Жанр: Драма
Просто вместе
..... ко мне... Он тяжело вздыхал.
- Говорил я вам, эта затея - жуткая глупость... А теперь вот у нее крыша совсем
поехала...
Камилла бросала взгляд на Филибера, а Филибер смотрел в сторону.
- Полетта...
- А, это ты, малышка... Ты... Как, говоришь, тебя зовут?
- Камилла...
- Ах да! Что тебе, деточка?
Камилла решила не деликатничать. Она напомнила старушке, откуда и почему они ее
забрали и как каждому из них придется теперь переменить свою жизнь.
Она разговаривала с Полеттой жестко, почти жестоко, чем совершенно ее обескуражила.
- Значит, я никогда не вернусь к себе домой?
- Нет.
- Но как же...
- Пойдемте со мной, Полетта...
Камилла взяла ее за руку и повела по квартире. Гораздо медленнее, чем в первый раз,
попутно "расставляя вешки".
- Здесь у нас туалет... Видите, Франк прикручивает ручки, чтобы вы могли держаться...
- Идиотство... - пробурчал он.
- Здесь кухня... Большая, правда? И холодная... Но я вчера собрала столик на колесах...
Чтобы вы, если захотите, могли есть у себя в комнате...
- Или в гостиной, - вмешался Филибер. - Знаете, вы не обязаны целый день сидеть в
одиночестве...
- Так, теперь коридор... Он очень длинный, но вы можете держаться за панели, правда?
Если нужна помощь, мы сходим в аптеку за новыми "ходунками"...
- Было бы хорошо...
- Никаких проблем! Один мотоциклист в доме уже есть...
- Здесь ванная... Об этом нужно поговорить серьезно, Полетта... Садитесь на стул...
Взгляните-ка... Видите, как красиво...
- Очень. Я такого никогда прежде не видела...
- Отлично. Знаете, что завтра сделает ваш внук с помощью своих друзей?
- Нет...
- Они все здесь порушат. Установят для вас душевую кабину, потому что ванна слишком
высокая и в нее трудно залезать. Так что, пока не поздно, вы должны принять окончательное
решение. Вы либо остаетесь - и тогда мальчики принимаются за работу, либо вам все это не
улыбается, и тогда - никаких проблем! - поступайте, как хотите, Полетта, но сказать нам о
своем решении вы должны прямо сейчас, ясно?
- Вы поняли? - переспросил Филибер.
Старая дама вздохнула, помолчала несколько секунд (они показались им вечностью!),
теребя полы своего жилета, подняла голову и с тревогой в голосе спросила:
- А о табурете вы подумали?
- О каком табурете?
- Понимаете, я ведь совершенно беспомощна... Я, конечно, могу сама принять душ, но
без табурета ничего не выйдет, так что...
Филибер сделал вид, что записывает заказ на ладони.
- Табурет для дамы из дальней комнаты! Заказ принят! Что-нибудь еще?
Она улыбнулась.
- Больше ничего...
- Совсем ничего? Она наконец решилась:
- Мне нужна моя телепрограмма - знаете, "Tele Star", мои кроссворды, спицы и шерсть
для свитера малышки, баночка Nivea - свою я где-то оставила, конфеты, приемничек -
маленький, я поставлю его на тумбочку, раствор с пузырьками для протезов, подвязки, носки и
халат потеплее, а то здесь везде сквозняки, причиндалы, пудра, одеколон - Франк забыл его
забрать, еще одна подушка, лупа и чтобы вы передвинули мое кресло к окну и...
- И? - встревожился Филибер.
- И, пожалуй, все...
Франк, стоявший в сторонке с ящиком инструментов, хлопнул Филибера по плечу.
- Черт возьми, приятель, теперь придется обслуживать двух принцесс...
- Эй, поаккуратней! - прикрикнула на него Камилла. - Посмотри, сколько от тебя
пыли...
- И прекрати ругаться, будь любезен! - добавила его бабушка.
Он удалился, волоча ноги и причитая:
- Оооо мамаа мояя дорогая... Мало никому не покажется... Даа, дружище, нам конец...
Лично я возвращаюсь на работу, там спокойнее. Если кто соберется в магазин, принесите
картошку, я сделаю вам запеканку... И чтобы правильная была! Ищите подпись на сетке: "Для
картофельного пюре"... Уяснили?
"Плохо, плохо, плохо, просто ужасно..." - думал он - и ошибался. Никогда в жизни им
не было так хорошо.
Звучит, конечно, смешно, но это была чистая правда, а что смешно, так это их давно не
колыхало: впервые в жизни каждому по отдельности и всем им вместе взятым казалось, что у
них появилась настоящая семья.
Даже больше чем настоящая - они сами ее выбрали, именно такую они и хотели, за
такую сражались, а взамен она требовала одного - чтобы они были счастливы вместе. Даже не
счастливы - это уж слишком! Просто чтобы были вместе, только и всего. Такая вот им выпала
удача.
4
После разговора в ванной Полетта изменилась. Как будто расставила собственные вешки
и с удивительной легкостью погрузилась в окружавшую ее новую действительность. Возможно,
ей требовалось доказательство? Доказательство того, что ее ждали и что ей рады в этой
огромной пустой квартире, где ставни закрывались изнутри, а пыль никто не вытирал со времен
Реставрации Бурбонов. Раз уж они устанавливают ради нее душ... Она немножко растерялась,
когда лишилась пары-тройки привычных мелочей, и Камилла часто вспоминала ту сцену. Как
часто люди впадают в отчаяние из-за ничтожных пустяков, и как стремительно все могло
полететь к черту, если бы рядом не оказалось терпеливого верзилы, спросившего "Чего
изволите?" и сделавшего вид, что он записывает ее пожелания в воображаемом блокноте. О
чем, собственно, шла речь? О жалкой газетенке, лупе и нескольких пузырьках... С ума сойти...
Камилла с наслаждением философствовала, но подрастерялась, когда они выбирали зубную
пасту во "Franprix":Steradent, Polident, Fixadentи другие стоматочудеса совершенно выбили ее
из колеи.
- Скажите, Полетта... То, что вы называете... "причиндалами"... это...
- Ты же не заставишь меня пользоваться подгузником, как это делали там? Они говорили
- это дешевле... - возмутилась старая дама.
- Так это прокладки! - обрадовалась Камилла. - Как это я сразу не догадалась...
"Franprix" они знали наизусть, и очень скоро этот старомодный магазин им осточертел.
Они переместились в "Monoprix" и разгуливали по залам с тележками и списком покупок,
который Франк составлял для них с вечера.
Ах, "Monop'"...
Вся их жизнь...
Полетта всегда просыпалась первой и ждала, когда один из мальчиков принесет ей завтрак
в постель. Если "дежурил" Филибер, на подносе красовались щипчики для сахара, вышитая
салфетка и маленький кувшинчик со сливками. Он помогал ей встать, взбивал подушки и
раздвигал шторы, комментируя погоду. Никогда ни один мужчина не был с ней таким
предупредительным, и неизбежное случилось; Полетта всем сердцем, как и все остальные,
полюбила его. Франк обслуживал бабушку этак... "по-деревенски". Ставил кружку кофе с
цикорием на тумбочку и с ворчанием чмокал в щечку - он вечно опаздывал.
- Пописать не хочешь?
- Подожду малышку...
- Да ладно тебе, ба! Дай ей передохнуть! Может, она еще час проспит! Ты ведь столько
не вытерпишь...
Но она была непреклонна:
- Я подожду.
Франк удалялся, ругаясь сквозь зубы.
"Давай, жди... Жди ее... Не ты одна ее ждешь, черт бы все это побрал... Я тоже ее жду! А
что еще остается делать? Сломать обе ноги, чтобы она и мне улыбнулась? Не надоедай Мэри
Поппинс, не мучь ее..."
В этот самый момент она вышла из комнаты, сладко потягиваясь.
- Что ты там ворчишь?
- Ничего. Живу в одном доме с принцем Чарльзом и сестрой Эмманюэль - ухохотаться
можно. Уйди с дороги, я опаздываю... Кстати...
- Что?
- Дай-ка мне свою лапку... Отлично! - возликовал он, пощупав ее руку. - Молодец,
толстушка... Берегись... На днях попадешь в котел...
- Даже не мечтай, поваренок... Даже не мечтай.
- Посмотрим, пышечка моя, посмотрим, чья возьмет...
Жизнь и правда стала намного веселее.
Он вернулся, держа куртку под мышкой.
- В следующую среду...
- Что - в следующую среду?
- Накануне у меня будет слишком много работы, последний день масленицы перед
постом - это всегда полный кошмар, но в среду мы поужинаем вместе...
- В полночь?
- Я постараюсь вернуться пораньше и напеку тебе таких блинов, каких ты сроду не ела...
- Ну слава богу! А то я уж испугалась, что ты собрался наконец со мной переспать!
- Накормлю тебя блинами - и займемся любовью.
- Отлично.
Отлично? Черт, как же ему было плохо, этому дураку... Интересно знать, что он будет
делать до среды? Биться лбом о фонари, запарывать соусы и покупать новое белье?
Катастрофа! Она его таки достала! Тоска... Ладно, лишь бы ждать пришлось не напрасно... Он
пребывал в сомнениях, но все-таки решил купить новые трусы...
Так... Grand Marinier подойдет для фламбе, точно вам говорю... А что не подожгу, то
выпью.
Камилла наливала себе чай и садилась на кровать к Полетте, поправив ей одеяло. Они
ждали, когда уберутся Франк и Филибер, включали телевизор и смотрели "Магазин на диване".
Восторгались, хихикали, высмеивали наряды рекламных зазывал, а Полетта, так и не
привыкшая к евро, удивлялась дешевизне жизни в Париже. Время переставало существовать,
день тянулся бесконечно - от чаепития до "Monoprix", от "Monoprix" до газетного киоска.
Им казалось, что они в отпуске. В первом за долгие годы для Камиллы и первом - но за
всю ее жизнь! - для Полетты. Они хорошо ладили и понимали друг друга с полуслова. Дни
удлинялись, и обе женщины молодели.
Камилла стала, говоря языком официальных инстанций, сиделкой. Это "звание" очень ей
подходило, а свое полное медицинское невежество она компенсировала прямотой и
недвусмысленностью выражений, что раскрепощало их обеих.
- Давайте, Полетта, прелесть моя, не стесняйтесь...
Я потом вымою вам задницу под душем...
- Уверена?
- Конечно!
- Тебе не противно?
- Отнюдь.
Установка душевой кабины оказалась слишком сложным делом, и Франк соорудил
специальную нескользящую ступеньку, чтобы бабушке было легче влезать в ванну, куда
ставился старый стул с подпиленными ножками, Камилла стелила на сиденье махровое
полотенце и сажала на него свою питомицу.
- Боже... - стонала она, - но меня это смущает... Ты не можешь себе представить, как
мне неловко, что тебе приходится это делать...
- Перестаньте...
- Неужели тебе не противно это старое тело? Не противно? Правда?
- Знаете, я... Думаю, у меня другой подход... Я... Я прослушала курс анатомии, я
нарисовала множество обнаженных тел, и натурщики были вашими ровесниками, и даже
старше, так что целомудренная застенчивость - не моя проблема... Не знаю, как вам
объяснить поточнее. Знаете, когда я смотрю на вас, то не говорю себе: ага, морщины, и сиськи
обвисли, и живот дряблый, и седые волосы на лобке, и колени узловатые... Не сочтите за
оскорбление, но ваше тело интересует меня отдельно от вас. Я думаю о работе, о технике, о
свете и контурах тела... Вспоминаю некоторые картины... Безумных старух Гойи, аллегории
Смерти, мать Рембрандта, его пророчицу Анну... Простите, Полетта, все, что я вам говорю,
ужасно, но... Знаете, я смотрю на вас холодным отстраненным взглядом!
- Как на интересную зверушку?
- Можно сказать и так... Как на достопримечательность...
- И что?
- И ничего.
- Ты и меня нарисуешь?
-Да.
Они помолчали.
- Да, если вы позволите... Я хочу рисовать вас, пока не выучу наизусть. Пока вы не
перестанете меня замечать...
- Я позволю, конечно, позволю, но... Ты ведь даже не моя дочь... Ох, как же мне
неловко...
В конце концов Камилла разделась и опустилась перед ней на колени на сероватую эмаль.
- Помойте меня.
- Что?
- Возьмите мыло, варежку и помойте меня, Полетта.
Она послушалась и, дрожа от холода на своей банной молитвенной скамеечке, протянула
руку к спине девушки.
- Эй, трите сильнее!
- Боже, как ты молода... Когда-то и я была молодой. Конечно, не такой складненькой...
- Хотите сказать худой? - перебила ее Камилла, хватаясь руками за кран.
- Нет-нет, я, правда, хотела сказать "тоненькой"... Когда Франк впервые рассказывал
мне о тебе, он все время повторял: "Ох, бабуля, она такая худая... Знала бы ты, какая она
худая...", но вот теперь я на тебя посмотрела - и не согласна. Ты не худая - ты тонкая.
Напоминаешь ту женщину из "Большого Мольна" ... Как ее звали? Напомни мне...
- Я не читала эту книгу...
- Она тоже была аристократкой... Ах, как глупо...
- Мы сходим в библиотеку и посмотрим... Давайте-давайте! Трите ниже! Нечего
стесняться! Подождите, я повернусь... Вот так... Видите? Мы в одной лодке, старушка! Почему
вы так на меня смотрите?
- Я... Этот шрам...
- Этот? Ерунда...
- Нет... Не ерунда... Что с тобой стряслось?
- Говорю вам - ничего.
С этого дня они больше ни разу не обсуждали, у кого какая кожа.
Камилла помогала ей садиться на унитаз, потом ставила под душ и намыливала, говоря о
чем-нибудь постороннем. С мытьем головы получалось хуже. Стоило старой даме закрыть
глаза, и она теряла равновесие, заваливаясь назад. Они решили взять абонемент в
парикмахерскую. Не в своем квартале - им это было не по карману ("Кто такая Мириам? -
ответил им кретин Франк. - Не знаю я никакой Мириам..."), - а где-нибудь подальше, рядом
с конечной автобуса. Камилла изучила по своему плану маршруты, ища место поживописней,
полистала "Желтые страницы", выясняя расценки на еженедельную укладку, и выбрала
маленький салон на Пиренейской улице, в последней зоне автобуса № 69.
По правде говоря, разница в ценах не оправдывала такой далекой поездки, но это была
прелестная прогулка...
И вот теперь она каждую пятницу, на заре, в тот час, когда светлеет... и так далее, и тому
подобное, усаживала растрепанную Полетту в автобус у окна, читала ей путеводитель по
Парижу, а если они застревали в пробках, рисовала: парочку пудельков в пальтишках Burberry
на Королевском мосту, ограду Лувра, букс и самшит на набережной Межиссери, фундамент
Бастилии, надгробия и склепы Пер-Лашез... Когда ее подружка-старушка сидела под феном,
она читала истории о беременных принцессах и покинутых певцах. Потом они обедали в кафе
на площади Гамбетты. Не в "Le Gambetta" - это место было чуточку слишком пафосным на их
вкус, - а в "Bar du metro": там пахло табачным дымом, посетители напоминали разорившихся
миллионеров, а у бармена был склочный характер.
Полетта, соблюдавшая режим, неизменно заказывала форель в миндальном соусе, а
бессовестная Камилла наслаждалась горячим сэндвичем с сыром и ветчиной. Они заказывали
вина - да - да! - и за милую душу выпивали. За нас! На обратном пути Камилла садилась
напротив Полетты и рисовала те же самые вещи, но только увиденные глазами кокетливой
налаченной старой дамы, которая не решалась прислониться к стеклу, чтобы не повредить свои
великолепные лиловые кудряшки. (Парикмахерша - ее звали Иоанна - уговорила Полетту
сменить цвет: "Ну что, согласны? Я возьму "Opaline cendree"... № 34..." Полетта хотела
взглядом посоветоваться с Камиллой, но та увлеченно читала историю о неудачной
липосакции. "А это не будет выглядеть слишком уныло?" - забеспокоилась Полетта.
"Уныло? - возмутилась Иоанна. - Да что вы! Это будет прелестно и очень живенько!")
Она нашла точное слово: живенько. В тот день они вышли на улицу набережной
Вольтера, чтобы кое-что купить, в том числе новую чашечку для разведения акварели в
Sennelier.
Цвет Полетты теперь назывался "Лиловый Виндзорский" - она изменила бледному
"Розовому золотистому" .
Это выглядело гораздо шикарней...
В другие дни они посещали "Monoprix". Им требовался целый час, чтобы преодолеть
двести метров от дома до входа в магазин, дегустировали новый Danette, отвечали на идиотские
вопросы анкетеров, опробовали новую помаду, примеряли жуткие муслиновые шарфики. Они
бродили между рядами, болтали, комментируя великосветские манеры дам из 7-го округа и
подростков - их безумный смех, невероятные истории, звонки мобильников и обвешанные
плюшевыми зверюшками и брелоками рюкзачки. Они развлекались, вздыхали, хихикали... Они
оживали. Времени хватало, у них впереди была вся жизнь...
Иногда Камилле приходилось заменять Франка у плиты. Полетта несколько раз честно
пробовала ее стряпню - переваренные макароны и подгоревшую яичницу, - а потом твердо
вознамерилась научить ее азам кулинарного искусства. Она сидела на стульчике рядом с
плитой и объясняла простейшие понятия: пучок душистой травы, чугунная гусятница,
раскаленная сковорода, пряный отвар . Видела она плохо, но обоняние ее не подводило... Лук,
шкварки, мясо, так, правильно, очень хорошо, достаточно. Теперь помой вот это... Отлично!
- Прекрасно. Не обещаю сделать из тебя искусную повариху, но что-нибудь получится...
- А как было с Франком?
- О чем ты?
- Это вы его всему научили?
- Ну что ты, конечно, нет! Думаю, я привила ему вкус... Но главному учила не я... От
меня он узнал, как готовить самые простые - деревенские дешевые блюда... Когда мужу
пришлось уйти с работы из-за сердца, я нанялась кухаркой в одну богатую семью...
- И брали его с собой?
- Конечно! А куда мне было девать малыша? Но потом все изменилось... Потом...
- Что?
- Сама знаешь, в жизни все непросто... Потом я знать не знала, где он бывает, куда
ходит... Но... Франк очень способный мальчик... У него был вкус к этому делу. Пожалуй, он
только на кухне и успокаивался...
- Сейчас все так же.
- Ты видела?
- Да. Он брал меня с собой - подмастерьем... И я его там не узнавала!
- Вот видишь... Но если бы ты только знала, чего нам стоило заставить его учиться... Он
с ума сходил от злости...
- А сам-то он чего хотел?
- Ничего. Хотел заниматься всякими глупостями... Камилла, ты слишком много пьешь!
- Смеетесь?! Да я вообще ничего не пью с тех пор, как вы здесь! Держите, глоточек
красного сухого очень даже полезен для артерий. Это не я придумала - так врачи говорят...
- Ну... ладно... маленький стаканчик...
- И не делайте такое лицо... Вы что, в тоску впадаете от спиртного?
- Да нет, это из-за воспоминаний...
- Несладко пришлось?
- Временами очень...
- Из-за него?
- Из-за него, из-за самой жизни...
- Он мне рассказывал...
- Что?
- О своей матери... О том дне, когда она приехала забрать его, и о том, что тогда
случилось...
- Знаешь... Самое отвратительное в старости... Налей-ка мне еще... Дело не в теле,
которое отказывается служить тебе, а в угрызениях совести... Мысли о прошлом мучают тебя,
терзают днем и ночью... Все время... Бывает, пытаешься их прогнать и не знаешь - то ли
закрыть глаза, то ли не закрывать совсем... Наступает такой момент, когда... Господь
свидетель, я пыталась... Пыталась понять, почему все у нас пошло наперекосяк... Все... Но...
- Но?
Полетта дрожала.
- Но у меня ничего не получается. Я не понимаю. Я...
Она плакала.
- С чего же все началось?
- Началось с того, что я поздно вышла замуж:... О, у меня, как у всех, была своя великая
любовь... Вот только ничего из нее не получилось... И я пошла за очень милого мальчика,
чтобы доставить удовольствие родным. Мои сестры давно отделились, у каждой была своя
семья, и я... Ну, в общем, я тоже стала замужней дамой...
Вот только детей все не было... Каждый месяц я проклинала свое чрево и плакала,
застирывая белье. Таскалась по врачам, даже в Париж приезжала на консультацию... Ходила и
к целителям, и к колдунам, и к каким-то жутким бабкам, которые советовали мне делать
кошмарные вещи... И я их делала, Камилла, делала, не задумываясь. Приносила в полнолуние в
жертву овечек и пила их кровь, глотала... Нет, не могу... Это было чистое варварство, поверь
мне на слово... Прошлый век... Обо мне говорили, что я "помечена"... А сколько было
паломничеств... Каждый год я ездила в Блан и совала палец в дырку святого Женитура, а потом
отправлялась в Гаржилес - потереть пальцем изображение святого Грелюшона... Смеешься?
- Не имена, а чистая умора...
- Подожди, это еще не все... Необходимо было поднести в дар святому Гренуйяру из
Прейи ex-voto - маленького воскового младенчика...
- Гренуйяру?
- Ну да! Боже, до чего они были хороши, мои восковые детки... Настоящие пупсики...
Разве что не говорили... А потом - я давно потеряла надежду и смирилась- это случилось...
Я забеременела... Мне было хорошо за тридцать.... Ты вряд ли поймешь, но я уже тогда
состарилась. Так появилась Надин, мать Франка... Как мы с ней тетешкались, как баловали эту
девочку...Как королеву. Мы сами ее испортили. Слишком сильно любили... Или неправильно
любили... Спускали ей все капризы... Все, кроме последнего... Я отказалась дать ей денег на
аборт... Я не могла, понимаешь? Не могла. Я слишком много выстрадала. Дело было не в
религии, не в морали, не в пересудах соседей, а в ярости. Я задыхалась от ярости. Я бы скорее
убила ее, чем помогла выскоблить живот... Неужели... Неужели я была не права? Ответь мне.
Сколько жизней я испортила? Сколько страданий причинила? Сколько...
- Тихо, тихо, тихо... Камилла погладила ее по ноге.
- Тихо...
- Ну так вот, она... Она родила этого малыша и оставила его мне... "Вот, - сказала
она, - ты его хотела - так получай! Довольна?" Полетта закрыла глаза.
- Теперь ты довольна? - повторяла она, собирая чемодан. - Теперь довольна? Как
можно говорить подобное? И разве возможно такое забыть? Скажи мне. Ответь... Она оставила
мальчика с нами, а несколько месяцев спустя вернулась и забрала его, а потом снова привезла
сюда. Казалось, все мы сходим с ума. Особенно Морис, мой муж... Думаю, она довела своего
отца... Она возвращалась еще раз - чтобы забрать малыша, потом приезжала за деньгами -
якобы на сына! - и сбежала среди ночи, "забыв" его у нас. Однажды - это стало последней
каплей - она заявилась к нам как ни в чем не бывало, и Морис встретил ее на пороге с ружьем
в руках. "Видеть тебя больше не желаю, шлюха несчастная! - кричал он. - Нам стыдно за
тебя, ты не заслуживаешь этого малыша. И ты его больше не увидишь. Ни сегодня, ни потом.
Давай вали отсюда. Оставь нас в покое". Камилла... Это ведь была моя девочка... Девочка,
которую я ждала десять долгих лет... Девочка, которую я обожала. Обожала... Боже, как же я
любила вытирать ей мордочку после еды... Как я ее облизывала... Мы дали этой малышке все.
Все! Самые красивые платья. Каникулы у моря и в горах, лучшие школы... Все, что было
хорошего в нас, мы отдали ей. События, о которых я тебе рассказываю, происходили в
маленькой деревушке... Она уехала, но все, кто знал ее с детства и прятался за ставнями,
наблюдая за спектаклем, который устроил Морис... они-то остались. И я продолжала
встречаться с ними каждый день... Это было... Бесчеловечно... Сущий ад. Участие добрых
соседей - худшее, что есть на этом свете... Одни говорят: "Мы молимся за вас..." А сами
хотят узнать пикантные подробности. Другие спаивают твоего мужа, приговаривая: "Мы и
сами поступили бы точно так же, черт побери!" Мне много раз хотелось их прибить, клянусь
тебе... Жалела, что у меня нет атомной бомбы! Она засмеялась.
- Что было дальше? Он остался с нами. И ни у кого ничего не просил... Мы любили его.
Как умели... Возможно, иногда мы даже проявляли излишнюю строгость... Не хотели
повторять прежних ошибок... Послушай, тебе не стыдно рисовать меня вот в таком виде?
- Нет.
- Ты права. Стыд - бесполезное чувство... Пользы он человеку не приносит - разве
что окружающих может потешить. Насладившись твоим стыдом, они возвращаются домой,
закрывают ставни, надевают тапочки и переглядываются, самодовольно улыбаясь. В их семьях,
уж конечно, ничего подобного произойти не может! Послушай, детка... Успокой меня.
Надеюсь, ты не рисуешь меня со стаканом в руке?
- Нет, - улыбнулась Камилла. Они помолчали.
- Но потом ведь все наладилось...
- С малышом? Да... Он хороший мальчик... Способен на глупости, но открытый,
смелый. Он проводил время со мной, на кухне, или с дедом - в саду... А еще они часто ходили
на рыбалку... Характер у моего внука был не сахар, но рос он как все дети... Жить с двумя
стариками, которые давно утратили охоту говорить друг с другом, было не слишком весело,
но... Мы делали все, что было в наших силах... Играли с ним... Сохраняли всех народившихся
котят... Возили его в город... Водили в кино... Давали деньги на футбольные наклейки,
покупали новые велосипеды... Знаешь, он ведь хорошо учился в школе... О, первым учеником
он, конечно, не был, но старался... А потом она снова вернулась, и мы вдруг подумали: будет
хорошо, если он уедет... Ведь даже такая странная мать лучше, чем вообще никакой... И потом
у него был бы отец и младший брат и что это не жизнь - расти в умирающей деревне, а в
городе он сможет учиться в хорошей школе... Но мы снова ошиблись... Попали впросак. По
неопытности. Как безмозглые идиоты... Продолжение тебе известно: она разбила ему сердце и
посадила в поезд "Париж -Тулуза", отходивший в 16.12...
- И вы больше никогда ничего о ней не слышали? Не видели ее?
- Нет. Только во сне... Во сне я часто ее вижу... Она смеется... Она такая красивая...
Покажешь мне, что ты там нарисовала?
- Ничего. Вашу руку на столе...
- Зачем ты слушаешь мою болтовню? Почему тебя это интересует?
- Мне нравится, когда люди раскрываются...
- Почему?
- Не знаю. Похоже на автопортрет, вам так не кажется? Созданный с помощью слов...
- Ну а ты?
- А что я? Я не умею рассказывать...
- Ненормально, что ты проводишь все свое время с такой старухой, как я...
- Неужели! Вы точно знаете, что нормально, а что нет?
- Тебе бы следовало ходить куда-нибудь... Видеться с людьми... С твоими ровесниками!
Ну-ка... Сними крышку с кастрюли... Ты помыла грибы?
- Она спит? - спросил Франк.
- Кажется...
- Слушай, меня подстерегла консьержка, придется тебе к ней сходить...
- Ты снова въехал в помойку?
- Нет. Это из-за парня, которого ты поселила наверху. ..
- О, черт... Он что-то натворил?
Он развел руками и покачал головой.
Пикуш разволновался, и мадам Перейра открыла застекленную дверь, прижав руку к
груди.
- Входите, входите... Садитесь...
- Что происходит?
- Садитесь, говорю вам.
Камилла раздвинула подушки и присела на диванчик, обитый узорчатой тканью.
- Я его больше не вижу...
- Кого? Венсана? Но... Мы на днях столкнулись, он спускался в метро...
- Когда на днях?
- Не помню... В начале недели...
- Так вот, говорю вам - я его больше не вижу! Он исчез. Пикуш будит нас по ночам, так
что я бы его не пропустила, сами знаете... Боюсь, с ним что-то с
...Закладка в соц.сетях
