- Большой селех!
В это время раздался звонок. Инспектор бросился к телефону.
Нет, это были не они. Звонил майор Стенли. Он получил официальное
извещение, что, минуя все промежуточные чины, его производят прямиком в
генералы. Да, конечно, можно поздравить, но дело в том, что произведен
майор Стенли в генералы не в своей родной армии, а в какой-то неизвестной
армии Альдебарана. Ему предписывается в течение ближайших двух дней
явиться к месту несения службы, а куда явиться - не сказано.
Он перелистал все военные справочники, но армии Альдебарана нигде не
нашел. Британская энциклопедия указывает, что до Альдебарана лететь
шестьдесят восемь лет, если, конечно, лететь со скоростью света. Майору
Стенли не привыкать к скоростям, военная служба требует оперативности, но
шестьдесят восемь лет - это, конечно, не для него. Он не пролетит и
десяти, как его уволят в отставку.
Инспектор посоветовал ему обратиться к доктору Фрайду.
Только он повесил трубку - опять зазвонил телефон. На этот раз
инспектора потревожил Н.Ютон. Нет, не по поводу робота, робот - это что
ж... Обещал - сделал, не стоит благодарности... Н.Ютон звонил по поводу
украденного усилителя... Нет, не нашелся... И не нужно, чтоб находился...
Только что Н.Ютон проходил по Квазарной... Это параллельно орбите
Пульсарной... Неужели инспектор совсем не знает города?
- Назовите улицу.
- Это еще зачем? Жизнь во вселенной течет по орбитам, а не по этим...
как вы их назвали?.. улицам.
- И что же на этой Квазарной? Неужели опять ограбили?
- Напротив, инспектор. Меня осенила мысль. Усилитель интеллекта
морально устарел по сравнению с тем, что я сегодня придумал. Метод
элементарно прост. Все клетки организма имеют примерно одинаковое
строение, но мыслят только клетки мозга. Это создает огромные
потенциальные возможности. Представляете, инспектор, каких мы достигнем
вершин, когда мыслить у нас будет не только мозг, но и руки, ноги, живот и
прочее? В голову будут приходить только самые великие мысли, а средние и
незначительные будут приходить в другие части тела.
- Я это плохо представляю.
- Потому что мыслите только головой. Пока ваша голова набита пустяками,
вместо того, чтоб заниматься великими мыслями. Но будьте спокойны: идея
уже найдена, остается ее осуществить. Пожелайте мне успеха.
Прошло еще несколько минут. Несколько световых минут.
Наконец раздался долгожданный звонок:
- Следуем прежним курсом. Самочувствие нормальное. Пожалуйста, не
отходите от телефона.
И опять повесили - что там было у них.
Как долго тянутся эти световые минуты!
- Беда, инспектор! Беда! Большое, огромное несчастье!
Инспектор с трудом узнал корректора Кректа. Лицо корректора было
искажено ужасом.
- Что случилось, Крект?
- Послушайте, инспектор, вы не поверите. Я задремал над рукописью...
- Что ж тут особенного? Кто у нас не спит на работе.
- Я не об этом. Сплю я, конечно, сплю на работе. Правда, во сне я тоже
читаю рукописи. Так было и на этот раз. Я уснул над брошюрой Фрайда и
приснился мне роман Дауккенса. Я и над ним тоже уснул и приснились мне
записки майора Стенли...
- Для вас, я вижу, нет преград.
- Ну почему же нет? В конце концов я проснулся. Смотрю - рукописи нет.
Тогда я подумал: может, я ее во сне в шкаф положил? Со мной это тоже
бывает. Спать-то спишь, а подсознание работает: как бы рукопись не
стянули. Спрячешь ее, а потом сам не можешь найти. Подошел я к шкафу,
смотрю...
Корректор Крект заплакал. Это было неожиданно для обоих, и оба
смутились, не зная, как с этим быть.
- Понимаете, там, в шкафу, не осталось ни одной рукописи. Новая повесть
Дауккенса, мемуары Стенли, медицинские статьи Фрайда, не говоря уже о
бессмертном романе Даниеля Дефо... Рокгауз этого не переживет. Да и сам я
этого не переживу. Рукописи почти все вычитаны, ни одной ошибки. И все
исчезло. Вот - только это оставили.
Крект протянул инспектору клочок бумаги. Инспектор прочитал:
"Сегодня, в 24:00, в ночном баре "Звездочка" состоится встреча с
пришельцами со звезды Фомальгаут (созвездие Южной Рыбы). Извините за
позднее время: наша ночь в Южнорыбье - день".
- Вы считаете, что кража связана с этими космическими делами?
- Прежде этой бумажки не было. Исчезли рукописи - и она появилась.
- Значит, в 24:00. А сейчас? О, уже начало первого... Что-то наши
пришельцы заставляют себя ждать.
- Как же заставляют ждать? Рукописи уже украдены.
В это время опять зазвонил телефон:
- Алло, инспектор Хост? Рады вам сообщить, что все протекает нормально.
Самочувствие отличное. Настроение отличное. Можете отойти от телефона.
10. ЖИТЕЛИ ФОМАЛЬГАУТА ПРИВЕТСТВУЮТ ЖИТЕЛЕЙ ЗЕМЛИ
Сидя в приемной доктора Фрайда, пациенты Рокгауз, Стенли и Дауккенс
обменялись информацией, и болезненные страхи каждого утроились. Издатель
Рокгауз понял, что пришельцы, назначившие ему свидание в кафе "Звездочка",
не только пытаются использовать издательство, но и вербуют наших
военачальников для своих вооруженных сил. Писатель Дауккенс заподозрил,
что вскоре инопланетные повести и романы обрушатся на Землю, расчищая путь
грядущим военным действиям, ибо генералы нужны именно для военных, а не
для каких-либо еще действий. А майор Стенли сообразил, что преждевременное
его производство связано с веществом финин, которое может в любой момент
превратить генерала в рядового солдата.
Затем появился коммерсант Борвик, который, непринужденно вмешавшись в
разговор, заявил, что от всех болезней можно избавиться, если продать их
куда-нибудь на другую планету. В конце концов есть планеты, на которых
болезней недостаточно, а у нас их в последнее время явный переизбыток.
Коммерсант Борвик затем и пришел, чтобы предложить доктору Фрайду
сотрудничество, создание нового лечебного концерна "Борвик и Фрайд", Фрайд
принимал бы пациентов, а Борвик сплавлял бы их болезни куда-нибудь
подальше, в другие галактики. Главное - найти покупателя, но это уже
забота коммерсанта.
Доктор Фрайд поставил всем один и тот же диагноз, который он на
грекоизированной латыни назвал "морбус космус", что означает в переводе с
этих двух языков "космическая болезнь" и связано с тем, что Земля со всех
сторон окружена космосом. Он прописал им режим, строжайше запрещавший
смотреть на небо, в особенности звездное, читать что-либо по астрономии, а
также загорать на солнце. Предложение посетить ночной бар "Звездочка",
чтобы хоть краем глаза взглянуть на пришельцев, доктор Фрайд категорически
отверг, ибо, сказал он, общение с пришельцами особенно пагубно при
заболевании морбусом космусом.
Несмотря на это, четверо его пациентов, покинув кабинет своего
целителя, устремились в бар "Звездочка", желая, во-первых, удовлетворить
свое любопытство, а во-вторых, соблазнившись предложением Борвика продать
пришельцам свою космическую болезнь.
Впереди шествовал генерал Стенли (для них, посвященных, он был уже
генерал), за ним следовал коммерсант, а за коммерсантом писатель с
издателем. Четверо отважных жителей Земли шли навстречу своим братьям по
разуму.
Между тем ночной бар "Звездочка" вел мирную и даже не просто мирную, а
лихорадочно мирную жизнь, словно спеша компенсировать все военные и другие
невзгоды. Пациенты доктора Фрайда с минуту постояли в дверях, разглядывая
завсегдатаев бара, но подозрительных среди них не нашли и направились к
свободному столику.
Прежде чем сесть, генерал Стенли огляделся вокруг и пришел к выводу,
что позиция выбрана удачно. Позади их столика была глухая стена, слева -
шкаф, который в случае надобности можно было перевернуть, превратив в
надежное укрепление.
Писатель и издатель продолжали разговор, начатый по дороге.
- Зачем придумывать жизнь, если она достаточно хороша не придуманная. И
достаточно плоха не придуманная. Все равно не придумаешь лучше и хуже, чем
есть.
- Вы правы, Рокгауз... я как раз об этом писал...
- Преступление и наказание, - продолжал издатель, не слыша писателя, -
их столкновение, борьба между ними. Когда преступление, совершившись,
бежит, а наказание его преследует, собирая по дороге следы, отпечатки
пальцев я прочие улики. Когда наказание устраивает засаду, а преступление
отстреливается, вырывается и снова бежит, а наказание, оценив обстановку,
разрабатывает новый план преследования...
- Помните, я писал... - опять заикнулся писатель.
- Ничего я не помню. И ничего знать не хочу. У инспектора Хоста сюжетов
целый шкаф, из этого можно сделать такую литературу! А что делают? Нет, вы
только посмотрите, что делают! Взять хотя бы этот ужасный роман "Солнце
под землей". На остывающей звезде возникает жизнь, для которой
единственный источник тепла - эта самая полузвезда-полупланета. Тепло идет
из подземелья, а над головой солнца нет, и потому все жители слепы. Но это
им не мешает. Наоборот. Они достигают вершин разума, потому что они не
глазеют по сторонам, а занимаются самосозерцанием.
- Значит, они и книг не читают? - поразился Дауккенс.
- В том-то и дело, что нет. У них там другие средства информации. И они
достигли всеобщего благополучия, потому что никто не видит, что происходит
вокруг. Но постепенно планета их остывает, это грозит им гибелью, и они
решают воспользоваться внешним источником тепла - какой-нибудь неостывшей
звезды или целого созвездия. Они давно научились управлять полетом своей
планеты, и они направляют ее к самой горячей звезде.
- Мне это нравится, - сказал майор Стенли. - Я бы сам с ними полетел.
- Но они не учли одного; тепло звезды непременно сопровождается светом.
А им нужно было только тепло, чтобы спокойно греться и по-прежнему не
видеть, что происходит вокруг. И когда они прилетели к звезде, которая
стала для них солнцем, они не выдержали света и жизнь на их планете
оборвалась.
- И на этом роман кончается? - спросил писатель Дауккенс, критически
оценивая сюжет.
- Автор говорит, что впоследствии на этой планете возникли новая жизнь
и новая цивилизация, рожденные солнцем в потому не представляющие себе
тепла без света. Как бы ни было жителям этой солнечной планеты тепло, они
непременно тянутся к свету. Потому что у них есть глаза и они хотят видеть
все, что происходит вокруг.
- А что это за планета? - поинтересовался майор. - Она случайно не
имеет отношения к Альдебарану?
- Разве вы не догадались? Эта планета - Земля. Представляете? Земля! А
между тем о Земле у нас совершенно другие сведения.
Да, чего только не придумают эти фантасты. Мало им настоящего, им
подавай другие времена. А почему, скажите, не писать о настоящем? В
прошлом были свои писатели, в будущем будут свои писатели, а вы живете в
настоящем, вот в пишите о настоящем. Этой мысли придерживался издатель
Рокгауз, и писатель Дауккенс был с ним совершенно согласен. Был с ним
согласен и коммерсант Борвик, который ни из прошлого, ни из будущего не
мог извлечь того, что извлекал из настоящего. И только майор Стенли имел
несколько другой взгляд: ему очень пришлось по душе, что население
оседлало свою планету и понеслось на ней, как на каком-нибудь броневике
или танке штурмовать далекое Солнце, в миллион раз большее нашей Земли. В
этом был настоящий боевой задор и презрение к превосходящим силам
противника.
- Почитать бы эту книгу, - сказал майор Стенли. У него давно уже не
было этого желания - почитать.
За соседним столиком расположились две дамы. Это было не страшно,
потому что вряд ли пришельцы могли оказаться женщинами, но разговор двух
дам моментально вытеснил все окружающие разговоры, и пациентам доктора
Фрайда пришлось замолчать.
- Дорогая мисс Стерлинг, - говорила дама постарше (что она, однако,
никак не подчеркивала), - за те несколько часов, что мы с вами знакомы, я
не перестаю удивляться вашей смелости. Я бы ни за что не решилась
переступить порог этого заведения.
- А я переступала, миссис Фунт, и не раз. Мы здесь бывали с вашим
мужем.
- Ах, этот мистер Фунт! Хорошо еще, что он был здесь с вами, а не с
кем-то чужим.
- Кто его знает. За этим мы сюда и пришли - поглядеть, не бывает ли он
здесь без нашего ведома.
- Мисс Стерлинг, как вы можете! До такой степени не верить человеку!
Издатель Рокгауз хотел высказать своим собеседникам очередное
соображение, но оно прозвучало так:
- Миссис Фунт, не будьте так наивны!
Голос мисс Стерлинг бесследно поглотил голос издателя.
Майор Стенли, чтобы не быть невольным свидетелем постороннего
разговора, решил принять в нем участие. Он подошел к соседнему столику и,
щелкнув каблуками, представился:
- Майор Стенли!
- Боже, как приятно! - воскликнула мисс Стерлинг. - Неужели майор? А
выглядите вы прямо генералом.
- Кгм! - сказал майор Стенли. - В любом чине готов вам служить.
- Вы слышите, миссис Фунт? Нам будет служить майор! Садитесь с нами,
майор! - мисс Стерлинг указала место рядом с собой и крикнула сидящим за
соседним столиком: - Джентльмены, вам придется обойтись без майора.
Таким образом армия осталась без генерала, а генерал приобрел новую
армию.
При всех этих военных перемещениях бар "Звездочка" продолжал жить своей
лихорадочной мирной жизнью, и часы, которые били здесь только полночь, не
были услышаны никем, кроме двух незаметных джентльменов, примостившихся в
самом дальнем и темном углу. И тогда эти двое вышли на середину зала,
коснулись пальцами пола, что, видимо, должно было означать приветствие, и
провозгласили:
- Жители Фомальгаута приветствуют жителей Земли!
Официанта вынесли сразу. Буфетчик остался лежать за стойкой, обхватив
руками вечернюю выручку.
11. ЗАКОН ЕСТЬ ЗАКОН
Нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы явиться домой именно в тот момент,
когда жена распивает вино с неизвестным джентльменом, но нужно быть
Шерлоком Холмсом вдвойне, чтобы с первого взгляда понять, что здесь ровно
ничего предосудительного не происходит. В этом смысле инспектор Хост
оказался на высоте.
- Добрый вечер, - сказал он любезно, - извините, что заставил ждать.
- Это мистер Уатт, дорогой.
- Очень приятно. Постойте, постойте... Не тот ли вы Уатт?..
- Нет, милый, это вовсе не тот Уатт. Тот был Джеме, а этот Гарри.
- Я, естественно, имею в виду не Джемса, а именно Гарри. Не вам ли
принадлежит роман "Последние люди вселенной"?
- От инспектора полиции не скроешься.
Да, оказывается, напечатав роман, от инспектора полиции не скроешься.
Тем более, что это был такой роман...
Пульсирующая вселенная после многих миллиардов лет расширения -
сжимается, и жизнь на ней должна исчезнуть. Любая жизнь, во всех ее
проявлениях. Спасения искать негде, потому что из вселенной не выпрыгнешь.
Терпящие бедствие и мечущиеся по вселенной представители разума разных
планет и галактик сбились в кучу на космическом островке, которому
предстоит быть раздавленным вместе с ними. И вот, стремясь хоть что-то
спасти от гибнущих цивилизаций, они отправляют послание в будущее. Ведь
пройдут еще миллиарды лет, вселенная снова начнет расширяться, на ней
возникнет жизнь, и придется начинать все сначала. Быть может, тем, будущим
разумным существам пригодится опыт прошлого... Во второй части романа
вселенная снова живет, но никто не может прочитать послания. Оно,
закодированное в атомах всех известных в то время элементов, носится по
вселенной, и новая жизнь дышит и живет им, не подозревая, что питается
прежней жизнью. И чтобы прочитать послание, нужно остановить жизнь во
вселенной.
- Мне понравилось, что послание погибшего разума все же дошло, хотя
прочесть его оказалось невозможным, - сказал инспектор Хост.
- Новый разум не любит жить старым разумом.
- Но все-таки он им живет незаметно для себя. Это мне нравится. Прямые
показания никогда так много не говорят, как различные оговорки,
недомолвки, умолчания... А над чем вы сейчас работаете, извините за
банальный вопрос?
- Сейчас я - человек из машины. Из той самой машины, которую вы
заказывали.
- Из НФД-593?
- Да, инспектор. Меня посадили в нее, потому что она должна была
мыслить.
- А разве без вас она мыслить не могла? Н.Ютон меня заверял...
- Н.Ютон порядочный человек, и он с удовольствием изобрел бы для вас
механического сыщика, но он просто не может этого сделать.
- Почему?
- Потому что он не изобретатель.
- Вот тут уже вы ошибаетесь, мистер Уатт. Н.Ютон изобрел усилитель
интеллекта, который, кстати, уже морально устарел, и теперь Н.Ютон
изобретает новый, более совершенный.
- И даже уже изобрел. В романе "Планета сверхразума".
- В романе? Не может быть! Я не читал этого романа.
- У Н.Ютона нет напечатанных романов, у него пока только написанные.
- Не хотите же вы сказать, что все это сплошное шарлатанство?
- Не хочу сказать. Но скажу. Мне трудно подобрать другое название.
- И вы были соучастником этого мошенничества?
- Главным участником, инспектор. Я должен был сидеть в вашей машине, в
атом механическом сыщике, чтобы сбивать вас с толку и запутывать следы.
- В первый раз вижу такого честного мошенника.
- Я не мошенник, инспектор, у меня совсем другая профессия. Моя
профессия должна поднимать человека, делать его лучше, благородней,
добрей, предупреждать о возможных опасностях и преступлениях...
- И чтобы меня предупредить, вы залезли в машину?
- Залез я не за этим, но, сидя в ней, я о многом задумался. Я ведь не
машина, и я задумываюсь...
- Жаль, что вы своевременно не задумались о последствиях. Так для чего
же вам нужно было пустить меня по ложному следу? Какое преступление вы
задумали совершить?
- Мы не считали это преступлением, мы считали это благом.
- Естественно, для себя?
- Не только для себя. Мы считали это благом для общества.
- Вы мыслите весьма оригинально. Машина бы так мыслить не смогла.
- Не будем говорить о машинах, инспектор. Человек не машина, он должен
не только мыслить, но и чувствовать, и мечтать. Сейчас еще нет
по-настоящему мыслящих машин, но человек уже начинает мыслить, как машина.
И я боюсь, что он превратится в мыслящую машину раньше, чем сумеет
мыслящую машину создать. Машина, созданная для механической переработки
информации, создает себе подобных людей, которые не мыслят, а только
перерабатывают информацию и при этом слывут эрудитами. А ведь бактерия за
единицу времени перерабатывает информации в сорок раз больше, чем
просвещенный человеческий ум.
- Вернемся к преступлению, которое вы должны были совершить. Что это за
преступление?
- Ограбление.
- Ну вот. После всех высоких рассуждений... Гарри Уатт, вы замечательно
мыслите, но поступаете весьма примитивно. Что же вы хотели ограбить? Банк?
- Банк для нас не представляет ценности. Собственно, то, что мы
собирались украсть, тоже не представляет для нас ценности.
- Как можно красть то, что не представляет ценности?
- Мы ведь не о себе думали. Не только о себе.
- Что же вы хотели ограбить?
- Издательство Рокгауза.
- В таком случае, разрешите вас поздравить: вы его уже ограбили.
- Этого я не знал. Я ведь четвертый день в вашей квартире.
Миссис Хост пришла в ужас:
- Четвертый день! Хорошо, что я ничего не знала, иначе я бы этого не
пережила!
Какой муж сохранил бы спокойствие, узнав, что молодой и внешне
симпатичный мужчина провел три ночи в его квартире с его женой? Но
инспектор в данный момент вел расследование, и никакие посторонние
соображения его не отвлекали.
- Значит, пока вы здесь сидели, ваши сообщники выполнили задуманное. Не
понимаю только, зачем это нужно - воровать рукописи. Может, у вас шайка
плагиаторов?
- Не плагиаторов, инспектор, - оскорбился Гарри Уатт. - Не плагиаторов,
а писателей-фантастов.
Услышав о писателях-фантастах, инспектор смягчился.
- Умные вы ребята, а кодекса не знаете. И зачем вам чужие рукописи,
если своих некуда девать?
- Мы рассуждали так: останется Рокгауз без рукописей в начнет издавать
научно-фантастическую литературу. НФД так и расшифровывается: Научная
Фантастика в Действии.
- А я думал - Новейший Феноменальный Детектив... Но Научная Фантастика
в Действии - это даже лучше.
- Усилитель Интеллекта, - сказал Гарри Уатт. - Это и есть тот самый
Усилитель Интеллекта, о котором говор
...Закладка в соц.сетях
