Жанр: Драма
Последний магнат
...заклеймить блудницу -
пожалуйста, но в другой раз. Наша картина не о том. Она о будущей жене и
матери. Причем - причем...
Он нацелил карандаш на Уайли Уайта.
- ... слепого секса тут не больше, чем в этом вот "Оскаре" на моем
столе.
- Черт подери! - сказал Уайли. - Как так не больше! Да она ведь идет
к...
- Она не монашка - и не шлюха, - возразил Стар. - В пьесе есть эпизод
сильней всего насочиненного вами, а вы его выкинули. Она обменивает в этом
эпизоде свои часы, чтобы занять чем-то время.
- Он у нас выпирал, - сказал Уайли виновато.
- Ну так вот, - сказал Стар, - у меня наберется с полсотни идеек. Я
позову мисс Дулан. - Он нажал кнопку. - И если будут неясности, тут же
выясняйте...
Почти незаметно вскользнула мисс Дулан. Стар быстро зашагал по
комнате, заговорил. Прежде всего о героине - как она мыслится ему в этом
фильме. Девушка она отличная, с одним-двумя небольшими недостатками, как и
в пьесе; и не потому отличная, что публике так нравится, а потому, что
такого сорта фильм требует - по его. Стара, мысли - такого рода героиню.
Понятно? Это не "характерная" роль. Девушка здесь воплощает собой
здоровье, энергию, стремление к успеху и любовь. Значимость пьесе придает
исключительно та ситуация, в которой героиня очутилась. У девушки в руках
секрет, а от него зависит судьба многих и многих. Перед героиней два пути,
и она не сразу уясняет, какой из них дурной и какой правильный. Но уяснив,
она тут же поступает по справедливости. Вот какая здесь история -
незатейливая, чистая и светлая. Без тени сомнений.
- Она и слов таких не слыхала: "волнения на трудовом фронте", - сказал
Стар со вздохом - Она еще как бы живет в двадцать девятом. Понятно, какая
девушка мне требуется?
- Вполне понятно, Монро.
- Теперь о том, что ею движет, - продолжал Стар. - Во все времена и
моменты, что мы видим ее на экране, ею движет желание спать с Кеном
Уиллардом. Ясно это, Уайли?
- Ослепительно ясно.
- Что бы она ни делала, ею движет одно. Идет ли она по улице, ею
движет желание спать с Кеном Уиллардом; ест ли обед - ею движет желание
набраться сил для той же цели. Но нельзя ни на минуту создавать
впечатление, что она хотя бы в мыслях способна лечь с Кеном Уиллардом в
постель, не освященную браком. Мне даже неловко, что приходится сообщать
вам об этих вещах, ясных любому младенцу, но каким-то образом они
улетучились из сценария.
Раскрыв сценарий, он стал разбирать его страница за страницей. Мисс
Дулан потом перепечатает запись в пяти экземплярах и раздаст им, но Джейн
Мелони все же делала свои отдельные заметки. Брока закрыл глаза, заслонил
их ладонью, - он еще помнил время, "когда режиссер был на студии фигурой",
когда сценаристы представляли из себя всего лишь гэгменов или
стеснительных, усердных и хмельных юнцов репортеров. Правил тогда режиссер
- ни Стара над ним, ни помощников Стара.
Он встряхнулся, услыхав свое имя.
- Было бы хорошо, Джон, если бы парень этот у тебя влез на крышу и
походил по скату под объективом. Славное бы могло возникнуть чувство - не
опасности, не напряжения, а просто так - утро, и паренек на крыше.
Брока оторвался от воспоминаний.
- Ладно, - сказал он. - И чуточку присолить опасностью.
- И того не надо, - сказал Стар. - Он не скользит, не оступается. И
отсюда - прямо в следующую сцену.
- Через окно, - предложила Джейн Мелони. - Он к сестре в окно влезает.
- Переход неплохой, - одобрил Стар. - Прямо в сцену с дневником.
Брока уже очнулся полностью.
- Я его сниму чуть снизу, - сказал он. - Не с движения сниму, а с
места. Пусть уходит от камеры. Отпущу порядком, затем подхвачу близким
планом - и снова отпущу. Не стану его акцентировать, дам на фоне всей
крыши и неба. - Такой кадр был ему по душе - режиссерский кадр, какие в
теперешних сценариях по пальцам можно перечесть. А снимать - с крана;
строить крышу на земле и давать небо рирфоном обойдется в конечном счете
дороже. Но тут надо отдать Стару справедливость, у него потолок
постановочных расходов - небо, в самом буквальном смысле. Брока слишком
долго работал с евреями, чтобы верить басням об их мелочней прижимистости.
- В третьем эпизоде пусть ударит патера, - говорил Стар.
- Что? - воскликнул Уайли. - И чтоб на нас католики обрушились?
- Я уже обсуждал это с Джо Брином. Бывает, священников бьют. Это не
наносит урона их сану.
Негромкий голос Стара продолжал звучать - пока мисс Дулан не подняла
глаза к часам. Стар оборвал свою речь, спросил Уайта:
- Успеете все это к понедельнику?
Уайли взглянул на Джейн, а та - на него, не трудясь даже кивнуть.
"Прощай суббота с воскресеньем", - подумал Уайли. Но он был под сильным
впечатлением слов Стара. Когда тебе платят полторы тысячи в неделю, то от
экстренной работы бегать не приходится, особенно если твой фильм под
угрозой. Как "свободный" - незаконтрактованный - сценарист, Уайли потерпел
неудачу по своей излишней беззаботности, но теперь заботу о деле брал на
себя Стар. И созданную им настроенность Уайт сохранит надолго - она не
развеется ни во дворе, ни за обеденным столом, ни за рабочим. Уайли ощущал
в себе сейчас большую целеустремленность. Прозвучавшее в речах Стара
здравомыслие, сценическая выдумка, умное чутье в смеси с полунаивной
концепцией всеобщего блага - все это зажгло Уайта желанием внести и свою
долю, положить и свой камень в кладку - даже если труд заранее обречен, а
результат будет уныл, как пирамида.
Джейн Мелони смотрела в окно на людскую струйку, текущую к кафе. Она
поест у себя в рабочей комнате, а пока принесут поднос, вывяжет на спицах
несколько рядов. В четверть второго придет тот человек с контрабандными
французскими духами, переправленными через мексиканскую границу. Брать их
не грех - это как спиртное при сухом законе.
Брока смотрел, как Рейнмунд увивается около Стара. Брока чувствовал -
Рейнмунд идет в гору. Рейнмунду платят семьсот пятьдесят в неделю, а
режиссеры, сценаристы и звезды, хоть и в полуподчинении у Рейнмунда,
получают гораздо больше. Рейнмунд носит дешевые английские туфли,
купленные в лавке близ отеля "Беверли Уилшир", - дай ему бог хорошие от
них мозоли. Но скоро он станет заказывать себе обувь у Пила и спрячет
подальше свою зеленую тирольскую шляпенку с пером. На жизненной дороге
Джон Брока шел впереди Рейнмунда на много лет. Брока прекрасно проявил
себя на фронте, но так и не оправился духовно с тех пор, как снес пощечину
от Айка Франклина.
В комнате было накурено, и за облаком дыма, за своим столом Стар
уходил теперь от них все дальше, хотя и дослушивал еще с обычной
учтивостью Рейнмунда и мисс Дулан. Совещание кончилось.
- Мистер Маркус звонит из Нью-Йорка, - сказала мисс Дулан.
- То есть как? - удивился Стар. - Вчера вечером я видел его здесь.
- ёНо звонок от мистера Маркуса - на проводе Нью-Йорк, и голос мисс
Джейкобс из его конторы.
- Мы с ним сейчас вместе завтракаем, - усмехнулся Стар. - Самый
быстрый самолет не успел бы его доставить.
Мисс Дулан вернулась к телефону. Стар ждал, чем кончится.
- Все разъяснилось, - сообщила мисс Дулан чуть погодя. - Произошла
накладка. Мистер Маркус утром позвонил в Нью-Йорк, сказал им про
землетрясение и что залило площадки, и вроде бы велел выяснить у вас
детали. Секретарша новенькая, не поняла мистера Маркуса. Не разобралась,
видимо.
- Видимо, так, - сказал Стар сумрачно. Сидевшему в приемной принцу
Агге был неясен подтекст диалога, но, падкому до экзотики Нового Света,
ему почуялось в этом нечто сногсшибательно американское: желая выяснить у
Стара подробности о наводнении, Маркус звонит своей нью-йоркской
секретарше, хотя находится от Стара в двух шагах по коридору. Принц
вообразил некие сложные, запутанные взаимоотношения, - не подозревая, что
вся путаница возникла в мозгу мистера Маркуса, прежде срабатывавшем с
четким блеском стального капкана, а теперь дающем временами сбой.
- Совсем новенькая, видимо, там секретарша, - повторил Стар. - А еще
что у вас?
- От мистера Робинсона сведения, - сказала мисс Дулан. - Одна из тех
женщин называла ему свою фамилию - Смит, или Браун, или Джонс. Он не
помнит точно.
- Ценные сведения, что и говорить.
- И еще она ему сказала, что поселилась здесь в Лос-Анджелесе всего
лишь на днях.
- Помнится, на ней был серебряный пояс, - сказал Стар, - с прорезами в
виде звезд.
- Я продолжаю выяснять относительно Пита Завраса. Я разговаривала с
его женой.
- Что же она вам сказала?
- О, Заврасы настрадались - им пришлось отказаться от дома - она
заболела.
- А у Пита в самом деле безнадежно с глазами?
- Она ничего об этом, по ее словам, не знает. Впервые слышит о
грозящей ему слепоте.
- Странно.
Идя с принцем завтракать, Стар не переставал думать о Заврасе, но
проблема тяготила той же беспросветностью, что и беда, постигшая актера
Родригеса. Нет, людские недуги не по его части - Стар и о собственном
здоровье не слишком заботился. В проулке у кафе он посторонился - мимо
катил электрокар со съемочной площадки, набитый статистками в ярких
костюмах эпохи Регентства. Платья трепетали на ветру, нагримированные
молодые лица смотрели на Стара с любопытством, и он улыбнулся проезжавшим
девушкам.
В отдельном зале студийного кафе завтракали двенадцать человек, считая
гостя, принца Агге. За столом сидели денежные тузы - сидели заправилы; без
гостей они обычно ели молча, лишь время от времени обмениваясь вопросами о
жене и детях или роняя что-нибудь неотвязчиво-деловое, освобождая мозг.
Восьмеро из них были евреи; пятеро - уроженцы других стран, в том числе
грек и англичанин; все они знали друг друга давно. Внутри группы
существовала градация значения и веса - от старого Маркуса по нисходящей к
старому Линбауму, сумевшему когда-то купить выгоднейший пакет акций
компании. На постановочные расходы Линбауму выделялось не больше миллиона
в год.
Старик Маркус упрямо до сих пор не выходил из строя, удручая партнеров
своей жизнестойкостью. Какой-то неслабеющий инстинкт держал его начеку,
позволял разгадывать интриги - Маркус бывал особенно опасен именно тогда,
когда другие думали, что взяли его в кольцо. Черты его землистого лица
застыли окончательно, и нельзя было теперь узнать его реакцию даже по
рефлекторному подергиванью век - седые брови раскустились, прикрыв
внутренние уголки глаз; броня стала сплошной.
Маркус был здесь патриархом, а моложе всех был Стар - теперь-то не так
уж разительно. Ведь еще будучи двадцатидвухлетним чудо-мальчиком, он сидел
среди них - финансист среди финансистов. У них захватывало дух от быстроты
и точности, с какой он производил тогда в уме стоимостные подсчеты, - ибо
сами они не были в этом отношении ни волшебниками, ни даже искусниками,
вопреки общему представлению об евреях-дельцах. У большинства из них
успеху способствовали другие качества, плохо сочетающиеся с искусством
калькуляции. Но в деловых сообществах традиция вывозит и тех, кто менее
сведущ, и они спокойно полагались на Стара в расчетах высшей сложности,
испытывая при этом радостное чувство сопричастности, точно болельщики на
футболе.
Как мы сейчас увидим, финансовые расчеты отступили теперь у Стара на
второй план, хотя способность к ним осталась.
Стар сидел рядом с принцем Агге, по другую руку принца помещался Морт
Флайшэкер, юрист компании, а напротив - Джо Пополос, владелец сети
Кинотеатров. Принц Агге питал к евреям смутную враждебность, от которой
старался отучить себя. Человек бурной жизни, служивший одно время в
Иностранном легионе, он считал, что евреи слишком избегают физического
риска. Впрочем, он допускал, что в Америке, в других условиях, они другие,
а уж Стар - определенно человек достойный, с какой стороны ни подойти. Что
же до остальных, то дельцы - народец, в общем, серый, считал принц;
окончательный вердикт здесь выносила кровь Бернадотов, текшая в его жилах.
Что-то связанное с выпуском картины беспокоило сейчас моего отца
(дальше здесь я буду называть его Брейди, как называл принц Агге,
рассказывая мне о завтраке). Линбаум, сидевший напротив Стара, скоро ушел,
и Брейди пересел на его место.
- Как обстоит дело с тем фильмом на южноамериканский сюжет? - спросил
Брейди.
Принц Агге заметил, что при этих словах два десятка глаз нацелились на
Стара, дружно мигнув ресницами, точно крыльями взмахнув все сразу. И -
тишина.
- Фильм сейчас в работе, - сказал Стар.
- А смета прежняя? - спросил Брейди. Стар кивнул.
- Она несоразмерно велика, Монро, - сказал Брейди. - Времена сейчас
трудные, чуда не произойдет - такого, как с "Ангелами ада" или "Бен
Гуром", когда ухлопанные деньги возвращались с лихвой.
Вероятно, атака на Стара была согласована заранее, потому что грек
Пополос тут же заговорил витиевато:
- Это неприемлемо теперь, Монро. В смысле, надо прилаживаться к
временам, которые меняются. В смысле - что допускаемо в диапазоне
процветания, то неконцептуально теперь.
- А ваше мнение, мистер Маркус? - спросил Стар. Взгляды остальных тоже
направились на Маркуса, но тот, словно заранее предвидев вопрос, сделал
уже знак, и стоявший позади официант подхватил его под локти, поднимая,
как корзину за оба ушка. В этом корзинном положении Маркус смотрел на них
с такой беспомощностью - трудно было и представить, что вечерами он"
случалось, вставал танцевать со своей молодой канадкой.
- Монро - наш постановочный гений, - сказал Маркус. - Я на него
надеюсь, как на каменную стену. Сам-то я и наводнения не видел.
Все проводили уходящего Маркуса молчанием.
- Нет такого фильма, чтобы дал сейчас два миллиона валовых, - сказал
Брейди.
- - Нету, - подтвердил Пополос. - Никак нету, хоть ты бери их за
шиворот и толкай на сеансы.
- Пожалуй, что и нет, - согласился Стар. Он сделал паузу, как бы
приглашая всех слушать. - Думаю, большой прокат сможет дать миллион с
четвертью. Максимум же по стране - миллиона полтора. И четверть миллиона
от проката за границей.
Опять молчание - на этот раз недоуменное, слегка растерянное. Стар
повернул голову к официанту, попросил соединить его с секретаршей.
- Но смета как же? - спросил Флайшэкер. - Расход по смете, как я
понял, миллион семьсот пятьдесят тысяч. И эту же цифру, я слышу, составит
приход. Где же прибыль?
- Я и на эту цифру не рассчитываю, - сказал Стар. - Уверенно
рассчитывать можно лишь на полтора миллиона.
Тишина напряглась - принцу Агге слышно было, как с чьей-то замершей в
воздухе сигары упал на пол серый нарост пепла. Флайшэкер, с застывшим на
лице изумлением, открыл было рот снова, но тут Стару подали через плечо
телефонную трубку.
- Ваша секретарша, мистер Стар.
- Да, да. Алло, мисс Дулан. Я насчет Завраса. Я пришел к выводу, что
это подленькая сплетня, - голову готов прозакладывать... А, вы уже
связались с ним. Хорошо... хорошо. Сейчас надо действовать так: пошлите
его сегодня же днем к моему окулисту - к доктору Джону Кеннеди, - пусть
засвидетельствует письменно, и надо будет сделать фотокопии - понятно?
Он отдал трубку и разгоряченно повернулся к сидящим.
- Наверно, и до вас доходили слухи, будто Пит Заврас слепнет?
Двое-трое кивнули, но остальных безраздельно занимало другое: неужели
Стар допустил в своей смете просчет?
- Чистой воды брехня, - продолжал Стар. - Пит говорит, ему ни разу в
жизни не приходилось обращаться к окулисту. Он понятия не имеет, почему
студии перестали его брать. Кто-то по злобе или просто так наболтал - и
Пит уже год без работы.
Послышался стандартно-сочувственный бормоток. Стар расписался на
поданном счете и сделал движение, чтобы встать.
- Прошу прощенья, Монро, - заговорил Флайшэкер настойчиво; Брейди и
Пополос сидели наготове. - Я здесь на Побережье новичок и, быть может, не
уловил всех импликаций и коннотаций. - Он произнес это скороговоркой, но
жилки у него на лбу гордо вспух ли - знай, мол, воспитанников
Нью-йоркского университета. - Так ли надо вас понимать, что вы заранее
рассчитываете на убыток в четверть миллиона?
- Фильм ведь не кассовый, а престижный, - возразил Стар невинным тоном.
Присутствующие начали уже понимать, куда гнет Стар, но все еще
надеялись, что это розыгрыш, что на самом деле Стар рассчитывает на доход.
Никто, будучи в здравом уме...
- Мы два года уже даем сплошной "верняк", - сказал Стар. - Пора и
убыточную картину сделать. Отнесем ее в графу расходов на престиж - она
привлечет нам новых зрителей.
Кой-кому все еще казалось, что Стар считает постановку авантюрой, но с
шансами на прибыль. Однако Стар тут же рассеял иллюзии.
- Убыток обеспечен, - сказал он и встал, слегка выпятив подбородок и
блестя, улыбаясь глазами. - Будет чудом большим, чем с "Ангелами ада",
если нам удастся хотя бы вернуть свое. Но у нас перед зрителем
нравственный долг, как неоднократно заявлял Пат Брейди на обедах Академии
киноискусства. Включение убыточной картины оздоровит план постановок.
Он сделал приглашающий кивок принцу Агге, и тот не мешкая откланялся,
стараясь напоследок оценить впечатление, которое произвели на всех слова
Стара. Но ничего нельзя было прочесть в глазах - они были не то чтобы
опущены, а устремлены горизонтально и невидяще куда-то поверх скатерти и
учащенно мигали, и не было слышно ни звука.
Выйдя из комнаты, Стар с Агге прошли краем главного обеденного зала.
Принц Агге приглядывался с жадностью. Зал пестрел цыганками, горожанами,
военными - в бакенбардах, в галунных мундирах Первой империи. С расстояния
казалось, это дышат и движутсялюди, жившие сто лет назад, и Агге подумал:
"Забавно бы поглядеть на статистов, переряженных нами, нынешними, в
каком-нибудь будущем историческом фильме".
Но тут он увидел Авраама Линкольна и сразу посерьезнел. Детство принца
совпало с зарей скандинавского социализма, когда биографическая книга
Николея о Линкольне была в большом ходу. Принцу внушали, что Линкольн -
великий человек, достойный восхищения, и Агге терпеть его не мог,
навязанного в образцы. Но теперь Линкольн сидел за столиком, положив ногу
на ногу, - добродушное лицо нагнул к обеду ценой в сорок центов, включая
десерт, а на плечи накинул свой плед в защиту от вентиляторных сквозняков,
- и теперь принц Агге, добравшийся до сокровенной Америки, глядел во все
глаза, как турист в музее. "Так вот он. Линкольн". Стар отошел уже далеко,
оглянулся на Агге, а тот все медлил и глядел. "Так вот она, американская
суть".
Неожиданно Линкольн взял с тарелки треугольный кусище торта, сунул
себе в рот, и, слегка оторопев, принц Агге поспешил за Старом.
- Надеюсь, вы находите здесь то, чего ищете, - сказал Стар, чувствуя,
что уделил принцу недостаточно внимания. - Через полчаса у меня просмотр
текущего съемочного материала, а потом милости прошу на все площадки, где
вы хотите побывать.
- Я бы предпочел побыть при вас, - сказал Агге.
- Сейчас взгляну, что меня тут ожидает, - сказал Стар. - Мы еще
встретимся попозже.
Стара ожидал японский консул в связи с выпуском фильма о шпионах,
который мог задеть национальные чувства японцев. Ожидали телеграммы и
телефонограммы. Ожидали новые сведения от Робби.
- Он припомнил. Ее фамилия определенно Смит, - сказала мисс Дулан. -
Он предложил ей зайти в костюмерную, взять туфли взамен промоченных, но
она отказалась - так что иск предъявить нам не сможет.
- Какая неудачная фамилия! Пока переберешь всех Смитов... - Стар
подумал с минуту: - Попросите-ка телефонную компанию дать нам список
Смитов - абонентов, подключенных в прошлом месяце. И обзвоните их всех.
- Хорошо.
Глава IV
- Здравствуй, Монро, - сказал Ред Райдингвуд. - Рад тебя видеть у нас
в павильоне.
Не останавливаясь. Стар прошагал мимо него, направился к роскошно
обставленной комнате, которую предстояло снимать завтра. Режиссер
Райдингвуд последовал за Старом и тут же убедился, что. как ни убыстрять
шаг, все равно Стар на ярд, на два его опережает. Ему стало ясно - Стар
дает понять, что недоволен им. Этим приемом Ред и сам пользовался в былые
времена. Тогда в его распоряжении была собственная киностудия и вся
клавиатура приемов. На какую клавишу Стар теперь ни нажимай, Райдингвуда
не удивишь. Построение мизансцен - его родное дело и стихия,
переэффектничать его тут Стару не удастся. Как-то сам Голдвин вмешался в
его хозяйство, и Райдингвуд втравил его поглубже, дал побарахтаться в роли
перед полестней зрителей - и в итоге, как и предвидел Райдингвуд,
режиссерский авторитет его был восстановлен.
Стар подошел к роскошной комнате.
- Декорация ни к черту, - сказал Райдингвуд. - Никакой фантазии. Все
равно, как ее ни освещай...
- Но мне-то зачем звонишь? - приблизился к нему вплотную Стар. -
Почему не обратился с этим делом к художникам?
- Я звонил не затем, чтобы вызывать тебя сюда, Монро.
- Ты ведь заявлял, что хочешь снимать самостоятельно.
- Виноват, Монро, но я звонил не затем, чтобы вызывать тебя сюда, -
повторил Райдингвуд терпеливо.
Круто отвернувшись. Стар пошел назад, к кинокамере. Группа гостей
перевела на Стара глаза и раскрытые рты, обозрела его тупо и снова
приковалась к героине фильма. Гости были из католического общества "Рыцари
Колумба". Им привычны были шествия, в которых несут хлеб, пресуществленный
в святые дары, - но здесь перед ними сидела Греза осуществленная, одетая в
плоть.
Стар остановился возле героини. Она была в вечернем платье, ее
декольтированную грудь и спину покрывала яркая сыпь экземы. Перед каждым
эпизодом эту сыпь замазывали густым кремом; отсняв же эпизод, крем
немедленно удаляли. Волосы ее цветом и жесткостью напоминали запекшуюся
кровь, но зато глаза умели сиять с экрана звездным светом.
Стар не успел еще и слова сказать, как услышал позади себя услужливый
голос:
- Лучезарна. Ну просто луч-чезарна. Это помощник режиссера во
всеуслышание делал тонкий комплимент. Актрисе не надо было тянуться ухом,
напрягать свою бедную кожу. Комплимент относился и к Стару, пригласившему
ее на роль с другой киностудии. Косвеннее, отдаленнее комплимент относился
к Райдингвуду.
- Надеюсь, все в порядке? - спросил ее Стар приятным тоном.
- Все чудненько, - кивнула она, - только рекламщики без мыла в душу
лезут.
- А мы оградим вашу душу от них, - мягко подмигнул ей Стар.
Имя этой кинодивы стало уже общеупотребительно в значении "шлюха".
Надо полагать, она себя целиком скопировала с какой-нибудь царицы из
тарзаньей серии, где царицам этим дан во власть, неясно кем и почему,
чернокожий народ. Актриса и впрямь смотрела на всех как на "черных". Ее
взяли на один фильм - с ней мирились, как с неизбежным злом.
Райдингвуд проводил Стара к выходу.
- Все нормально, - сказал Райдингвуд. - Она держится на своем верхнем
уровне.
Здесь их никто не слышал, и Стар вдруг засверкал на режиссера гневньми
глазами.
- Дерьмо ты наснимал, - сказал Стар. - Знаешь, на кого она в твоих
кадрах смахивает - на ежегодную "Мисс Бакалею".
- Я стараюсь взять от нее все, на что...
- Пойдем-ка со мной, - прервал его Стар.
- С тобой? А им объявить перерыв?
- Ничего не надо. - Стар толкнул обитую войлоком дверь.
Машина Стара и шофер ждали у павильона. На студии минуты дороги.
- Садись, - пригласил Стар.
Ред Райдингвуд понял, что дело серьезное. Его вдруг осенило даже, в
чем корень беды. С первого дня съемок не актриса у него, а он у актрисы
оказался в повиновении. У нее язык, как ледяная бритва, а он человек
миролюбивый и, не желая связываться, позволил ей холодно откатать роль.
Ред угадал верно.
- Ты с ней не умеешь обращаться, Ред, - сказал Стар. - Я ведь тебе
говорил, что мне нужно. Она нужна мне энергично подлая, а у тебя выходит
сыто скучающая. Придется, к сожалению, отставить.
- Картину?
- Нет. Я на нее бросаю Харли.
- Тебе видней, Монро.
- Не обижайся. Ред. В следующий раз попробуем что-нибудь другое.
Машина остановилась перед административным зданием.
- А эпизод мне доснять? - спросил Ред.
- Его сейчас докручивают, - сумрачно ответил Стар. - Харли уже там.
- Но когда ж он успел?..
- Мы вышли - он вошел. Я его вечером усадил читать сценарий.
- Но послушай, Монро...
- Сегодня мне дохнуть некогда, - коротко сказал Стар. - У тебя, Ред,
запал иссяк еще три дня назад.
Скандал, да и только, подумал Райдингвуд. Его положению в студии будет
нанесен этим небольшой, незначительный, но ущерб, и, пожалуй, придется
пока отложить намеченную третью женитьбу. И нельзя даже отвести душу,
поругаться - со Старом не поругаешься. О разногласиях с ним шуметь
невыгодно. "Заказчик всегда прав" - а в киномире всегда, почти без
исключений, прав Стар.
- А мой пиджак? - вдруг спохватился Ред. - Я его на спинке стула
оставил в павильоне.
- Знаю, - сказал Стар. - Вот он.
Стар так сосредоточился на том, чтобы смягчить для Райдингвуда
отстранение от съемок, что вовсе позабыл об этом перекинутом через руку
пиджаке.
"Просмотровая мистера Стара" представляла собой миниатюрный кинозал с
четырьмя рядами одутловато-мягких кресел. К переднему ряду придвинуты
длинные стволы с заабажуренными лампами, кнопками, телефонами. У стены -
пианино, еще с аккомпаниаторских времен. Зал был отделан и обставлен
заново всего с год назад, но уже успел принять потертый вид - от работы,
от загрузки.
Сюда Стар приходил в два тридцать, и затем снова в шесть тридцать,
просматривать отснятое за день. Здесь царила жесткая напряженность. Стар
взвешивал результаты труда - итожил месяцы, потраченные на поиск и
приобретенье, на планирование, писание и переписывание, на подбор актеров,
сцен и освещения, на репетиции и съемки, - оценивал плоды внезапных
озарений и отчаянных общих потуг, апатии, интриг и пота. Сейчас все это
зримо воплощалось на экране - так воплощается на поле боя сложно
задуманный маневр, и с передовой несутся сводки.
К Стару в зал приходили представители всех технических отделов вместе
с руководителями групп. Режиссеры сюда не являлись - формально потому, что
их миссия считалась законченной, а на деле потому, что здесь - под шорох
серебристых бобин,
...Закладка в соц.сетях
