Жанр: Драма
Ведомство страха
...тяжелее книг, сэр, разве что кирпичи.
Они вышли из парка, и Роу переменил руку.
- А знаете, вы, по-моему, опаздываете.
- Виноват мой длинный язык, - с огорчением признал старик. - Видно, все-таки
придется раскошелиться на такси.
- Боюсь, что так.
- Если бы я мог вас подвезти, сэр, не было бы так обидно. Вам случайно не в эту
сторону?
- Мне все равно, в какую сторону, - сказал Роу.
На углу они взяли такси, и букинист блаженно откинулся на сиденье.
- Если уж ты решил выложить деньги, получай, по крайней мере, удовольствие.
Но в такси с закрытыми окнами его спутнику было трудно получать удовольствие:
запах гнилых зубов был слишком пронзителен. Роу заговорил, чтобы скрыть
отвращение:
- А вы сами занимались художественной разбивкой садов?
- Да нет, насчет разбивки садов хвастать не буду. - Он все время выглядывал в
окно. Роу вдруг показалось, что его простодушное удовольствие немного
фальшиво. - Я хочу попросить вас, сэр, еще об одном одолжении. Понимаете,
лестница в этом "Ригел-корте" для человека моих лет - просто ад. А таким, как я,
разве кто подсобит? Я торгую книгами, сэр. Но для них я ничем не лучше любого
приказчика. Не сочтите за труд, поднесите наверх чемодан. Только спросите
мистера Траверса из номера шесть. Он ждет этот чемодан, вы оставите его там, и
все. - Старик искоса взглянул на Роу, не пахнет ли отказом. - А потом, сэр, за
вашу доброту я подвезу вас, куда вам надо.
- Вы себе и не представляете, куда мне сейчас хочется.
- Рискну, сэр! Была не была!
- А что, если я поймаю вас на слове и поеду невесть куда?
- Заметано, сэр! Положитесь на меня, - говорил старик с какой-то напускной
бодростью. - Продам вам книжечку, и будем квиты.
Может быть, ему был противен искательный тон старика, а может, и его запах, но
Роу вдруг не захотелось оказывать ему услугу.
- Почему бы вам не заплатить швейцару, чтобы он и поднес чемодан?
- Я ему не доверяю, а вдруг не отдаст?
- Но вы можете проследить, чтобы он поднял его наверх.
- Все дело в лестнице, сэр, под конец тяжелого дня. - Он откинулся на спинку. -
Если хотите знать, сэр, мне нельзя было его нести. - Он показал рукой на сердцежест,
на который не было ответа.
"Что же, - подумал Роу, - я могу сделать хоть одно доброе дело, прежде чем уйду
навсегда", - но что-то ему во всем этом не понравилось. Правда, старик и в самом
деле выглядел настолько больным и усталым, что это оправдывало его хитрость, но
уж больно легко она ему удалась. "Почему, - думал Роу, - я сижу в такси с чужим
человеком и собираюсь тащить тяжелый чемодан с книгами восемнадцатого века в
комнату другого чужого человека?" Он чувствовал, что его на что-то вынудили, что
им управляет чья-то воля.
Они остановились возле "Ригел-корта" - эта странная пара запыленных, небритых
людей. Роу еще не дал согласие выполнить просьбу спутника, но понимал, что у
него нет выбора; ему недоставало той неумолимой силы воли, которая позволила бы
ему уйти и предоставить хилому старику самому тащить свою ношу. Он вышел из
такси, чувствуя за спиной подозрительный взгляд швейцара, и потащил тяжелый
чемодан.
- У вас заказан номер? - спросил швейцар и нехотя добавил: - Сэр...
- Я не собираюсь здесь жить. Мне надо передать чемодан мистеру Траверсу.
- Справьтесь у портье, - сурово сказал швейцар и кинулся обслуживать более
представительного приезжего.
Букинист не соврал: тащить чемодан по длинной широкой лестнице отеля было
тяжело. Эту лестницу, видно, построили для того, чтобы по ней плавно спускались
дамы в вечерних туалетах; архитектор был романтиком, он не предвидел, что по ней
будет карабкаться мужчина с двухдневной щетиной на щеках, таща тяжелый чемодан с
книгами. Роу насчитал пятьдесят ступеней.
Портье за барьером внимательно его оглядел и заявил прежде, чем Роу открыл рот:
- К сожалению, свободных комнат нет.
- Я принес книги для мистера Траверса из шестого номера.
- Да, он вас ждал, - сказал портье. - Он вышел и распорядился, чтобы вас провели
к нему в номер. - Распоряжение было явно ему не по душе.
- Я не буду его дожидаться. Я хочу оставить ему книги.
- Мистер Траверс распорядился, чтобы вы его обождали.
- А мне наплевать на его распоряжения.
- Мальчик! - сердито крикнул портье. - Проведи этого человека в шестой номер к
мистеру Траверсу. Мистер Траверс распорядился, чтобы его впустили к нему в
номер.
Речь портье состояла всего из нескольких фраз, и он повторял их почти дословно.
Роу подумал: сколько фраз ему нужно, чтобы прожить жизнь, жениться и народить
детей? Он шел за посыльным по бесконечным коридорам, освещенным скрытыми в
карнизах лампами; как-то раз навстречу из какого-то номера с писком выскочила
женщина в розовых шлепанцах и халате.
- Вам, наверное, приходится, как Ариадне, разматывать за собой нить в этом
лабиринте? - спросил Роу, пошатываясь под тяжестью чемодана - лакей и не думал
ему помочь - и чувствуя легкое головокружение. Но спина впереди - туго обтянутые
ягодицы в синих брючках и кургузый китель - шествовала безмолвно. Роу
показалось, что отсюда до самой смерти не найдешь дороги назад, только портье за
конторкой будет знать, куда ты запропал, но и сам он вряд ли отважится далеко
заходить в эти дебри.
Правда, воду здесь можно нацедить из крана, а в сумерки выйти на добычу и
набрать банок с консервами... Он шел, вглядываясь в убывающие номера: 49, 48, 47,
и вдруг его захватила давно забытая жажда приключений. Потом они срезали угол и
вышли мимо шестидесятых номеров прямо к тридцатому.
Дверь одной из комнат была отворена, и оттуда доносились странные звуки, будто
там попеременно свистали и вздыхали, но мальчика ничто не могло удивить. Он шел
и шел вперед - законный отпрыск здешних мест. Сюда заезжали на ночь самые разные
люди - с багажом и без багажа, а потом уезжали прочь; иногда здесь умирали, и
трупы тайком увозили в служебном лифте. Поэтому мальчик все принимал как
должное. Роу спросил:
- А назад вы меня проводите?
На каждом углу висела надпись: "Бомбоубежище"- со стрелкой, показывающей дорогу.
Натыкаясь через каждые несколько шагов на эти надписи, Роу испытал такое
чувство, будто они кружат на одном месте.
- Мистер Траверс распорядился, чтобы вы его ждали.
- Но мистер Траверс мне не указчик.
Здание было очень современное, в нем царила восхитительная и тревожная тишина.
Вместо звонков бесшумно зажигались и гасли лампочки, словно здешние обитатели
сигнализировали друг другу о важнейших и неотложных новостях. Тишина теперь,
когда они перестали слышать свист и вздохи, стояла такая, какая бывает на
потерпевшем крушение корабле: машины перестали работать, и ухо ловит только
зловещий плеск воды в отсеках.
- Вот и шестой номер, - сказал мальчик.
Если бы не хромированная цифра, дверь нельзя было бы отличить от стены, словно
здешние обитатели были изолированы. Мальчик сунул в скважину отмычку и толкнул
дверь внутрь. Роу едва успел произнести: "Я только поставлю чемодан", как дверь
за ним захлопнулась. Мистер Траверс был, видимо, очень влиятельное лицо; он
отдал распоряжение, и, если Роу его не выполнит, ему самому придется искать
дорогу назад. Во всей этой бессмысленной истории было что-то увлекательное;
теперь, когда он уже все решил и справедливость и обстоятельства требовали,
чтобы он покончил с собой (оставалось только выбрать способ), он мог насладиться
превратностями судьбы. Гнев, раскаяние, ненависть - все это кипение чувств
слишком долго заслоняло от него дурацкий лик жизни. Он отворил дверь гостиной.
- Ну, это уж слишком, - сказал он. Там была Анна Хильфе.
- Вы тоже пришли к мистеру Траверсу? Разве и вы интересуетесь художественным
садоводством?
- Я пришла, чтобы повидать вас...
Наконец-то он имел возможность ее разглядеть. Она была очень маленькая,
тоненькая и выглядела слишком молодо для того, что пришлось ей испытать; здесь,
вне служебной обстановки, она не казалась и деловитой, словно она только играла
в деловитость, да и то лишь"; когда под рукой были игрушки взрослых: письменный
стол, телефон, черный костюм. Без всего этого она про сто радовала глаз и
казалась очень хрупкой, но он-то знал, что даже жизнь не могла ее сломать. Все,
что ей удалось, - это начертить несколько морщинок возле глаз, ясных и широко
открытых, как у ребенка.
- Вам тоже нравится машинерия в парках? - спросил он. - Статуи, которые
выбрасывают струю воды?
Сердце его забилось, когда он ее увидел, словно он юноша и пришел на первое
свидание в кафе или во двор провинциальной гостиницы, где шли танцы... На ней были
старенькие синие брюки - она подготовилась к ночной бомбежке - и вишневый
джемпер. Он меланхолически подумал, что более красивых бедер, чем у нее, ему не
приходилось видеть.
- Ничего не понимаю, - сказала она.
- Как вы узнали, что я потащу мистеру Траверсу тяжелейшую груду книг - кто бы он
ни был, этот мистер Траверс? Я ведь сам об этом узнал десять минут назад.
- Я не знаю, какой предлог они выдумали, чтобы вас заманить. Уходите. Я вас
прошу!
Она выглядела ребенком, которого приятно подразнить, без всякого зла конечно; в
конторе ей можно было дать лет на десять больше.
- А тут неплохо обслуживают, - сказал Роу. - Смотрите, целая квартира для
человека, снявшего номер на одну ночь. Можно сесть, почитать книгу, приготовить
обед. - Комната была разгорожена бежевой портьерой, он отдернул ее и увидел
двуспальную кровать, телефон на тумбочке, книжную полку. - А что там? -он открыл
дверь. - Видите, тут есть и кухня с плитой, и прочее. - Роу вернулся в
гостиную. - Живя здесь, можно забыть, что это не твой дом. - Беззаботность
прошла, это настроение длилось у него какую-нибудь минуту.
- Вы ничего не заметили? - спросила она.
- В каком смысле?
- Для журналиста вы не слишком наблюдательны.
- Вы знаете, что я был журналистом?
- Брат разузнал о вас все.
- Все?
- Да. - И она повторила: - Вы ничего не заметили?
- Нет.
- Мистер Траверс не оставил здесь и обмылка. Посмотрите в ванной. Кусок мыла
даже не распечатан.
Роу подошел к входной двери и запер ее на засов.
- Кто бы он ни был, ему сюда не войти, пока мы не поговорим. Мисс Хильфе, прошу
вас, объясните мне толком - видно, я туп, - откуда, во- первых, вы узнали, что я
здесь, и зачем вы сюда пришли?
Она заупрямилась:
- Как я узнала, не скажу. А зачем - я прошу вас поскорее уйти отсюда. Помните, в
прошлый раз я оказалась права, что вам позвонила.
- Да, вы были правы. Но чего вы волнуетесь? Вы же говорите, что знаете обо мне
все...
- Вы никому не причиняете зла, - сказала она просто.
- Зная все, вам не стоит беспокоиться.
- Я люблю справедливость, - сказала она, словно признаваясь в какой-то причуде.
- Да, если ее встречаешь, это вещь хорошая.
- Но они ее не признают.
- Кто? Миссис Беллэйрс и каноник Топлинг?.. - Все было слишком сложно, у него не
было больше сил бороться. Он сел в кресло - в этом эрзац-доме полагались кресло
и кушетка.
- Каноник Топлинг - человек хороший, - сказала она и вдруг улыбнулась. - Но мы
говорим такую чушь!
- А вы скажите брату, чтобы он обо мне больше не беспокоился. Я сдаюсь. Пусть
убивают, кого хотят, - я выхожу из игры. Уезжаю.
- Куда?
- Неважно. Они меня не найдут. Я знаю такое место... Но им и не к чему меня
искать. По-моему, они боялись, что я их найду. Теперь уж я, наверно, никогда не
узнаю, в чем там было дело. Кекс... и миссис Беллэйрс.
- Они - плохие люди, - решительно сказала Анна и словно расправилась с ними этой
простой фразой. - Я рада, что вы уезжаете. Нечего вам в это вмешиваться. - И, к
его удивлению, добавила: - Я не хочу, чтобы вас снова заставили страдать.
- Как же так?! - удивился он. - Вы же все про меня знаете. Вы наводили
справки. - И он повторил за ней ребяческие слова: - Я тоже плохой человек.
- Ах, мистер Роу. Сколько я навидалась плохих людей там, откуда приехала! А вы
не такой, у вас не те
приметы. Вы слишком мучаете себя тем, что было и про: шло. Говорят, в Англии -
справедливый суд. Что ж, они вас и правда не повесили... Ведь убийство было из
жалости, об этом писали даже газеты.
- Вы читали газеты?
- Да, все до единой. И даже видела фотографии. Вы прикрыли лицо газетой... - Он
слушал ее с немым удивлением. Никто с ним так открыто об этом не разговаривал.
Ему было больно, но это была та боль, которую чувствуешь, когда льешь йод на
открытую рану, такую боль можно стерпеть. - Там, откуда я приехала, я видела
много убийств, но ни одно из них не было убийством из жалости. Не мучайте себя.
Дайте себе волю.
- По-моему, нам надо решить насчет мистера Траверса...
- Уходите, вот и все.
- А что будете делать вы?
- Я тоже уйду. Я тоже не хочу попадать в беду. Но Роу сказал:
- Если они ваши враги, если они вас обидели, я останусь и поговорю с мистером
Траверсом.
- Да нет же, - сказала она. - Это не мои враги. Это ведь не моя родина.
- Кто же они такие? - спросил Роу. - Не понимаю. Они ваши или мои
соотечественники?
- Такие, как они, есть повсюду. - Она протянула руку и несмело дотронулась до
его руки, словно хотела проверить, какой он на ощупь. - Вы думаете, что вы
плохой, но вы просто не могли видеть мучений. А они сколько угодно могут
смотреть, как мучаются люди, и им ничего. Им все равно.
Он мог бы слушать ее часами; ему стало жаль, что он должен убить себя, но у него
не было выбора. Разве что он предоставит сделать это палачу.
- По-видимому, если я дождусь мистера Траверса, он выдаст меня полиции.
- Я не знаю, что они сделают.
- А этот маленький ловкач, торгующий книгами, видно, тоже в этом замешан.
Сколько же их?
- Ужасно много. И с каждым днем все больше.
- Но почему они знали, что я останусь, когда принесу книги? - Он взял ее за
руку, за маленькую худую кисть, и грустно спросил: - А вы, неужели вы тоже с
ними?
- Нет, - сказала она просто, не вырывая у него руки
и констатируя факт. У него создалось впечатление, что она не лжет. У нее, быть
может, хватает разных пороков, но не этот, самый вульгарный из всех.
- Я и не думал, что вы с ними, - сказал он, - но тогда... тогда, значит, они
хотели, чтобы мы оба очутились здесь... Они хотят зла нам обоим.
- Ох! - воскликнула она, словно он ее ударил.
- Они знали, что мы задержимся, будем разговаривать, объяснять, как очутились
здесь... Они хотят зла нам обоим, но вами полиция не интересуется. - Он
воскликнул: - Вы сейчас же уйдете отсюда вместе со мной.
- Хорошо.
- Если еще можно уйти. Они, кажется, умеют рассчитать время. - Он пошел в
переднюю, тихонько отодвинул засов, приоткрыл дверь, бесшумно закрыл ее снова. -
Как легко заблудиться в этой гостинице, в ее бесконечных переходах.
- Да?
- Но мы не заблудимся. Там в конце этого коридора нас кто-то поджидает. Стоит
спиной. Лица не видно.
- У них все предусмотрено, - сказала она.
Роу почувствовал, что в нем опять просыпается бодрость. Несколько часов назад он
решил, что сегодня умрет, но теперь он знал, что этого не будет, он останется
жить, потому что кому-то нужен. Ему уже больше не казалось, что он просто влачит
по свету стареющее бесполезное тело.
- Голодом им нас не уморить. А войти сюда они не смогут. Разве что через окно.
- Нет, я смотрела. В окно они не влезут. Под ним двадцать футов гладкой стены.
- Значит, нам остается сидеть и ждать. Мы можем позвонить в ресторан и заказать
обед. Уйму разных блюд и вино. Пусть Траверс платит. Начнем с сухого хереса.
- Хорошо, если бы мы были уверены, что обед принесет настоящий официант.
- Вы тоже умеете все предусмотреть, - сказал он. - Это у вас европейская выучка.
Что же вы советуете?
- Позвоните портье, мы его знаем в лице. Пожалуйтесь на что-нибудь, потребуйте,
чтобы он пришел сюда сам, и тогда мы уйдем вместе с ним.
- Вы правы. Так мы и сделаем.
Он поднял портьеру, и она пошла за ним,
- А что вы ему скажете?
- Не знаю. Придумаю. По вдохновению. - Он поднял трубку и стал слушать. - Помоему,
телефон не работает. - Он подождал еще две минуты, но телефон был мертв.
- Мы и правда в осаде, - сказала она. - Интересно, что они задумали. - Оба они
не заметили, что держатся за руки, словно их застигла темнота и теперь надо
ощупью искать дорогу.
- С оружием у нас небогато, - сказал он. - Теперь дамы не носят шляпных булавок,
а единственный нож, который был у меня, наверно, в руках полиции. - Они
вернулись, держась за руки, в маленькую гостиную. - Давайте хотя бы не мерзнуть,
включим камин. Тут так холодно, что, кажется, вот-вот поднимется вьюга, а за
дверью нас стерегут волки.
Она отпустила его руку и присела на корточки у камина.
- Не зажигается, - сказала она.
- Надо опустить монетку в шесть пенсов.
- Я опустила целый шиллинг. - Было холодно, и в комнате быстро темнело. У обоих
сразу возникла одна и та же мысль. - Попробуйте включить свет. - Однако рука его
уже повернула выключатель. Света не было.
- Нам будет очень холодно и очень темно, - сказал он. - Мистер Траверс не оченьто
заботится о наших удобствах.
- Ой, мне страшно, - прошептала мисс Хильфе, по-детски прижав руку ко рту. -
Нехорошо так говорить, но мне страшно. Я боюсь темноты.
- Они ничего не могут с нами сделать, - сказал Роу. - Дверь на запоре. Они не
посмеют ее взломать. Это приличный отель.
- А вы уверены, что тут нет двери в смежный номер? Может быть, в кухне?
Он что-то вспомнил и открыл дверь в кухню.
- Да, - сказал он. - Вы и тут правы. Черный ход. Прекрасно оборудованные номера.
- Но вы можете закрыть и эту дверь на задвижку. Пожалуйста!
Роу вернулся в гостиную и сказал очень мягко:
- В этой прекрасно оборудованной квартире есть только один недостаток: задвижка
на кухонной двери отломана. - Он поспешно взял ее за руки снова: - Ерунда! Мы
себя запугиваем. Тут ведь не Вена. Поймите, это Лондон. Нас большинство. В этой
гостинице полно людей, которые за нас. - Он повторил: - Они за нас. Все вокруг.
Стоит нам только крикнуть.
Мир быстро погружался в ночь; как торпедированный лайнер, который кренится
набок, он вот-вот нырнет в темноту. Они стали разговаривать громче, потому что
не могли разглядеть друг друга.
- Через полчаса завоют сирены, - сказала мисс Хильфе. - И тогда все спустятся в
убежище; останемся только мы... и они. - Рука ее была совсем холодной.
- Вот этим мы и воспользуемся, - сказал он. - Когда начнется тревога, мы пойдем
вместе со всеми.
- Но мы в самом конце коридора. Может, никаких людей здесь не будет. Откуда вы
знаете, что в этом коридоре есть кто-нибудь еще? Они все продумали. Неужели они
не сообразят этого? Наверно, они заняли все комнаты рядом.
- Попробуем. Если бы только у нас было какое-нибудь оружие - хоть палка или
камень. - Он отпустил ее руку. - Если там не книги, то, может, кирпичи... - Он
пощупал одну из скоб чемодана: - Он не заперт. Сейчас посмотрим.
Но оба смотрели на чемодан с опаской. Мастерство противника обезоруживало. Враг
так тщательно все предусмотрел.
- Я бы не стала его трогать.
На них напало безволие: говорят, птица испытывает это под взглядом змеи, ведь
змея тоже на все способна.
- Но ведь и они могут допустить ошибку, - сказал он.
Темнота их разделяла. Где-то очень далеко застучали зенитки.
- Они подождут, пока начнется тревога, - сказала она. - Пока все не сойдут вниз,
где ничего не слышно.
- Что это? - спросил Роу. Он сам начинал нервничать.
- Где?
- Мне показалось, что кто-то потрогал ручку.
- Они все ближе и ближе, - сказала она.
- Клянусь богом, они так легко нас не возьмут! Помогите мне пододвинуть
кушетку. - Они приставили ее углом к двери. Им почти ничего уже не было видно:
кругом царила полная тьма.
- Хорошо еще, что плита электрическая, - сказала мисс Хильфе.
- Разве она электрическая? А что?
- Мы от них заперлись. Но они могут пустить газ...
- Ну знаете, вам бы впору самой играть в эту игру! Чего только не придет вам в
голову! Ну-ка, помогите мне еще. Мы продвинем эту кушетку в кухню, к черному
ходу... - Но они не успели. - Поздно. Кто-то уже там. - Они услышали еле внятный
стук закрываемой двери. - Ну, а что будет теперь? - Ему вдруг некстати
вспомнился "Маленький герцог": "В старые времена всегда посылали гонца с
требованием, чтобы замок сдали".
- Тише, - шепнула она. - Прошу вас, тише. Они все слышат.
- Мне надоело играть в кошки-мышки. Мы ведь даже не знаем, есть ли там ктонибудь.
Они просто запугивают нас скрипом дверей и темнотой. - На него напала
легкая истерия. - Входите! Входите! Можно без стука! - Но никто не ответил.
Тогда он рассердился:
- Не на такого напали! Они думают, что могут всего добиться страхом. Но вы
наводили обо мне справки... Я же убийца. Вы это знаете. И я не боюсь, я убью.
Только дайте чем. Дайте хотя бы кирпич.
Он поглядел на чемодан. Мисс Хильфе сказала:
- Вы правы. Надо что-то делать, даже если это неверный шаг. Нельзя позволить им
распоряжаться, как они хотят. Откройте чемодан.
Он нервно сжал ее руку и отпустил. Потом поднял крышку чемодана...
Книга вторая
СЧАСТЛИВЕЦ
Глава первая
БЕСЕДЫ В АРКАДИИ
Те, кто его стерег, с радостью сделали бы вид, что в замке нет такого гостя.
"Маленький герцог"
Солнце озарило комнату бледно-зеленым мерцанием, как будто она была под водой.
Все дело было в том, что за окном на деревьях налились почки. Светом словно
промыло чистые белые стены, кровать с золотистым покрывалом, большое кресло,
кушетку и книжный шкаф с самой современней литературой. В вазе, привезенной из
Швеции, стояли ранние нарциссы, и слышен был только плеск фонтана из прохладного
сада да приглушенный голос серьезного молодого человека в очках без оправы.
- Самое главное, поймите, не волноваться. Вы хлебнули свою порцию войны, мистер
Дигби, и пока с вас хватит. Можете со спокойной совестью отдыхать.
Молодой человек любил поговорить о совести - это был его конек. У него лично
совесть, как он объяснил уже несколько недель назад, была чиста как стеклышко.
Даже если бы он и не был убежденным пацифистом, слабое зрение помешало бы ему
активно участвовать в войне: его бедные глаза беспомощно и доверчиво
вглядывались сквозь толстые и выпуклые окуляры, похожие на бутылочное стекло,
напрашиваясь на душевную беседу.
- Вы не думайте, что мне плохо. Напротив, я лежу здесь с удовольствием. Сами
знаете, каком это прекрасный отдых. Только иногда я волей-неволей задумываюсь,
кто же я такой.
- Но мы это знаем, мастер Дигби. Ваше удостоверение личности...
- Да, вы говорили, что меня зовут Ричард Дигби, но кто он, этот Ричард Дигби?
Как я, по-вашему, жил? Смогу ли я когда-нибудь с вами расплатиться", вот за это?
- Ну, об этом вам нечего беспокоиться. Доктор считает, что он полностью
вознагражден, заполучив такого интересного больного. Вы ведь - поразительно
интересный случай, неоценимым объект для его научной работы.
- Он создает роскошные условия для своих подопытных животных.
- Замечательный человек! И ведь он сам создал это учреждение. Очень крупный
специалист. Во всей стране нет лучше" клиники для контуженых. Что бы люди об
этом ни говорили, - добавил он загадочно.
- У вас, верив, есть более тяжелые больные, чем я, буйные больные?
- Да, такие случаи у нас бывают. Вот почему доктор оборудовал для них особое
крыло здания, держит особый штат. Не хочет, чтобы обслуживающий персонал в этой
части клиники был психически неуравновешенным... Вы же понимаете, как важно, чтобы
наши нервы были в порядке.
- Ну вы-то все очень спокойные люди.
- Когда придет время, доктор, надеюсь, проведет с вами курс психоанализа. Но
знаете, лучше, чтобы память вернулась сама - постепенно и естественно. Как на
пленке в растворе проявителя, - продолжал он, явно копируя чей-то
профессиональный жаргон, - изображение будет проступать частями.
- В хорошем проявителе так не бывает, Джонс, - сказал Дигби. Он полулежал в
кресле, лениво улыбаясь, худой, бородатый и уже немолодой человек. Малиновый
шрам казался на его лбу нелепым, как дуэльный рубец на профессорском лице.
- Давайте засечем, - сказал Джонс. Это было одним из его излюбленных
выражений. - Значит, вы занимались фотографией?
- Думаете, я мог быть модным фотографом? - спросил Дигби. - Мне это ничего не
говорит, хотя, с другой стороны, тогда понятно, почему у меня борода. Нет, не
то. Я вспоминаю детскую комнату на том этаже, где у нас была детская. Видите, я
очень ясно помню, что со мной было лет до восемнадцати.
- Рассказывайте об этом времени сколько захотите, - разрешил Джонс. - Можете
напасть на нужный след...
- Как раз сегодня в постели я раздумывал: кем же я все-таки стал потом, какую
профессию выбрал из всего, о чем мечтал. Помню, я очень любил читать книги по
исследованию Африки - Стенли, Бейкера, Ливингстона, Бартона, но сейчас как будто
мало подходящее время для географических открытий.
Он размышлял, не испытывая желания поскорей до чего-то додуматься, и словно
черпал душевный покой из переполнявшей его усталости. Ему не хотелось себя
насиловать. Ему было удобно и так. Может быть, поэтому к нему так медленно
возвращалась память. Он сказал больше из чувства долга - ему ведь полагалось
делать какие-то усилия:
- Надо будет посмотреть старые списки колониальных чиновников. Может, я выбрал
это поприще. И все же странно, что, зная мое имя, вам не удалось найти ни одного
моего знакомого... Казалось бы, кто-то должен наводить обо мне справки. Например,
если я был женат... Вот что меня беспокоит. А вдруг моя жена меня ищет?
"Если бы этот вопрос выяснился, - подумал он, - я был бы совершенно счастлив",
- Кстати, - начал Джонс и запнулся.
- Неужели вы разыскали мою жену?
- Не совсем, но, по-моему, доктор намерен вам что-то сообщить.
- Что ж, сейчас как раз время предстать пред его высокие очи, - сказал Дигби.
Доктор ежедневно уделял каждому больному по пятнадцать минут у себя в кабинете,
кроме тех, кто проходил курс психоанализа, - на них он тратил по часу в день. По
дороге к нему надо было пройти через гостиную, где больные читали газеты, играли
в шашки или шахматы и вели не всегда мирную беседу контуженых людей. Дигби
обычно избегал этого места;
...Закладка в соц.сетях
