Жанр: Драма
Подземные рассказы
...асилась слишком
рано, ты кажется уже не так уверен" (смеясь увидев как я все взвешиваю).
- "Но я лишь обдумываю практические проблемы." - "Тем не менее если б я
сказала "может быть" спорим - уууу как хорошо," целуя меня - серый день,
красный свет лампочки, я никогда не слыхал подобной истории от подобной
души кроме тех великих людей которых знавал в юности, великих героев
Америки с которыми мы были корешами, с которыми я искал вместе приключений
и садился в тюрьму и кого знал рваными рассветами, мальчишек битых
на бордюрах узревших символы в переполненной канаве, Рембо и Верленов
Америки с Таймс-Сквер, пацанов - ни одна девчонка ни разу не тронула меня
историей духовного страдания и столь прекрасно виднелась душа ее лучистая
как ангел скитающийся по преисподней а преисподняя те же самые
улицы по которым шлялся и я сам наблюдая, ища кого-то как она и никогда
и не мечтая о тьме и тайне и неизбежности нашей встречи в вечности, громадность
ее лица сейчас словно внезапная голова Тигра на плакате поодаль
на дощатом заборе дымной свалки утром в субботу когда нет школы, непосредственная,
прекрасная, безумная, под дождем. - Мы обнялись, мы прижимались
тесно - сейчас это было как любовь, я был изумлен - у нас получилось
в гостиной, с радостью, в креслах, на постели, спали сплетясь,
удовлетворенные - я покажу ей больше сексуальности -
Мы проснулись поздно, она не пошла к своему психоаналитику, она "просохатила"
свой день и когда Адам вернулся домой и увидел нас в кресле
снова по-прежнему разговаривающими а весь дом замусоренным (кофейные
чашки, крошки пирожных что я купил на трагичном Бродвее в серой итальянскости
которая так походила на потерянную индейскость Марду, трагическое
Америко-Фриско с его серыми заборами, мрачными тротуарами, парадными
промозглости, которое я из маленького городка и только-только из солнечной
Флориды Восточного Побережья находил таким пугающим). - "Марду, ты
просохатила свою стрелу с терапевтом, в самом деле Лео тебе должно быть
стыдно и ты должен ощущать немножко ответственности в конце концов..."
"Ты имеешь в виду что я заставляю ее пускать по бороде обязанности... Я
бывало делал так со всеми своими девчонками... ах ей будет полезно пропустить
разок" (не зная всей ее необходимости). - Адам почти шутливо но
и вполне серьезно: "Марду ты должна написать письмо или же позвонить -
почему б тебе прямо сейчас ему не позвонить?" "Это докторша, в городской
и районной." - "Так позвони сейчас, вот тебе монетка." - "Но я могу и
завтра это сделать, ведь уже слишком поздно." - "Откуда ты знаешь что
уже слишком поздно - нет в самом деле, ты сегодня действительно облажалась,
и ты тоже Лео ты ужасно виноват крысеныш." А затем веселенький
ужин, две девчонки пришли снаружи (серого сумасшедшего наружи) к нам,
одна свеженькая после переезда через всю землю из Нью-Йорка с Бадди Пондом,
куколка такая лос-анжелесского хипового типа с короткой стрижкой
которая немедленно занырнула в грязную кухню и приготовила всем восхитительный
ужин суп из черной фасоли (вс° из банок) с еще кое-какой бакалеей
пока другая девчонка, Адама, трепалась по телефону а Марду и я сидели
виновато, смурно в кухне допивая выдохшееся пиво и думая что может Адам
и не прав на самом деле по части того что следует сделать, как следует
взять себя в руки, но наши истории уже рассказаны, наша любовь упрочилась,
и что-то печальное прокралось в глаза нам обоим - вечер продолжался
веселеньким ужином, мы впятером, девчонка с короткой стрижкой позже
сказала что я был так прекрасен что она не смела взглянуть (что впоследствии
оказалось присловьем Восточного Побережья у нее и у Бадди Понда),
"прекрасен" так меня изумило, невероятно, но должно быть произвело
впечатление на Марду, которая в любом случае за ужином ревновала из-за
девчонкиных знаков внимания ко мне и потом так и сказала - мое положение
так воздушно, уверенно - и мы все поехали кататься в ее импортной машине
с откидным верхом, по теперь уже пустеющим улицам Фриско не серым а открывающим
мягко жарко красные в небе между домов Марду и я откинулись назад
на открытом заднем сиденье врубаясь в них, мягкие оттенки, обсуждая
их, держась за руки - те впереди как веселая молодая международная парижская
тусовка едущая через город, девчонка с короткими волосами внушительно
рулила, Адам показывал пальцем - ехали навестить какого-то парня
с Русского Холма собиравшего вещи на нью-йоркский поезд и судно во Францию
где по нескольку пив, светская болтовня, позже толпой пешком вместе
с Бадди Пондом к какому-то другу-литератору Адама Эйлуорду Такому-то-и-такому
известному своими диалогами в Текущем Обзоре, владельцу
великолепнейшей библиотеки, потом за угол к (как я сказал Эйлуорду) величайшему
остроумцу Америки Чарльзу Бернарду, у которого был джин, и к
старому седому гомику, и к остальным, и на всяческие подобные вечеринки,
закончив поздно ночью когда я сделал первую глупую ошибку в своей жизни
и любви с Марду, отказавшись идти домой со всеми остальными в 3 часа утра,
настаивая, хоть и по приглашению Чарли, остаться до рассвета смотреть
его порнографические (гомо мужские сексуальные) картинки и слушать
пластинки Марлен Дитрих, с Эйлуордом - остальные уходили, Марду устала и
слишком много выпила кротко глядя на меня и не протестуя и видя какой я
был, пьянь на самом деле, всегда допоздна, всегда за чужой счет, громогласный,
дурной - но любя теперь меня поэтому и не жалуясь и шлепая по
всей кухне своими босыми смуглыми ножками в сандалиях за мною пока мы
смешивали напитки и даже когда Бернард заявляет что она украла одну порнографическую
открытку (поскольку она в ванной а он говорит мне доверительно:
"Дорогой мой, я видел как она сунула ее в карман, набедренный в
смысле нагрудный") поэтому когда она выходит из ванной то что-то такое
ощущает, вокруг нее педаки, странный пьяница с которым она, она не жалуется
- первое из столь многих унижений нагроможденных на нее, не на ее
способность к страданию но беспричинно на ее маленькие женские гордости.
- Ах мне не следовало так поступать, заниматься лажей, длинный список
попоек и пьянок и загулов и все разы когда я наезжал на нее, последняя
встряска когда в такси вместе она настаивает чтобы я отвез ее домой
(спать) а сам могу идти увидеться с Сэмом один (в баре) но я выскакиваю
из машины, безумно ("Я никогда не видела ничего более маниакального"), и
бегу в другое такси и срываюсь прочь, оставив ее в ночи - поэтому когда
Юрий ломится к ней в дверь на следующую ночь, а меня нигде нет, а он пьяный
и лезет, и прыгает на нее как он это обычно и делал, она уступила,
она уступила - она сдалась - забегая вперед в рассказе, сразу же называя
по имени своего врага - боль, почему должен "сладкий таран их броска в
любви" который на самом деле не имеет никакого отношения ко мне ни во
времени ни в пространстве, быть как кинжал у меня в горле?
Проснувшись, затем, после веселья, в Небесном Переулке, снова у меня
пивной кошмар (теперь еще и немного джина) и с угрызениями и снова почти
и теперь уже безо всякой причины отвращение маленькие беленькие частички-шерстинки
от подушки набившиеся ей в черные почти проволочные волосы,
и ее припухшие скулы и маленькие припухшие губы, мрак и сырость Небесного
Переулка, и еще раз "Надо идти домой, исправиться" - как будто никогда
я не был с нею прям, а жульничал - никогда не вдали от своей химерической
рабочей комнаты и удобного дома, в чужой серости всемирного города,
в состоянии БЛАГОПОЛУЧИЯ... "Но почему тебе вечно хочется срываться
так скоро?" - "Наверное чувство благополучия дома, то что мне нужно,
быть правильным - как..." "Я знаю бэби - но я мне не хватает тебя так
что я ревную что у тебя есть дом и мать которая гладит тебе одежду и все
такое а у меня нет..." "Когда мне вернуться, в пятницу вечером?" - "Но
бэби тебе решать - сам говори когда." - "Но скажи чего ТЫ хочешь." - "Но
от меня этого не требуется." - "Но что ты имеешь в виду не требуется?" -
"Это как говорится - об - ох, да не знаю я" (вздыхая, переворачиваясь в
постели, прячась, зарывая маленькое виноградное тельце целиком, поэтому
я подхожу, переворачиваю ее, хлопаюсь на постель, целую прямую что сбегает
с ее грудной кости, углубление там, прямо, вниз до самого пупка где
она становится бесконечно малой линией и продолжается как будто прочерченная
карандашом дальше вниз а затем длится так же прямо под низ, и необходимо
ли человеку получать благополучие из истории и мысли как она
сама сказала когда у него есть это, сущность, но все же). - Тяжесть моей
нужды пойти домой, мои невротические страхи, похмелья, ужасы - "Мне не
надо было - нам не стоило переться к Бернарду вообще вчера ночью - по
крайней мере надо было пойти домой в три вместе со всеми." - "Я так и
говорю бэби - но Боже" (смеясь со всхлипываньем и смешно изображая маленький
голос еле ворочающий языком) "ты никада ни делаишш шшо я прашшу."
"Оо прости меня - я тебя люблю - ты меня любишь?" - "Чувак," смеясь,
"о чем это ты" - глядя на меня с опаской - "Я о том чувствуешь ли
ты ко мне расположение?" хоть она и обхватила уже смуглой ручкой мою
напряженную большую шею. - "Естественно бэби." - "Но что за - ?" Я хочу
спросить все, не могу, не знаю как, какова тайна того что я хочу от тебя,
что такое мужчина или женщина, любовь, что я имею в виду под любовью
или почему мне обязательно нужно упираться и спрашивать и почему я ухожу
и бросаю тебя потому что в твоей бедной убогой квартирке - "Это меня это
место угнетает - дома я сижу во дворе под деревьями кормлю кота." - "Ох
чувак я знаю что здесь душно - хочешь я подниму жалюзи?" - "Нет тебя все
увидят - я буду так рад когда лето кончится - когда я получу те бабки и
мы поедем в Мексику." - "Ну чувак, давай как ты говорил поедем сей-час
на те деньги которые у тебя есть сейчас, ты говоришь мы в самом деле можем
это сделать." - "Ладно! ладно!" мысль набирающая силу у меня в мозгу
пока я делаю несколько долгих глотков выдохшегося пива и обдумываю глинобитную
хижину скажем за Тексоко за пять долларов в месяц и мы идем на
рынок ранним росистым утром она в своих сандалиях на милых смуглых ножках
шлепая как жена как Руфь следуя за мною, мы приходим, покупаем
апельсины, нагружаемся хлебом, даже вином, местным вином, мы идем домой
и готовим чистенько на нашей маленькой плитке, мы сидим вместе за кофе
записывая свои сны, анализируя их, мы занимаемся любовью на нашей маленькой
постельке. - Вот мы с Марду сидим там обговаривая это все, грезим,
одна большая фантазия - "Ну чувак," с зубками выпирающими смехом,
"КОГДА мы это сделаем - типа это было таким маленьким съездом все наши
взаимоотношения, все эти нерешительные облака и планирование - Боже." -
"Может нам следует подождать пока я не получу эти гонорарные башли -
ага! в натуре! так будет лучше, потому что так мы сможем купить пишущую
машинку и трехскоростной вертак и пластинок Джерри Маллигэна и одежды
для тебя и всего что нам нужно, типа того как сейчас мы ничего не можем."
- "Угу - не знаю" (раздумывая) "Чувак ты знаешь у меня глаз никак
не лежит на эти истерические дела бедности" - (утверждения такой внезапной
силы и хипоты что я бешусь и иду домой и размышляю над ними много
дней). "Когда ты вернешься?" - "Ну ладно, тогда давай в четверг." - "Но
если ты в самом деле хочешь в пятницу - не позволяй мне мешать тебе работать,
бэби - может лучше если тебе уходить на подольше." - "После того
что ты - О я люблю тебя - ты..." Я раздеваюсь и остаюсь еще на три часа,
и ухожу виновато поскольку благополучие, ощущение того что я должен бы
принесено в жертву, пусть в жертву здоровой любви, что-то во мне нездоровое,
утраченное, страхи - к тому же я понимаю что не дал Марду монетки,
хлеба в буквальном смысле, одну болтовню, объятья, поцелуи, я покидаю
дом а ее чек пособия по безработице до сих пор не пришел и ей было
нечего есть - "Что ты будешь есть?" - "О у меня еще остались банки - или
может схожу к Адаму - но мне не хочется ходить туда слишком часто - я
чувствую он теперь меня презирает, ваша дружба была, я вмешалась в то
некое что-то которое у вас вроде..." "Никуда ты не вмешалась." - "Но тут
кое-что еще - я не хочу выходить наружу, я хочу остаться внутри, никого
не видеть" - "Даже меня?" - "Даже тебя, иногда Боже я так вот чувствую."
- "Ах Марду я весь в смятении - я не могу решить - нам следует что-то
сделать вместе - я знаю что, я устроюсь работать на железную дорогу и мы
станем жить вместе..." вот новая великая мысль.
(А Чарльз Бернард, огромность этого имени в космогонии моего мозга,
герой прустовского прошлого в общей схеме какой я знал ее, только-лишь-фрискинской
ветви ее, Чарльз Бернард который был возлюбленным
Джейн, Джейн которую застрелил Фрэнк, Джейн с которой жил я, лучшей подруги
Мари, холодными зимними дождливыми ночами когда Чарльз ходил по
всему студгородку говоря что-нибудь остроумное, великие нетленки почтинездешнезвучащие
фантомообразные и неинтересные если вообще достоверные
но истинное положение и насущная до зуда важность не только Чарльза но и
доброй дюжины остальных в световой сетке моего мозга, поэтому Марду видимая
в этом свете, это маленькое коричневое тело в постели с серыми
простынями в трущобах Телеграфного Холма, громадная фигура в истории ночи
да но лишь одна среди многих, сексуальность РАБОТЫ - тоже внезапная
животная радость пива когда видения великих слов в ритмическом порядке
все в одной гигантской архангельской книге с ревом проходят сквозь мой
мозг поэтому я лежу в темноте тоже видя тоже слыша жаргон будущих миров
- дамажехе элеоут экеке дхдкдк длдоуд, ---д, экеоэу дхдхдкехгыт - лучше
не больше чем лтхер эхе тхе макм°рфи из того дсадикат то которое он
странно он делает мдодудлткдип - басееаатра - плохие примеры из-за механических
ограничений машинописи, потока речных звуков, слов, темных,
уводящих к будущему и удостоверяющих безумие, пустоту, звон и рев моего
разума кой благословен или неблагословен суть где деревья поют - на
смешном ветру - благосостояние верит он отправится на небеса - слова
мудрым хватит - "Ловкие Спятили," написал Аллен Гинзберг.)
Причина почему я не пошел домой в 3 часа утра - и пример.
2
Сперва я сомневался, поскольку она была негритянкой, поскольку она
была неряхой (вечно откладывая все до завтра, неприбранная комната, нестиранные
простыни - да Господи ты Боже мой дались мне эти простыни) -
сомневался поскольку знал что она была всерьез помешана прежде и снова
запросто могла стать и одна из первых вещей что мы сделали, в самые первые
ночи, она пошла в ванную голой по запущенному коридору но дверь ее
комнаты со странным скрипом как он прозвучал для меня (улетевшего по
чаю) как бы внезапно кто-то подошел и стоял на лестничной клетке (типа
может Гонзалес мексиканец типа бича или тусовщика вроде голубоватого такого
который постоянно к ней наведывался по старой памяти о дружбе которая
была у нее с какими-то пачуками из Трэйси чтоб выхарить у нее каких-нибудь
7 центиков или стрельнуть пару сигареток причем постоянно
обычно когда ей было хуже некуда, иногда даже чтобы забрать наличные пузырьки),
думая что это должно быть он, или же кто-нибудь из подземных, в
коридоре спрашивает "С тобой кто-нибудь есть?" и она голая, как ни в чем
ни бывало, и совсем как в переулке просто стоит там и говорит: "Не-е чувак,
приходи завтра я занята я не одна," такой у меня чайный глюк пока я
там лежал, поскольку в стонскрипе двери был такой вот стон голосов, поэтому
когда она вернулась из туалета я ей об этом рассказал (все равно
рассуждая честно) (и веря что это в самом деле было так, почти так, и
по-прежнему веря в то что она активно безумна, как на заборе в переулке)
но когда она услыхала мое признание то ответила что чуть не поехала снова
и испугалась за меня и чуть не вскочила и не выскочила прочь - по вот
таким вот причинам, безумия, возобновляющиеся возможности для еще большего
безумия, у меня были мои "сомнения" мои мужские скрываемые внутри
сомнения по части ее, поэтому рассуждал: "Я просто в какое-то время отвалю
и найду себе другую девчонку, белую, белые бедра и т. д., а это был
великолепный роман и надеюсь я не причиню ей боли." - Ха! - сомнения
поскольку она неаккуратно готовила и никогда не мыла тарелки сразу, что
сначала мне не понравилось а затем я начал потихонечку видеть что на самом
деле готовит она отнюдь не неряшливо и тарелки моет через некоторое
время а когда ей было шесть лет (сказала она мне позже) ее заставляли
мыть посуду за всей семьей ее дядьки-тирана и мало того все время заставляли
выходить в переулок темной ночью с мусорным ведром каждую ночь в
одно и то же время где она была убеждена одно и то же привидение поджидало
ее - сомненья, сомненья - которых нет теперь у меня в роскоши минувшего.
- Что это за роскошь знать что теперь я хочу ее навсегда к своей
груди мою награду мою единственную женщину которую я буду защищать от
всех Юриев и от кого бы там ни было собственными кулаками и всем чем
угодно, ее время пришло заявить о своей независимости, объявив, всего
лишь вчера когда я начал это слезокнижие: "Я хочу быть свободной биксой
со средствами и рассекать везде." - "Ага, познавать и трахать всех подряд,
Бродяжка," думаю я, бредя прочь от того когда мы - я стоял на автобусной
остановке на пронизывающем ветру а там было много мужчин и вместо
того чтобы стоять рядом со мною она побрела прочь в смешном красном плащике
и черных брючках и зашла в двери обувного магазина (ВСЕГДА ДЕЛАЙ ТО
ЧТО ХОЧЕШЬ СДЕЛАТЬ НИЧЕГО НЕ НРАВИТСЯ МНЕ БОЛЬШЕ ЧЕМ ПАРЕНЬ КОТОРЫЙ ДЕЛАЕТ
ЧТО ХОЧЕТ, всегда говорил Лерой) поэтому я иду за нею неохотно думая:
"Она действительно бродяжка ну ее к черту найду себе другую биксу"
(ослабевая в этом месте как читатель может догадаться по тону) но выясняется
что она знала что на мне только рубашка а майки нет и значит лучше
стоять там где нет ветра, рассказав мне позже, осознание того что она
не разговаривала ни с кем голой в коридоре как и того что она не бродяжка
а уходила чтоб увести меня туда где теплее ждать, что это было не
больше чем дерьмо, по-прежнему не производившее никакого впечатления на
мой жадный впечатлительный готовый творить конструировать уничтожать и
умирать мозг - как станет видно по огромной конструкции ревности которую
я позже из сновидения и по причинам самораздирания воссоздал... Будьте
ко мне снисходительны все любовники читатели кто страдал от мук, будьте
ко мне снисходительны мужчины кто понимает что моря черноты в глазах
темноглазой женщины это одинокое море само по себе а станете ли вы просить
море объяснить само себя, или спрашивать женщину почему она накрест
складывает руки над розой на коленях? нет...
Сомненья, следовательно, о том что, ну, Марду негритянка, естественно
не только моя мать но и моя сестра с которыми мне может придется когда-нибудь
жить вместе и ее муж южанин и все кого это касается, ужаснутся
до смерти и не захотят иметь с нами ничего общего - типа это будет совершенно
препятствовать возможности жить на Юге, как в том фолкнеровском
поместье со столбами фасада в лунном свете Старого Дедушки что я так
долго воображал себе и вот он я с Доктором Уайтли выдвигаю ящик своего
бюро и мы пьем за великие книги а снаружи паутина на соснах и старые мулы
топают по мягким дорогам, что бы они сказали если б моя жена-помещица
оказалась черной чероки, это бы обрезало мне жизнь напополам, и всякие
такие разнообразные ужасные американские то есть как бы бело-амбициозные
мысли или белые грезы. - Сомнения в изобилии к тому же и о самом ее теле,
опять-таки, и неким смешным образом на самом деле успокивающе для ее
любви так удивительно что даже сам я не мог в это поверить, я увидел это
при свете одной игривой ночью поэтому я - идя по Филлмору она настояла
чтобы мы признались во всем что скрывали эту первую неделю наших отношений,
для того чтобы увидеть и понять и я выдал свое первое признание, с
запинкой: "Я думал что увидел какую-то черную штуку которой раньше никогда
не видал, болталась, типа это меня напугало" (смеясь) - слышать
такое должно быть пронзило ей сердце, мне показалось я почувствовал в
ней какой-то шок рядом со мною пока она шла я разглашал эту тайную мысль
- но позднее в доме со включенным светом мы оба по-детски исследовали
упомянутое тело и смотрели внимательно и оно не было чем-то злокачественным
и полным гнилостных соков а просто иссиня-темным как и во всех
женщинах и я на самом деле и истинно убедился действительно увидев своими
глазами и изучив с нею вместе - но поскольку это было сомнением в котором
я признался, оно разогрело ей сердце ко мне и заставило увидеть
что в основе своей я никогда не стану змейски прятать ни самого дальнего,
ни - но к чему защищать, я не могу уже вообще никак начать понимать
кто я или что я, моя любовь к Марду полностью отъединила меня от каких
бы то ни было предыдущих фантазий ценных и наоборот - Тем что следовательно
удерживало эти всплески сомнений от того чтобы они одержали верх
в моих поступках касающихся ее было осознание не только того что она
сексуальна и мила и хороша для меня и я представлял довольно-таки фигуру
с нею на Пляже в любом случае (и в некотором смысле к тому же срезая
подземных которые чем дальше тем холоднее смотрели в мою сторону у Данте
и на улице по естественным причинам того что я забрал себе их кукольную
игрушку и одну из в самом деле если не самых блестящих чувих в пределах
досягаемости) - Адам тоже говорил: "Вы хорошо подходите друг другу и для
тебя это хорошо," будучи в то время да и до сих пор моим художественным
и родительским руководителем - не только это но и, трудно признаться,
показать сколь абстрактна жизнь в городе Болтающего Класса к которому
все мы принадлежим, к Болтающему Классу пытающемуся рационализировать
себя я полагаю от в самом деле низменного почти развратного похотливого
материализма - то было чтение, внезапное просветленное радостное изумительное
открытие Вильгельма Райха, его книги Функция Оргазма, ясность
какой я очень давно не видел, возможно даже с самой ясности личной современной
скорби Селина, или, скажем, ясности разума Кармоди в 1945 году
когда я впервые сидел у его ног, ясности поэтического искусства Вулфа (в
19 это было для меня ясностью), ясность здесь однако была научной, германской,
прекрасной, истинной - нечто которое я знал всегда и в самом
деле тесно соединял со своим внезапным понятием 1948 года что единственно
действительно имеет значение только любовь, влюбленные ходят взад и
вперед под сенью ветвей Мирового Арденского Леса, увеличенного здесь и в
то же время микрокосмированного и направленного и по-мужски входящего в:
оргазм - рефлексы оргазма - невозможно быть здоровым без нормальной половой
любви и оргазма - Я не стану пускаться в теорию Райха поскольку ее
можно найти в его собственной книге - но в то же время Марду не переставала
повторять "О прекрати натягивать на меня в постели этого своего
Райха, читала я его чертову книжку, не хочу я чтобы то что ОН сказал
разлиновывало и заябывало наши отношения," (и я заметил что все подземные
и практически все интеллектуалы которых я знал в самом деле наистраннейшим
образом всегда принижали Райха если не с самого начала, то через
некоторое время) - а помимо этого, Марду не достигала оргазма из
нормального совокупления а только через некоторое время от стимуляции
применяемой мною самим (старый трюк которому я научился с предыдущей
фригидной женой) поэтому не столь уж великим было с моей стороны заставить
ее кончить но как она в конце концов лишь вчера сказала "Ты делаешь
это только ради того чтобы доставить мне удовольствие кончить, ты такой
добрый," что оказалось утверждением в которое нам обоим вдруг стало
трудно поверить и которое возникло следом за ее "Я думаю нам следует
расстаться, мы никогда ничего вместе не делаем, и я хочу быть независ..."
так вот значит сомнения что были у меня по части Марду, что я
великий Финн Макпоссипи должен взять ее себе в жены на долгую любовь
здесь там или где бы то ни было и со всеми возражениями которые моя
семья, в особенности на самом деле но мило но тем не менее на самом деле
тираничная (из-за моего субъективного взгляда на нее и на ее влияние)
власть моей мамы надо мной - власть или что там еще может быть. - "Лео,
я не думаю что для тебя хорошо постоянно жить со своей матерью," Марду,
утверждение которое в моей первоначальной уверенности заставило меня подумать:
"Ну естественно она, она просто ревнует, своей родни-то у нее
нет, и она одна из тех современных психоанализированных людей которые
все равно ненавидят матерей" - вслух говоря: "Я в самом деле по-настоящему
люблю ее и тебя тоже люблю и неужели ты не видишь как сильно я стараюсь
проводить свое время, делить свое время между вами двоими - там
моя писательская работа, мое благосостояние и когда она возвращается вечером
домой с работы, усталая, из магазина, не забывай, мне очень хорошо
готовить ей ужин, ужинать и мартини наготове когда она должна войти в
дом поэтому к 8 часам вся посуда вымыта, видишь, и у нее остается больше
времени смотреть свое телевидение - чтобы купить ей которое я шесть месяцев
работал на железной дороге, видишь." - "Что ж ты многое для нее
сделал," и Адам Мурэд (которого моя мама считала безумным и злым) тоже
как-то однажды сказал "Ты в самом деле много для нее сделал, Лео, забудь
ее ненадолго, у тебя есть своя жизнь чтобы жить," что в точности всегда
говорила
...Закладка в соц.сетях
