Жанр: Драма
Кио Ку Мицу!
...гов Японии. В
продолжение многих лет без него не обходился ни один заговор, Ни одно
политическое убийство инакомыслящих, мешающих идти по императорскому пути.
Идеями и деньгами Окава щедро снабжал клику военных. К нему и пришел
бывший адъютант императора.
Окава Сюмей пригласил его в кабинет загородного дома и торопливо захлопнул
дверь, как только Хондзио вошел в комнату.
- Теперь нас здесь никто не увидит, сюда никто не придет, - бормотал он,
загораживая дверь этажеркой с книгами.
Вид некогда могущественного представителя дзайбацу был отвратителен.
Хондзио не узнавал единомышленника - когда-то подчеркнуто аккуратного,
сдержанного, обладавшего аристократическими манерами. Сейчас он глядел на
гостя сквозь линзы своих очков, и бегающие глаза его, увеличенные толстыми
стеклами, походили на ползающих коричнево-серых трепангов.
- Хорошо, что ты пришел ко мне, Хондзио-сан, - сказал Окава и
величественным жестом указал ему место рядом с собой. - Ты хочешь знать,
что тебе делать? Охотно скажу и помогу - ведь скоро я стану зятем
императора... Я стал доктором медицинских и технических наук. Я трижды
получал Нобелевские премии. Ты не знаешь об этом?.. Ого, теперь я все могу
сделать! Слушай меня внимательно...
Хондзио понял, что Окава Сюмей лишился рассудка. Он попытался встать,
чтобы уйти. Но Окава положил ему на плечо руку и снисходительно сказал:
- Я ценю твою скромность, Хондзио-сан!.. Но я разрешаю тебе посидеть со
мной еще немного. - Он опять заговорил бессвязно и многословно: - Нашего
императора я, сделаю папой римским... Да! И я могу ходить по воде, как
Христос. Нет ничего легче - надо только заполнить воздухом пустоты нашего
тела. Я разговариваю и с Магометом, он подарил мне зеленый тюрбан, я решил
объединить все религии вместе... Хакко Итио! Меня зовут на небо, но если я
умру, то не смогу заниматься делами. Поэтому, видишь, я привязываю себя
веревкой, чтобы не улететь... Мне нужно быть на земле. Я научился убивать
людей, только дохну - и готово... Из воздуха могу выделять стрихнин и
цианистый калий... Но лучше - атомная бомба! Она родилась в моей голове. У
нас есть много урана, и мы будем бросать бомбы, как орехи...
Послушай, послушай меня!.. Теперь я скажу самое главное. За десять дней я
написал пятьдесят поэм. Тебе, я вижу, это не интересно. Но вот что важно,
ко мне ежедневно приходит госпожа Макартур, супруга американского
генерала. Он царь и бог, командует войсками в Японии. Он бежал от нас с
Филиппин и вернулся к нам. Мы подружимся с ним, я знаю. Госпожу Макартур я
называю - мама. Прошлой ночью я спросил ее, как часто она наслаждается с
мужем. Госпожа изругала меня, сказала - плохой мальчик, но мы помирились.
- Окава бессмысленно захохотал. - Пойди, пойди к Макартуру, Хондзио-сан,
помирись с ними, они хорошие...
Окава Сюмей1 забормотал что-то совсем невнятное. Бывший адъютант
императора осторожно встал, отодвинул от двери этажерку с книгами и
выскользнул из кабинета.
Конечно, Окава сошел с ума, какой он советчик. А Доихара пришел опять и
принес самбо - протянул на подносе кинжал в фуросика...
На газоне у входа в здание академии темнело большое пятно от костра, на
траве черный пепел, прибитый дождем. Здесь тоже сжигали архивы, чтобы
сохранить тайны... Скоро и его сожгут, словно кипу бумаг с надписью: "Кио
ку мицу!" - совершенно секретно, при опасности сжечь.
"Кио ку мицу!.."
Распахнутые двери, длинный коридор, ведущий в конференц-зал. Здесь тоже не
обратили внимания на старого человека в черной ритуальной одежде. Дверь в
конференц-зал была закрыта. На дверных створках висел замок, рядом клочок
бумаги с надписью, сделанной небрежной рукой: "Вещевой склад. Посторонним
не заходить!"
"Почему английская надпись? - пронеслось в голове пришельца. - Почему не
написано японской катаканой? Никто не обязан понимать английский язык..."
Но человек в ритуальной одежде понял - идти дальше некуда, здесь конец
пути. Так пусть же свершится, что предначертано!.. Есть рыбы, которые
возвращаются умирать туда, где родились, - в Саргассово море. Для него
академия генерального штаба - Саргассово море. Он умрет у порога, через
который шагнул в жизнь, в армию, совсем молодым офицером... Пусть
свершится, что предначертано!
Его обнаружил американский сержант, зашедший в вещевой склад. Старый
японец еще подавал признаки жизни. Он открыл глаза и глухо сказал:
- Я адъютант благословенного императора...
Это случилось 20 ноября на двадцатом году эры Сева, что соответствует 1945
году европейского летосчисления. В Токио, в здании академии генерального
штаба, через три месяца после капитуляции Японии покончил самоубийством
генерал-лейтенант японской армии Сигеру Хондзио, бывший главный адъютант
императора Хирохито. Он был кавалером всех восьми степеней ордена
"Восходящего солнца", был удостоен высшего ордена "Священного сокровища" и
многих других регалий. Хондзио занимал почетные должности при дворе
императора в продолжение многих лет, находился в центре больших
государственных событий, и вот финал - самоубийство по приказу военной
клики, к которой принадлежал сам императорский адъютант.
В черном портфеле, что хранился в бомбоубежище личной резиденции генерала,
лежало завещание Хондзио, составленное перед смертью. Под диктовку своих
единомышленников Хондзио написал на специальной бумаге "хоос„",
приличествующей такому случаю:
"Хотя меня уже нет в живых, я, который в течение многих лет занимал важные
военные посты, испытываю чувство страха потому, что я привел империю в
состояние, близкое к разрухе, которой не знала еще история. Свою вину я
могу искупить, только умерев десять тысяч раз, так как виноват только я, и
никто больше. Я никогда в своих действиях не получал никаких указаний
правительства или высшего японского командования. Я поступал только по
воле своего разума.
Оставляя этот мир и сознавая личную ответственность за все совершенное, я
молюсь от всего сердца за здоровье императора, за возрождение империи,
которой я посвятил свою жизнь.
Сентябрь двадцатого года Сева.
Хондзио Сигеру".
В лирическом отступлении, приложенном к завещанию, генерал Хондзио еще
написал:
"Когда птица чувствует приближение смерти, она поет лучше, а человек, даже
закоренелый преступник, стоя на краю могилы, раскрывает душу и говорит
только истину",
Адъютант императора хотел, чтобы ему поверили. Генерал Хондзио, владевший
многими тайнами империи, должен был безропотно подчиниться требованиям
своего клана - унести в могилу сокровенные тайны, к которым он был как-то
причастен. Хондзио приносил себя в жертву, брал на себя вину, чтобы
выгородить остальных, в том числе императора и его божественных предков.
Так повелевал закон Бусидо, кодекс чести самурая, который не дозволено
нарушать.
Точно так же умерли адмирал Нагано и принц Коноэ, умирали другие свидетели
и соучастники тайных событий, лишив себя жизни ударом кинжала в живот.
Только главари гумбацу - военной клики - цеплялись за жизнь, чтобы
продолжать начатое предками тайное дело империи.
Конечно, главный адъютант императора преувеличивал степень собственной
значимости и ответственности, но когда происходили катастрофические
события, он все же принимал в них участие! Среди тайн, которые Сигеро
Хондзио хранил долгие годы, была тайна гибели китайского маршала Чжан
Цзо-лина, породившая другие тайны - возникновение мукденского инцидента, а
вскоре похищение безвольного императора Пу-и. При нем под Харбином начали
выращивать чумные бациллы и строить военные дороги к русским границам,
секретные укрепления на отдаленных тропических островах Тихого океана,
совершать дворцовые перевороты в Токио. А заговор против России, тайный
союз с Берлином, П„рл-Харбор и Сингапур. Падение принца Коноэ и
восхождение к власти его подчиненного Тодзио, планы генерального штаба...
Тайны, тайны, тайны...
Но главному адъютанту императора Хирохито даже ценой смерти не удалось
скрыть все тайны, которыми он владел, - они были раскрыты еще при своем
зарождении. Это сделал доктор Зорге, таинственный Рамзай, донесения
которого годами уходили в эфир в непонятном сочетании цифр. Его люди
постоянно были посвящены в дела и планы японского правительства.
Сталкивались две противостоящие друг другу тайны: тайна ради войны и тайна
во имя мира.
Если бы знал об этом главный адъютант императора Сигеру Хондзио! Если бы
знал, что не один он монопольно владел тайнами заговоров. Может быть, и не
пришлось бы тогда императорскому адъютанту надевать черное кимоно и
соломенные сандалии, чтобы идти на смерть...
Раньше, в продолжение всей истории островной империи, не было случая,
чтобы иностранец проник в хранилище тайн Страны восходящего солнца. Таким
иностранцем оказался Зорге, человек, остро ненавидевший войну. С ним
вместе работали люди девяти национальностей. Японской контрразведке
удалось ликвидировать группу Рамзая лишь через восемь лет после того, как
Рихард Зорге впервые приехал в Токио. Это событие связывали с падением
кабинета принца Коноэ. Оно произошло на исходе 2601-го года существования
империи.
Дерзость "крупнейшего разведчика XX века", так стали на Западе называть
Рихарда Зорге, стоила ему жизни. Но он открывал тайны, предотвращал
войну...
О том, что Япония капитулировала, Исии Ханако услыхала по радио. Император
печальным голосом читал рескрипт об окончании войны, а Иссии сразу
вскочила, начала собираться, чтобы идти к тюрьме Сугамо. Она не знала еще,
что Ики-сан уже нет в живых. Эти тяжелые годы, после того как дождливой
ночью она рассталась с любимым человеком, Исии Ханако прожила в черной
неизвестности. Она ничего не знала о нем, кроме того, что писали в
газетах. А сообщения были так скупы...
Мать Исии ходила в храм предков, звонила в колокол, предупреждая богов о
своем приходе, молила их, чтобы они взяли ее жизнь, но сохранили жизнь
Рихарда Зорге: дочь говорила о нем так много хорошего. Но боги не вняли
молитвам старой японки.
У ворот тюрьмы Сугамо толпились люди, которые так же, как Исии, хотели
узнать что-нибудь об арестованных. Они бросались к выходившим из ворот
узникам, вглядывались в их лица, искали близких, спрашивали об их
судьбе... Один из заключенных сказал: Рихарда Зорге казнили около года
назад. Надежды больше не стало.
Потом опубликовали списки казненных в годы войны. Там были имена Зорге,
Одзаки, но где похоронен Рихард, никто не знал. Исии пошла к Асанума -
адвокату, который по назначению суда защищал Зорге. Адвокат тоже не мог
ничего сказать, он слышал только, что казненных зарывали на Дзасигатани,
за городом.
Исии начала поиски. Ходила в тюрьму, добивалась разрешения просмотреть
тюремные книги. Она нашла запись: "Зорге, он же Рамзай, казнен 7 ноября
1944 года в 10 часов 36 минут 16 секунд утра". Где похоронили, указано не
было. Но ей сказали: на кладбище Дзасигатани на могилах бездомных ставили
деревянные знаки с датами смерти. Пусть поищет. Но и там женщину ждала
неудача: время было тяжелое, и деревянные знаки на могилах растащили на
топливо.
Четыре года Исии Ханако искала прах Зорге. Искала одна, без чьей-либо
помощи, окруженная атмосферой вражды и подозрительности. Американские
военные власти арестовали ее, заподозрив, что Исии не японка, а лево
настроенная американка Смедли, Агнесс Смедли. Ведь в ресторанчике
"Рейнгольд" папаша Кетель называл ее Агнесс...
Все это пережила, перетерпела Исии Ханако, и все же ей удалось обнаружить
останки Рихарда Зорге на кладбище Дзасигатани. Останки кремировали и среди
пепла обнаружили маленький слиточек золота от коронок, поставленных
Рихарду после того, как он попал в аварию на мотоцикле. И в память о
дорогом для нее человеке Исии Ханако заказала из этого золота обручальное
кольцо и надела себе на палец. Так обручилась она с Рихардом Зорге,
ушедшим из жизни много лет назад. Обручилась в знак беспредельной женской
верности, в знак глубокого, неиссякаемого чувства...
Потом не было денег, чтобы купить место на кладбище Тама. Это стоило
невероятно дорого. Целый год хранила Исии урну с дорогим ей прахом в своем
маленьком домике на окраине Токио. Исии собрала все, что могла. Что-то
заняла, что-то продала. Сама заказала надгробие, сама составила надпись на
сером гранитном камне.
Это надгробие стоит среди могил на кладбище Тама, окруженное высокими
соснами и громадными вечнозелеными криптомериями. На гранитной плите
японской катаканой и латинскими буквами высечена надпись:
РИХАРД ЗОРГЕ
1895-1944
Здесь покоится герой,
КОТОРЫЙ ОТДАЛ ЖИЗНЬ В БОРЬБЕ
против войны, за мир во всем мире.
Родился в Баку в 1895 году.
Приехал в Японию в 1933 году.
Был арестован в 1941 году.
Казнен 7 ноября 1944 года.
Когда прах Рихарда Зорге похоронили на кладбище Тама, Исии Ханако пришла
на его могилу. Она принесла цветы - гвоздики и хризантемы, которые так
любил Рихард. И еще сосновую ветвь с длинными мягкими иглами. Она принесла
с собой прямоугольное ведерко, маленький бамбуковый черпачок и куренья -
хрупкие тонкие палочки, похожие на хвою японской сосны. Все, что нужно для
поминального ритуала.
Исии положила цветы на могилу, зачерпнула из ведерка воды и полила камень,
чтобы никогда не увядала память в сердцах потомков о деяниях лежащего
здесь человека... Таков японский обычай.
Женщина зажгла куренья, и зеленые, невесомые струйки, расплываясь,
поднялись к ветвям криптомерии... Исии склонилась над гранитным камнем и
молитвенно сложила руки... Она стояла у могилы - сама как надгробие, как
символ человеческой верности.
Прошедшие годы вынесли свой беспристрастный приговор и минувшим событиям и
деяниям людей.
В мире столкнулись две силы, и победил разум, гуманизм Усилиями народов
силы войны были повергнуты. Жрецы храма Хатимана - бога войны - преступные
генералы Тодзио, Итагаки, Доихара, с которыми Рихард Зорге скрещивал свой
незримый меч, были повешены, и время сыпучими песками затянуло их след...
А рыцари света навсегда останутся в памяти человечества. Каждому свое!
Таков приговор истории.
Москва - Шанхай - Токио
1961-1968
1 Себун- казнь
1 Завершающую операцию в войне с Японией - высадку на острове Кюсю -
американское командование планировало только на весну 1946 года. Разгром
Квантунской армии советскими войсками изменил обстановку на театре военных
действий - Япония вынуждена была капитулировать уже в сентябре 1945 года!
1 На этом эпизоде - внезапном пленении Пу и - еще не завершилась карьера
последнего императора Цинской династии в Китае. После войны Генри Пу и
несколько лет жил в советских лагерях военнопленных под Хабаровском,
выступал свидетелем на токийском процессе главных военных преступников, а
после победы китайской Народно-революционной армии бывшего императора
передали китайским властям. Прошло еще несколько лет. Генри Пу-и, находясь
в концлагере, написал книгу своих мемуаров под названием "От императора до
гражданина". Перед "культурной революцией" Мао Цзэ-дун распорядился
опубликовать воспоминания бывшего императора. Генри Пу-и ввели в состав
Всекитайского консультативного совета. Его считают последователем идей Мао
Цзэ-дуна.
1 Окава Сюмей, идеолог японских монополистов, был привлечен к суду
Международного военного трибунала в Токио. Его перевели в дом умалишенных.
Психиатры сделали заключение: "Окава Сюмей, 1886 года рождения. Страдает
психозом в результате сифилитического менингоэнцефалита. Болеет сифилисом
тридцать лет. Повышенная возбудимость, мания величия, зрительные
галлюцинации, неспособность к логическому мышлению, недержание мочи,
плохая память и самосозерцательность. Этот пациент не способен отличать
плохое от хорошего.
Внешний вид неряшливый, чрезвычайно велико чувство собственного "я",
считает себя величайшим человеком мира. Лицо выражает все его переживания.
Говорлив. Пребывает в маниакальном состоянии. В палате разбрасывает пепел,
пишет бессвязные письма, отдает величественные распоряжения санитарке,
принимая ее за госпожу Макартур..."
В сифилитичном бреду Окава Сюмей раскрылась натура человека, который в
продолжение десятилетий выражал интересы японских монополий. Символично,
что и в бреду он искал связи с американскими промышленниками и военными
кругами. Это стало его маниакальной идеей. Он не отличал хорошего от
плохого...
Закладка в соц.сетях
