Жанр: Драма
Рассказы и повести
...абыл ли я открыть форточку?" - раздумывал Гральд Криссби, в то
время как женщина Сю окружала его чисто женской заботой. Если форточка
закрыта, действие луча снизится ровно вдвое, - по формуле: X/Y=К, где Х -
условное число 8, Y - условное число 4, а К - искомый результат.
- Ты меня любишь? - перевела женщина Сю его абстрактную мысль на
конкретные рельсы и, придав ей таким образом направление, стала ожидать ее
прибытия в назначенный пункт.
- Я тебя люблю, - сигнализировал о прибытии Гральд Криссби, не забывая,
однако, думать о форточке.
Между тем тонкий лучик, прилетевший с далекой звезды Канопус, превращал
обычный, правда, не встречающийся в природе минерал в удивительное
вещество, способное любое человеческое ощущение превратить в свою
противоположность. Даже в обычных, не экспериментальных условиях некоторые
качества человека превращаются со временем в свою противоположность, но в
обычных условиях это длительный и незаметный процесс, потому что звезда
Канопус действует на человека непосредственно, без помощи финина,
универсального вещества.
- Какая возмутительная чепуха! - воскликнул издатель Рокгауз,
отбрасывая в сторону рукопись, неизвестным образом оказавшуюся у него на
столе.
Это была не первая рукопись, приведшая издателя в состояние гнева, от
которого он пытался воздерживаться после издания популярной брошюры
доктора Фрайда "Гнев - союзник смерти". Воздерживаясь от гнева, мы
воздерживаемся от смерти, но что же делать, если на столе у издателя
появляется такая возмутительная чепуха?
Издатель Рокгауз развел руки в стороны и поднял их вверх, затем сделал
несколько приседаний, чтобы привести себя в нормальное состояние. И когда
он присел в последний раз и собирался с силами, чтобы встать (с годами это
все труднее ему удавалось), на пороге появился посетитель.
- Сидите, сидите, - сказал посетитель, видя, что издатель порывается
встать. - Я ненадолго...
Издатель все же встал с корточек и сел за стол - такое положение было
для него привычней.
Посетитель тоже сел и сказал:
- Я - человек по имени Гральд Криссби.
- Вы?! - издателю было в пору опять сесть на корточки. - Да будет вам
известно, молодой человек, что время для шуток у меня от семи до четверти
восьмого, а сейчас, - он посмотрел на часы, - уже половина девятого.
Приходите завтра.
- Это вовсе не шутка, я действительно человек по имени Гральд Криссби.
- Человек по имени Гральд Криссби! У меня уже этим уши набиты. Неужели
нельзя говорить просто: Гральд Криссби - и все?
- Но я действительно человек...
- А другие, по-вашему, не люди? Откуда вы взялись?
- Вот из этой рукописи. - Посетитель указал на стол.
- Ага, так вы ее автор?
- Скорее наоборот. Дорогой Рокгауз, вы же там немного обо мне
прочитали. И я вас хочу заверить: все, что вы прочитали, - правда, хотя и
находящаяся за пределами действительности. Это более широкая правда,
понимаете?
- Я ничего не понимаю и не хочу понимать.
- Вы не хотите, потому что находитесь в плену своих желаний. А вы
попробуйте вырваться из этого плена в мир других желаний, вам неведомых. И
вы сразу захотите меня понять. И поймете, что я существую в вашем
воображении.
- Что за чертовщина! Какое вам дело до моего воображения? Кто вам
позволил лезть в мое воображение?
- Вот эта рукопись, - сказал человек по имени Гральд Криссби.
- Мне нет дела до этой рукописи! - вскричал издатель Рокгауз, делая
невольный шаг к тому, от чего предостерегал его доктор Фрайд. - Эта
рукопись никогда не станет книгой!
- Очень жаль, - вздохнул посетитель. - Очень, очень жаль. Вы обрекаете
меня существовать только в вашем воображении, в то время как я мог бы
существовать в воображении десятков, сотен тысяч людей.
- Какая вам разница? Существовать в воображении - все равно, что вовсе
не существовать.
- Вы не правы, дорогой Рокгауз. О, как вы не правы! Да вы возьмите хотя
бы... - гость пошарил глазами по комнате, выбирая, что бы такое взять. -
Да хотя бы вот этот стол. Ведь и он существовал сначала в воображении. И
все, все, что сделано человеком, существовало сначала в воображении. И
даже вы, Рокгауз, до того, как появились на свет, существовали в
воображении своих родителей, правда, быть может, несколько другим - более
добрым, умным и понимающим.
- Я запрещаю вам говорить о моих родителях!
- Простите. Я проявил бестактность, заговорив о тех, кто уже существует
только в воображении. Вы видите, как далеко простираются границы
воображения: оно предшествует действительности и продолжает ее. И если
финин уже существует в воображении, то со временем он проникнет в
действительность - как космический корабль из воображения Циолковского и
паровоз из воображения Стефенсона.
- Нашли с чем сравнивать! Кому нужен ваш финин, зачем это превращать
ощущения в свою противоположность?
- Представьте себе, что вы замерзаете на снегу. Мороз тридцать
градусов, и ничто вас уже не спасет, ничто не согреет. И тут вы достаете
из кармана финин. Глотаете. И вы спасены. Вы лежите на снегу, температура
которого плюс тридцать градусов.
- Вот еще выдумали - с чего это мне замерзать?
- Тогда представьте: вы прожили столько лет, что почти совсем утратили
вкус к жизни. Пища вам кажется невкусней, работа неинтересной, юмор
несмешным... И тогда вы принимаете финин и все преображается. И несчастье
ваше становится счастьем.
- Послушайте, как вас там...
- Человек по имени Гральд Криссби.
- Послушайте, Криссби, вы просто меня морочите, я не верю ни одному
вашему слову. Если жена станет любимой, куда вы денете эту женщину Сю?
Гральд Криссби ответил не сразу. Он посмотрел на рукопись, одиноко
лежащую на столе, и вздохнул:
- Сю поймет. Сейчас она не понимает, но когда примет финин, все поймет,
и мы с ней останемся друзьями. Потому что... Вы понимаете, звезда Канопус
- это лишь одна из миллионов и миллионов звезд, каждая из которых как-то
влияет на человека. Как они влияют? Эта загадка пока еще не разгадана. И
мы не знаем, с какой звезды к нам прилетает любовь, а какая звезда рождает
в нас бессмертные мысли... И что еще принесут нам далекие звезды, свет
которых летит до Земли миллиарды лет...
- Вот тогда и приходите. Когда долетит. А пока - заберите свои
фантазии. Читатель ждет от нас других книг.
Читатель ждет фактов. Ему нужна серьезная информация. Никакие выдумки
его не интересуют.
Факты, факты, факты и снова факты... Сколько их накопилось - и еще
подавай!
Чем больше накапливается фактов, тем меньше остается фантазий.
Некоторых фантазий жаль: это были такие прекрасные фантазии!
Факты наступают. Они идут развернутым строем, вооруженные точными
данными, доказанными теоретически и экспериментально, превращают в прах
воздушные замки, в которых обитали фантазии...
Это факт печальный: когда рушатся воздушные замки, не хватает воздуха,
чтобы дышать.
Ничего этого не сказал Рокгаузу человек по имени Гральд Криссби. Он
промолчал об этом, хотя это было в его жизни самое главное.
Он только спросил:
- Разве вы знаете, чего ждет читатель?
Рокгауз усмехнулся:
- Кому же знать, как не мне. Читатель, могу с уверенностью сказать,
ждет от нас новых романов Дауккенса, рассказов о работе инспектора Хоста,
мемуаров майора Стенли, научно-популярных брошюр доктора Фрайда... Вот
чего ждет наш читатель... Слава богу, ему есть чего ждать. Но только не
этого... - Рокгауз придвинул к себе рукопись, чтобы поиздеваться над этой
дурацкой звездой Канопус, но прежнего текста там не нашел. Сейчас там было
написано про какой-то трансметагалактический корабль, бороздивший просторы
Метагалактики. Регулятор времени стоял на нуле, время внутри корабля было
остановлено - этого требовала техника безопасности, оберегая жизнь экипажа
в бесконечно долгом пути.
Вместе с кораблем двигался огромный огненный шар - внешний источник
питания, и корабль вращался вокруг него, постоянно пополняя запасы
энергии. Так они и двигались вдоль галактики с расчетной скоростью двести
километров в секунду (время остановилось только внутри корабля).
"Надо бы почистить обшивку, Зют, - сказал капитан. - Опять нас облепило
космической пылью".
Зют включил радиовизор. Экран был широк, но полной картины не давал.
Зют вертел регулятор панорамирования, скользя взглядом по поверхности
корабля. Ее было совсем не узнать - до того она была облеплена космической
пылью. Но и космическую пыль тоже было не узнать.
Экран был расцвечен зеленым, желтым, белым, оранжевым, голубым... Каких
только красок здесь не было, но преобладали зеленые и голубые... Голубые
набегали на желтые, рассыпаясь брызгами, пенясь и откатываясь назад, а
зеленые устремлялись в другую голубизну, застывшую над ними сверкающим
куполом. И над всем этим царил золотистый огненный шар - источник питания.
"Да, облепило нас... - сказал капитан, бросив взгляд на радиовизор. -
Пожалуй, и не счистишь за один раз".
Зют покрутил увеличитель. "Смотрите, капитан: там какие-то фигурки. Они
движутся!"
Ровные геометрические конструкции, испещренные рядами блестящих
квадратов, возвышались на поверхности корабля, а между ними пролегли
ровные полосы, по которым двигались маленькие фигурки...
"Будем счищать, капитан?"
Зеленое смешивалось с белым и желтым и окуналось в голубое, и над всем
этим сверкал и искрился источник питания. И корабль уже не был похож на
корабль, а был похож на что-то разноцветное, праздничное, и казалось, жил
он не только внутри, но и снаружи, и как раз там, снаружи, была главная
его жизнь.
"Не будем трогать, - сказал капитан. - Это ж какая красота! Может,
удастся довезти - вот наши обрадуются!"
Издатель поднял глаза, но посетителя уже не было. Возможно, он вернулся
обратно в рукопись, воспользовавшись тем, что Рокгауз ее раскрыл...
Человек по имени Гральд Криссби... Как будто он боится забыть о том,
что он человек, и сам себе все время об этом напоминает.
Проходимец какой-то. Нужно проверить, не унес ли он чего-нибудь.
Издатель Рокгауз окинул комнату проверяющим взглядом, и первое, что ему
бросилось в глаза, - это неизвестно откуда возникшая на столе бумажка. Он
развернул ее и прочитал:
"Сегодня, в 24:00, в ночном баре "Звездочка" состоится встреча с
пришельцами со звезды Фомальгаут (созвездие Южной Рыбы). Извините за
позднее время: наша ночь в Южнорыбье - день".
Какое Южнорыбье? Где ночь, а где день?
Издатель Рокгауз чувствовал себя в этом самом состоянии зет, в котором
находится вещество финин в результате воздействия луча звезды Канопус. Он
развел руки в стороны, поднял их вверх, затем сделал несколько приседаний.
Бумажка не исчезла, и на ней значилась все та же чушь.
Издатель сокрушенно покачал головой и поспешил к доктору Фрайду.
8. ЧЕЛОВЕК ИЗ МАШИНЫ
Любознательность - могучий двигатель прогресса, но если этот двигатель
на холостом ходу, он превращается в праздное любопытство. Миссис Смит вела
титаническую борьбу со своим позорным любопытством и всякий раз терпела
поражение.
Первое крупное поражение за сегодняшний день она потерпела, уходя от
миссис Хост и забывая у нее сумочку, за которой вскоре предполагала
вернуться. Вторым крупным поражением была не захлопнутая, а лишь слегка
прикрытая дверь (чтобы, отступая, не закрывать себе путей к наступлению).
И, наконец, третье крупное поражение, точнее, полную капитуляцию перед
своим любопытством миссис Смит продемонстрировала, вторично появляясь в
комнате, где, подтверждая ее опасения и оправдывая надежды, незнакомый
мужчина сидел за столом, который, видимо, накрывали к ужину.
Улика была налицо, но преступник, как сказал бы хозяин этого дома,
скрылся в неизвестном направлении. Может быть, на кухню.
- О, простите, я, право, не думала... - заговорила миссис Смит в
понятной растерянности. - Я вернулась за своей сумочкой, дверь была
незаперта... Я считала, что миссис Хост одна, иначе бы я не осмелилась...
Личная жизнь человека - это его личная жизнь, особенно женщины... А у вас
тут вино, очень мило. Значит, вы не даете миссис Хост скучать.
- Я жду инспектора, - сказал Гарри Уатт.
- Вы хорошо подготовились к встрече, - миссис Смит кивнула на стол,
накрытый к ужину. - Если б инспектор знал, как его ждут, он бы
поторопился, как вы думаете? Вы не знаете? Оказывается, вы правдивый
человек. Ну что вам стоило сказать "да"? "Да" - такое короткое слово. Но
иногда легче сказать длинную фразу, чем коротенькое слово "да".
Гарри Уатт был не прочь повести разговор в том же тоне:
- И вы часто испытываете подобные трудности?
- Честно говоря, не часто. Я люблю короткие слова.
- Кратчайший путь к цели лежит через короткие слова. Однако позвольте
представиться: Гарри Уатт.
- Миссис Смит, - назвала себя миссис Смит. - Мне очень приятно. Вы
никогда не думали, Гарри, - вы позволите мне вас так называть?.. Вы
никогда не думали, Гарри, какая пропасть разделяет мужчину и женщину?
Невероятная, бездонная пропасть. Но она притягивает к себе, зовет себя
преодолеть... и тех зовет, и других... Но мужчины, как более сильные,
легко ее преодолевают, а слабые женщины падают в пропасть...
- Миссис Смит, вы рассуждаете, как опытный альпинист.
- Только не сочтите, что я делюсь с вами опытом.
- Как вам будет угодно. Не будет угодно - не сочту.
- А если будет угодно?.. Гарри, вы собираетесь сделать двойной прыжок?
Двойной прыжок над пропастью? Меня это восхищает.
- Я действительно над пропастью, миссис Смит. Но ото совсем другая
пропасть.
- Одну я, кажется, знаю... Вернее, догадываюсь... А кто же другая?
Гарри Уатт ответил не сразу. Вернее, он вовсе не ответил на этот
вопрос. Вместо ответа он достал из кармана какие-то листки бумаги и
приготовился и-х читать.
- Послушайте, миссис Смит, как это начиналось.
Легковой космофургон причалил к Земле, на которой не было не то что
космических, но и самых обычных фургонов. Земля была аграрной планетой,
нетронутым лоном природы, на котором так приятно отдохнуть от цивилизации.
"Это ты здорово придумал, Ис, - сказал Аш. - Устроить пикник на Земле,
да еще прихватить с собой девочек!"
"Девочки - что надо, - кивнул Ис. - Ты посмотри на Мю, какие у нее
колеса!"
"У Лю тоже неплохие колеса. У меня от них даже кружится в голове".
Компания расположилась в тени деревьев, с удовольствием вдыхая
непривычный земной аромат. Аш рассказывал анекдот об экстраполированном
квазипространстве, скоррегированном относительно квазивремени аb/c^2. Ис
хохотал, девочки краснели и опускали глаза.
"Заправимся?" - спросил Ис, отвинчивая крышку баллона.
Все по очереди заправились.
"Между прочим, синхронизированный модуль у^ю, ретроспектированный в
субстанцию (-+)^1..." - сказал Аш, но девочки, опять покраснев, попросили
его вести себя прилично.
И в это время на дороге появился абориген. Он двигался как-то странно,
но в чем была эта странность, сначала трудно было понять. Абориген
раскачивался из стороны в сторону, как разболтанный фургон, которому
только бы дотащиться до ремонта.
"У него нет колес!" - воскликнула Лю.
"(A^2 + B^2 - C^2)/k! - выругался Ис. - Как же он передвигается?"
Абориген двигался, переставляя какие-то две палки, а другими двумя
палками загребая воздух по бокам.
"И смотрите, не падает!" - удивилась Мю, при этом Аш воспользовался
случаем и погладил ее колесо, словно выражая приверженность именно к этому
виду передвижения.
Абориген приблизился. Он долго и внимательно разглядывал пришельцев, и
в голове его проносились - сначала медленно, а потом все быстрей - будущие
телеги, кареты, поезда, будущие автомобили, трамваи и троллейбусы...
"Отдыхаете? - спросил абориген. - Да, вам уже можно отдыхать. - Он
крутанул колесо Мю, не видя в этом ничего неприличного. - А нам отдыхать
некогда. Мы тут, как белка в этом... как его..." - Он не договорил. Он
лишь махнул рукой и пошел своей дорогой.
- И что же дальше? - спросила миссис Смит.
- Дальше? Как пошел своей дорогой, так с тех пор и идет... Тогда для
него колеса были в диковинку, а теперь куда ни погляди - всюду колеса...
- Это была внеземная цивилизация?
- Может, внеземная. А может, земная, прилетевшая из будущего, чтобы
поделиться опытом с прошлым. Иначе откуда прошлое узнало бы про колеса?
- Гарри, что-то я ничего не понимаю... Прошлое узнает от будущего,
будущее узнает от прошлого... А откуда они все узнают? Вы меня, Гарри,
совсем запутали.
Гарри Уатт спрятал в карман свои листки.
- Вы знаете, миссис Смит, что такое бог из машины? Был в древних
трагедиях такой персонаж, который распутывал все ситуации. Так вот, я -
человек из машины. Но я ничего не распутаю, а только больше все усложню.
- Теперь я понимаю. Да, Гарри, теперь я понимаю... Эти колеса... Эти
машины... Они вытесняют самое сокровенное, человеческое... Но ведь
полностью они не могут заменить человека? Ведь не смогут?
- Две машины стоят над пропастью, над которой проложен мост. Все
рассчитано, все учтено. Никто не летит в пропасть.
- Нет-нет, Гарри, не надо!
- Машина говорит машине...
- Они разговаривают?
- А почему бы и нет? Раз они мыслят... "Машина! - говорит машина
машине. - Я тебя люблю. Я люблю каждую твою деталь, каждый винтик, каждую
шестеренку. Когда мои телекамеры впервые увидели тебя, а мои микрофоны
впервые услышали тебя, мои двигатели задвигались быстрей, мои счетчики
показали самое высокое напряжение".
- О боже! - воскликнула миссис Смит. - Зачем вы мне рассказываете эти
кошмары?
- Простите, миссис Смит, машина еще не кончила. "Между нами, машина, -
продолжала она, - проложен мост, который не даст нам свалиться в пропасть.
Но ведь у нас нет чувств, моя любовь к тебе - это механическое явление,
необходимое для разрядки аккумуляторов, для снятия высокого напряжения,
которое может каждому из нас повредить. Чисто физическое влечение, а
никакое не чувство. Ведь ты ничего не чувствуешь ко мне, машина? И я к
тебе ничего не чувствую... Значит, мы будем счастливы, мы не свалимся в
пропасть, тем более, что между нами проложен мост. Мост - это
единственное, что может быть между нами..."
- Какой ужас!
- Почему ужас? Человечество постепенно к этому привыкает и, создавая
машины, изменяет себя по их образу и подобию. Ученые даже утверждают, что
человек - всего лишь запрограммированная машина, приучают человека к этой
мысли, чтобы потом она не была для него неожиданностью.
- Потом? Значит, еще не скоро? - миссис Смит вздохнула с облегчением. -
Как вы напугали меня! Все-таки человек - не машина, о себе, во всяком
случае, я не могу этого сказать... Хотя и без машины тоже нельзя: пришлось
бы пользоваться городским транспортом.
Столь интересно начатый разговор был прерван появлением хозяйки дома.
Пока миссис Хост разгружала поднос, миссис Смит ей объяснила, что
вернулась за своей сумочкой, и получила приглашение остаться, выпить за
здоровье мистера Хоста. Это последнее предложение миссис Смит несколько
удивило, и она не сочла нужным скрыть свое удивление.
- За здоровье инспектора? Право, я даже не найду, что сказать. А вы,
Гарри? Вы мне позволите, миссис Хост, называть вашего приятеля Гарри? Он
мне позволил...
- Пожалуйста, не стесняйтесь, - сказала миссис Хост. Но миссис Смит
все-таки немного стеснялась.
- Он мне позволил называть его Гарри, потому что мы с ним любим
короткие слова. Чтобы люди могли покороче познакомиться, им необходимы
короткие слова.
- Чтобы быть на короткую ногу, - объяснил Гарри. - Тем более, что жизнь
коротка.
- Вы уже заметили, что жизнь коротка? - съязвила миссис Хост. -
Подумать только, я вышла всего на несколько минут, и вы уже это заметили!
Миссис Смит понемногу брала бразды в свои руки:
- Миссис Хост, почему бы Гарри не называть вас Лиззи? Тогда мне не
будет казаться, что я здесь лишняя. А меня, Гарри, называйте Джекки. И вы,
Лиззи, если не возражаете. - Миссис Смит торжественно подняла бокал. -
Гарри, Лиззи, так за что же мы пьем? За здоровье мистера Хоста?
- Я с удовольствием, - сказал Гарри.
- Очень мило! Вы, Гарри, настоящий человек из машины. Лиззи, он вам не
говорил, что он человек из машины? Это потому, что у нас технический
прогресс. Гарри говорит, что машина создает человека по своему образу и
подобию.
- Это разговор для моего мужа. Он бредит всеми этими техническими
усовершенствованиями.
- Что касается меня, - сказала миссис Смит, - то я согласна работать,
как лошадь, только бы иметь возможность мыслить и чувствовать, как
человек. Волноваться, любить и даже страдать... Нет, пожалуй, страдать -
это лишнее.
- Но ведь страдание - самое человеческое чувство, возразила миссис
Хост, однако миссис Смит и тут нашла оправдание:
- Я достаточно буду страдать от того, что буду работать. А помимо этого
я хочу жить полной жизнью: волноваться, любить. Я не хочу быть человеком
из машины, не хочу быть ее деталью. Деталь легко заменить, а если меня
заменят, от меня ничего не останется.
- Вас еще долго не заменят, Джекки, - сказал Гарри как истинный
джентльмен. - Недавно среди машин распространили анкету: какой машиной вы
хотели бы быть. Большинство ответило: только не мыслящей. Потому что век
мыслящих люден прошел, и мыслящие машины - тоже, видимо, ненадолго.
- Так прямо и ответили? - возмутилась миссис Смит. - Но ото же
нахальство, вы не находите? А вот интересно, вы, Лиззи, какой машиной
хотели бы стать? Только не говорите, что швейной или стиральной, забудьте
свои хозяйственные дела.
- Может быть, машиной времени?
- Ага, я поняла. Чтобы вернуться туда, где можно снова стать человеком?
Лиззи, вы умеете устраиваться, я всегда это подозревала.
- Если станете машиной времени, возьмите меня пассажиром, - серьезно
сказал Гарри Уатт.
- Вас уже взяли, Гарри, неблагодарный! - напомнила ему миссис Смит. -
Вас возвратили в ваши лучшие времена, а вы и не замечаете? Ведь машина
времени - это любовь, она возвращает человека в его молодость. - Миссис
Смит погрозила подруге пальцем: - Вот мы, Лиззи, и разгадали, почему вы
хотите стать машиной времени. Это каждая женщина хочет, особенно если есть
пассажир.
- Это прекрасные слова, миссис Смит. Давайте почтим их минутой
молчания.
- Молчанием, Гарри? Я понимаю, иногда молчание красноречивее слов, но
там, где больше двух, принято говорить вслух, а не обмениваться молчанием,
пусть даже красноречивым.
- Что-то инспектор задерживается, - сказал Гарри Уатт.
Миссис Смит его успокоила:
- Не беспокойтесь, сейчас придет. Инспектор Хост видит буквально на
расстоянии, тем более такого человека, как вы. Из машины.
- Мы с инспектором оказались в одной машине, которая, в тому же, ведет
нечестную игру. Эти мыслящие машины... Лишь только их научат мыслить, как
они начинают мошенничать.
- Мы слишком много говорим о машинах, - сказала миссис Хост. - Даже в
этих книжках про будущее, которые читает мой муж, человека не видно, одни
машины.
- Когда человек изобретет Машину Счастья, которая сможет исполнять все
его желания, ему нечего будет пожелать, - сказал Гарри. - Материально он
будет обеспечен, духовно - обеспечен. Что же остается этой Машине Счастья?
Сделать всех академиками? Знаменитыми актерами кино? Были когда-то у
человечества представления о счастье, но они давным-давно признаны
ошибочными. Любовь заменена электронно-вычислительным подбором партнеров,
наслаждение прекрасным заменено полезными наслаждениями, мечта
опровергнута точным расчетом. И стоит человек перед Машиной Счастья, и не
знает, как ему быть. Он разучился быть счастливым с тех пор, как перестал
быть несчастным.
- Это ужасно, Гарри! Что же тогда ему остается?
- Миссис Смит, ему остается одно: сохранить о счастье прежние
представления. Не поддаваться соблазну машин, чтоб не погубить в себе
человека.
- У нас получился слишком серьезный разговор, - вздохнула миссис Смит.
- А серьезные мысли - признак старост". Ведь даже эти самые мыслящие
машины сделаны из металла, который пролежал в земле миллионы лет. За такой
срок можно было избавиться от эмоций. Кстати, Гарри, а где ваша машина? Вы
нам ее покажете?
- Она здесь.
- В квартире?
Миссис Хост не удивилась. Она испугалась. Детективные сюжеты
зашевелились в ее мозгу.
- Как это понимать, мистер Уатт?
Миссис Смит ей ответила:
- Лиззи, это совсем не сложно понять. Я, например, с самого начала все
поняла и теперь тоже все понимаю. Дело в том, Лиззи, что машины - это
совсем не машины, это такая аллегория. И мы с вами, как две машины, стоим
над одной пропастью. Но я сейчас ухожу, Лиззи, я ухожу. Не стану вам
мешать падать в пропасть.
9. ЗВОНОК ИЗ КОСМОСА
Когда мужчина пропадает у одной женщины, он непременно отыскивается у
другой, но когда он пропадает сразу у двух, где его искать?
Прежде и преступники, и блюстители порядка подчинялись одним и тем же
законам логики. Поэтому было легче, с одной стороны, преступать законы, а
с другой - их охранять. Современные же преступники вообще не признают
никаких законов, в том числе и законов логики. Это серьезное нарушение, и
полиции следовало бы иметь специальную службу по борьбе с нарушителями
законов логики. Но тогда бы преступность у нас возросла, потому что
законов логики кто только не нарушает! Хотя старый
...Закладка в соц.сетях
