Жанр: Драма
Король крыс
...ания.
Никто, казалось, не замечал его. Он
прислонился к борту грузовика, когда тот взревел и поднял в воздух пыль Чанги.
Питер Марлоу как безумный побежал, махая рукой вслед своему другу. Но
Кинг не оглянулся. Он никогда не
оглядывался.
Питер Марлоу вдруг почувствовал себя очень одиноким здесь, у ворот Чанги.
- На это стоило посмотреть, - злорадно сказал Грей.
Питер Марлоу повернулся к нему.
- Убирайтесь, пока я что-нибудь с вами не сделал.
- Было приятно смотреть, как он уезжал. "Ты, капрал, забрось свою чертову
задницу в грузовик". - В глазах Грея
играл злобный огонек. - Как и подобает такому подонку.
Но Питер Марлоу помнил только настоящего Кинга. Не того Кинга, который
покорно сказал "Есть, сержант". Это
был не Кинг. Это был другой человек, вырванный из чрева Чанги, человек, которого
так долго воспитывал Чанги.
- Как и подобает вору, - нарочно подчеркнул Грей.
Питер Марлоу сжал здоровый левый кулак.
- Я предупреждал вас прошлый раз.
Он ударил Грея кулаком в лицо, отбросив его назад, но Грей устоял и
бросился на Питера Марлоу. Двое мужчин
сцепились друг с другом. Внезапно вмешался Форсайт.
- Прекратите, - приказал он. - Из-за чего вы деретесь, черт побери?
- Ни из-за чего, - ответил Питер Марлоу.
- Уберите от меня руки, - взорвался Грей, вырывая у Форсайта свою руку. -
Убирайтесь с моей дороги.
- Еще одно движение, и я отправлю каждого из вас под арест в ваши хижины.
- Форсайт с удивлением заметил, что
один из них был капитаном, другой тоже капитаном, но от авиации. - Стыдно,
сцепились как простые солдаты! Давайте вы,
оба, убирайтесь отсюда. Ради Бога, война закончена!
- Неужели? - Грей бросил взгляд на Питера Марлоу и ушел.
- Что произошло? - спросил Форсайт.
Питер Марлоу посмотрел вдаль. Грузовик скрылся из виду.
- Вам не понять, - прошептал он и отвернулся. Форсайт провожал его
взглядом, пока он не исчез.
"Можно повторять это миллион раз, - утомленно думал Форсайт. - Я не
понимаю никого и ничего".
Он зашагал к воротам Чанги. Там, как всегда, стояла группа молчаливых
людей. Ворота, как всегда, охранялись. Но
охранниками стали офицеры, заменившие японцев и корейцев. Когда он приехал, в
тот же день он приказал им уйти и
назначил офицера, который отвечал за охрану лагеря. Но охрана была не нужна,
никто и не пытался бежать. "Я не понимаю,
- устало говорил себе Форсайт. - Это бессмысленно. Здесь все бессмысленно".
Он вспомнил, что не доложил о подозрительном американце - о капрале. У
него было столько забот, что он забыл
об этом человеке. "Чертов дурак, сейчас слишком поздно!" Потом вспомнил, что
американский майор вернется. "Хорошо, -
подумал он, - я расскажу ему. Он разберется с ним".
Двумя днями позже прибыли новые американцы. И настоящий американский
генерал. Он был окружен, как
пчелиная матка, фотографами, репортерами и адъютантами. Генерала отвели в барак
коменданта лагеря. Питера Марлоу,
Мака и Ларкина вызвали туда. Генерал поднес к уху наушник и сделал вид, что
слушает радио.
- Подержите так, генерал!
- Еще один раз, генерал!
Питера Марлоу вытолкнули вперед и заставили нагнуться над приемником, как
бы объясняя что-то генералу.
- Не так, - пусть будет видно ваше лицо. Да, так, чтобы была видна ваша
худоба. Так лучше.
Этой ночью третья и последняя волна страха затопила Чанги.
Страха перед завтрашним днем.
Все обитатели Чанги наконец поверили, что война действительно закончена.
Нужно было смотреть в лицо
будущему. Будущему вне Чанги. Будущее уже наступило. Уже.
А люди в Чанги были погружены в себя. Идти было некуда. Спрятаться негде!
Только уйти в себя. Души людей
были объяты страхом.
Флот союзников вошел в Сингапур. Все больше посетителей слеталось в
Чанги.
И начались вопросы.
- Фамилия, звание, личный номер, часть?
- Где вы воевали?
- Кто умер?
- Кто был убит?
- Как насчет зверств? Сколько раз вас избивали? Кого на ваших глазах
закололи штыками?
- Никого? Невозможно. Подумайте, приятель. Напрягите голову. Вспомните.
Сколько человек умерло? На судне?
Три, четыре, пять? Почему? Кто там был?
- Кто остался в живых в вашем соединении? Десять? Из полка? Хорошо, это
уже кое-что. Как умерли другие? Да,
подробности.
- А вы видели как их закололи штыками?
- Дорога "Три погоды"? А, железная дорога? Да. Мы знаем об этом. Что вы
можете добавить? Сколько вы получали
здесь? Анестезия? Извините, я, конечно, забыл. Холера?
- Да, я все знаю о лагере номер три. Что насчет номера четырнадцать? Тот,
что на границе Сиама и Бирмы? Там
умерли тысячи, не так ли?
Приезжие задавали вопросы, приезжие были в шоке. Люди Чанги слышали, как
они перешептывались между
собой:
- Вы видели того человека? Бог мой, это невозможно. Он разгуливает голым!
При людях!
- А посмотрите вон туда! Мужчина оправляется при людях! И, Боже правый,
он не пользуется туалетной бумагой!
Он подмывается! Бог мой, они все так делают!
- Посмотрите на эту мерзкую кровать! Бог мой, она вся кишит клопами!
- До какой же степени деградации дошли эти жалкие свиньи, они хуже
животных.
- Чувствуешь себя как в сумасшедшем доме! Конечно, япошки довели их до
такого состояния, но все равно
безопаснее держать их взаперти. Похоже, они забыли, что они - люди, забыли, что
можно делать, а что - нет.
- Посмотрите, как они лакают эти помои! Бог мой, ты предлагаешь им хлеб и
картошку, а они хотят риса!
- Поскорей бы обратно на корабль. Не могу дождаться, чтобы вывезти парней
отсюда. Такой шанс представляется
раз в жизни, такого никогда не увидишь.
- Бог мой, эти сестрички испытывают судьбу, расхаживая здесь.
- Чепуха, они в полной безопасности. Сюда приезжало много девчонок
посмотреть. Клянусь Юпитером, вон та -
потрясающая.
- То, как на них смотрят пленные, вызывает отвращение! Приезжие отвечали
на вопросы.
- Ага, капитан авиации Марлоу? Да, у нас есть для вас каблограмма из
адмиралтейства. Капитан Марлоу из военноморских
сил... э... боюсь, что ваш отец убит. Убит в боях, сопровождая конвой в
Мурманск 10 сентября 1943 года.
Соболезную. Следующий!
- Капитан Спенс? Да. У нас для вас много писем. Можете получить их в
караульном помещении. О, да. Вашу жену
и ребенка убило при воздушном налете на Лондон. В январе этого года. Соболезную.
Снарядом "Фау-2". Ужасно.
Следующий!
- Подполковник Джоунс? Да, сэр. Вы отправляетесь с первой партией завтра
утром. Отправляются все старшие
офицеры. Следующий!
- Майор Маккой? А, да, мы справлялись о вашей жене и сыне. Дайте-ка
посмотреть, они ведь были на
"Императрице Шроншира", не так ли? Это судно отплыло из Сингапура 9 февраля 1942
года. Извините, но у нас нет
никаких новостей, не считая того, что оно было потоплено где-то недалеко от
Борнео. Ходили слухи, что некоторые
спаслись, но спаслись ли ваши родные и где они, никто не знает. Вам надо
набраться терпения! Мы слышали, что лагеря
военнопленных были везде... на Целебсе, на Борнео, вам надо набраться терпения.
Следующий!
- А, полковник Смедли-Тейлор? Извините, но у нас плохие новости, сэр.
Ваша жена убита во время воздушного
налета. Два года назад. Ваш сын, командир эскадрильи П. Р. Смедли-Тейлор,
награжденный "Крестом Виктории", пропал
без вести над Германией в 1944 году. Ваш сын Джон в настоящее время находится в
Берлине в оккупационном корпусе. Вот
его адрес. Звание? Подполковник. Следующий.
- Полковник Ларкин? Австралийцами занимается кто-то другой. Следующий.
- Капитан Грей? Ага, ну, тут сложный случай. Видите ли, прошло сообщение,
что вы пропали без вести в боях в
1942 году. Ваша жена вышла замуж вторично. Она... э... э..., ну вот ее
теперешний адрес. Не знаю, сэр. Вам придется
обратиться в министерство юстиции. Законы не по моей части. Следующий.
- Капитан Эварт? Ах, да. Малайский полк. Да, рад сообщить, что ваша жена
и трое детей целы и невредимы. Они
находятся в лагере Часон в Сингапуре. Да, мы отправляем вас сегодня днем.
Извините, что? Ну, не знаю. В справке
говорится, у вас трое, а не двое детей. Возможно, это ошибка. Следующий.
Все больше обитателей лагеря соглашалось съездить покупаться. Но внешний
мир по-прежнему страшил, и люди
радовались, возвращаясь обратно. Шон тоже поехал поплавать. Он дошел до берега
вместе с другими мужчинами, держа в
руках узелок. На пляже Шон отвернулся, многие стали хохотать и глумиться над
извращенцем, который не мог заставить
себя раздеться на людях.
- Гомик!
- Педераст!
- Извращенец!
- Гомосек!
Шон шел по пляжу, подальше от насмешек до тех пор, пока не нашел укромное
местечко. Он стянул короткие
штанишки, рубашку, надел вечерний саронг, лифчик с подкладкой, пояс с чулками,
причесался и покрасил лицо. Тщательно,
очень тщательно. С песка поднялась девушка, уверенная в себе и очень счастливая.
Она надела туфли на высоких каблуках и
пошла в море.
Море радостно приняло ее и заставило ее спокойно уснуть, а потом
постепенно поглотило ее одежды, тело,
покончило счеты с жизнью.
В дверях хижины Питера Марлоу стоял какой-то майор. Его мундир был сплошь
покрыт медалями. Он выглядел
очень молодым. Он рассматривал хижину, в которой какие-то непотребные личности
лежали на койках, переодевались или
готовились принять душ. Глаза его остановились на Питере Марлоу.
- Что, черт вас подери, вы пялитесь? - заорал Питер Марлоу.
- Не смейте со мной так говорить! Я майор и...
- Да пусть хоть сам Христос, мне плевать. Убирайтесь отсюда! Убирайтесь!
- Смирно! Я предам вас военно-полевому суду! - огрызнулся майор, глаза
его выкатились из орбит, пот тек градом.
- Вам должно быть стыдно разгуливать в юбке...
- Это саронг!
- Это юбка, и вы ходите в ней полуголый! Вы, военнопленные, считаете, что
вам все может сойти с рук. Слава Богу,
не все. Теперь вас научат, как надо уважать...
Питер Марлоу выхватил свой штык с приделанной к нему рукояткой, бросился
к двери и сунул нож к лицу майора.
- Убирайся отсюда, или, Богом клянусь, я перережу твою вонючую глотку!..
Майор испарился.
- Полегче, Питер, - пробормотал Фил. - Ты на всех нас навлечешь беду.
- Почему они пялятся на нас? Почему? Почему, черт возьми? - орал Питер
Марлоу. Ответа не было.
В хижину вошел врач с нарукавной повязкой Красного Креста, он торопился,
хотя притворялся, что не торопится, и
улыбнулся Питеру Марлоу.
- Не обращайте на него внимания, - сказал врач, показывая на майора,
который шел по лагерю.
- Почему, черт побери, все вы пялитесь на нас?
- Закурите и успокойтесь.
Доктор казался милым и спокойным человеком, но он был приезжим, и
доверять ему было нельзя.
- "Закурите и успокойтесь". Все вы, ублюдки, говорите одно и то же, -
бушевал Питер Марлоу. - Я спросил, почему
вы все пялитесь на нас?
Доктор закурил и сел на одну из кроватей, сразу же пожалев об этом. Он
знал, что все кровати кишат заразой. Но он
хотел помочь.
- Я попытаюсь объяснить, - спокойно сказал он. - Вы все прошли через
непереносимое и вынесли невыносимое. Вы
- ходячие скелеты. На ваших лицах живы только глаза, а в глазах выражение... -
Он запнулся на мгновение, пытаясь
подобрать слово, потому что он знал, им нужна помощь, забота и ласка. - Я даже
не знаю, как описать это. Это скрытность...
Нет, это не то слово, и это не страх. Но у всех одинаковое выражение глаз. И вы
все живы, когда по всем законам должны
были умереть. Мы не знаем сейчас, почему вы не мертвы или почему вы выжили, я
имею в виду каждого, кто находится
здесь, не только вас. Мы смотрим потому, что от вас невозможно отвести глаз.
- Я полагаю, как на клоунов в какой-нибудь чертовой интермедии?
- Да, - спокойно ответил доктор. - Можно и так сказать, но...
- Клянусь Богом, я убью следующего мерзавца, который посмотрит на меня,
как на обезьяну.
- Держите, - сказал доктор, пытаясь облегчить его страдания. - Вот
таблетки. Они помогут вам успокоиться...
Питер Марлоу выбил таблетки из рук врача и заорал:
- Мне не нужны ваши чертовы таблетки! Я просто хочу, чтобы меня оставили
одного! - И вылетел из хижины.
В хижине американцев никого не было.
Питер Марлоу лег на койку Кинга и заплакал.
- Пока, Питер, - сказал Ларкин.
- Пока, полковник.
- Пока, Мак.
- Всего хорошего, приятель.
- Пишите.
Ларкин пожал им руки, потом пошел к воротам Чанги. Там по машинам
рассаживались австралийцы. Их отвозили
на корабли. Домой.
- Когда вы уезжаете, Питер? - спросил Мак, когда Ларкин ушел.
- Завтра. А вы?
- Я уезжаю сейчас, но собираюсь задержаться в Сингапуре. Нет смысла
садиться на корабль, пока не решу, куда
ехать.
- Новостей по-прежнему нет?
- Нет. Они могут быть где угодно, Индокитай большой. Но, если бы она и
Энгус были мертвы, думаю, я бы знал. В
душе. - Мак поднял свой рюкзак и непроизвольно проверил - на месте ли последняя
банка с сардинами. - Я слышал, как
будто бы в одном из лагерей в Сингапуре есть женщины, которые были на
"Шроншире". Возможно, кто-нибудь из них чтонибудь
знает или даст мне ключ к разгадке. Если бы я смог их найти! - Он
выглядел постаревшим, с морщинистым лицом.
Но держался молодцом. Мак протянул руку. - Salamat!
- Salamat!
- Puki'mahlu!
- Senderes, - ответил Питер Марлоу, чувствуя, как по щекам текут слезы,
но не стыдился их. Как не стыдился своих
слез Мак.
- Вы всегда можете написать мне до востребования в банк Сингапура,
приятель.
- Напишу. Удачи, Мак.
- Salamat!
Питер Марлоу стоял на улице, которая делила лагерь на две части, и
смотрел, как Мак поднимается на холм. На
вершине холма остановился, обернулся и помахал рукой. Питер Марлоу помахал в
ответ, а потом Мак затерялся в толпе.
И теперь Питер Марлоу остался совершенно один.
Последний восход в Чанги. Умер последний человек. Некоторые из офицеров
из хижины номер шестнадцать уже
уехали. Самые больные.
Питер Марлоу лежал под противомоскитной сеткой в полусне. Люди вокруг
него просыпались, вставали, выходили
облегчиться. Барстерс стоял на голове, занимаясь гимнастикой йогов. Фил Минт
одной рукой ковырял в носу, а другой
калечил мух, уже началась игра в бридж. Майнер играл гаммы на деревянной
клавиатуре, а Томас бранился, что завтрак
запаздывал.
- О чем ты думаешь, Питер? - спросил Мак.
Питер Марлоу открыл глаза и внимательно посмотрел на него.
- Ты выглядишь по-другому, вот что я скажу.
Мак потер верхнюю выбритую губу тыльной стороной руки.
- Я чувствую себя голым. - Он посмотрел на свое отражение в зеркале.
Потом пожал плечами. - Ну, нет их, и все
тут.
- Эй, жратву принесли, - крикнул Спенс.
- Что там на завтрак?
- Овсянка, тост, мармелад, яичница, бекон, чай.
Некоторые жаловались на скудность порций, другие считали их огромными.
Питер Марлоу взял только яичницу и чай. Он перемешал яйца с рисом,
который сберег со вчерашнего дня, и съел
его с большим удовольствием.
Он оторвался от еды, когда в хижину суетливо вошел Дринкуотер.
- А, Дринкуотер! - остановил он его. - Можно вас на минутку?
- Ну, конечно, - Дринкуотер был поражен неожиданной приветливостью Питера
Марлоу. Бледно-голубые глаза
изучали пол хижины. Он боялся, что его ненависть к Питеру Марлоу выплеснется
наружу. "Держись, Тео, - твердил он себе.
- Ты сдерживался месяцами. Не позволяй, чтобы сейчас это вырвалось наружу. Еще
несколько часов, и ты сможешь забыть
его и всех остальных. Лилс и Блоджер не имели права искушать тебя. Совсем
никакого права. Ну, они получили то, что
заслужили".
- Помните ту кроличью ногу, которую вы украли?
Глаза Дринкуотера сверкнули.
- О чем... о чем вы говорите?
В проходе остановился Фил и, почесываясь, посмотрел на них.
- А, хватит, Дринкуотер, - сказал Питер Марлоу. - Меня это больше не
трогает. За каким чертом? Война закончена,
и мы выбрались. Но вы помните ту кроличью ногу, не правда ли?
Дринкуотер был слишком умен, чтобы попасться так просто.
- Нет, - ответил он резко, - нет, не помню. - Но ему было очень трудно
удержаться и не сказать - вкусная, очень
вкусная!
- Знаете, это был не кролик.
- Да? Извините, Марлоу - это был не я. И я не знаю, кто взял ее, что бы
это ни было!
- Я скажу вам, что это было, - Питер Марлоу наслаждался моментом. - Это
было крысиное мясо. Мясо крысы.
Дринкуотер рассмеялся.
- Вы очень остроумны, - ядовито сказал он.
- Но это и в самом деле была крыса. Действительно крыса. Я поймал крысу.
Она была большой, волосатой и вся
покрыта коростой! Думаю, у нее была чума.
Подбородок Дринкуотера задрожал, челюсти затряслись.
Фил подмигнул Питеру Марлоу и жизнерадостно кивнул.
- Верно, святой отец. Она была вся в коросте. Я видел, как Питер снял
шкурку с ноги...
Вот тут-то Дринкуотера стошнило на его чистую красивую форму; он выбежал
из хижины, и его еще раз вырвало, а
Питер Марлоу хохотал, и вскоре вся хижина ходила ходуном от хохота.
- О, Боже, - простонал Фил. - Должен пожать тебе руку, Питер. Что за
блестящая идея. Придумать, что это была
крыса. О, Бог мой! Этот педик получил сполна!
- Но это и вправду была крыса, - сказал Питер Марлоу. - Я подстроил все
так, чтобы он украл ее.
- О, да, конечно, - саркастически сказал Фил, автоматически работая
хлопушкой для мух. - Не пытайся приукрасить
такую замечательную историю. Замечательную!
Питер Марлоу понял, они не поверят ему. Поэтому доказывать что-либо он
больше не стал. Никто не поверит ему
до тех пор, пока он не покажет им ферму... Господи! Ферма! И у него все
перевернулось в груди.
Он надел новую форму. Он - капитан авиации. На левой стороне груди -
крылышки. Он осмотрел свои пожитки -
кровать, противомоскитная сетка, матрас, одеяло, саронг, рваная рубашка,
обтрепанные шорты, две пары деревянных
сандалий, нож, ложка и три алюминиевых тарелки. Он сгреб все с кровати, вытащил
наружу и поджег.
- Эй, вы... ох, извините, сэр, - сказал сержант. - Костры жечь опасно. -
Сержант был чужаком, но Питер Марлоу не
боялся чужаков. Сейчас не боялся.
- Пошел вон, - огрызнулся Питер Марлоу.
- Но, сэр...
- Я сказал, пошел вон, черт тебя побери.
- Слушаюсь, сэр, - сержант отдал честь, и Питер Марлоу почувствовал, как
он доволен, что больше не боится
чужаков. Он отдал честь сержанту и пожалел об этом - ведь он был без фуражки.
Неловко вскрикнув: "А, черт возьми, где
моя фуражка?" Он торопливо вернулся в хижину, чувствуя, что страх перед чужаками
опять берет свое. Но он заставил себя
подавить его, твердя себе: "Клянусь Богом, никогда больше не буду бояться.
Никогда".
Он нашел фуражку и припрятанную банку сардин. Положив банку в карман, он
спустился по ступенькам и пошел
по дороге вдоль проволоки. Лагерь был почти пуст. Последние англичане уезжали
сегодня, с тем же конвоем, что и он.
Уезжали навсегда. Прошло много времени после отъезда австралийцев, и вечность -
после отъезда янки. Но именно так и
должно было все происходить. Англичане действуют медленно, но верно.
Он остановился около хижины американцев. Брезентовый полог сиротливо
свисал с навеса, едва шевелясь на ветру
прошлых воспоминаний. В последний раз Питер Марлоу вошел внутрь.
В полумраке хижины он увидел Грея, одетого в отутюженную форму.
- Пришли последний раз взглянуть на место ваших побед? - спросил Грей
злобно.
- Это как смотреть на вещи, - Питер Марлоу свернул сигарету и стряхнул
остатки табака в коробочку. - Теперь
война закончена. Мы равны, вы и я.
- Верно. - Лицо Грея было напряженным, а глаза напоминали глаза змеи. - Я
смертельно ненавижу вас.
- Помните Дино?
- А что такое?
- Он был вашим осведомителем, верно?
- Думаю, сейчас можно признаться в этом.
- Кинг знал все о Дино.
- Я не верю вам.
- Дино передавал вам информацию по приказу. По приказу Кинга! -
рассмеялся Питер Марлоу.
- Вы - проклятый лжец!
- Зачем мне врать? - Смех Питера Марлоу резко оборвался. - Время лжи
кончено. Прошло. Но Дино делал это по
приказу. Помните, как вы всегда опаздывали? Всегда.
"О, Бог мой, - подумал Грей. - Да, да. Сейчас все встает на свои места".
Питер Марлоу затянулся.
- Кинг понял, что, если вы не получите настоящей информации, вы наверняка
захотите обзавестись осведомителем.
Поэтому он вам такого и подсунул.
Грей вдруг почувствовал, что очень устал. Смертельно устал. Многого он не
понимал. Слишком все сложно,
многое необъяснимо. Он отогнал мысли, поднял голову и увидел Питера Марлоу, его
ядовитую насмешку. Все его
затаенное горе выплеснулось наружу. Он с грохотом прошел по хижине, перевернул
рывком кровать Кинга, разбросал его
пожитки, потом набросился на Питера Марлоу.
- Очень умно! Но я видел, как Кинга поставили на место, и я увижу, как
это случится с вами. И с вашим вонючим
привилегированным классом!
- О!
- Можете поставить против этого свою проклятую жизнь! Я когда-нибудь
расправлюсь с вами, даже если мне
придется потратить на это остаток жизни. Я разберусь с вами в конце концов.
Вашей удаче придет конец.
- Удача здесь совершенно ни при чем.
Грей тряс пальцем у лица Питера Марлоу.
- Вы родились везунчиком. Вы удачно отсидели в Чанги, вы даже спасли свою
драгоценную маленькую душонку,
если таковая у вас когда-нибудь была!
- О чем вы? - Питер Марлоу оттолкнул палец.
- Разложение. Моральное разложение. Вы спаслись как раз вовремя. Еще
несколько месяцев общения со злом,
воплощением которого был Кинг, и вы бы переродились навечно. Вы начали
превращаться в величайшего лгуна и
обманщика - каким был и он.
- Он не был воплощением зла и никого не обманывал. Все, что он делал, -
это приспосабливался к обстоятельствам.
- Во что превратился бы мир, если бы каждый прикрывался этим. Существует
такая вещь, как мораль.
Питер Марлоу бросил сигарету на пол и втоптал ее в пыль.
- Не говорите, что вы скорее бы умерли с вашими чертовыми добродетелями,
но не пошли бы на небольшой
компромисс. Ради спасения своей жизни.
- Небольшой? - резко рассмеялся Грей. - Вы распродали все. Честь,
честность, гордость - и все за подачку от
худшего из ублюдков в этой вонючей дыре!
- Если уж вы заговорили о чести, то у Кинга было очень высокое понятие о
чести. Но вы правы в одном. Он
действительно изменил меня. Он показал мне, что человек может оставаться
человеком, независимо от происхождения и
обстоятельств. И я это понял. Поэтому я не прав, насмехаясь над тем, чем вы
просто не обладали от рождения. Приношу
вам свои извинения. Но я презираю вас как человека.
- В конце концов, я не продавал свою душу! - Форма Грея пропиталась
потом, он злобно глядел на Питера Марлоу.
Но в душе он задыхался от ненависти к самому себе. "А со Смедли-Тейлором? -
спрашивал он сам себя. - Верно, я тоже
продался. Я сделал это. Но, по крайней мере, я знаю, в чем я был не прав. Я
знаю. И я знаю, почему я это сделал. Я стыдился
своего происхождения и хотел принадлежать к благородному классу. К вашему
проклятому классу, Марлоу. К армии. Но
сейчас мне на это наплевать".
- Вы, мерзавцы, получили мир даром, - вслух сказал он, - но ненадолго,
клянусь Богом, не навсегда. Мы
собираемся сквитаться с вами, мы, люди, подобные мне. Мы не для того дрались на
войне, чтобы в нас плюнули. Мы
собираемся свести счеты!
- Удачи вам в этом!
Грей пытался справиться с дыханием. Он с усилием разжал кулаки и стер пот
со лба.
- Но с вами даже не стоит драться. Вы мертвы!
- Все дело в том, что мы оба живы-живехоньки.
Грей повернулся и пошел к двери. Стоя на верхней ступеньке, он оглянулся.
- Я должен благодарить вас и Кинга за одну вещь, - злобно сказал он. -
Ненависть к вам обоим спасла мне жизнь.
Потом он широким шагом ушел, ни разу не оглянувшись. Питер Марлоу бросил взгляд
на лагерь, потом на хижину и на
разбросанные вещи Кинга. Он поднял тарелку, на которой жарили яйца, и заметил,
что она уже покрыта пылью. Думая о
своем, он рассеянно поднял стол и поставил на него тарелку. Он думал о Грее,
Кинге, Семсене, Шоне, Максе и о Тексе.
Думал, где жена Мака, и не была ли Нья просто сном, о генерале и о чужаках в
лагере, и о доме, и о самом Чанги.
"Я не могу понять, не могу понять, - беспомощно думал он. - Неужели
приспосабливаться к обстоятельствам -
плохо. Что дурного в том, если ты стараешься выжить? Что бы я сделал, будь я
Греем? Что бы сделал Грей на моем месте?
Что есть добро, а что зло?"
И Питер Марлоу, терзаемый мучительными мыслями, знал, что единственный
человек, который, вероятно, мог бы
объяснить ему это, погиб в ледяном море в походе на Мурманск.
Глаза его скользили по предметам из прошлого - столу, на котором
покоилась его рука, кровати, на которой он
выздоравливал после болезни, скамейке, которую они делили с Кингом, стулья, на
которых они хохотали, - почти
развалившиеся и заплесневелые.
В углу валялась пачка японских долларов. Он подобрал их и стал
разглядывать. Потом стал бросать их один за
одним. Когда бумажки улеглись, их снова облепили тучи мух. Питер Марлоу встал на
пороге.
- Прощайте, - сказал он всему, что принадлежало его другу. - Прощайте и
спасибо.
Он вышел из хижины и пошел вдоль стены тюрьмы к цепочке грузовиков,
которые терпеливо дожидались у ворот
Чанги.
Форсайт стоял у последнего грузовика, он был счастлив, что его работа
закончена. Он был измучен, и в его глазах
Чанги оставил свою отметину. Он скомандовал конвою отправляться.
Тронулся первый грузовик, за ним второй, потом третий и наконец все
грузовики выехали из Чанги, и только один
раз Питер Марлоу оглянулся назад. Когда он уже был далеко.
Когда Чанги был похож на жемчужину в изумрудной устричной раковине, белоголубой
под сводом тропического
неба, Чанги стоял на небольшом подъеме, а вокруг был зеленый пояс джунглей, а
дальше джунгли переходили в синезеленую
морскую гладь, уходящую в бесконечность до самого горизонта.
Больше он не оглядывался назад.
Этой ночью Чанги опустел. Ушли люди. Но остались насекомые.
И крысы.
Они были по-прежнему там. Под хижиной. И многие сдохли, забытые своими
тюремщиками. Но самые сильные
были по-прежнему живы.
Адам рвал сетку, чтобы достать еду, сражаясь с проволокой, с которой он
дрался с тех пор, как был посажен в
клетку. И его настойчивость была вознаграждена. Боковая часть клетки оторвалась,
он набросился на еду и стал
пожирать ее. Потом отдохнул и с нов
Закладка в соц.сетях
