Жанр: Драма
В наше время
...му луной.
Ник вернулся и лег ничком на одеяло у костра. Он слышал, как Марджори работает
веслами.
Он долго лежал так. Он лежал так, а потом услышал шаги Билла, вышедшего на
просеку из лесу. Он почувствовал, что Билл подошел к костру. Билл не дотронулся
до него.
- Ну что, ушла?
- Да, - сказал Ник, уткнувшись лицом в одеяло.
- Устроила сцену?
- Никаких сцен не было.
- Ну, а ты как?
- Уйди, Билл. Погуляй там где-нибудь.
Билл выбрал себе сандвич в корзинке и пошел взглянуть на удочки.
4
Жарища в тот день была адова. Мы соорудили поперек моста совершенно бесподобую
баррикаду. Баррикада получилась просто блеск. Высокая чугунная решетка - с
ограды перед домом. Такая тяжелая, что сразу не сдвинешь, но стрелять через нее
удобно, а им пришлось бы перелезать. Шикарная баррикада. Они было полезли, но мы
стали бить их с сорока шагов. Они брали ее приступом, а потом офицеры одни
выходили вперед и пытались свалить ее. Заграждение получилось совершенно
идеальное. Офицеры у них держались великолепно. Мы просто рассвирепели, когда
узнали, что правый фланг отошел и нам придется отступать.
Трехдневная непогода
Когда Ник свернул на дорогу, проходившую через фруктовый сад, дождь кончился.
Фрукты были уже собраны, и осенний ветер шумел в голых ветках. Ник остановился и
подобрал яблоко, блестевшее от дождя в бурой траве у дороги. Он положил яблоко в
карман куртки.
Из сада дорога вела на вершину холма. Там стоял коттедж, на крыльце было пусто,
из трубы шел дым. За коттеджем виднелся гараж, курятник и молодая поросль,
поднимавшаяся, точно изгородь, на фоне леса. Он взглянул в ту сторону - большие
деревья раскачивались вдалеке на ветру. Это была первая осенняя буря.
Когда Ник пересек поле за садом, дверь отворилась, и из коттеджа вышел Билл. Он
остановился на крыльце.
- А-а, Уимидж, - сказал он.
- Хэлло, Билл, - сказал Ник, поднимаясь по ступенькам.
Они постояли на крыльце, глядя на озеро, на сад, на поля за дорогой и поросший
лесом мыс. Ветер дул прямо с озера. С крыльца им был виден прибой у мыса ТенМайл.
- Здорово дует, - сказал Ник.
- Это теперь на три дня, - сказал Билл.
- Отец дома? - спросил Ник.
- Нет. Ушел на охоту. Пойдем в комнаты.
Ник вошел в коттедж. В камине ярко горели дрова. Пламя с ревом рвалось в трубу.
Билл захлопнул дверь.
- Выпьем? - сказал он.
Он сходил на кухню и вернулся с двумя стаканами и кувшином воды. Ник достал с
полки над камином бутылку виски.
- Ничего? - спросил он.
- Давай, давай, - сказал Билл.
Они сидели у камина и пили ирландское виски с водой.
- Приятно отдает дымком, - сказал Ник и посмотрел через стакан на огонь.
- Это от торфа, - сказал Билл.
- Торф не может попасть в виски, - сказал Ник.
- Попал так попал, - сказал Билл.
- А ты видел когда-нибудь торф? - спросил Ник.
- Нет, - сказал Билл.
- И я не видел, - сказал Ник.
Ник протянул ноги к самому огню, и от его башмаков пошел пар.
- Ты бы разулся, - сказал Билл.
- Я без носков.
- Сними башмаки и просуши, а я дам тебе какие-нибудь носки, - сказал Билл. Он
поднялся на чердак, и Ник слышал, как он ходит там, наверху. Чердак был под
самой крышей, и Билл с отцом и сам Ник иногда спали там. К чердаку примыкал
чулан. Они отодвигали койки от того места, где крыша протекала, и застилали их
прорезиненными одеялами.
Билл вернулся с парой толстых шерстяных носков.
- Теперь уже поздновато ходить на босу ногу, - сказал он.
- Терпеть не могу влезать в них после лета, - сказал Ник. Он натянул носки и,
откинувшись на спинку стула, положил ноги на экран перед, камином.
- Смотри продавишь, - сказал Билл. Ник переложил ноги на выступ камина.
- Есть что-нибудь почитать? - спросил он.
- Только газета.
- Как дела у "Кардиналов"?
- Проиграли подряд две игры "Гигантам".
- Ну, теперь им крышка.
- Нет, на этот раз просто поддались, - сказал Билл. - До тех пор, пока Мак Гроу
может купить любого хорошего бейсболиста в Лиге, им бояться нечего.
- Ну, всех-то не скупишь, - сказал Ник.
- Кого нужно, покупает, - сказал Билл, - или так их настраивает, что они
начинают фордыбачить, и Лига с радостью сплавляет их ему.
- Как было с Хайни Зимом, - подтвердил Ник.
- Много ему проку будет от этой дубины.
Билл встал.
- Он здорово бьет, - сказал Ник. Жар от огня припекал ему ноги.
- Хайни Зим неплох в защите, - сказал Билл. - А все-таки команда из-за него
проигрывает.
- Может, поэтому Мак Гроу и держится за Хайни, - сказал Ник.
- Может быть, - согласился Билл.
- Нам с тобой ведь не все известно, - сказал Ник.
- Ну конечно. Хотя для нашей дыры мы не так уж плохо осведомлены.
- Все равно как на скачках: лучше ставить на лошадей, когда их в глаза не видел.
- Вот именно.
Билл взял бутылку виски. Его большая рука охватила всю бутылку. Он налил виски в
протянутый Ником стакан.
- Сколько воды?
- Столько же.
Он сел на пол рядом со стулом Ника.
- А хорошо, когда начинается осенняя буря, - сказал Ник.
- Замечательно.
- Самое лучшее время года, - сказал Ник.
- Вот уж не согласился бы жить сейчас в городе, - сказал Билл.
- А я хотел бы посмотреть "Уорлд Сириз", - сказал Ник.
- Ну-у, они теперь играют только в Филадельфии да в Нью-Йорке, - сказал Билл. -
Нам от этого ни тепло ни холодно.
- Все-таки интересно, возьмут когда-нибудь "Кардиналы" первенство или нет?
- Как же, дожидайся! - сказал Билл.
- Вот бы обрадовались ребята! - сказал Ник.
- Помнишь, как они разошлись тогда, перед тем как попали в крушение.
- Да-а! - сказал Ник.
Билл потянулся за книгой, которая лежала заглавием вниз на столе у окна, там,
куда он положил ее, когда пошел к двери. Прислонившись спиной к стулу Ника, он
держал в одной руке стакан, в другой - книгу.
- Что ты читаешь?
- "Ричарда Феверела".
- А я не одолел его.
- Хорошая книга, - сказал Билл. - Неплохая книга, Уимидж.
- А что у тебя есть, чего я еще не читал? - спросил Ник.
- "Любовь в лесу" читал?
- Да. Это про то, как они ложатся спать и кладут между собой обнаженный меч?
- Хорошая книга, Уимидж.
- Книга замечательная. Только я не понимаю, какой им был толк от этого меча?
Ведь его все время надо держать лезвием вверх, потому что если меч положить
плашмя, то через него можно перекатиться, и тогда он ничему не помешает.
- Это символ, - сказал Билл.
- Наверно, - сказал Ник. - Только здравого смысла в этом ни на грош.
- А "Отвагу" ты читал?
- Вот это интересно! - сказал Ник. - Настоящая книга. Это - где его отец все
время донимает. У тебя есть что-нибудь еще Хью Уолпола?
- "Темный лес", - сказал Билл. - Про Россию.
- А что он смыслит в России? - спросил Ник.
- Не знаю. Кто их разберет, этих писателей. Может, он жил там еще мальчишкой.
Там много всего про Россию.
- Вот бы с ним познакомиться, - сказал Ник.
- А я бы хотел познакомиться с Честертоном, - сказал Билл.
- Хорошо бы, он был сейчас здесь, - сказал Ник. - Мы бы взяли его завтра на
рыбалку в Вуа.
- А может, он не захотел бы пойти на рыбалку? - сказал Билл.
- Еще как захотел бы, - сказал Ник. - Он же замечательный малый. Помнишь
"Перелетный кабак"?
Если ангел нам предложит
Воду пить, а не вино, -
Мы поклонимся учтиво
И плеснем ее в окно.
- Правильно, - сказал Ник. - По-моему, он лучше Уолпола.
- Еще бы. Конечно, лучше, - сказал Билл.
- Но Уолпол пишет лучше.
- Не знаю, - сказал Ник. - Честертон классик.
- Уолпол тоже классик, - не сдавался Билл.
- Хорошо бы, они оба были здесь, - сказал Ник. - Мы бы взяли их завтра на
рыбалку в Вуа.
- Давай напьемся, - сказал Билл.
- Давай, - согласился Ник.
- Мой старик ругаться не будет, - сказал Билл.
- Ты в этом уверен? - сказал Ник.
- Ну конечно, - сказал Билл.
- А я и так уже немного пьян, - сказал Ник.
- Ничего подобного, - сказал Билл.
Он встал с пола и взял бутылку. Ник подставил ему свой стакан. Он не сводил с
него глаз, пока Билли наливал виски.
Билл налил стакан до половины.
- Воды сам добавь, - сказал он. - Тут еще только на одну порцию.
- А больше нет? - спросил Ник.
- Есть сколько хочешь, только отец не любит, когда я починаю бутылку.
- Ну конечно, - сказал Ник.
- Он говорит: те, что починают бутылки, в конце концов спиваются, - пояснил
Билл.
- Правильно, - сказал Ник. Это произвело на него большое впечатление. Такая
мысль никогда не приходила ему в голову. Он всегда думал, что спиваются те, кто
пьет в одиночку.
- А как поживает твой отец? - почтительно спросил он.
- Ничего, - сказал Билл. - Правда, иногда на него находит.
- Он у тебя молодец, - сказал Ник. Он подлил себе в стакан воды из кувшина.
Виски медленно смешивалось с водой. Виски было больше, чем воды.
- Что и говорить, - сказал Билл.
- Мой старик тоже неплохой, - сказал Ник.
- Ну, еще бы, - сказал Билл.
- Он уверяет, что никогда в жизни не брал в рот спиртного, - сказал Ник
торжественным тоном, точно сообщая о факте, имеющем непосредственное отношение к
науке.
- Да, но ведь он доктор. А мой старик - художник. Это совсем другое дело.
- Мой много потерял в жизни, - с грустью сказал Ник.
- Кто его знает, - сказал Билл. - Неизвестно, где найдешь, где потеряешь.
- Он сам говорит, что много потерял, - признался Ник.
- Моему тоже нелегко приходилось, - сказал Билл.
- Значит, один черт, - сказал Ник.
Они смотрели на огонь и размышляли над этой глубокой истиной.
- Пойду принесу полено с заднего крыльца, - сказал Ник. Глядя в камин, он
заметил, что огонь начинает гаснуть. Кроме того, ему хотелось доказать, что он
умеет пить и не терять здравого смысла. Пусть отец никогда не брал спиртного в
рот, Билл все равно не напоит его - Ника, пока сам не напьется.
- Выбери из буковых потолще, - сказал Билл. Он тоже был полон здравого смысла.
Ник возвращался с поленом через кухню и по пути сшиб с кухонного стола кастрюлю.
Он положил полено на пол и поднял ее. В кастрюле были замочены сушеные абрикосы.
Он старательно подобрал с пола все абрикосы - несколько штук закатилось под
плиту - и положил их обратно в кастрюлю. Он подлил в абрикосы воды из стоящего
рядом ведра. Он гордился собой. Здравый смысл ни на минуту не изменял ему.
Он подошел с поленом к камину. Билл встал и помог ему положить полено в огонь.
- Полено первый сорт, - сказал Ник.
- Я берег его на случай плохой погоды, - сказал Билл. - Такое всю ночь будет
гореть.
- И к утру горячие угли останутся на растопку, - сказал Ник.
- Верно, - согласился Билл. Разговор шел в самом возвышенном тоне.
- Выпьем еще, - сказал Ник.
- В буфете должна быть еще одна початая бутылка, - сказал Билл.
Он присел перед буфетом на корточки и достал оттуда квадратную бутылку.
- Шотландское, - сказал он.
- Пойду за водой, - сказал Ник. Он снова ушел на кухню. Он зачерпнул ковшиком
холодной родниковой воды из ведра и налил ее в кувшин. На обратном пути он
прошел в столовой мимо зеркала и посмотрелся в него. Узнать себя было трудно. Он
улыбнулся лицу в зеркале, и оно ухмыльнулось в ответ. Он подмигнул ему и пошел
дальше. Лицо было не его, но это не имело никакого значения.
Билл уже налил виски в стаканы.
- Не многовато ли, - сказал Ник.
- Это нам-то с тобой, Уимидж? - сказал Билл.
- За что будем пить? - спросил Ник, поднимая стакан.
- Давай выпьем за рыбную ловлю, - сказал Билл.
- Хорошо, - сказал Ник. - Джентльмены, да здравствует рыбная ловля!
- Везде и всюду! - сказал Билл. - Где бы ни ловили.
- Рыбная ловля, - сказал Ник. - Пьем за рыбную ловлю!
- А она лучше, чем бейсбол, - сказал Билл.
- Какое же может быть сравнение? - сказал Ник. - Как мы вообще могли говорить о
бейсболе?
- Это была ошибка с нашей стороны, - сказал Билл. - Бейсбол - это игра для
деревенщины.
Они допили стаканы до дна.
- Теперь выпьем за Честертона.
- И за Уолпола, - подхватил Ник.
Ник налил виски Биллу и себе. Билл подлил в виски воды. Они посмотрели друг на
друга. Оба чувствовали себя превосходно.
- Джентльмены, - сказал Билл. - Да здравствуют Честертон и Уолпол.
- Принято, джентльмены, - сказал Ник.
Они выпили. Билл снова налил стаканы. Они сидели в глубоких креслах перед
камином.
- Это было очень умно с твоей стороны, Уимидж.
- О чем ты? - спросил Ник.
- О том, что ты порвал с Мардж, - сказал Билл.
- Да, пожалуй, - сказал Ник.
- Так и следовало сделать. Если бы ты не сделал этого, пришлось бы тебе уехать
домой, работать и копить деньги на женитьбу.
Ник молчал.
- Раз уж человек женился, пропащее дело, - продолжал Билл. - Больше ему
надеяться не на что. Крышка. Спета его песенка. Ты же видел женатых?
Ник молчал.
- Женатого сразу узнаешь, - сказал Билл. - У них такой сытый, женатый вид. Спета
их песенка.
- Правильно, - сказал Ник.
- Может, это было нехорошо, порывать так сразу, - сказал Билл. - Но ведь всегда
найдешь, в кого влюбиться, и все будет в порядке. Влюбляйся, только не позволяй
им портить тебе жизнь.
- Да, - сказал Ник.
- Если бы ты женился на ней, тебе бы досталась в придачу вся их семья. Вспомни
только ее мать и этого типа, за которого она вышла замуж.
Ник кивнул.
- Торчали бы они целыми днями у тебя в доме, а тебе пришлось бы ходить к ним по
воскресеньям обедать и приглашать их к себе, а она все время учила бы Мардж, что
надо делать и чего не надо.
Ник сидел молча.
- Ты еще легко отделался, - сказал Билл. - Теперь она может выйти замуж за когонибудь,
кто ей под пару, обзаведется семьей и будет счастлива. Масла с водой не
смешаешь, и в этих делах тоже ничего не следует мешать. Все равно, как если бы я
женился на Аиде, которая служит у Стрэттонов. Она, наверно, была бы не прочь.
Ник молчал. Опьянение прошло и оставило его наедине с самим собой. Не было здесь
Билла. Сам он не сидел перед камином, не собирался идти завтра на рыбалку с
Биллом и его отцом. Он не был пьян. Все прошло. Он знал только одно: когда-то у
него была Марджори, а теперь он ее потерял. Она ушла, он прогнал ее. Все
остальное не имело никакого значения. Может быть, он никогда больше ее не
увидит. Наверно, никогда не увидит. Все ушло, кончилось.
- Выпьем еще, - сказал Ник.
Билл налил виски. Ник подбавил в стаканы немного воды.
- Если бы ты не покончил со всем этим, мы бы не сидели сейчас здесь, - сказал
Билл.
Это было верно. Раньше Ник собирался уехать домой и подыскать работу. Потом
решил остаться на зиму в Шарльвуа, чтобы быть поближе к Марджори. Теперь он сам
не знал, что ему делать.
- Мы бы, наверно, и на рыбную ловлю завтра не пошли, - сказал Билл. - Нет, ты
правильно поступил.
- А что я мог с собой поделать? - сказал Ник.
- Знаю. Так всегда бывает, - сказал Билл.
- Вдруг все кончилось, - сказал Ник. - Почему так получилось, не знаю. Я ничего
не мог с собой поделать. Все равно как этот ветер: налетит - и в три дня не
оставит ни одного листка на деревьях.
- Кончилось - и кончилось. Это самое главное, - сказал Билл.
- По моей вине, - сказал Ник.
- По чьей вине, это не важно, - сказал Билл.
- Да, верно, - сказал Ник.
Самое главное было то, что Марджори ушла, и он, вероятно, никогда больше не
увидит ее. Он говорил с ней о том, как они поедут в Италию, как им там будет
хорошо вдвоем. О местах, в которых они побывают. Все это ушло теперь. И он сам
что-то потерял.
- Кончилось, и точка, а остальное пустяки, - сказал Билл. - Знаешь, Уимидж, я
очень за тебя беспокоился, пока это тянулось. Ты правильно поступил. Ее мамаша
на стену лезет от досады. Она всем говорила, что вы помолвлены.
- Мы не были помолвлены, - сказал Ник.
- А говорят, что были.
- Я тут ни при чем, - сказал Ник. - Мы не были помолвлены.
- Разве вы не собирались пожениться? - спросил Билл.
- Собирались. Но мы не были помолвлены, - сказал Ник.
- Тогда какая разница? - скептически спросил Билл.
- Не знаю. Разница все-таки есть.
- Я ее не вижу, - сказал Билл.
- Ладно, - сказал Ник. - Давай напьемся.
- Ладно, - сказал Билл. - Напьемся по-настоящему.
- Напьемся, а потом пойдем купаться, - сказал Ник.
Он допил свой стакан.
- Мне ее очень жалко, но что я мог поделать? - сказал он. - Ты же знаешь, какая
у нее мать.
- Ужасная! - сказал Билл.
- Вдруг все кончилось, - сказал Ник. - Только напрасно я с тобой заговорил об
этом.
- Ты не заговаривал, - сказал Билл. - Это я начал. А теперь все. Больше никогда
не будем говорить об этом. Ты только не задумывайся. А то опять примешься за
старое.
Такая мысль не приходила Нику в голову. Казалось, все было решено бесповоротно.
Над этим стоило подумать. Ему стало легче.
- Конечно, - сказал он. - Это всегда может случиться.
Ему снова стало хорошо. Нет ничего непоправимого. Можно пойти в город в субботу
вечером. Сегодня четверг.
- Это не исключено, - сказал он.
- Держи себя в руках, - сказал Билл.
- Постараюсь, - сказал он.
Ему было хорошо. Ничего не кончено. Ничего не потеряно. В субботу он пойдет в
город. Он чувствовал ту же легкость на душе, что была в нем до того, как Билл
начал этот разговор. Лазейку всегда можно найти.
- Давай возьмем ружья и пойдем на мыс, поищем твоего родителя, - сказал Ник.
- Давай.
Билл снял со стены два дробовика. Потом открыл ящик с патронами. Ник надел
куртку и башмаки. Башмаки покоробились от огня. Ник все еще не протрезвился, но
голова у него была свежая.
- Ну, как ты? - спросил он.
- Прекрасно. В самый раз. - Билл застегивал куртку.
- А напиваться все-таки не стоит.
- Да, пожалуй. Надо было давно пойти погулять.
Они вышли на крыльцо. Ветер бушевал вовсю.
- От такого ветра все птицы в траву попадают, - сказал Билл.
Они пошли к саду.
- Я видел вальдшнепа сегодня утром, - сказал Билл.
- Может, нам удастся поднять его, - сказал Ник.
- При таком ветре нельзя стрелять, - сказал Билл.
На воздухе вся история с Мардж не казалась такой трагической. Это было вовсе не
так уж важно. Ветер унес все это с собой.
- Прямо с большого озера дует, - сказал Ник.
До них донесся глухой звук выстрела.
- Это отец, - сказал Билл. - Он там, на болоте.
- Пойдем прямиком, - сказал Ник.
- Пойдем нижним лугом, может, поднимем какую-нибудь дичь, - сказал Билл.
- Ладно, - сказал Ник.
Теперь это было совершенно не важно. Ветер выдул все у него из головы. Тем не
менее в субботу вечером можно сходить в город. Неплохо иметь это про запас.
Шестерых министров расстреляли в половине седьмого утра у стены госпиталя. На
дворе стояли лужи. На каменных плитах было много опавших листьев. Шел сильный
дождь. Все ставни в госпитале были наглухо заколочены. Один из министров был
болен тифом. Два солдата вынесли его прямо на дождь. Они пытались поставить его
к стене, но он сполз в лужу. Остальные пять неподвижно стояли у стены. Наконец
офицер сказал солдатам, что поднимать его не стоит. Когда дали первый залп, он
сидел в воде, уронив голову на колени.
Чемпион
Ник встал. Он был невредим. Он взглянул на рельсы, на огни последнего вагона,
исчезающего за поворотом. По обе стороны железнодорожных путей была вода, а
дальше - болото. Он ощупал колено. Штаны были разорваны и кожа содрана. На руках
ссадины, песок и зола забились под ногти. Он подошел к краю насыпи, спустился по
отлогому склону к воде и стал мыть руки. Он мыл их тщательно в холодной воде,
вычищая грязь из-под ногтей. Потом присел на корточки и обмыл колено.
- Вот сволочь, тормозной! Доберусь до него когда-нибудь. Уж я его не забуду!
Удружил, нечего сказать! "Поди сюда, паренек, говорит, посмотри-ка, что я тебе
покажу".
Он попался на удочку. Вот дурак! Но уж больше его не проведут.
"Поди сюда, паренек, посмотри-ка, что я тебе покажу". Потом - бац! И он упал на
четвереньки у самых рельсов.
Ник потер глаз. Над глазом вспухла большая шишка. Непременно синяк будет. Глаз
уже болел.
- Вот чертов сын, тормозной!
Он потрогал шишку над глазом. Ну ничего, синяк будет, только и всего. Он еще
дешево отделался. Хорошо бы посмотреть, как его разукрасило. В воде не увидишь.
Уже стемнело, а он был далеко от жилья. Он вытер руки о штаны, встал и полез
вверх по железнодорожной насыпи.
Он пошел по путям. На насыпи было много балласта, и идти было легко. Нога твердо
ступала по утрамбованному песку и гравию. Полотно, ровное, как шоссе, пересекало
болото. Ник шел и шел. Он должен добраться до жилья.
На товарный поезд Ник вскочил неподалеку от разъезда Уолтон, когда поезд
замедлил ход. Калкаску проехали, когда уже начало темнеть. Теперь, наверное, до
Манселоны недалеко, мили три-четыре. Он шагал по полотну, стараясь ступать между
шпалами; болото терялось в поднимающемся тумане. Глаз болел, и хотелось есть. Он
все шел, оставляя позади милю за милей. По обе стороны насыпи все время тянулось
болото.
Показался мост. Ник прошел его; шаги гулко раздавались по чугуну. Внизу, сквозь
щели между шпалами, чернела вода. Ник столкнул ногой валявшийся на мосту
костыль, и он упал в воду. За мостом начались холмы. Они поднимались черной
громадой по обе стороны путей. Впереди Ник увидел костер.
Осторожно ступая, он пошел на огонь. Костер был немного в стороне от путей, под
железнодорожной насыпью. Нику был виден только его отсвет. Пути шли между
холмами, и там, где горел костер, выемка как бы раздвинулась и терялась в лесу.
Ник осторожно сполз с насыпи и вошел в лес, чтобы между деревьями пробраться к
костру. Лес был буковый, и он чувствовал под ногами шелуху буковых орешков. С
опушки леса костер казался ярким. Возле него сидел человек. Ник остановился за
деревом и стал приглядываться. По-видимому, человек был один. Он сидел, подперев
голову руками, и смотрел на костер. Ник шагнул вперед и вошел в освещенное
пространство.
Человек сидел и смотрел в огонь. Когда Ник остановился совсем рядом с ним, он не
шевельнулся.
- Хэлло! - сказал Ник.
Человек поднял глаза.
- Где фонарь заработал? - сказал он.
- Тормозной кондуктор двинул.
- Снимал с товарного?
- Да.
- Видел каналью, - сказал человек. - Проехал здесь часа полтора назад. Шел по
крышам вагонов, похлопывал себя по бокам и распевал.
- Вот каналья!
- Он, наверно, рад, что спихнул тебя, - сказал человек серьезно.
- Я еще отплачу ему.
- Подстереги его с камнем, когда он будет проезжать обратно, - посоветовал
человек.
- Я доберусь до него.
- Ты упрям, видно, а?
- Нет, - ответил Ник.
- Все вы, мальчишки, упрямы.
- Приходится быть упрямым, - сказал Ник.
- Вот и я говорю.
Человек посмотрел на Ника и улыбнулся. На свету Ник увидел, что лицо у него
обезображено. Расплющенный нос, глаза - как щелки, и бесформенные губы. Ник
рассмотрел все это не сразу; он увидел только, что лицо у человека было
бесформенное и изуродованное. Оно походило на размалеванную маску. При свете
костра оно казалось мертвым.
- Что, нравится моя сковородка? - спросил человек.
Ник смутился.
- Да, - сказал он.
- Смотри.
Человек снял кепку.
У него было только одно ухо. Оно было распухшее и плотно прилегало к голове. На
месте другого уха - культяпка.
- Видал когда-нибудь таких?
- Нет, - сказал Ник. Его слегка затошнило.
- Таких больше нет, - сказал человек. - Правда, таких больше нет, малыш?
- Еще бы!
- Кто только меня не бил! - сказал маленький человек. - А мне хоть бы что.
Он смотрел на Ника.
- Садись, - сказал он. - Есть хочешь?
- Не беспокойтесь, - сказал Ник. - Я иду в город.
- Знаешь, - сказал человек, - зови меня Эд.
- Ладно.
- Знаешь, - сказал человечек, - у меня не все в порядке.
- Что с вами?
- Я сумасшедший.
Он надел кепку. Нику стало смешно.
- Да у вас все в порядке, - сказал он.
- Нет, не все. Я - сумасшедший. Послушай, ты был когда-нибудь сумасшедшим?
- Нет, - сказал Ник. - Отчего это случается?
- Не знаю, - сказал Эд. - Случится - и не заметишь как. Ты ведь знаешь меня?
- Нет.
- Я Эд Фрэнсис.
- Ей-богу?
- Не веришь?
- Верю.
Ник почувствовал, что это правда.
- Знаешь, чем я беру?
- Нет, - сказал Ник.
- У меня редкий пульс. Всего сорок в минуту. Пощупай.
Ник колебался.
- Иди сюда. - Человек ваял его за руку. - Возьмись вот тут. Пальцы положи так.
Запястье у маленького человечка было широкое, и под кожей вздымались мышцы. Ник
почувствовал медленное биение под пальцами.
- Часы есть?
- Нет.
- У меня тоже нет, - сказал Эд. - Тогда ничего не выйдет, если часов нет.
Ник отпустил руку.
- Послушай, - сказал Эд Фрэнсис, - возьмись снова. Ты слушай, я буду считать до
шестидесяти.
Ощущая под пальцами медленные, резкие удары, Ник начал считать. Он слышал, как
маленький человечек медленно считал вслух - раз, два, три, четыре, пять...
- Шестьдесят, - кончил Эд. - Минута. А у тебя сколько?
- Сорок, - сказал Ник.
- Верно! - обрадовался Эд. - Никогда не учащается.
С насыпи спустился человек, пересек лужайку и подошел к костру.
- Хэлло, Багс! - сказал Эд.
- Хэлло! - ответил Багс.
По говору это был негр. Ник уже по шагам знал, что это негр. Он стоял к ним
спиной, наклонясь к огню. Потом выпрямился.
- Это мой друг, Багс, - сказал Эд. - Он тоже сумасшедший.
- Очень приятно, - сказал Багс. - Так вы откуда, говорите?
- Из Чикаго, - сказал Ник.
- Славный город, - сказал негр. - Я не расслышал, как вас зовут?
- Адамс. Ник Адамс.
- Он говорит, что никогда не был сумасшедшим, Багс, - сказал Эд.
- У него еще все впереди, - сказал негр. Он разворачивал сверток, стоя у огня.
- Скоро есть будем, Багс? - спросил боксер.
- Сейчас.
- Ты голоден, Ник?
- Как собака.
- Слышишь, Багс?
- Я обычно все слышу.
- Да я не о том спрашиваю.
- Да. Я слышал, что сказал этот джентльмен.
Он клал на сковородку куски ветчины. Когда сковородка накалилась и сало стало
брызгать, Багс, нагнувшись над костром на своих длинных, как у всех негров,
ногах, перевернул куски сала и стал разбивать о сковородку яйца и выливать их на
горячее сало.
- Нарежьте, пожалуйста, хлеба, мистер Адамс, он там, в мешке. - Багс повернул
голову.
- С удовольствием.
Ник подошел к мешку и достал каравай хлеба. Отрезал шесть ломтей.
Эд нагнулся вперед и наблюдал за ним.
- Дай-ка мне нож, Ник, - сказал он.
- Нет, не давайте, - сказал негр. - Держите нож крепче, мистер Адамс.
Боксер откинулся назад.
- Будьте добры, передайте мне этот хлеб, мистер Адамс, - попр
...Закладка в соц.сетях
