Жанр: Драма
Рассказы
...ного улуса и так слабо связана с ним, что
избавление от татарского "ига" после смерти Берке-хана и усобицы,
возбужденной темником Ногаем, было несложно. Но вместо этого русские князья
продолжали ездить кто в Орду, а кто в ставку Ногая и просить поддержки друг
против друга. Дети Александра, Дмитрий и Андрей, ввергли страну в жестокую
усобицу, причем Дмитрий держался Ногая, а Андрей поддерживал Тохту,
благодаря чему выиграл ярлык на великое княжение.
До тех пор пока мусульманство в Золотой Орде было одним из терпимых
исповеданий, а не индикатором принадлежности к суперэтносу, отличному от
степного, в котором восточные христиане составляли большинство населения, у
русских не было повода искать войны с татарами, как ранее - с половцами.
Татарская политика на Руси "выражалась в стремлении... всячески
препятствовать консолидации, поддерживать рознь отдельных политических
групп и княжеств"*32. Именно поэтому она соответствовала чаяниям
распадавшейся державы, потерявшего пассионарность этноса. Процесс этот, как
было показано выше, начался еще в XII в. и закончился, как мы знаем из
общедоступной истории, в XIV в., когда наступила эпоха "собирания" земель.
Совершенно очевидно, что здесь дело было не в слабых татарских ханах Сарая,
а в новом взрыве пассионарности.
Таким образом, заслуга Александра Невского заключалась в том, что он своей
дальновидной политикой уберег зарождавшуюся Россию в инкубационной фазе ее
этногенеза, образно говоря, "от зачатия до рождения". А после рождения в
1380 г. на Куликовом поле новой России ей никакой враг уже не был страшен.
И наконец, чтобы покончить с побочной, т.е. историографической, темой,
необходимо развеять еще один миф. В Монголии после смерти Угэдэя создались
две партии, крайне враждебные друг другу. Во главе первой стоял царевич, а
с 1246 г. - хан Гуюк, вторую возглавляли Батый и дети Тулуя (Толуя),
старший из которых - Мункэ - был другом Батыя. Мункэ поддерживали
несториане, Гуюк искал союза с православными.
У Монголии было два сильных врага: багдадский халиф и папа.
Сила монголов была в мобильности. Они могли выиграть маневренную войну, но
не оборонительную. Поэтому остро встал вопрос: на кого идти? На папу, в
союзе с русскими и греками, или на халифа, при поддержке армян и персидских
шиитов?
Батый обеспечил престол Мункэ, тем самым обратив силы Монголии на Багдад и
освободив от угрозы Западную Европу. Он считал, что дружба с Александром
Невским надежно защищает его от нападения с Запада, и был прав. Таким
образом, ход событий сложился в пользу "христианского мира", но не
вследствие "героического сопротивления русских", русским ненужного*33, а
из-за его отсутствия. Зато династия Аббасидов погибла, и если бы не
вмешательство крестоносцев, предавших монгольско-христианскую армию,
Иерусалим был бы освобожден.
На второй натиск у монголов не хватило пассионарности, растраченной в
полувековой междоусобной войне (1259-1301). Итак, походы монголов 1201-1260
гг. есть история пассионарного толчка или, точнее, энергетического взрыва,
погашенного энтропией. Поэтому поиски здесь правых и виноватых или добрых и
злых бессмысленны, как любые моральные оценки природных процессов. Они
только мешают разобраться в механизмах изменений причинно-следственных
связей в сложных вариантах суперэтнических контактов.
168. ПУТЕМ ЗЕРНА
Диалектика природных явлений предполагает обязательное сочетание жизни и
смерти. Согласно закону отрицания отрицания, смерть есть необходимое
условие для продолжения любого процесса жизни, и когда в поле зрения
наблюдателя находились короткие отрезки линейного времени, этот тезис не
вызывал сомнений даже у древних греков.
Однако к длинным отрезкам времени они относились иначе. "Только горы вечны,
да Полярной звезды никто не сдвинет", - говорил герой античной драмы,
настолько умный, что даже Олимпийцев считал смертными или, точнее,
возникшими и конечными. Римляне были проще и называли свою столицу "Вечным
городом", а их культурные наследники, европейцы, полагают вечным линейный
прогресс и очень сердятся на тех философов истории, которые говорят об
упадках цивилизаций. Обыватель, даже в стенах академий, готов допустить,
что исчезнет кто-то, но не он и его институт.
Тем не менее диалектика права. Для продолжения любого процесса, в том числе
этногенеза, обрывы и перестройки - такой же элемент развития, как и периоды
плавного накопления ценностей. Поскольку этносы таксономически находятся
между биологическими категориями - видами и организмами, то срок их
существования не может быть определен визуально - слишком долог, а в
масштабах культурологии он слитком краток. Возникает вопрос: что является
предметом конечным и смертным, если пирамиды и Акрополь пережили египтян и
греков, а люди размножаются и человечество все время обновляется? Ответ
прост: система этноса, исчезающая вследствие энтропии. А элементы ее - люди
- иногда перестраиваются в новые системы, а иногда костенеют в состоянии
реликтов.
Для определения и описания начальных и конечных фаз этногенеза нужен
широкий охват "временных лет", длинные промежутки линейного времени,
которое иным способом сливается в сплошные линии, разумеется, для нашего
глаза. Как трудно бывает определить "начало" этноса, да и его "конец". С
точностью до одного года это вообще невозможно; с точностью до одной жизни
- тоже; но с точностью до полутора-двух веков можно, а этого достаточно.
Как говорилось выше, Византия и славянский мир были ровесниками. Значит, и
старение их шло синхронно. В XIII в. Византия путем грандиозного усилия
избавилась от французов и венецианцев, продлив свое существование до 1453
г. как персистент, а затем остаток византийцев - реликт - влачил
существование в мусульманском Стамбуле, пока не был вырезан в 1827 г. по
приказу султана в отмщение за восстание в Морее. Так кончилась
этносоциальная система, хотя потомки уцелевших "ромеев" еще встречаются в
Южной России.
Русичам грозила худшая судьба: они перемешались с мерей, мордвой, муромой,
яхвягами и куманами, так что их ожидало превращение в этническую химеру, а
затем и аннигиляция. Но на рубеже XIII-XIV вв. заметен, а потом стал
очевиден (разумеется, для историков, а не для современников - по причине
аберрации близости) мощный негэнтропийный импульс, или пассионарный толчок.
Ось этого толчка прошла от Пскова до Бруссы и дальше на юг, до Абиссинского
нагорья, где уже обратился в пыль древний Аксум. На беду для греков, ось
толчка прошла восточнее Константинополя; в Малой Азии население, увлеченное
мистическим учением Джеляль ад-Ди-на Руми (умер в 1273 г.), отошло от
православия, так что его пыл и страстность пошли на защиту ислама.
Удивляться не надо: пассионарность определяет силу, а доминанта
(ментальность) - ее направление. Зато нашим предкам повезло:
пассионарность, как катализатор, спаяла рыхлую массу в монолит - Россию.
Древним этносом можно и следует называть тот, который избег обновления, как
бы оно ни шло, будь это пассионарный толчок, или импорт пассионарности от
соседей, или метисация, при которой неизбежно теряются некогда живые
традиции. Так, ось пассионарного толчка IX в. миновала Британию, но
норманны и французы принесли туда пассионарные гены в XI-XII вв., и
смешанный этнос под властью Плантагенетов смог провести тяжелую Столетнюю
войну, покрыв себя славой.
Великороссия обновилась за счет христианских монголов и крещеных литовцев,
Малороссия - за счет половцев, но "чистым" древнерусским племенем остались
белорусы. Их не затронули ни ордынские чамбулы (отряды, совершавшие
набеги), ни малочисленные литовцы, подарившие потомков своих витязей Москве
и Варшаве, ни немецкие рыцари, отбитые при Грюнвальде в 1410 г. Белоруссия
дожила, как древнерусский заповедник, до своей мемориальной фазы, и как
таковую ее описал образованный белорусский писатель XX в. Верить ему можно,
хотя он говорит от лица персонажа:
"И все же неприкаянный мы народ... Этот позорный торг родиной на протяжении
семи столетий! Поначалу продали Литве, потом, едва народ успел
ассимилировать ее, полякам, всем кому не лень... Несчастная Белорусь!
Добрый, покладистый, снисходительный, романтичный народ в руках такой
погани (шляхты. - Л. Г.)... Отдаст чужакам лучших своих сынов, лучших
поэтов, нарекает чужаками детей своих, пророков своих, как будто очень
богат. Отдает на добычу своих героев, а сам сидит в клетке над миской с
бульбой да брюквой и хлопает глазами"*34. Автор жалеет свой народ. И не
зря!
В Восточной Европе пассионарный толчок поднял к исторической жизни два
этноса: литовцев и великороссов. На старте они были в разных положениях.
Древние балты находились в состоянии гомеостаза. Они, как
североамериканские индейцы, мужественно защищались от колонизаторов, часто
побеждали рыцарей, но победить организованную этносоциальную систему не
могли. Их ждала участь пруссов и полабских славян, если бы в их среде не
появились люди, способные на сверхнапряжение, подобные Гедимину, Кейстуту,
Витовту, Ольгерду. Первым из людей этого нового склада был Миндовг,
ровесник Александра Невского. Оба родились в 1220 г., и если допустить, что
причина толчка сработала именно тогда, то для того, чтобы стать фактором
этнической истории, требовалось больше 100 лет. Для Литвы так оно и было.
Россия начинала не с нуля, а с отрицательных величин выродившейся
цивилизации. Поэтому она отстала от Литвы, правда, на одно поколение, но
этого оказалось достаточно, чтобы Гедимин, Ольгерд и Витовт стали господами
всей бывшей Киевской Руси, за исключением Галиции, которой овладели поляки.
Если бы литовцы сумели слиться с покоренным большинством культурного
населения своего государства, то они стали бы великой державой. Но этому
помешал сладкий соблазн - католическая Польша, уже вобравшая в себя
изрядную долю европейской цивилизации. "Нет на свете царицы краше польской
девицы", - писал Адам Мицкевич. Литовские витязи не устояли против
очарования развитой культуры, уже достигшей эпохи Возрождения, - и половина
Литвы втянулась в западноевропейский суперэтнос.
А Россия оказалась в изоляции. Культуру она унаследовала от Византии, но в
единый суперэтнос с ней не слилась. Евразийские малые этносы были русским
близки. Ландшафт, способы хозяйствования, демонология (ибо в тонкостях
христианской догматики мало кто разбирался) роднили население единого
лесостепного региона. Но победа соседнего мусульманского суперэтноса,
овладевшего в 1312 г. Поволжьем и Причерноморьем, вызвала многовековую
войну, которую многие историки пытались экстраполировать в прошлое.
Великороссия, чтобы не погибнуть, вынуждена была стать военным лагерем,
причем былой симбиоз с татарами превратился в военный союз с Ордой, который
продержался более полувека - от Узбека до Мамая. В этот период
великоросский этнос переживал инкубационную фазу. Он на время потерял даже
общее наименование. Тогда и долго после говорили: "Московиты, тверичи,
рязанцы, смоляне, новгородцы", и только в 1380 г. на Куликово поле пошли
русские. И хотя Москва, присоединив к своим владениям Великое княжество
Владимирское в 1362 г., стала признанной столицей России, для того чтобы
население ощутило себя этносом, понадобился подвиг, ставший моментом
рождения и государства, и народности, и культуры, и воинского духа,
позволившего потомкам витязей XIV в. жить и побеждать, ориентируясь на
самих себя. Сил у русских людей хватало, потому что это были новые силы,
новый запас энергии.
И любопытно, что аналогичный подъем наблюдается в Турции, за исключением
восточной части Малой Азии, находившейся вне полосы пассионарного толчка.
Туркмены Карамана, Диар-бекра и Азербайджана не уступали туркам-османам ни
в храбрости, ни в искусстве верховой езды, ни в верности шейхам, но они
стали жертвой османов, которые в XIV-XV вв. были способны на большее.
Та же участь постигла Золотую Орду, в составе которой были древние этносы
Среднего Поволжья и "вкрапления" в их среду из Монголии и Джунгарии. Они не
были затронуты пассионарным толчком, так как находились восточнее его
ареала. Поэтому они не слились в единый этнос, несмотря на социальную и
языковую близость и даже единство культуры, воспринятой ими из
мусульманских стран, с коими их связывала международная торговля.
Золотая Орда была химерой, тогда как Белая орда стала ядром образования
нового самостоятельного этноса - казахов.
Понимали ли это русские князья XIV в.? Возможно, потому что они за вносимую
ими дань требовали и получали военную помощь против Запада и имели крепкий
барьер, зашищавший их от готовящихся ударов с Востока. За это заплатить
стоило, и, что любопытно, после гибели "доброго царя Джанибека", когда в
Орде началась "великая замятня" - серия убийств ханов и резня между их
нухурами, русские князья продолжали ездить в Орду с данью, поддерживая
установившийся и устраивавший их порядок. Но этот "порядок" был неустойчив.
Социальная структура без этнической основы кололась на отдельные этносы,
суперэтническое название которых было "татары". Возникли татары казанские -
потомки болгар, астраханские - потомки хазар, ногайские - потомки гузов,
крымские - смешанный этнос из многих народов, сибирские - осколок Синей
орды, литовские - удальцы, завербованные Витовтом, и некоторые реликты:
кумыки, аккерманские, очаковские и др. В Великороссии татары легко
ассимилировались - взаимная комплиментарность была положительной - и
помогали московским князьям в их многовековой войне с Литвой, а хан
крымских татар стал вассалом турецкого султана. Турция находилась в той же
фазе подъема, что и Великороссия и Литва.
И ведь что важно и особенно интересно: пассионарный толчок XIII-XIV вв.
прошел между Вильной и Смоленском, через Минск и Киев, причем Тверь и
Москва находились на восточной периферии его ареала. Так почему же именно
они проявившись как регионы, наиболее способные к развитию, а коренные
земли Древней Руси, не затронутые походом Батыя, стали жертвой сначала
литовской, потом польской агрессии? Попробуем разобраться.
XIII век - фаза инкубации. Поэтому история XII в. не дает возможности
выделить моменты будущего взлета. Они просто не фиксировались
современниками, писавшими летописи. Но уже в начале XIV в. государство
Гедимина называлось литовско-русским, и русское православие успешно
соперничало с литовским язычеством. Исповедание той или иной религии
подобно лакмусовой бумажке для описания процессов этногенеза.
И тем не менее в конце XIV в. языческая Литва с королем Ягайло примкнула к
Западу, а оппозиция, возглавляемая князьями Витовтом и Свидригайло,
потерпела поражение. Границы западного суперэтноса продвинулись до Полоцка
и Смоленска, а политическое господство - до Вязьмы и Курска. Чрезвычайно
слабое сопротивление русского населения Белой, Черной и Червленой Руси*35
бесспорно, но почему через 80 лет после похода Батыя, кстати не
затронувшего Западной Руси, в 1321 г. князь Гедимин у реки Ирпень разбил
русских князей и взял Киев, а в 1339 г. польский король Казимир занял
Галицию, не выпустив ни одной стрелы? Куда же девалась древняя русская
доблесть и где новая пассионарность?
Преодолеть инерцию древней, пусть ослабевшей, системы всегда трудно.
Поэтому новые этносы возникают на границах этнических ареалов, где исходные
субстраты лабильны и неустойчивы. Значит, пассионариям надо было искать
применения своим силам на границах родины. Одни из них отправились служить
в полиэтничную Великороссию, сохранив веру и культуру, другие - в Польшу,
потеряв религию, но оставив потомкам родную землю, третьи - на южную
границу, опустошенную беспорядочными столкновениями между кучками степных
тюрок и русских дружинников, оставшихся без князей. И там, перемешавшись с
крещеными половцами, они создали новый этнос - малороссы (сохранившееся
старое название), или козаки (тюркское наименование людей без начальства),
или украинцы (так их звали поляки).
Этот этнос проявил невероятный героизм, ибо он вернул заброшенную землю -
вывел ее из запустения, сохранил культурную доминанту и саблей добыл
политическую свободу. Даже включившись в состав государства Московского,
украинцы обрели в нем экологическую нишу, заняв должности от чиновников и
офицеров до канцлера (Безбородко) и мужа царицы (Разумовский), так как
общность, унаследованная от Древней Руси, - книжная культура и византийское
православие - не мешала северным и южным русским жить в симбиозе, а
татарская примесь, равная у тех и других, только усложняла поведенческий
стереотип новой России, что шло ей на пользу.
Итак, в смене суперэтносов наблюдается не преемственность, а, говоря языком
математики, "отношение". Русские как этнос относились к древним русичам,
как французы к галлам или итальянцы эпохи Возрождения к римлянам времен
Калигулы, а "запустение" и "иго" - это "водораздел" между двумя
этногенезами. Сделаем вывод: русские относительно Западной Европы - не
отсталый, а молодой этнос.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Имеется в виду древнерусская этническая целостность.
2 По монгольскому праву владетелем отцовского улуса считался младший сын,
хотя он должен был в политических делах подчиняться старшему брату.
Предполагалось, что старший брат успеет обрести имущество, а младшего
следует обеспечить.
3 Белая Русь - территория Полоцкого и Турово-Пинского княжеств; Черная
Русь, т.е. завоеванная соседями, - окрестности Гродно.
4 См.: Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов, относящихся к истории 3олотой
Орды (далее: Тизенгаузен) .Т. 1. 1884, Т. II. 1941.
5 См.: Тизенгаузен. Т.II .С.33.
6 См.: Гумилев Л.Н. Поиски вымышленного царства.С.313- 314.
7 Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Т. 24. С. 633-635.
8 Цит.по: Тизенгаузен. Т.I. С.325.
9 Там же. С. 231.
10 См.: Аннинский С.Л. Указ. соч.С.87.
11 См.: Полубояринова М.Д. Русские в Золотой Орде. М. ,1978.
12 См.: Гумилев Л.Н. Указ.соч.С.398- 399.
13 См.: Пашуто В.Т. Очерки...С.296- 297.
14 См.: Насонов Л.И. Монголы и Русь.С.69-75.
15 По сути дела суфизм был совсем не похож на воинствующий ислам - суннизм,
однако суфии называли себя мусульманами и были терпимы в странах ислама.
16 Тизенгаузен. T.I. С. 197, 385, 510; Т. II. С. 100, 104.
17 См.: Гумилев Л.Н. Указ.соч.С.401- 402.
18 См.: Баскаков Н.Л. Русские фамилии тюркского происхождения. М.,
19 См.: Кучеев Л.М. Следы тюркского элемента у однодворцев (по данным языка
и личной ономастики населения Усманского района Липецкой области)//Доклады
отделении и комиссией Географического общества СССР. • 15. Л.,
1970.С.127-134.
20 Литва - одно из племен балтской группы, распространенной от Балтийского
моря до левобережья Днепра. Балты освоили этот регион сразу вслед за
таянием ледника и, следовательно, являются древнейшими из аборигенов
Восточной Европы. Долгое время они находились в гомеостазе и сохранили
этнические черты, характерные для их предков.
21 Великороссия ранее называлась Залесской Украиной и располагалась в
Волго-Окском междуречье. Население - смесь мери и кривичей с включением
вятичей и муромы, а с XIII в. - тюркских элементов. Малая, т.е. коренная,
Русь лежала на правом берегу Днепра; здесь преобладали славянские и
тюркский (половцы и торки) субстраты.
22 См.:Пашуто В.Т. Указ.соч. С. 248.
23 Там же. С. 249.
24 Там же. С. 239.
25 Там же. С. 239-242.
26 Там же. С. 275.
27 Вернадский Г.В. Два подвига Александра Невского//Евразийский временник.
Т. IV. Берлин, 1925. С. 227 и 335. Цит. по: Пашуто В.Т. Указ. соч. С. 276.
28 См.: Пашуто В. Т. Указ. соч. С. 277.
29 Рамм Б.Я. Панство и Русь. М.,Л., 1959. С.151.
30 См.: Путешествия в восточные страны...С. 171-173.
31 Житие Александра Невского (см.: Бегунов Ю. К. Памятник русской
литературы ХШ в. С. 175-176).
32 Насонов А.Н. Монголы и Русь.С.5.
33 Там же, глава 1.
34 Короткевич Вл. Дикая охота короля Стаха. Минск. 1984. С. 412-413.
35 Червленая Русь - Галиция.
XXV. Превращение Руси в Россию
169. ЛОКАЛЬНЫЙ ЭТНОГЕНЕЗ И ОЙКУМЕНА
Весь мир в XIII в. потрясали поистине грандиозные события, но явления
природы, в частности этногенезы, шли согласно запрограммированным
закономерностям. Так во время бурных событий - войн, революций, смен стиля
(в литературе, искусстве, нравах) и мировоззрения (реформации) - старик
сидит на пороге своего дома, выслушивает новости и, кряхтя, удаляется на
свое ложе, где он и испустит последний вздох. Этносы стареют, как люди, и
так же слабеют. Только жизненный цикл у них много длиннее.
Византия, уже на "втором дыхании", изгнала латинян из Константинополя в
1261 г., но дальнейшее ее прозябание было наглядной картиной фазы
обскурации, затянувшейся до 1453 г. Русь была в том же возрасте. Она все
время теряла остатки общинно-родового быта, на котором некогда была
основана сила славянских племен. Ощущение целостности этнической системы
пропадало вместе с дроблением княжеств, превращавшихся из уделов в вотчины.
Князья из государей становились крупными землевладельцами. Дошло до того,
что правнук Всеволода III отдал Ярославль одному смоленскому князю в
приданое за своей дочерью - пример, небывалый прежде. Значение столицы -
сначала Киева, потом Владимира - все падает. Столица переходит из рук в
руки соперничающих князей, решающих проблемы не законом, а мечом.
Способность к сопротивлению иноземцам слабеет, снедаемая безудержным
эгоизмом, характерным для субпассионариев, какими стали князья, бояре и
смерды. Пассионариям оставалось только одно место применения своих сил -
монастырь. Зато в монастырях они развернули такую деятельность, которая
определила культурно-политическое развитие России более чем на 200 лет.
Итак, не Москва, не Тверь, не Новгород, а русская Православная церковь как
общественный институт стала выразительницей надежд и чаяний всех русских
людей независимо от их симпатий к отдельным князьям.
170. ИСПОВЕДАНИЯ И ЭТНОГЕНЕЗЫ
Условимся о терминах.
Говоря о роли церкви в этнической истории, необходимо отметить три ее
ипостаси: религиозную, социальную и ментальную. В аспекте религии церковь -
хранительница догматов, место теологических прений и носительница традиции.
Эта специфическая область является достоянием очень немногих мыслителей,
эрудированных философов и людей, одержимых жаждой истины. Таких всегда
немного, и роль их в истории непостоянна: в периоды высокой пассионарности
они находят себе учеников и соперников, в фазе инерционной они одиноки, а
при обскурации гибель их становится чрезвычайно вероятной.
В социальном аспекте место мечтателей занимают прелаты и ересиархи. Они
руководят общинами уже обращенных, следят за порядком отправления культа и
устанавливают отношения со светскими правителями, иногда присваивая себе их
прерогативы. Так, светскими государями стали римский епископ - папа и
наместник пророка - халиф; светские правители назывались иначе: король или
султан. Обладая фактической властью и силой, светские государи считались с
прелатами. Таким образом, средневековая церковь занимала определенное место
в феодальной иерархии, что позволяло ей привлечь мыслителей и мечтателей,
авторитет коих был таков, что с ним приходилось считаться даже королям,
вынужденным давать деньги на школы и университеты, а не только на соборы,
мечети и пагоды. Социальная ипостась обеспечивала устойчивость религиозного
сознания, сохраняя Учение в книгах и картинах или, точнее, в библиотеках и
музеях, без которых культура была бы недолговечна.
В эмоциональном аспекте каждая религия - форма определенного мироощущения.
Ведь кроме ума и тела есть чувство, то самое, которое создает положительную
или отрицательную комплиментарность. Подавляющее большинство искренне
верующих не умеют разобраться в догматических спорах и руководить политикой
своей общины. Они просто чувствуют феномен мироощущения той или иной
религии и выбирают тот ее вариант, который отвечает их психологическому
настрою. Их нельзя переубедить логическими аргументами, которые им
непонятны; приказ начальства они игнорируют, не вступая в пререкания, но
оставаясь при своем, т.е. при том, что им кажется верным без доказательств.
Исповедание - модус аттрактивности, неосознанного влечения к предметам
обожания. И поскольку та или иная ментальность всегда воспитывается с
детства, то она есть у всех этносов, что и зафиксировано этнографами.
Поэтому самые распространенные религии - христианство, ислам, буддизм,
тенгрианство, или почитание Неба, митраизм - неизбежно вариабельны.
Христианство в Х-XIII вв. разделилось на римское и греческое исповедания и
перестало представлять единство, хотя вряд ли проблема filioque была
известна провансальским баронам или малоазийским акритам. Ведь латыни не
знали ни те, ни другие. Непримиримость их лежала не в сфере теологии, а в
этнопсихологии. Только поэтому так называемые религиозные войны приобретают
такой трагический размах, и потому нет необходимости подыскивать для их
объяснения мотивы денежной выгоды или политических расчетов, хотя те и
другие имеют значение для конфликтов иного типа. "Верным сынам католической
церкви" противопоставлены "схизматики" - православные и "язычники" - татары
и литовцы*1. В Галиции папизм победил. В 1323 г. погибли последние
князья-схизматики: в Галиче - Андрей, на Волыни - Лев.
Выше было показано, что функционирующие в истории системы обязательно имеют
ту или иную социальную структуру. Чаще всего это государства, но в
доклассовую эпоху структуры облекаются в формы племенных союзов, например
казахские джусы, а в феодальную возникают купеческие союзы - рахдониты,
ганзейцы - или даже духовные экстерриториальные полиэтнические целостности.
Например, христианские церкви: римско-католическая, греко-ортодоксальная,
несторианская, монофизитская, а в исламе - суннитская, несколько шиитских,
хариджиты, карматы, исмаилиты и много мелких и недолговечных
конфессиональных общин. Неоднороден и буддизм, причем там внутренних
различий больше, чем в христианстве, мусульманстве и даже в так называемом
язычестве*2.
Именно через такие
...Закладка в соц.сетях
