Жанр: Драма
Джек мэггс
...вонзались в
пятки, словно крючки. Он снял их, но тут же поранился уже о что-то другое. Ничего не
оставалось, как снова надеть их. Занимаясь этим, он почти потерял из виду Тобиаса Отса, и
если бы писатель вдруг не запел громко и беспечно, то вовсе потерял бы его в тумане. Но, слава
Господу, он теперь слышал красивый тенор всего лишь в каких-то двадцати футах от себя,
"Салли из нашего переулка": эта песенка считалась непристойной.
Он догонит этого ублюдка. Он задаст ему трепку. Мэггс хромал за ним до
Линкольнс-Инн-Филдс, несмотря на то, что каждый шаг стоил ему адских мучений. Это всего
лишь боль, утешал он себя. Он знал страдания и поужасней. Когда песенка дошла до слов о
"нежном ручейке", они уже добрались до темной неосвещенной Кери-стрит. Теперь их
разделяло футов пятнадцать.
На Чансери-лейн огромный нескладный и нетвердо державшийся на ногах факельщик с
пучком горяшего хвороста в руке пытался бежать по тротуару. На вид ему было все пятьдесят,
и он освещал факелом путь двум молодым джентльменам, которые, в свою очередь, пытались
сопровождать маленькую шлюху. Все трое были пьяны, как лошадь капитана Гарри.
Когда Тобиас Отс оглянулся на факельщика, Мэггс предусмотрительно нырнул в
ближайшую подворотню на улице Грэйт-Хай-Коурт, где другая шлюха, занимавшаяся своим
делом, не очень обрадовалась неожиданному вторжению. Джеку Мэггсу пришлось снова
выбраться на улицу и составить компанию факельщику, который, тяжело отдуваясь, честно
исполнял свои обязанности до самой Теобальд-роуд. Это было весьма кстати, ибо позволило
Мэггсу увидеть, в какую сторону свернул в темноте Тобиас Отс.
Джек Мэггс, перебежав дорогу экипажу, торопливо заковылял по Лембс-Кондуит-стрит.
Как бы в качестве награды за свои страдания он все же успел заметить, в какой дом вошел
Тобиас Отс. Мэггс достиг двери, но лишь для того, чтобы услышать, как тяжелый засов
запирает ее изнутри.
Неожиданно за его спиной вспыхнул яркий луч света, прорезавший туман, и его
собственная огромная тень упала на дверь дома.
- Итак, - промолвил человек с фонарем, - что вам здесь нужно?
Сначала Мэггс решил, что это солдат, но, увы, это оказался "бобби", чертов полицейский
в замысловатом мундире. Джек Мэггс никогда еще не видел на полицейском такого кителя.
- Вы не хотели бы обменяться своей формой со мной за весь чай Китая? -
бесцеремонно предложил Мэггс полицейскому. - Мне дали туфли, которые жмут, и заставили
следовать за хозяином, позабыв дать на плечи чего-нибудь потеплее.
Полицейский был порядочным здоровяком с лицом, напоминающим картофелину. В его
взгляде, когда он поднял свой фонарь повыше, Мэггс увидел выражение, какое бывало у его
коллег, когда они задумывали сотворить над ним что-то недоброе, разумеется, без всякого
риска для себя.
- Где ваш хозяин? - спросил полицейский.
- Он только что вошел в дом.
- Вошел? Я никого здесь не видел. Полицейский, светя себе фонарем, осмотрел сверху
вниз Джека Мэггса и убедился, как губительно сказались на его одежде лазания по крышам,
падение с лестницы и прогулки под дождем. Рыцарь Радуги весь промок и был забрызган
грязью.
- Он только что вошел в дом, - неожиданно резко сказал Мэггс. - Вот в эту дверь.
Мистер Тобиас Отс. Автор книги о Капитане Крамли.
Полицейский сунул свой фонарь чуть ли не в нос Джеку.
- Капитан Крамли?
- Вот именно.
Бобби, помолчав, наконец сказал:
- Иди домой.
Выбора не было. Джек Мэггс открыл ворота и вошел во двор. Дорожка вела вниз к двери
кухни; прижавшись к двери, Мэггс ждал. Но полицейский оказался из бывалых, он продолжал
держать фонарь в поднятой руке и следил за каждым шагом лакея.
Отчаяние заставило Мэггса дернуть за ручку кухонной двери, и судьба смилостивилась
над ним, - по чьей-то беспечности дверь кухни не была заперта. Он вошел в дом Тобиаса Отса
и закрыл за собой дверь на засов. В подвальных окнах кухни он видел ноги полицейского,
видимо, направившегося к парадной двери дома.
Этой деревенщине, кажется, было мало его объяснений; он вознамерился постучаться в
дом Тобиаса Отса и задать ему лично вопросы о его лакее. По темной лестнице Мэггс
прокрался в прихожую, - если настырный "бобби" все же достучится до хозяина, он мог бы
убежать с черного хода. А пока он стоял, как столб, вкопанный в землю, и лишь когда стало
ясно, что полицейский удалился, Мэггс наконец облегченно вздохнул и расслабился. Однако он
не сдвинулся с места, а остался стоять, только уже теперь его дыхание было глубоким и
ровным.
В доме слышались шорохи, шепот и быстрый топот босых ног, а спустя какое-то время
Мэггс услышал знакомую музыку скрипящей деревянной кровати.
Глава 12
В местах, откуда Мэггс недавно прибыл, дома в большинстве своем была деревянными. В
жаркие длинные ночи они напрягались от перегрузок и стонали, жалуясь на плен стягивавших
их гвоздей, то сжимались, то раздвигались, словно пытались разорвать то, что стягивало их, как
путами, и разметаться бревнами по всей округе.
Дом Тобиаса Отса на Лу ембс-Кондуит-стрит был построен из лондонского кирпича. Он
был свежеокрашен и обставлен. В нем все блестело, все было крепким, новым и солидным.
Этот дом не "кричал" по ночам и в нем не пахло дешевой едой и креозотом. В нем
господствовали чисто английские запахи полированного дуба, угольной пыли и девонских
яблок. Незваный гость вдыхал эти странные и все же знакомые запахи до тех пор, пока хозяин
не улегся в постель.
Затем он бесшумно поднялся по лестнице на площадку и, остановившись, обхватил себя
руками. Таким жестом укутывает себя Сатана в свой черный плащ. Так стремится укрыться в
ночи каждый смертный; можно сказать, что Джек Мэггс преуспел в этом, и через какое-то
мгновение он уже медленно и умело, бесшумный, как призрак, прокрался в маленькую
комнатку, чья дверь выходила на лестничную клетку. Здесь он нагнулся над деревянной
колыбелью, в которой спал первенец Тобиаса Отса.
Огромная тень Мэггса накрыла собой колыбель. Он так низко склонился над ней, словно
хотел укусить младенца. Но он всего лишь жадно, раздув ноздри, вдохнул в себя запах свежего
мыла, а затем, сцепив руки за спиной, втянул в себя запах дыхания Джона Маршала Отса.
Повторил это трижды, а потом, глубоко сунув руки в карманы, выпрямился. За стеной отец
ребенка повернулся на постели и кашлянул так громко, как кашляют лишь проснувшиеся люди.
Незваный гость вынул руки из карманов и медленно попятился в тень высокого шкафа; только
тогда опять задышал легко и ровно. В других обстоятельствах Мэггс мог бы повести себя
иначе, прибегнув даже к насилию, но не в доме Тобиаса Отса. Здесь он вел себя тихо. Его
отяжелевшие ноги кровоточили, но, услышав, как внизу в холле громко забили часы, он вдруг
как бы поплыл из комнаты в комнату, медленно и тихо, словно лунный признак.
Он постоял у постели юной девицы. От тревожного сна сбился ее ночной чепец и волосы
свободно рассыпались по подушке, словно спутанные водоросли, обрамляя ее спящее лицо.
Одна обнаженная рука была отброшена на простыни, другую она положила между колен,
прикрытых одеялом. Рядом с ее постелью на шкафчике Мэггс увидел ожерелье. Взяв его в руки,
он легонько пропустил драгоценные камни меж своих покалеченных пальцев, а потом
бесшумно положил ожерелье на место.
В два часа ночи он был уже в другой комнате дома. Его недобрый хищный нос был всего
лишь на один дюйм от маленького с горестно опущенными уголками рта Мери Отс. Он постоял
и над Тобиасом Отсом, который спал на животе, точно так, как спал в колыбели его сын.
Часы пробили четверть, и он неохотно вернулся в кухню. Здесь, набрав в руки холодной
воды, он ополоснул лицо. Возбуждение и беспокойство, отражавшиеся на его лице, исчезли.
Сев у стола со стаканом воды в руке, он прикрыл глаза, дав им отдохнуть.
Когда же с испугом проснулся, то увидел перед собой женщину, пожилую, грузную, с
большим животом и крепкими руками. Она стояла и смотрела на него.
Женщина зажгла лампу. На ней были чепец и фартук.
- Он вам велел ждать? - спросила она Мэггса.
- Да, мэм, - ответил он, автоматически улыбаясь и показывая свои крепкие ровные
зубы.
- Сказал вам, что заработаете шиллинг? И велел рассказать историю вашей жизни, так
или не так?
Мэггс поднялся и потянулся.
- Да, он так сказал, мэм.
Повариха, он так предположил, покачала головой и стала расставлять посуду для завтрака,
затем почистила решетку плиты, наполнила ее углем и поставила на плиту огромный котел.
- Он ничего не может поделать с собой. Что бы ни думали вы, или я, но мистер Отс не
может остановиться: он будет спрашивать и гадать, каким образом это жирное пятно появилось
на вашем плече? Как и при каких обстоятельствах был порван чулок? Он смотрит на вас, как на
посланную ему судьбой бабочку, которую можно посадить на булавку и добавить к коллекции.
Это совсем не значит, что у него нет сердца. На самом деле я вроде бы не слишком милосердна
по сравнению с ним, но и не так уж бессердечна. Но он писатель, и мне ли вам говорить, что,
возможно, он должен знать всю вашу подноготную, иначе просто умрет. Есть такой мальчишка
из Тетли, у него вставные фарфоровые глаза. Так представьте себе, он заставил этого бедняжку
сидеть и ждать его целых полдня. Мисс Лиззи нашла его плачущим на ступенях крыльца, а
хозяин с хозяйкой как раз собрались на прогулку.
- Что ж, я, пожалуй, пойду, - вяло сказал Джек, впервые заметив у себя разорванный
чулок. - Должен признаться, мэм, мне придется объяснить своему хозяину столь долгое
отсутствие.
- Просидеть всю ночь и не получить своего шиллинга? Нет, нет. Вы должны подняться к
нему.
- Мне предстоит долгий путь, мэм, и у меня свои обязанности.
- Вы не можете вот так уйти. Он заставил вас долго ждать. Поднимитесь и скажите ему
это. Он хороший человек, добрый. Лучше его не найдете.
- Что поделаешь, - согласился Мэггс.
- Что поделаешь, как говорила моя тетя. Пойдите к нему, сэр, иначе я сама приведу его
сюда.
- Он еще спит.
- Спит? Он никогда не спит. Сейчас половина шестого, в это время он в своей комнате.
Пойдемте, я покажу вам, где он. Если он что-то записывает в свою книгу, не обращайте
внимания. Просто скажите: вот я и пришел, меня зовут Джон, я пришел получить то, что мне
причитается за то, что вы заставили меня ждать целую ночь.
Итак, Мэггс во второй раз поднялся по лестнице. Может, так и нужно. Если делать, то
побыстрее.
Для Тобиаса Отса познание тайны криминального ума стало навязчивой идеей. Он
находил его признаки повсюду, даже в таких мелочах, как небольшие шишки на черепе
карманного воришки, или в серьезных выводах Лапласа в его работе "Аналитическая теория" ,
где утверждалось, что число убийств в Париже год от года не меняется.
В Уайтчепеле, в небольшой лавочке, куда Тобиас время от времени захаживал, он покупал
у ее владельца мистера Невуса то, что он называл "свидетельствами". Недавно он заплатил
немалую сумму за кисть руки вора. Пальцы этой руки, за исключением уродливого мизинца,
были длинными, тонкими и очень изящными, что неприятно контрастировало с тем, как грубо
была отсечена эта рука, и лоскут кожи свободно тянулся за кистью, когда рука плавала в
растворе формальдегида в широкогорлой банке с выцветшей наклейкой. На ней было что-то
написано из арабской легенды. Разобрать что уже не представлялось возможным.
У юного писателя было припасено много всяких раритетов. В одном из ящичков шкафа,
помеченного буквой "М", были записи, которые он сделал, посетив морг в Париже. На самой
высокой полке, прямо под потолком лежал пакет, завернутый в тонкую, дорогую оберточную
бумагу и перевязанный черными лентами, - там была посмертная маска Джона Шеппарда,
повешенного в Тайборне в 1724 году.
В Тобиасе Отсе было много от ученого. Его кабинет с круглым окном и расставленными
по особой системе полированными полками и шкафами, был похож на лабораторию. Здесь
каждому предмету находилось свое место, даже соловьиному перышку или неподшитому
листку бумаги: все хранилось на своем месте и было или перевязано ленточкой, или спрятано в
отдельном конверте. В укромных уголках Тобиас Отс хранил свои "свидетельства",
эксперименты, записи, наброски и заметки о персонажах, которые в один прекрасный день
прославят его имя, не только как автора юморесок, но и как новеллиста, затмившего самого
Теккерея. Эта тщеславная мечта не переставала теплиться и греть его душу и заставила еще до
рассвета сесть за рабочий стол в то утро, когда Джек Мэггс постучался в его дверь.
Резкий, требовательный стук говорил о том, что визитер не знаком с заведенным в этом
доме порядком. Тобиас быстро задвинул банку в дальний угол стола, а перед собой положил
открытую энциклопедию и, взяв в руку перо, открыл записную книжку. Когда он повернул
голову к двери, его поза была такой же, в какой его потом увековечил на портрете Сэмюэль
Лоуренс в 1838 году. Он встречал визитера, как встречают его судебные приставы или другие
начальствующие лица, умеющие тотчас сбить спесь с любого.
- Войдите.
Дверь открылась, и он увидел перед собой лакея мистера Перси Бакла.
Тобиас Отс смотрел на его забрызганные грязью чулки, испачканные сажей колени и
испорченную прическу.
- Плохие новости? - спросил он. Темные глаза недобро глядели на него.
Писатель потянулся к золотому поясу своего халата и сначала развязал его, а потом,
передумав, затянул потуже.
- Вернулась боль? - выразил он догадку. Но в такой час? Это озадачило его.
Пришедший сделал полшага вперед.
- Что с вашими чулками?
- Я упал, - ответил лакей и, моргая, оглянулся вокруг.
- Ради всех святых, сейчас пять часов утра.
- Время не терпит, сэр.
- Вас подняли с постели? Неужели такой добрый человек, как ваш хозяин, посылает слуг
по своим делам в такое время?
Вместо ответа посетитель как-то странно сжал кулаки, продолжая держать руки по швам.
Этот жест был странным и неожиданным и свидетельствовал о такой силе, которую прислуге
не дозволено выказывать. Теперь Тобиас уже почувствовал страх.
- Кто-то обидел вас?
- Я прождал вас весь вечер, после того, как вы съели свой пудинг.
Лакей сделал еще шаг вперед. Тоби взял в руки самое тяжелое из того, что лежало на
столе, - пресс-папье. В нем было фунта два. Им, как двухфунтовой гирей, пользовались на
кухне.
- Где, черт побери, вы ждали всю ночь?
- На улице, - Джек Мэггс закрыл за собой дверь.
- На улице? Не в моем доме?
- А недавно, уже поудобнее, у вас на кухне.
- Вы дрожите.
- Я знаю.
Тобиас, продолжая держать в руках пресс-папье, предложил Мэггсу сесть.
- Какова же истинная причина вашего визита, старина? Мэггс сел на стул, но тут же
вскочил и сложил свои большие руки на груди.
- Что вы сделали со мной во время ужина? Короче, сэр, именно это меня интересует.
- Ах вот оно что? Боль вернулась.
- Скажите мне, что вы со мной сделали.
Вместо ответа Тобиас попытался приложить свою руку к больной щеке Джека Мэггса, но
тот отшатнулся, недобро разжав губы, показывая десны.
- Вы выведали мои секреты.
- Нет.
- Вот почему все эти джентльмены так странно смотрели на меня, когда я проснулся.
- Вы вправе получить объяснение, - осторожно промолвил Тобиас, - но для этого не
надо кричать на меня. Вот я сяду на этот стул, а вы садитесь на мой. Никто не желает вам зла,
даю вам слово. То, что вы назвали "странным" взглядом, было человеческой симпатией. Они
были джентльменами, а вы были слугой, но они были тронуты вашим состоянием. Вы
переполнены призраками, фантомами, мистер Мэггс. Именно они причиняют вам страдания.
Вы знали это? Вы знаете, что в вашей голове живут домовые, как жуки в рухнувшем дереве?
- Но как вы заставили меня заговорить? - уже закричал на него Джек Мэггс, снова сев,
как тогда на стул, и положив руки на испачканные колени. - Я никогда в своей жизни не
говорил во сне, никогда.
- Вчера вечером вы были сомнамбулой.
- Как там это ни называется, но это было ужасно, сэр; человек чувствует, как все, что у
него внутри, вдруг выставлено всем напоказ. Это в тысячу раз постыдней, чем явиться к вам в
грязных чулках.
- Вы предпочитаете терпеть боль?
- Я готов вернуть себе боль десятикратной силы, если с ней вернутся все мои секреты.
Воцарилась долгая пауза.
- Вы читаете? - наконец нарушил молчание Тобиас.
- Я не невежда, если вы так думаете.
- Тогда вы, возможно, прочитаете эту гладенькую записную книжечку, которая у вашего
локтя. Да, это она. Раскройте на третьей странице с конца. Она датирована 16 апреля. Там вы
прочтете все секреты, которые вы мне рассказали.
Джек Мэггс смотрел на книжку, но не касался ее.
- О, сэр, - промолвил он очень тихо. - Я думаю, разумно ли будет это делать.
- Откройте ее. Читайте.
Лакей дрожал так сильно, что Тобиас Отс невольно вспомнил Фараона, лошадь своего
отца, чья пятнистая шкура так же дрожала, когда его седлали. А потом, когда Джек медленно и
тщательно прочитал написанные от руки две страницы, у Тобиаса Отса созрела идея.
- И это все, что я сказал? И ничего более?
- Это все.
- Тогда я был чертовски пьян, сэр, простите за выражение.
- Но призрак живет в вас, - искренне уверил его Отс. - В вас сидит существо, которое
желает вам зла, живет в вас, как глист-солитер в свинье. Этот фантом причиняет боль вашей
щеке.
- Я не знаю никакого фантома, сэр. Никогда прежде не знал его имени.
- Я уверен, что могу навсегда снять боль вашей щеки.
- О, сэр, эта боль мучает меня уже многие годы. Сейчас она мне как старый друг.
- Разве это по-дружески прилюдно подвергать вас такому испытанию?
Джек Мэггс закрыл книжечку и бережно положил ее на стол.
- Я счастлив насколько могу, сэр.
- А что, если я изгоню из вашего сердца демонов, которые причиняют вам боль? Что,
если я запишу все на бумаге и положу в ящик? А потом, когда мы справимся с болью, то
подойдем к камину и вместе сожжем эти листки, Джек Мэггс?
- Но что вам до этого, сэр? Это моя боль, в конце концов.
- Я натуралист.
- Я слышал, что вы писатель.
- Да, я писатель. Я хочу набросать образ того зверя, который сидит в вас. Если вы
согласитесь продолжить эксперимент, я не только постараюсь вылечить вас, но и заплачу вам
деньги как за работу.
- Мне не нужны деньги, сэр.
Тобиас засмеялся неожиданно горьким смехом.
- Ладно. Чем же другим я могу вас соблазнить? Не надо избавлять вас от боли? Она вам
приятна?
- Мне ничего не надо.
- Рекомендация?
Лакей заколебался. Отс заметил это - легкое дрожание конца закинутого удилища.
- Что вы имеете в виду, говоря о рекомендации?
- Я подумал, что, возможно, вам нужна рекомендация в более респектабельный дом...
Лакей отмахнулся.
- Вам нужна иного рода рекомендация? Говорите же.
- Да, я хотел узнать у вас, сэр, посетите ли вы снова наш дом. Мне показалось, что вы
что-то упоминали об этом.
- Тогда спросите у меня сейчас.
- Ваш "Ловец воров" еще занимается своим делом? - начал лакей. - Мне казалось, что
именно об этом вы вчера хотели сказать.
- Вас обокрали?
- Вы упомянули о "Ловце" за ужином. Это Партридж. Тот, который может разыскать
любого в Англии.
- Вы хотите кого-то найти?
- Это семейные дела, сэр.
- Это может быть нашей сделкой? - Тобиас Отс поближе наклонился к стулу Мэггса и
протянул ему свою маленькую руку - в знак скрепления сделки.
- Я не говорил, что согласен. - Джек Мэггс сложил руки на груди. Наступило
молчание. - Если я соглашусь, вы познакомите меня с этим человеком?
- В натуральном виде.
- Сегодня?
- Нет, нет. Господь с вами! Теперь оговорим мои условия. Через четыре или три недели.
- Нет, нет! - Лакей вскочил, тряся головой и стуча костяшками пальцев друг о друга. -
Я не могу ждать четыре недели.
- Три, - сказал Тобиас и тоже встал.
- Две, - настаивал Джек Мэггс. - Две или не надо совсем.
- Тогда две. Лучше так.
Лакей протянул руку Тобиасу Отсу, но тому показалось, что это крепкое пожатие было
отнюдь не дружественного толка.
- Теперь мы вот что сделаем, - сказал Тобиас Отс, отвернувшись, чтобы лакей не
увидел удовлетворенного волнения на его лице. - Я пошлю записку вашему хозяину мистеру
Баклу и объясню ему все обстоятельства, каковыми они являются на сегодняшний день.
- Он тут же уволит меня.
- Даю слово, что не уволит.
- Уволит.
- Ради Бога! - повернулся к нему Тобиас. - Мистер Бакл сделает все, что я захочу.
- Если он меня уволит, где я найду крышу над головой?
- Ваш хозяин изучает гипнотизм. Он будет рад, если вы послужите науке и будете
находиться в ее распоряжении.
У Джека Мэггса недобро сузились глаза, его хищный нос заблестел, - как у крестьянина,
продающего свинью, подумал Тобиас.
- Я никогда не говорил, что готов предоставить себя науке.
- Глупости. Мы же заключили сделку.
- Нет. Вы находите мне "Ловца". В этом и состоит наша сделка.
- Да, я устраиваю вам встречу с мистером Партриджем и делаю все, чтобы встреча была
для вас удачной. А вы, со своей стороны, делаете то, о чем я вас попрошу.
Но лакей упрямо уставился на свои руки.
- О науке вы ничего не говорили.
- Господи, парень! - не выдержал Тобиас.
- Не кричите на меня, мистер Отс. Я помню все, что слышал.
- В чем же вы сомневаетесь?
Джек Мэггс разжал кулаки, теперь его руки лежали на коленях и было видно, как
изуродована одна из них.
- Я ничего не подписывал.
Тобиас испугался, что теряет субъекта. Видимо, он повел игру слишком открыто. Мэггс
понял, что он ему нужен.
- Очень жаль, мистер Мэггс, потому что сделка заключена и достаточно надежно, так
что и в суд можно подать. А сейчас я предлагаю начать с движений. - Тобиас Отс придал
голосу строгость и неумолимость мирового судьи. - Они называются "пассами".
- Нет!
- Смотрите мне в глаза, - сердито прикрикнул на него Отс и начал разводить руками
перед злыми, с отяжелевшими веками глазами Мэггса. - Смотрите на мои руки.
Наконец Джек Мэггс смог увидеть, как это проделывается. Он сидел на стуле,
насторожившись, вполоборота, словно эти белые ладони могли причинить ему зло.
- Вы меня слышите? - спросил Тобиас.
- Да, я вас слышу.
Тобиас с явным облегчением выдохнул воздух через алые губы. Он потянулся к столу и
взял один из блокнотов и перо.
- Вам удобно?
Лакей раздраженно пошевелился в кресле, чтобы спине стало удобнее.
- Да.
- Боль не ушла?
- Оставьте меня в покое.
- А теперь, Джек Мэггс, вы и я представим себе место, где нет боли. Вы можете найти
такое место?
- Оставьте меня в покое. Боль всегда со мной.
- Тогда мы нарисуем картину, как в сказке. Мы представим себе дверь такой толщины,
что никакая боль не проникнет сквозь нее. Мы представим себе высокие стены из крепкого
камня.
- Тюрьма...
- Очень хорошо, отличная тюрьма со стенами толщиной двадцать футов...
Но тут загипнотизированный субъект начал сильно размахивать руками и кричать:
- Нет! Нет, черт побери!
- Тише, - зашипел на него Тобиас. - Вы слышите меня? Тише. Не хотите в тюрьму,
можно перебраться в благословенную крепость. В замок с бойницами и развевающимися
флагами. А может быть, просто дом. Не имеет значения.
- Дом.
- Хорошо. Крепкий дом с двойными стенами из лондонского кирпича и дубовыми
ставнями на окнах.
- И "Братьями Моррисон" на двери.
- Очень хорошо. Еще бы. Замки и задвижки работы наших славных старых братьев
Моррисон. Вот мы уже на крыльце. Где боль?
- Проклятая боль. Она всегда следует за мной.
- В каком виде? Всегда в одном? В виде человека? Какого-нибудь животного?
- Я пытаюсь увидеть. Пытаюсь.
- Хорошо. Молодец.
- Когда я смотрю на нее, она меняется. Теперь уже их две.
- Человек и животное?
- Нет, нет, не беспокойте меня, не беспокойте. Оставьте меня.
- Хорошо. Боль не прошла?
- Нет, конечно. Я же сказал вам. Она всегда со мной. Я должен прекратить все,
остановить.
- Мы можем остановить это, войдя в дом и оставив боль за дверью.
- Я должен это сделать?
- Да, должны. Пауза.
- Где вы теперь?
- Да поможет мне Бог. Я сделал то, о чем вы сказали. Я вошел в дом.
- А где Призрак?
- Вы знаете ответ.
- Он в доме или остался за стенами дома? Джек Мэггс зажал уши руками.
- Он внутри или снаружи?
- Как могу я увидеть, где он, когда вы все время разговариваете со мной? Оставьте меня,
пожалуйста. - Лакей замолчал, нахмурившись. - Здесь много людей. Я не вижу его.
- В доме люди?
- И очень много.
- Кто они?
- Я их не знаю.
- Какого рода люди?
- Джентльмены... и леди.
- Что они делают?
- Бродят везде, что-то высматривают. Открывают ящики комодов и стенные шкафы.
-А как Призрак?
- Смотрит в окно и очень возбужден.
- Потому что он не в доме?
- Да, не в доме.
- Боль прошла?
- Нет, боль усилилась. Здесь никого не должно было быть. Это мой дом, а не их.
- Да, это ваш дом. Только ваш.
- Они не хотят, чтобы он был мой. Они отнимут его у меня.
- Нет, это ваш дом, Джек Мэггс. И вы знаете это. Вы должны изгнать из него все, что вас
раздражает.
- Они не послушаются меня, сэр. Ведь я не джентльмен.
- А вы пробовали?
- Да, да, - взволнованно, с чувством воскликнул Джек Мэггс. - Сто раз я повторял им
это, но они не слушают меня. И я вынужден делать то, что они велят.
- Что же нам теперь делать? Что может убедить их, как вы думаете?
- О, сэр, возможно, что-то вроде... старой доброй двойной кошки.
- Двойной кошки?
- Да, двойной кошки. Это воровская "кошка" с двойной петлей.
- Вы хотите сказать "кошка-девятихвостка" .
- "Двойная кошка" потяжелее.
Тобиас сидел, скрестив ноги, быстро, как репортер в суде, стенографируя все, но услышав
последнее замечание Мэггса, пристально посмотрел на него.
- Не лучше ли будет просто открыть дверь и попросить их уйти?
- О, это шутка. - Мэггс в гипнотическом сне некрасиво скривил рот. - Очень хорошая
шутка.
- Если вам хочется пошутить, мой друг, то посмотрите, что я сейчас сделаю с ними.
- Я не смогу увидеть это, - изогнулся на стуле Мэггс. - Я не вижу, что вы делаете.
- Сможете. Вы видите все, что я делаю. Я всех их сейчас усыплю. Вам видно?
- Я не уверен.
- Конечно, видно. Смотрите, как закрываются их глаза. Вы же знаете, что я в силах
сделать это, не так ли?
- Мне кажется, они умираю
...Закладка в соц.сетях
