Жанр: Драма
Кафедра
...з спины брызнула
кровь. Он сказал: "Ой,"- и придавив собой девушку.
- В укрытие! - закричал один из "эфэсбэшников". Люди попытались спрятаться позади
поднятых "ракушек". Трое потащили за собой Рашида с Линой. "Эфэсбэшники" вглядывались в
просвет между ветвями деревьев, пытаясь понять, где сидит снайпер. "Нас обстреливают!"-
сказал в рацию один из них. - Немедленно проверьте два дома напротив!" Рашида осторожно
сняли с Лины. "Эфэсбэшник" приложил два пальца к шее Рашида. Отрицательно помотал
головой - мертв. На груди у Лины было большое кровавое пятно. Он приложил пальцы к шее
Лины, мотнул головой - тоже.
- Одной пулей обоих, - сказал он. - С очень близкого расстояния.
Линина бабушка все еще стояла у окна и пыталась разобрать, что за темные пятна мечутся
около "ракушек".
Бадаев разобрал винтовку, сложил ее и бинокль в чемодан, прикрыл створки окна,
направился к выходу, опять вспугнув чердачных голубей. Он навесил на железную дверь
большой замок, достал из кармана ватника две бумажки с печатями, датами и подписями,
клеящий карандаш, быстро опечатал чердак. Он спустился на этаж ниже, поднял крышку
мусоропровода и спустил в трубу части винтовки вместе с биноклем. Вызвал лифт.
Когда Бадаев выходил из подъезда, навстречу ему попалась пожилая женщина с сумками.
- Здрасьте, - поздоровалась с ним женщина. - А я как раз в ЖЭК собиралась. Кран у
меня на кухне течет. Семнадцатая квартира. Зайдите посмотрите. Там дел-то, наверное, на
полминуты.
- После обеда, - сказал Бадаев и отправился восвояси.
- Как после обеда?! - ошалела женщина. - Времени еще только девять часов.
Ты посмотри, совсем работать не хотят! Им бы только глаза с утра пораньше залить! -
стала распалять себя женщина, взывая к случайным свидетелям сантехниковского хамства.
Свидетелей во дворе, впрочем, не было.
Бадаев прошел через двор и оказался на улице. Около тротуара была припаркована
невзрачная, старая, побитая "шестерка". Он огляделся, сел в машину. Уже на ходу стянул с себя
ватник, спецовку. Под спецовкой оказалась стильная черная рубашка. Притормозив у
светофора, Бадаев напялил на себе пиджак, тряпье сложил в полиэтиленовый мешок. По пути
попались мусорные контейнеры. Бадаев закинул мешок в один из них.
Женщина с сумками все еще стояла во дворе и возмущалась. Со всех сторон, перекрывая
выезды, во двор влетели машины. Из них повыскакивали люди в штатском. Двое сразу же
направились к женщине.
- Вы здесь живете? - спросил один из них, предъявляя "корочки".
Женщина с готовностью кивнула.
- Никто только что из подъезда не выходил?
- Никто, - помотала головой женщина. - Сантехник был. Я его по-человечески
попросила прокладку поменять. Кран у меня...
- Куда он направился?
- Через двор на улицу, - женщина показала направление.
Двое побежали туда, куда показывала женщина.
- Да нет, ребята, это наш сантехник, Дробышев фамилия. Пьяница, каких свет не
видывал. Всыпьте, всыпьте ему по первое число! А что случилось-то? - запоздало закричала
женщина, но двое уже свернули за угол дома.
Сегодня была кафедра. Перед университетом Митя зашел в "Детский мир", чтобы
выбрать Дашке подарок - скоро ей четыре. Из глупого карапуза дочка потихоньку
превращалась в маленького смышленого человечка. Митя бродил среди полок с игрушками,
прицениваясь. Куклы куклами, но надо что-то развивающее, обучающее. Конструктор? У
Игониной вон внучка в три года уже запросто "Буратино" читает. По специальной методике
занимались. Ну, понятно: профессорская семья - куда деваться! Он замер перед полкой с
оружием. Пистолеты, автоматы, пулеметы, игрушечные радиоуправляемые танки и самоходки.
Митя взял одну из упаковок, посмотрел на цену. "Прямо как настоящий! Да и стоит
соответственно"- усмехнулся он. Вот тебе, пожалуйста, и пугач. Мыль о том, что он до сих
пор не вооружен, а где-то могут шмонаться люди Марата, мгновенно испортила ему
настроение. Он оглянулся. На него поглядывал охранник. "Не поглядывай, не сопру!"- зло
сказал Митя. Он купил большой "Лего" для малышей и куклу Машу. Маша ходила, если ее
взять за руку, открывала рот, говорила "мама" и моргала совсем как живая.
На кафедру он опоздал на восемь минут. Сделал постное лицо, соображая, что бы соврать
в оправдание: подвел транспорт или засорился унитаз? Когда Митя вошел, все сидели молча,
опустив головы, у женщин были заплаканные глаза. Здесь же была Игонина. Она стояла рядом
со столом заведующей, теребила платок."Что-то случилось? Она-то что здесь делает?"-
удивился Митя.
- Проходите, Дмитрий, садитесь, - сказала Крошка тихим голосом. - Товарищи,
во-первых, университет, конечно, возьмет на себя организацию похорон...
- Каких похорон? Кто помер-то? - шепотом спросил Митя у Миши - маленького.
- Рашида машина сбила! - тоже шепотом сообщил Миша.
- Как машина? - Митя побледнел. Он почувствовал, как внутри все похолодело, будто
разом проглотил большой кусок мороженого. - Какая машина?
- Не знаю. Грузовик. На Масловке. Кто-то из университетских видел. Говорят, так
здорово помяло, мать не сразу узнала.
- Гюзель Андреевна? - Митя почувствовал, как к горлу подкатывает комок. За эти годы
он так подружился с Рашидиком! Он всегда поддерживал Митю, помогал советом, добрым
словом, отбивал от несправедливых нападок Игониной, не страшась вызвать ее гнев. И в
переделках они с ним бывали, и пили вместе, и много еще что... Черт возьми, что ж за мор
такой на кафедру напал! Кто следующий, я? Митя разозлился на себя за такую глупую мысль.
- Во-вторых, надо помочь Гюзели Андреевне с организацией поминок. Она хочет делать
у себя, по-домашнему. Думаю, женщины займутся приготовлением. Я, по мере сил, тоже
поучаствую. Мужчинам поручим закупить спиртное. Мы так прикидывали, получится человек
пятьдесят, ну мало ли, будет шестьдесят - люди придут помянуть, их же не выгонишь.
"О чем она говорит? - раздраженно подумал Митя. - Какая дичь! Какая никчемная
суета!"
- Дмитрий, мы решили собирать по сто рублей с человека на венки. Это для вас не очень
обременительно?
- Нисколько! Хоть по двести, - Митя полез в карман за бумажником.
- Не надо, не надо, - остановила его Игонина. - Возьмете из своих, когда будете
спиртное покупать. Я сейчас вам дам денежку, вы поедете к Гюзеле Андреевне, возьмете у нее
сумки. Она даст вам списочек, что купить.
От обыденности суетливых игонинских фраз комок из горла ушел. Взамен по телу
разлилась странная слабость, и пальцы потеряли чувствительность. Он подумал о том, что
смысл слов до него доходит с опозданием. Сейчас они отправятся к Гюзеле Андреевне, и там-то
все начнется: плачущие родственники, скорбное молчание, долгое ожидание чего-то и
непреодолимое желание, чтобы все поскорей закончилось.
Они обнялись с Гюзелей Андреевной. Митю удивило, что она не плачет. Наверное,
выплакала все. Из прихожей Мите видны были родственники в гостиной. Они о чем-то
переговаривались.
- Так вот получилось, Митенька, осталась я на старости лет совсем одна, - сказала
Гюзель Андреевна, вздохнув.
- Вы не одна. Мы у вас есть. Мы всегда будем с вами. Мы ведь настоящие друзья
Рашида, - Митя подумал, что именно эти слова ей хочется услышать. - Давайте нам список,
мы с Мишей сходим и все купим.
- Нет-нет, только спиртное, - Гюзель Андреевна полезла за кошельком. - Водку, вино.
Ученые дамы, наверное, не могут водку пить.
- Все они могут! - раздраженно сказал Митя.
Закупив с Мишей-маленьким спиртное, они зашли в забегаловку у Тишинского рынка.
Митя взял по сто грамм водки и пару сосисок.
- Ну, помянем раба божьего, Рашида Бектемировича, царствие ему небесное. Или как
там у них говорят? Пусть Аллах всегда будет с ним?
Они выпили, не чокаясь. Митя поморщился, откусил сразу пол сосиски.
- Не везет мне, Миша с друзьями. Вообще никак! Или предают, как Маркуша, или
уходят вот так, не по-человечески, не попрощавшись. Куда это годится, скажи?
- Да уж, - согласился Миша-маленький, - не годится.
- Давай еще по сто, а? Ну нажремся сегодня, ну и что? Кто нам что скажет? Друг погиб!
- Давай, - сразу согласился Миша.
- Эх, алкоголики мы с тобой, Борменталь, - совсем как Маркуша, сказал Митя,
отправляясь за новой порцией водки.
Когда они вернулись в дом Рашида, народу там прибыло, появились кафедральные, из
ректората. Дверь им открыла Игонина.
- Гюзель Андреевна, куда спиртное? - спросила она.
- А, несите в его комнату.
Они затащили сумки в комнату Рашида. В ней было сумрачно, пахло какой-то горькой
травой. Митя ступил на скрипучую половицу. Створка шифоньера со скрипом открылась, с
зеркала бесшумно соскользнула черная шаль. Митя увидел свое отражение. Испуганное
выражение лица, будто сейчас он увидит в зеркале Рашида. Он нагнулся за шалью, поднял, стал
занавешивать зеркало. Его взгляд упал на кобуру, висящую на перекладине. "Ну да, это
двоюродного братана,"- вспомнил Митя. Он протянул руку и нащупал в кобуре пистолет.
Отдернул руку, будто кобура была горячей, оглянулся на Мишу. Миша смотрел на него. Закрыл
створку, защемив ею шаль.
- Теперь не откроется. Ну что, мавры сделали свое дело, мавры могут уходить?
В тот вечер они с Мишей-маленьким напились на кафедре до поросячьего визга. Оба
плакали, распуская сопли, просили друг у друга прощения, клялись в вечной дружбе,
обнимались, целовались, ели шишечки Зоиного горького кактуса и били посуду. По дороге
домой Мите стало плохо, и он заблевал пустой трамвай. Хорошо хоть не было Вики с Дашкой,
и они не видели его такого, безобразного...
Все сидели за длинным столом. Стучали ложки. Поминальный обед подходил к концу.
Гюзель Андреевна, подперев голову рукой с мокрым платком, вспоминала:
- Рашидик обожал восточные сладости, особенно орешки в сахаре. Я ему с зарплаты
всегда покупала несколько пакетиков. Раньше все это было в дефиците - в очередях
приходилось выстаивать. Приду уставшая, а он залезет в сумку, достанет конфеты и меня ими
кормит - жалеет. "Съешь, мама, орешку, силы и появятся, - Гюзель Андреевна смахнула
набежавшую слезу и продолжала: - У нас в семье обычно не пели, а он любил. Я, говорит,
среди вас, мусульман, белая ворона. У него любимая была "Хасбулат удалой". Никто уж и не
помнит ее. Он ее в фольклорной экспедиции записал у какой-то бабушки. Бывало как заведет
пронзительно, аж за душу щиплет.
- "Хасбулата"? Да как же, знаем, известная песня, - сказала Игонина. - Ну, филологи,
все ведь знают? Споем любимую Рашида?, - и не дожидаясь никого, затянула: - Хасбулат
молодой, бедна сакля твоя..."
Миша-маленький жестом показал Мите, что хочет покурить. Митя кивнул и выбрался
из-за стола. Они оказались на кухне.
- Вот, блин, фольклористка! Устроила тоже! - сказал Миша, потягивая Мите пачку.
Митя отрицательно помотал головой - не хочется.
- Да ладно, не бухти. Пускай попоют, если хочется, - Митя припал к графину с морсом.
После вчерашнего его мучила страшная жажда. - Ты как? - спросил он, отрываясь от
графина.
- Ниче, я привыкший. Маркуша научил, - Миша-маленький докурил сигарету. -
Пойду отолью.
Митя проследил за Мишей. Миша-маленький включил свет, запер задвижку в туалете.
Митя проскочил мимо туалета в комнату Рашида. Здесь было все также сумрачно и горько
пахло. На письменном столе Рашида стоял тарелка с восточными сладостями. Митя открыл
створку шкафа, нащупал в темноте кобуру. Чуть-чуть приподнял ее, ощущая вес оружия.
Несколько секунд раздумывал, прислушиваясь к бешено бьющемуся сердцу в груди. Оглянулся
на дверной проем. Дрожащими пальцами расстегнул кобуру, сунул пистолет во внутренний
карман пиджака. Застегнул кобуру, будто так и было, прикрыл створку с зеркалом, защемив
шаль.
Он оказался у туалета как раз в то мгновение, когда Миша-маленький открыл дверь. От
неожиданности Миша вздрогнул.
- Я тоже хочу, - объяснил Митя. Он заперся в туалете, достал пистолет из кармана.
Обычный "Макаров", каких тысячи. Вынул из ручки магазин. Магазин был под завязку
снаряжен патронами. Ну что же, очень хорошо, значит рисковать больше не придется, покупая
у барыг "маслята". Митя переложил пистолет в карман брюк. Потрогал оружие на ляжке.
Посмотрел, прикрывает ли карман пола пиджака. Пиджак у него был длинный, если не
приглядываться - не заметишь. Он спустил воду и вышел из туалета. Миша ждал его на кухне.
За столом продолжали петь. Теперь Игонина затянула про сироту. Мите хотелось поскорее
уйти, но он подумал, что должен еще посидеть, попить, попеть, поесть и обязательно выйти
вместе со всеми.
Они с Мишей-маленьким вернулись за стол, и Митя подхватил вслед за Крошкой: "Как на
речке, стал быть, на Фонтанке..."
Прошло полтора месяца. Митя перевез Вику с Дашкой с дачи. Дашка снова пошла в
садик. Вика занялась поисками работы, хоть Митя ей и не советовал, говорил: сиди дома,
прокормлю. Ну что поделаешь, не могла она больше сидеть в четырех стенах, и так - больше
четырех лет. Мите добавили зарплату, предложили возглавить предметную приемную
комиссию вместо Крошки Цахеса. Митя с радостью согласился, прикинув, что, пожалуй, за
лето сможет заработать дочери на квартиру. Жизнь вошла в нормальное русло.
Наступила первая настоящая оттепель. Сосульки заплакали прозрачными слезами, и без
того грязный снег превратился в сплошное месиво, но его, к счастью, быстро убрали с улиц, и
земля стала потихоньку оттаивать под лучами теплого весеннего солнца.
Митя зашел за Дашкой в садик. Дети с воплями носились по участку, все мокрые и
грязные, молодая воспитательница поглядывала на них с тоской.
- Ну и чего ты такая грязная? - спросил Митя, вытирая Дашке платком сопли.
- Все такие грязные, - нашлась хитрая Дашка.
- А если все будут в лужах лежать, как поросята, ты тоже ляжешь? - поинтересовался
Митя.
- Нет, в луже, пожалуй, не буду, - покачала головой дочь.
- То-то, своим умом живи, - сказал Митя наставительно. - Иди прощайся с
воспитательницей.
- АлександраАндреевнаможнопойтидомойдосвидания! - прокричала Дашка
скороговоркой и вприпрыжку понеслась за отцом.
Они заехали в детское кафе поесть мороженого с фруктами, попить молочных
коктейлей, - в общем, оттянуться, пока мама не видит.
- Только не жадничай, - сказал Митя, ставя на стол перед Дашкой мороженое и
коктейль. - Ешь помаленьку. Если заболеешь, я с тобой дома сидеть не буду. Некогда мне.
- Работы много, - с пониманием закивала Дашка, принимаясь за мороженое. А тебя еще
не выгнали с этих, как их?... Дика-дика...
- Зам. деканов? Нет, не выгнали. А если б выгнали, тогда тебе и мороженое не пришлось
бы есть.
- Почему? Денежек мало будет?
- Денежек - денежек, - вздохнул Митя. Он решил тоже выпить молочного коктейля.
Поднялся, отошел к стойке. Его взгляд упал на витрину кафе. В витрине стоял картонный Кот
Леопольд с мышами, а за витриной текла весенняя уличная жизнь: шли пешеходы в
расстегнутых куртках и пальто, ехали, сияя солнечными боками, машины. У витрины
задержался широкоплечий здоровяк - засмотрелся на картонного кота, двинулся дальше. Митя
его сразу узнал. Это был университетский инфернальный мужик, которого он видел по обкурке,
который тогда выбросил парня из окна, который вырубил его одним ударом, который с ним
здоровался... Митя, не дождавшись очереди, бросился к столику.
- Быстро - быстро - быстро отсюда! - поднял дочь, стал напяливать на нее куртку.
- Пап, я не доела! - в глазах у Дашки стояли слезы. - А коктейль?! Чужие дети все
съедят!
- Дашуль, ты понимаешь, когда серьезно?
Дашка кивнула.
- Сейчас очень серьезно! Давай мы сейчас отсюда убежим, а возле дома я тебе куплю все
то же самое.
- А, возле дома! Хитренький какой! Там такого мороженого нету! - захныкала Дашка.
Митя потащил ее к выходу. Она упиралась. Он запихал ревущую дочь на заднее сидение,
сорвал машину с места. Митя проехал мимо инфернального мужика. Мужик шел по улице,
смешно размахивая большими руками, и глазел на витрины. Митю он не заметил. "Черт возьми,
может, у меня совсем крыша съехала? - он глянул в зеркало на плачущую дочь, и сердце
защемило. - Идет мужик, и идет! Никого не трогает. Может, это не он? Может, это вовсе не
Марата человек? Все его люди по тюрьмам чалятся за крупный опт. Какого черта он тут
шляется?! Сидел бы в своем университете, сволочь!"
Возле дома Митя напокупал дочери мороженого, бананов, киви, шоколадных
коктейлей, - в общем всего, чего она только пожелала в тот момент. Перед тем как выйти из
машины, он долго глазел по сторонам, опасаясь увидеть во дворе широкие плечи
инфернального мужика. Слава богу, не было.
Он настолько убедил себя в том, что все происшедшее - плод его больного воображения,
что даже не стал отправлять своих девчонок на дачу. Единственное - попросил Вику посидеть
пока с Дашкой дома и без него во дворе не гулять.
- Что опять тот бандит? Ты же говорил, что его поймали! - встревожилась Вика.
- Да нет-нет, у них в садике карантин по ветрянке. Тебе нужна дома ветрянка? То-то. Вот
и посиди пока не уляжется, - Митя врал только на половину. Он, действительно, видел в
садике объявление о карантине. Висело оно на дверях соседней группы.
Вика посмотрела на Дашку, лопающую мороженое с бананом, и вздохнула:
- Когда же ты у меня уже вырастешь?
Дашка подняла вверх руку, примеряясь к отцовскому росту. - Еще долго, мам!
После того случая в детском кафе прошло больше месяца, и Митя потихоньку успокоился.
Скоро валом повалили "пеньки", от некоторых Мите даже пришлось отказаться. Еще бы! -
заниматься с зам. декана факультета - почти стопроцентное поступление. Родители чуть ли не
на коленях умоляли.
Был девятый час. Митя в деканате занимался с длинноволосым рыжим парнем по имени
Иван. Родители паренька были "крутыми" и платили хорошо. Но сам Иванушка бы самым что
ни есть настоящим "пеньком", ленивым, невнимательным и безалаберным. Мало того, что он
сегодня опоздал на занятие почти на полчаса, пришел с пивным запахом изо рта, так еще
умудрился не сделать ни одного упражнения из домашнего задания! Митя на него рассердился
и как следует отчитал, но делать нечего - надо было отрабатывать заплаченные еще на
прошлой неделе пятьдесят долларов.
- Ну, Ванечка, раз не выполнил "домашку", давай сейчас сделаем. Тридцатое
упражнение. На приставки "при" и "пре". Правило помнишь? Бери карандаш и прямо в
учебнике вставляй пропущенные буквы. Здесь у нас что, "при" или "пре". Соображай. Значение
приближения, присоединения, - стал подсказывать Митя.
Ванечка грыз карандаш, не желая ничего соображать.
- Ладно, попробуй самостоятельно сделать. Третье занятие над этим правилом сидим, -
Митя опять начал сердиться. - Я пока пойду покурю.
Митя вышел в коридор, потянулся, разминая затекшие за день мышцы. Во работка, врагу
не пожелаешь: в девять пришел, а в восемь еще не ушел! Он направился к закутку около
мужского туалета. Без охоты выкурил сигарету. Захотелось по малой нужде. В туалете было
темно. Митя не стал зажигать свет, зашел в кабинку, расстегнул брюки. Он услышал шорох, но
оглянуться не успел - что-то острое впилось ему в горло, стало сдавливать шею. "Удавка!"-
промелькнуло в голове. Он попытался вывернуться, не тут-то было. Захрипел надсадно.
Понимая, что сейчас задохнется и умрет, двинул ногой что было силы назад, целясь в
подколенную чашечку, как в свое время учили в секции по самообороне. Видимо, попал.
Раздался болезненный всхлип, удавка ослабла. Митя мгновенно развернулся лицом к
противнику, одновременно выхватывая из специально пришитого к пиджаку кармана пистолет.
Пистолет у него всегда был взведен. Нужно было только снять с предохранителя. Брюки
съехали вниз. "Только не споткнуться!" Митя увидел перекошенное болью лицо инфернального
мужика, который все еще пытался затянуть удавку, щелкнул собачкой и трижды выстрелил в
упор, оглохнув от выстрелов. Удавка ослабла. Мужик кулем повалился на кафельный пол. Митя
опустился рядом с ним, хватая ртом воздух. Опомнился, отодвинулся от мужика подальше,
поднялся, держась за стену, надел брюки, снял с шеи шнурок. Он включил свет в умывалке, с
ужасом увидел вздувшийся на шее кровавый рубец. Сунул голову под кран с холодной водой.
Шатаясь, вышел из умывалки. Коридор был пуст. Он заглянул в аудиторию рядом с туалетом
- никого. Зашел в женский - пусто. Пожалуй, Ванечка мог не услышать выстрелов - деканат
был довольно далеко, и металлическая дверь была плотно закрыта. Он вспомнил о пистолете,
вернулся в туалет, осторожно перешагнув через расплывающуюся рядом с мужиком темную
лужу, подобрал оружие, сунул назад в карман пиджака. Лихорадочно соображал, как быть
дальше. Вдруг в сознании всплыла фраза из какого-то детективного сериала: "Нет тела, нет и
дела." Нужно было выпроводить "пенька". Для того, чтобы скрыть рубец, он поднял ворот
рубашки, закрыл шею. Вошел в деканат, намеренно тяжело дыша.
Ванечка трудился над упражнением, грызя дорогую ручку. Он поднял глаза.
- Что с вами, Дмитрий Алексеевич?
- Это... - Митя опустился на стул. - Сердце прихватило. Ты это... иди домой сейчас.
Домашнее задание то же остается.
- Может быть, "Скорую" вызвать? - участливо спросил парень.
- Нет-нет, это бывает, это ничего страшного. У меня валидол есть и нитроглицерин. Все
есть. Ты иди. Маме только не говори, не пугай.
- Ладно, - кивнул Ванечка., собирая в рюкзак учебники и тетрадки.
- А послезавтра, как обычно, только не опаздывай. Хорошо? - сказал Митя.
- Дмитрий Алексеевич, вы смотрите, берегите себя! Нельзя же столько работать! -
сказал Ванечка на прощание.
- Нельзя, - согласился Митя. Он с ужасом подумал о том, что парень сейчас может
зайти в туалет и все увидеть. Выглянул в коридор. Ванечка направлялся в другую сторону.
Митя с облегчением вздохнул, отнял руку от шеи.
Он оглядел себя, брюки были в крови, но на темной ткани она была не заметна. Быстро
собрал свои вещи. Вернулся в туалет. Открыл окно. Выглянул. В университетском дворе было
пусто. Второй этаж, это ничего, не должно быть слышно. Он подумал, что сейчас, переваливая
мужика через подоконник, отвозится с ног до головы сам, испачкает подоконник и раму. Митя
вернулся в деканат за ведром и тряпкой. В умывалке разделся до пояса. Налил теплой воды.
Подхватил мужика под мышки, пытаясь положить животом на подоконник. Мужик оказался
тяжелее, чем он ожидал. Ему в голову пришла идиотская мысль, что одному ему не справиться,
зря он отпустил Ванечку, надо было попросить помочь. Опомнившись, Митя отругал себя.
Наконец, с третьей попытки ему удалось сбросить мужика во двор. Труп тихо плюхнулся на
сухой асфальт. Теперь Митя включил в туалете свет и принялся ожесточенно драить
подоконник, раму, кафель, ребра радиатора под окном. Работал быстро, делал все, как автомат,
боясь, что пока он тут возится, мужика во дворе найдут. Часто менял воду в ведре. Наконец, все
следы были смыты. Он еще раз внимательно оглядел туалет, поднял с пола шнурок, которым
его пытались удавить, сунул его в карман и выключил свет. Тщательно умылся сам. Кровь под
ногтями все-таки осталась. Оделся, забрал из деканата сумку, все закрыл. Чтобы не было видно
рубца, шею обмотал легким шарфом.
На вахте сидела знакомая вахтерша.
- Здрасьте, Дмитрий Алексеевич, - заулыбалась она ему. - Что-то поздно сегодня.
Лица на вас нет.
- Перед сессией всегда работы много, - сказал Митя севшим голосом.
- А мой внук-то хорошо учится. Пятерочник, - похвасталась вахтерша.
- Ну что ж, флаг ему в руки! - сказал Митя, сдавая ключ на вахту. Когда расписывался,
поджал пальцы, чтобы не было видно грязных ногтей.
Он подогнал машину к трупу. Вынул из багажника большой кусок полиэтилена, застелил
им заднее сиденье. Собравшись с последними силами, втащил мужика в машину, захлопнул
дверцу.
"Пожалуйста, будь внимательным, соблюдай все правила дорожного движения, не
идиотничай,"- как маленького, уговаривал себя Митя, выезжая с университетского двора.
Он вспомнил, что на Дмитровке недавно вырыли котлован, собирались строить то ли
мост, то ли еще что-то. Он поехал туда. "Товарищи милиционеры, пожалуйста, не надо меня
останавливать! Я же ответственный автолюбитель,"- шептал Митя, завидя очередного
гаишника с жезлом. Его не остановили.
Возле котлована было темно и пусто. Митя съехал с трассы на обочину. Не рискуя сразу
вытащить труп из машины, огляделся, отдышался. Мимо, не замечая притаившейся в темноте у
котлована "девятки", проносились машины. Митя решился. Он рывком вытянул мужика на
полиэтилене из машины, подтащил его к краю, спихнул вниз. Туда же бросил пистолет и
удавку. Нужно было засыпать труп, но лопаты у него с собой не было. Он принялся ногами
сталкивать вниз землю и гравий. Поскользнулся и сам скатился в яму, вывозившись, как черт.
Представил себе вдруг, что мужик сейчас оживет и схватит его за ногу, в ужасе стал
карабкаться наверх. Взобравшись, ожесточенно стал работать ногами и руками, вызвав
настоящий обвал. Скоро все было кончено.
Митя сел в машину, завел мотор. Посмотрел на себя в зеркало и нервно засмеялся. Теперь
нужно было мыть салон, снова мыться самому, выбрасывать костюм и плащ. Он знал одно
тихое место у Кольцевой...
Митя открыл дверь своим ключом, вошел, не зажигая света, опустился на тумбочку для
обуви.
- Ты где был? Опять начинается? Я так и знала: один раз простишь, потом ноги о тебя
вытрет! - раздался в темноте рассерженный голос Вики. Щелкнул выключатель. Вика была в
ночной рубашке, щурилась от света. - Боже мой! - всплеснула она руками, когда, наконец,
разглядела его. - Что с тобой? Ты где был?
- Это... - Митя тяжело вздохнул. - В аварию попал.
- В аварию! Ты хоть цел?! - Вика присела на корточки, стала ощупывать его.
- Да нет, не в такую. По грунтовке съехал в канаву, вылезти не мог, - стал объяснять
Митя.
- Какого черта тебе понадобилось за городом? - стала возмущаться Вика.
- Дачу ездил смотреть. Ты же хотела снять дом в деревне.
Вика сняла с него ботинки, размотала шарф. Он запоздало прикрыл шею рукой.
- Это что за шрам? О, господи, какой огромный!
- Шарфом натер, - совсем неумело соврал Митя.
- Где тебя так? Тебя хотели убить, да? - страшная догадка вдруг осенила Вику
...Закладка в соц.сетях
