Жанр: Драма
Цветы для Элджерона
...мал, что стою ниже окружающих. У них
было что-то такое, чего не было дано мне. Слепой умственно, я верил, что это
- способность читать и писать и что я сравняюсь с ними, научившись тому же.
Даже слабоумный хочет быть похожим на других. Младенец не знает, как
накормить себя и что съесть, но он понимает, что такое голод.
День не прошел даром. Хватит беспокоиться о себе - МОЕМ прошлом и МОЕМ
будущем. Пора отдавать. Пора применить мои знания и способности на пользу
другим. Кто может сделать это лучше меня? Кто жил в двух мирах?
Завтра же свяжусь с советом директоров фонда Уэлберга и попрошу
выделить мне самостоятельную область работы. Только бы они согласились! У
меня есть кое-какие идейки...
С уже существующей техникой, если ее немного подработать, можно многого
добиться. Если из меня удалось сделать гения, то что тогда говорить о пяти
миллионах слабоумных в одних только Соединенных Штатах? О бесчисленных
миллионах во всем мире? О тех, кто еще не родился, но уже обречен? А каких
выдающихся результатов можно будет достичь, применив эту технику к
нормальным людям? К гениям???
Сколько дверей предстоит открыть! Люди должны понять, насколько важна
такая работа. Уверен - фонд не откажет мне.
Но я устал от одиночества. Нужно рассказать обо всем Алисе.
25 ИЮНЯ. Позвонил Алисе. Я нервничал и, должно быть, говорил не совсем
внятно, но как же приятно было вновь услышать ее голос! Казалось, она тоже
рада. Она согласилась повидаться со мной, и через мгновения я уже сидел в
такси, проклиная уличные пробки.
Я не успел постучать - Алиса распахнула дверь и кинулась мне в объятия.
- Чарли, мы все так беспокоились за тебя! Мне снились ужасные сны,
будто ты лежишь мертвый или бродишь, потеряв память, по трущобам. Почему ты
не давал знать о себе? Что тебе помешало?
- Не ругай меня. Мне надо было побыть одному и найти ответы на
множество вопросов.
- Пойдем на кухню, я сварю кофе. Что ты делал все это время?
- Днем - думал, читал и писал. По ночам - странствовал в поисках самого
себя и открыл, что Чарли подглядывает за мной. - Она вздрогнула.
- Не говори так. Никто не следит за тобой, у тебя просто фантазия
разыгралась.
- Я чувствую, что я - это не я. Я занял принадлежащее Чарли место и
вышвырнул его оттуда, как меня самого выкинули из пекарни. Я хочу сказать,
что Чарли Гордон существует в прошлом, а прошлое реально. Нельзя построить
новый дом на месте старого, не разрушив его, но Чарли уничтожить нельзя.
Сначала я искал его. Я виделся с его - моим - отцом. Все, чего я хотел, -
доказать, что Чарли существовал в прошлом как ЛИЧНОСТЬ и что именно этим
оправдано мое собственное существование. Слова Немура, будто он создал меня,
оскорбительны... Но я обнаружил, что Чарли существует и сейчас, во мне и
вокруг меня. Это он вставал между нами. Оказалось именно мой разум создал
барьер - эту помпезную дурацкую гордость, чувство, что у нас с тобой нет
ничего общего, потому что я превзошел тебя. Ты вложила эту идею в мою
голову. Но это не так. Это Чарли, маленький мальчик, он боится женщин,
потому что мать била его. Неужели ты не понимаешь? Месяцы интеллектуального
роста ничего не смогли сделать с эмоциональной схемой маленького Чарли.
Каждый раз, когда я прикасался к тебе или представлял, как мы любим друг
друга, происходило короткое замыкание.
Я был возбужден, и голос мой бил и бил по Алисе, пока ее не охватила
дрожь.
- Чарли, - прошептала она. - Что я могу сделать? Как помочь тебе?
- Знаешь, мне кажется, что за последние недели я все-таки изменился.
Сначала я бродил в темноте. Попытка самому решить проблему провалилась, но
чем глубже погружался я в пучины снов и воспоминаний, тем яснее сознавал,
что эмоциональные проблемы не могут быть решены так же, как
интеллектуальные. Окончательно я понял это вчера вечером. Я твердил себе,
что странствую во мраке, словно потерянная душа, а потом понял, что и
вправду потерялся. Каким-то образом я оказался отрезанным от всех и всего. И
то, что я искал на темных улицах - то есть в самом неподходящем месте - был
способ сделаться частью людской массы, сохранив при этом интеллектуальную
свободу. Мне нужно вырасти. Это - все...
Я говорил и говорил, выплескивая из себя сомнения и страхи. Алиса была
моей аудиторией - я загипнотизировал ее. Я впал в лихорадочное состояние, и
мне казалось, будто я весь горю. Но теперь передо мной был человек, к
которому я не равнодушен. В этом-то и заключалась вся разница.
Груз оказался ей не по силам. Дрожь перешла в рыдания. Мой взгляд упал
на картину над кушеткой - перепуганная краснощекая дева. Что испытывает
сейчас Алиса? Я знал, что она отдаст себя мне, я хотел ее, но куда девать
Чарли?
Если бы на месте Алисы была Фэй, Чарли не стал бы вмешиваться. Он стоял
бы у двери и смотрел. Но когда я оказываюсь рядом с Алисой, он впадает в
панику. Что плохого сделала ему Алиса?
Она сидела на кушетке, смотрела на меня и ждала, что я буду делать. А
что я смогу сделать? Обнять ее и...
Не успела сложиться мысль, как пришло предупреждение.
- Что с тобой, Чарли? Ты побледнел. Я сел рядом с ней.
- Что-то голова кружится. Это скоро пройдет - Но я прекрасно знал, что
если захочу Алису, Чарли не допустит этого, и мне станет только хуже.
Тут у меня появилась одна идея... Поначалу она показалась мне
отвратительной, но я знал, что это единственный способ выйти из паралича -
перехитрить Чарли. Если по какой-то причине Чарли боится Алисы, но не боится
Фэй, я выключу свет, притворюсь, что рядом со мной Фэй, и все будет в
порядке.
Ужасно, мерзко. Но если этот трюк сработает, я порву цепи, которыми
Чарли опутал мои эмоции. Потом-то я признаюсь себе, что любил Алису...
Другого выхода я пока не видел.
- Со мной все в порядке. Давай посидим немного в темноте, - сказал я и
выключил свет. Это будет нелегко. Мне придется представить Фэй, убедить себя
до такой степени, что женщина, сидящая рядом со мной, превратится в Фэй. И
даже если Чарли отделится от меня, чтобы понаблюдать со стороны, ничего него
не выйдет - в комнате темно.
Я подождал - симптомов паники не было. Совершенно. Я чувствовал себя
спокойным и уверенным. Положил руку ей на плечо.
- Чарли, я...
- ЗАМОЛЧИ! - крикнул я, и она испуганно отодвинулась. - Пожалуйста, не
говори ничего. Просто позволь мне обнять тебя в темноте. - Я обнял ее,
прижал к себе, и в темноте под закрытыми веками представил Фэй - с длинными
светлыми волосами и белой кожей. Фэй, какой я видел ее в последний раз. Я
поцеловал волосы Фэй, шею Фэй, и, наконец, губы Фэй. Я почувствовал, как
руки Фэй гладят мою спину, плечи. Сначала я ласкал ее медленно, потом, по
мере того как мое нетерпение возрастало, все смелее и смелее.
В затылке закололо. В комнате кто-то был - он напряженно вглядывался в
темноту, стараясь разглядеть, что мы делаем. Я лихорадочно повторял про
себя: Фэй! Фэй! ФЭЙ! Это же ее лицо стоит перед моими глазами, и ничто не
встанет между нами... Она прижалась ко мне, и тут я вскрикнул и оттолкнул
ее.
- Чарли! - Я не видел лица Алисы, но шок, испытанный ею, отразился в
крике.
- Нет, Алиса! Не могу! Ты не понимаешь! Я спрыгнул с кушетки и включил
свет. Я был почти уверен, что сейчас увижу его. Но, конечно, не увидел. Мы
были одни. Все, что произошло, случилось в моей собственной голове. Алиса
лежала, блузка ее была расстегнута, глаза широко раскрыты, лицо горело.
- Я люблю тебя! - вырвалось у меня. - Но я не могу! Я не могу объяснить
тебе, но если бы не оттолкнул тебя, я ненавидел бы себя до конца жизни. Не
спрашивай, а то и ты возненавидишь меня. Все дело в Чарли. По каким-то
неизвестным причинам он никогда не разрешит тебе стать моей.
Алиса отвернулась и застегнула блузку.
- Сегодня все было по-другому. Ты не боялся. Ты хотел меня.
- Да, я хотел тебя, но сейчас я был НЕ С ТОБОЙ. Я собирался
ИСПОЛЬЗОВАТЬ тебя, но ничего не могу объяснить. Я и сам почти ничего не
понимаю. Давай согласимся на том, что я еще не готов. И не надо притворяться,
что все в порядке, это только заведет нас в следующий тупик.
- Чарли, не исчезай снова.
- Я больше не буду прятаться. У меня есть дела. Передай, что я зайду в
лабораторию через несколько дней - как только возьму себя в руки.
Когда я выходил из ее квартиры, меня трясло как в лихорадке. На улице я
постоял немного, не зная, куда идти. Идти было некуда.
В конце концов я добрел до станции подземки и доехал до Сорок девятой
улицы. Народу вокруг было мало, но я заметил блондинку, чем-то напомнившую
мне Фэй. По пути к автобусной остановке я завернул в магазин и купил бутылку
джина. В ожидания автобуса я откупорил бутылку прямо в пакете, вспомнив, что
так делают пьяницы, и отхлебнул солидный глоток. Алкоголь обжег желудок, но
на вкус был ничего. Когда подошел автобус, я уже купался в золотистом
сиянии. Но ни капли больше. Я совсем не хотел напиваться.
Я поднялся по вестнице и постучал в дверь квартиру Фэй. Молчание. Я
открыл дверь и заглянул внутрь. Она еще не пришла, но все лампы горели. Ей
плевать на все. Почему бы и мне не стать таким же?
Вернувшись к себе, я разделся, принял душ, надел халат и стал ждать,
моля о том, чтобы она никого не привела с собой.
Примерно в половине третьего ночи я услышал ее шаги. Захватив бутылку,
я выбрался наружу и очутился возле ее окна как раз в тот момент, когда она
открыла входную дверь. Я не собирался подглядывать за ней и хотел уже
постучать, даже поднял руку, чтобы заявить о своем присутствии, но тут она
сбросили туфли, довольно улыбнулась и начала раздеваться. Я отхлебнул из
бутылки. Нельзя, чтобы она думала, будто я подсматриваю за ней.
Я вернулся к себе и, не зажигая света, прошел через квартиру. Сначала я
хотел пригласить ее к себе, но у меня все было слишком чисто и слишком много
прямых линий подлежало искривлению. Здесь ничего не получится. Я вышел на
площадку и постучал к ней - сперва тихо, потом громче.
- Открыто! - крикнула Фэй.
Она лежала на полу, раскинув руки и положив ноги на кушетку. Наклонив
голову, она посмотрела на меня снизу вверх.
- Чарли, дорогой! Зачем ты стоишь на голове?
- Не обращай внимания, - сказал я, доставая бутылку из пакета. - Линии
сегодня какие-то особенно прямые, и мне подумалось, что ты поможешь мне
привести некоторые из них в надлежащее состояние.
- Джин - что может быть лучше этого? Если сосредоточиться на
возникающем в желудке тепле, линии тут же начинают выгибаться.
- Вот именно!
- Чудесно! - Фэй вскочила на ноги. - Сегодня я танцевала с людьми,
похожими на ящики. Пусть они тоже расплавятся.
Она протянула мне стакан, и я наполнил его. Пока она пила, я обнял ее и
погладил по обнаженной спине.
- Эй, паренек! Это что еще такое?
- Я ждал, когда ты вернешься. Она отступила на шаг.
- Минутку, Чарли. Однажды мы уже прошли через это, и ничего не
получилось. Ты нравишься мне, и если бы я знала, что есть хоть какая-то
надежда, затащила бы тебя в постель, не раздумывая ни секунды. Но... мне
противно стараться впустую. Это нечестно, Чарли.
- Сегодня все будет по-другому. Клянусь. Я отплачу тебе за все прошлое.
Ты не пожалеешь.
- Чарли, я никогда еще не слышала от тебя таких речей. И не гляди на
меня так, словно хочешь проглотить целиком. - Она схватила блузку с одного
из кресел и попыталась прикрыться ею. - Ты заставляешь меня чувствовать себя
голой!
- Я хочу тебя. Сегодня я смогу все, я знаю... Не отталкивай меня, Фэй!
Я начал целовать ее шею и плечи. Мое волнение передавалось ей, она
задышала чаще.
- Чарли, если ты обманешь меня снова, я не знаю, что сделаю. Я ведь
тоже человек!
Я взял ее за руку и усадил на кушетку, на кучу одежды и белья.
- Не здесь, - сказала она, пытаясь встать, - Пойдем в спальню.
- Нет, здесь! - настаивал я, вырывая из ее рук блузку.
Фэй посмотрела на меня, встала и сняла последнее, что еще оставалось на
ней.
- Я погашу свет
- Не надо, я хочу видеть тебя.
Она поцеловала меня и крепко обняла.
- Только не обмани меня еще раз, Чарли. Лучше не надо.
Я был уверен, что на этот раз никто не помешает нам. Я знал, что делать
и как. На какой-то миг я все же почувствовал, что он смотрит - из темноты за
окном, где я сам был несколько минут назад. Мгновенное переключение
восприятия, и вот я уже там, вместо него, и смотрю на мужчину и женщину в
объятиях друг друга.
Отчаянное усилие воли, и я снова с Фэй, а за окном - жадные глаза. Что
ж, несчастный ублюдок, подумал я про себя, гляди. Плевать.
Он смотрел, и глаза его стали совсем круглыми
29 ИЮНЯ. До возвращения в лабораторию мне нужно закончить несколько
собственных проектов, начатых после симпозиума. Позвонил Лангедорфу в
институт новых методов обучения и поговорил с ним об использовании парного
ядерного фотоэффекта в биофизике. Сначала он подумал, что звонит
сумасшедший, но когда я указал ему на некоторые изъяны в его последней
статье, он продержал меня у телефона почти час и, прощаясь, пригласил
обсудить свои идеи с его группой. Может быть, я так и сделаю, когда покончу
с лабораторией. Если у меня будет время. Это - главная проблема. Я не знаю,
сколько у меня времени. Месяц? Год? Вся жизнь? Это зависит от того, что я
узнаю о побочных психофизических эффектах эксперимента.
Теперь у меня есть Фэй и я перестал бродить по улицам. Я дал ей ключ от
своей квартиры. Она посмеивается над моим замком, я - над свалкой в ее
квартире. Она предупредила, чтобы я не пытался переделать ее. Муж развелся с
ней пять лет назад как раз потому, что она не утруждала себя подбирать вещи
с пола и заботой о доме.
Так же она относится и ко всему, что считает неважным. Ей просто все
равно. Однажды я обнаружил в углу за креслом пачку штрафных квитанций за
стоянку в неположенном месте. Штук сорок Или пятьдесят. Я спросил, зачем она
коллекционирует их.
- А, эти, - она рассмеялась. - Как только получу чек от бывшего мужа,
надо будет заплатить. Представь себе, я держу их за креслом специально:
когда я вижу их, меня начинает мучить совесть. Но можно ли винить бедную
девушку? Куда не поедешь, везде понавешаны знаки "Стоянка запрещена!".
Стоянка запрещена! Я просто не могу заставить себя смотреть по сторонам
каждый раз, когда хочу вылезти из машины.
Так что я пообещал, что не буду переделывать ее. С ней интересно.
Великолепное чувство юмора. Но прежде всего - ее свобода и независимость.
Единственное, от чего можно устать - от бесконечных танцев. На прошлой
неделе мы каждый день плясали до трех ночи. У меня почти не остается сил.
Это чувство - не любовь, но я обнаружил, что начал по вечерам
нетерпеливо ждать, когда же послышатся на лестнице ее шаги. Чарли больше не
подсматривает за нами.
5 ИЮЛЯ. Посвятил Фэй свой Первый концерт для фортепиано с оркестром.
Она потрясена тем, что ей может быть что-то посвящено, но концерт Фэй не
понравился. Что ж, нельзя иметь все сразу в одной женщине. Весомый аргумент
в пользу полигамии.
Важно то, что сердце у нее доброе. Сегодня я узнал, почему Фэй осталась
без денег в самом начале месяца. За неделю до моего появления она
познакомилась в "Звездной пыли" с какой-то девицей, и та сказала, что у нее
в городе совсем нет знакомых, что она сломлена и ей негде переночевать. Фэй
пригласила ее к себе. Через два дня девица нашла в ящике стола двести
тридцать два доллара и исчезла вместе с деньгами. Фэй не заявила в полицию,
она не знала даже полного имени своей "подруги".
- Зачем мне идти в полицию? - вопрошала она. - Наверно, этой стерве
действительно нужны были деньги, если она решилась на кражу. Не стану же я
ломать ей жизнь из-за пары сотен. Не то чтобы они мне самой не нужны, но
шкура ее мне тоже ни к чему. Понимаешь?
- Конечно.
Я никогда не встречал более открытого и доверчивого человеческого
существа. Она - именно то, что нужно мне в данный момент. Я изголодался по
простому человеческому общению.
8 ИЮЛЯ. Времени для работы остается совсем ничего - крошечный
промежуток между утренними похмельями и вечерними кривляньями в клубе.
Только с помощью аспирина и какой-то адской смеси, которую Фэй самолично
изобрела, мне удалось закончить лингвистический анализ глаголов языка урду и
послать статью в "Международный лингвистический бюллетень".
Представляю, как толпы языковедов бросятся с магнитофонами в Индию -
статья подрывает всю их методологию.
Не могу не восхищаться структурными лингвистами - выдумали для себя
науку, которая зиждется на ухудшении письменных коммуникаций. Вот еще пример
того, как люди посвящают свою жизнь все более полному изучению все более
малого и заполняют тома и библиотеки лингвистическим анализом ХРЮКАНИЯ.
Пожалуйста, на здоровье, однако нельзя же это использовать как повод для
подрыва стабильности языка.
Сегодня позвонила Алиса, хотела узнать, когда я вернусь. Я ответил, что
мне нужно закончить несколько дел и что я надеюсь получить от фонда Уэлберга
разрешение на самостоятельную работу. Все же она права - нельзя тратить
время так бездумно.
Единственное желание Фэй - танцевать. Вчера вечером мы начали пить и
плясать в клубе "Белая лошадь", потом перебрались в "Пещеру", а оттуда - в
"Розовые шлепанцы"... После этого все окуталось туманом, но танцевали мы
так, что я с ног валился от усталости. Кажется, я лучше стал переносить
алкоголь, потому что Чарли появился, когда я уже здорово набрался. Помню
только, что он успел сплясать довольно пошлую чечетку на сцене в
"Аллаказаме". Ему долго аплодировали, потом администратор вышвырнул нас
оттуда, а Фэй сказала, будто все уверены, что я - великий комик и что сцена,
где я изображаю слабоумного, просто восхитительна. Остального не помню, но
мышцы спины жутко болят. Наверно, растяжение. Я думал, что от танцев, но Фэй
уверяет, что я упал с проклятой кушетки.
Поведение Элджернона снова становится хаотичным. У меня такое
впечатление, что Минни боится его.
9 ИЮЛЯ. Сегодня случилось нечто совершенно ужасное. Элджернон укусил
Фэй. Я просил, чтобы она не играла с ним, но ей всегда нравилось кормить
мышку. Обычно, когда Фэй входила в комнату, он бежал ей навстречу, но
сегодня все было иначе. Свернувшись в белый пушистый комок, Элджернон лежал
у дальней стенки. Фэй просунула внутрь руку, и он забился в угол. Ей
захотелось выманить его, открыв дверь в лабиринт, и не успел я предупредить
ее, как она совершила ошибку, попытавшись взять Элджернона в руки. Он цапнул
ее за палец, злобно посмотрел на нас и убежал в лабиринт.
Минни мы нашли в другом конце лабиринта, в комнатке для наград. Из
ранки на ее груди капала кровь, но она была еще жива. Когда я захотел взять
ее в руки, к нам ворвался Элджернон и прямо-таки бросился на меня -
ухватился зубами за рукав и висел, пока я не стряхнул его.
После этого он успокоился. Я наблюдал за ним целый час. Хотя он и
продолжал решать новые проблемы без видимых наград, в действиях его
появилась не свойственная ему раньше торопливость. Вместо прежних
осторожных, но решительных движений по коридорам лабиринта - суетливые,
неконтролируемые броски. Раз за разом он поворачивает за угол слишком быстро
и врезается в барьер.
Я не тороплюсь с выводами. Они будут зависеть от многих факторов.
Обязательно нужно взять Элджернона с собой в лабораторию. Получу ли я
дотацию от фонда Уэлберга? Завтра утром позвоню Немуру.
ОТЧЕТ No 15
12 ИЮЛЯ. Немур, Штраус, Барт и еще несколько человек ждали меня в
кабинете. Все постарались сделать вид, что рады мне, но трудно было не
заметить, как хотелось, например, Барту забрать Элджернона. Никто не сказал
ничего плохого, однако я сознавал, что Немур не скоро простит меня за то,
что я обратился в фонд Уэлберга через его голову. Ну и пусть. Мне нужна была
уверенность, что я смогу вести свои собственные исследования. Если
отчитываться перед Немуром в каждой мелочи, не хватит времени на работу.
Решение совета директоров фонда было уже известно ему, и потому прием
носил прохладный и формальный характер. Он протянул мне руку, но улыбки на
его лице не было.
- Чарли, - сказал Немур, - все мы рады твоему возвращению и предстоящей
совместной работе. Лаборатория и персонал в твоем полном распоряжении.
Вычислительный центр будет брать твои расчеты вне всякой очереди и, конечно,
если я сам могу быть чем-нибудь полезен...
Немур изо всех сил старался казаться приветливым, но на лице его было
написано сомнение. Прежде всего, я не имел никакого опыта в
экспериментальной психологии. Что я знал о технической стороне эксперимента,
на разработку которой он потратил столько лет? Но, как я уже упоминал, он
старался казаться дружелюбным и готов был отложить свои суждения до будущих
времен. У него просто не было выбора. Если не удастся объяснить поведение
Элджернона, вся его работа летит к чертям. В случае успеха я вознесу вместе
с собой и всех остальных.
Я прошел в лабораторию, где Барт уже запустил Элджернона в один из
множества лабиринтов. Вздохнув и покачав головой, Барт сказал:
- Бедняга многое забыл. Такое впечатление, будто почти все самые
сложные ответные реакции стерлись из его памяти. Он работает на весьма
примитивном уровне.
- Тебе так кажется?
- Раньше он мог рассчитывать простые последовательности образов,
например, что нужно входить только в каждую вторую дверь или в каждую
третью, только в красную дверь или только в зеленую. Сейчас он проходит
лабиринт уже в третий раз и все еще ошибается.
- А может, причина в том, что он просто давно здесь не был?
- Не исключено... Пусть пообвыкнется, а завтра посмотрим.
Раньше я много времени проводил в лаборатории, но теперь пришла пора
оценить все ее возможности. За несколько дней мне предстояло усвоить то, на
что у других уходили годы.
Барт четыре часа водил меня по комнатам, и я смог получить довольно
цельное представление о месте, где мне предстояло работать. В самом конце
обхода я заметил дверь, в которую мы еще не заглядывали.
- Что там?
- Холодильник и печь для сжигания. - Барт толкнул тяжелую дверь и
включил свет. - Прежде чем сжечь умершее животное, мы его замораживаем.
Помогает избавиться от запаха.
Он уже хотел выйти, но я остановил его.
- Только не Элджернона! Слушай... если... когда... в общем, я не хочу,
чтобы он попал сюда... Отдай его мне, я сам позабочусь о нем.
Он не улыбнулся. Он только кивнул. Немур приказал ему исполнять все мои
желания.
Наперегонки со временем. Если я хочу успеть получить ответы на свои
вопросы, нельзя терять ни минуты. Я взял у Барта список необходимых книг, у
Немура и Штрауса - их записи и уже собрался уходить, но тут мне в голову
пришла странная мысль. Я спросил Немура:
- Объясните мне одно обстоятельство. Я видел вашу печь для сжигания
погибших экспериментальных животных. Какие планы были у вас в отношении
меня?
Мой вопрос ошеломил его.
- Что ты имеешь в виду?
- Я уверен, что вы с самого начала продумали все возможные варианты.
Что должно было случиться со мной?
Профессор растерянно молчал, но я не унимался:
- Я вправе знать все, что имеет отношение к эксперименту. В этот
перечень входит и моя собственная судьба.
- Что ж, не вижу причин отказывать тебе в этом. - Немур поднес спичку к
уже дымящейся сигарете. - Ты, конечно, понимаешь, что мы были практически
уверены в необратимости результатов эксперимента и до сих пор... есть
надежда...
- Понимаю, понимаю...
- Конечно, в твоем случае мы взяли на себя большую ответственность. Не
знаю, что ты помнишь о начале эксперимента или как отдельные его стадии
складывались в твоем мозгу в единое целое, но мы ясно дали тебе понять, что
повышение уровня разумности может оказаться временным.
- Да, это записано в отчетах, - согласился я. - Хотя в то время я вряд
ли мог понять, что это означает.
- Мы решили рискнуть, - продолжал Немур, - поскольку чувствовали, что
вероятность причинить тебе вред ничтожно мала, особенно по сравнению с
вероятностью того, что ты станешь человеком.
- Не надо оправдываться.
- Нам нужно было получить разрешение на операцию от кого- то из твоих
ближайших родственников. Решить этот вопрос сам ты был не в состоянии.
- Мне известно и это. Вы говорите о моей сестре Норме. Я читал газеты и
вряд ли ошибусь, если предположу, что разрешение на экзекуцию она дала
весьма охотно.
Немур поднял брови, но решил не заострять внимание на этих словах.
- Мы объяснили ей, что, если эксперимент провалится, вряд ли ты сможешь
вернуться обратно в пекарню.
- Почему?
- Ты стал бы другим. Хирургическое вмешательство и инъекции гормонов
могли дать эффект со значительной задержкой. На тебе могли оставить
отпечаток впечатления и жизненный опыт, приобретенные уже после операции. Я
имею в виду возможные эмоциональные расстройства, которые могут осложнить
обычное слабоумие...
- Изумительно. Как будто у меня других забот не хватало.
- И еще... Неизвестно, вернешься ли ты в свое прежнее состояние. Не
исключена регрессия и до более примитивного уровня.
Вот он и выдал мне самое худшее. Снял груз с души.
- Мне нужно узнать все, пока я еще в состоянии влиять на ход событий.
Каковы были ваши дальнейшие планы?
- Фонд устроил все так, что тебя отослали бы в Уоррен.
- Какого черта
...Закладка в соц.сетях
