Жанр: Драма

Пионовый фонарь (перевод А. Стругацкого)

сторінка №4

г, и сердце твое будет пронзено мечом. Помни, поступив на службу, ты уже
принадлежишь не себе, а господину своему. Будь до конца верен долгу. Никогда не
поступай опрометчиво. И не выступай против тех, кто силен хитростью.

Поучения господина четко отдавались в груди Коскэ, и он сказал сквозь слезы
благодарности:

- Господин, я слыхал, что четвертого числа будущего месяца вы собираетесь на
рыбную ловлю... Но ведь совсем недавно скончалась барышня, ваша дочь! Пожалуйста,
отложите вашу поездку на реку, с вами там что-нибудь случится!

- Хорошо, хорошо, - нетерпеливо сказал Иидзима. - Рыбную ловлю мы отложим, не
беспокойся. Не в этом сейчас дело. Так вот, я предложу тебе идти к Аикаве...

- Какое будет поручение?

- При чем здесь поручение? Дочь Аикавы полюбила тебя, и ты пойдешь к нему в
наследники.

- Да, понимаю. Кто, вы говорите, идет к нему в наследники?

- Ты идешь!

- Я? - воскликнул Коскэ. - Я не хочу!

- Дурак! - прикрикнул Иидзима. - Ты будешь человеком! Лучшего тебе и желать
нечего.

- А я хочу всегда быть возле своего господина! Не гоните меня от себя, позвольте
быть рядом с вами!

- Но ты ставишь меня в очень неловкое положение. Ведь я уже дал согласие, я
поклялся на мече!

- Не надо было клясться!

- Если я нарушу слово, мне придется вспороть себе живот.

- Сделайте милость!

- Если ты не будешь меня слушаться, выгоню.

- Выгоняйте! А разве нельзя было рассказать мне все толком до того, как вы дали
клятву?

- Да, в этом я виноват, - сказал Иидзима. - Виноват и прошу тебя простить меня.
Видишь, кланяюсь тебе, уперев руки в пол, и прошу прощения. Теперь ты согласен
пойти к Аикаве?

Коскэ сдался.

- Хорошо, господин, раз так - я согласен. Но пусть это пока будет только
сговор, - а я останусь у вас еще на десять лет!

- Что ты! - возразил Иидзима. - Завтра устраивается обмен подарками по случаю
помолвки. В начале будущего месяца состоится уже брачная церемония.

Коскэ думал о том, что, если он уйдет в наследники, О-Куни и Гэндзиро убьют
господина. Значит, заколоть этих двух негодяев пикой и вспороть себе живот
придется сегодня ночью. При мысли о том, что он видит своего господина в
последний раз, Коскэ побледнел, и из глаз его полились слезы.

- Экий ты упрямый! - с досадой сказал Иидзима. - Неужели тебе так не хочется
уйти к Аикаве? Живут они совсем рядом, от нас до Суйдобате рукой подать, можешь
навещать меня хоть каждый день. Совершенно незачем расстраиваться так. Парень ты
как будто бравый, а точишь слезы... Мужчина должен иметь твердый дух!

- Господин, - сказал Коскэ. - Я стал вашим слугой пятого марта. Узнав, что нет у
меня ни родных, ни близких, вы отнеслись ко мне с особой благосклонностью, и
этой вашей доброты я не забуду даже после смерти. Одно только хочу сказать вам.
Откушав водки, вы обыкновенно очень крепко спите. Без водки же вам не спится.
Кушайте водки поменьше. Даже с героем, если он крепко спит, злодеи могут сделать
все что угодно. Я места себе не нахожу, когда думаю об этом. Будьте всегда
настороже, господин! И еще не забывайте каждый день принимать лекарство, которое
прислал господин Фудзита...


Иидзима нахмурился.

- Что это ты словно в дальние страны собрался? - сказал он. - Такое мне мог бы и
не говорить.

Глава 8


Услыхав в покоях Хагивары женские голоса, Томодзо подкрался и заглянул за полог
от комаров. Волосы у него встали дыбом, и он со всех ног бросился было за
помощью к Юсаю, но был так перепуган, что вместо этого прибежал к себе домой и,
весь дрожа, забился в постель. Только на рассвете он постучался в двери Юсая.

- Кто это? - сонно спросил Юсай.

- Это я, Томодзо!

- Чего тебе?

- Сэнсэй [[24 - Сэнсэй - почтительное обращение к старшему, обычно ученому
человеку.]], откройте, пожалуйста.

- Рано же ты сегодня поднялся, - недовольно проворчал Юсай. - Никогда так рано
не встаешь... Да погоди, погоди, сейчас отворю!

Он поднял щеколду и открыл дверь.

- Ну и темно здесь у вас, - сказал Томодзо, входя.

- Так ведь еще не рассвело, - ответил Юсай. - А фонарь я тушу, когда ложусь...

- Вы только не волнуйтесь, сэнсэй...

- Да ты сам весь трясешься! Что случилось? Чего ты пришел?

- С господином Хагиварой беда!

- Что с ним?

- Такое с ним, что не знаю, как быть... Вот и вы, сэнсэй, и я - мы оба снимаем
жилье на земле господина Хагивары. Живем мы все вместе. Обо мне и говорить
нечего, я у него совсем как вассал, копаю его огород, смотрю за его садом, бегаю
по его поручениям, жена моя ему стирает, и он с нас платы даже не берет, а
иногда жалует нам на мелкие расходы или одежду со своего плеча. Он мой
благодетель, и вот с ним такая беда приключилась! Каждый вечер к нему приходят
ночевать женщины...

- Он молод и одинок, - заметил Юсай. - Что же удивительного! Впрочем, может
быть, это какие-нибудь злоумышленницы?

- Совсем не то. Да вы слушайте, сэнсэй. Вышел я вчера по одному делу,
возвращаюсь уже вечером, слышу - в покоях господина Хагивары женские голоса.
Подкрался я и заглянул...

- Нехорошо.

- Ничего! Гляжу, там сетка от комаров висит, а за сеткой сидит господин Хагивара
с какой-то красивой женщиной. Сидят они, так это любезно беседуют. Она просит ее
не бросать, он отвечает, что в жизни никогда не бросит, пусть даже родитель
твой, говорит, тебя выгонит из дома, все равно возьму к себе женой, а она
клянется, что не бросит его, даже если родитель убьет ее...

- Сколько же можно подглядывать?

- Вся штука в том, - сказал Томодзо, понизив голос, - что женщина эта - не
просто женщина!

- Разбойница?

- Да какая там разбойница!.. Понимаете, сэнсэй, заглянул я за полог и вижу, что
на самом деле не красавица она, вся тощая, кожа да кости, лик у нее синий, с
прически симада свешиваются космы волос, подола у нее нет, и вообще от бедер
книзу ничего нет, и вот своей рукой из кожи да кости она вцепилась господину
Хагиваре в шею, а господин сидит со счастливым лицом... Рядом сидит еще одна
женщина в прическе марумагэ, тоже тощая, одна кожа да кости. Поднимается вдруг
она и идет прямо на меня, и подола у нее тоже не видать, от бедер книзу ничего
нет, совсем как привидение, как рисуют на картинках... Увидел я это, перепугался,
зуб на зуб не попадает, побежал домой и спрятался... Никак не пойму, как это
привидения околдовали господина Хагивару!


- Томодзо, - строго сказал Юсай. - Это правда?

- Ну что за глупости - правда, неправда... С чего я стану врать? Если не верите,
сходите нынче ночью сами и убедитесь!

- Да нет, мне как-то не хочется... Странное дело, никогда не слыхивал, чтобы
привидения ходили на любовные встречи. Впрочем, в одном китайском романе такой
случай описан... Да нет, не может этого быть на самом деле! Ты не врешь, Томодзо?

- Я же вам говорю, сходите сами, если не верите...

- Ну что же, - глубокомысленно сказал Юсай. - Сейчас уже рассвело, привидения,
наверное, ушли...

- Сэнсэй, вот что я хочу спросить... Раз господин Хагивара спит с привидением, он
должен умереть?

- Непременно умрет. Пока человек жив, он исполнен света, он свободен от скверны
и чист. Мертвый же, он погрязает во тьме и исполняется злобы. Вот почему,
вступив в плотскую связь с привидением, живой утрачивает чистоту крови и быстро
погибает, пусть ему на роду будет написано прожить хоть сто лет.

- Я слыхал, сэнсэй, что незадолго до смерти у человека на лице проступает тень
смерти, - сказал Томодзо. - Вы бы сходили и поглядели на господина Хагивару...

- Хагивара облагодетельствовал тебя, - важно сказал Юсай, - а я дружил еще с его
отцом, господином Хагиварой Синдзаэмоном, и господин Синдзаэмон перед смертью
наказал мне присматривать за его сыном, господином Синдзабуро, как же я могу
остаться безучастным при таких обстоятельствах? Ты же о том, что случилось, не
смей рассказывать никому!

- Еще чего, - сказал Томодзо. - Я даже жене не рассказал, неужели расскажу кому
постороннему?

- Вот и помалкивай, никому ни слова...

Тем временем совсем рассвело, и добрый Хакуодо Юсай, постукивая палкой, вместе с
Томодзо вышел во двор. Томодзо отправился в свою пристройку, а Юсай остановился
у дверей Синдзабуро...

- Господин Хагивара! - крикнул он. - Господин Хагивара!

- Кто там, простите? - отозвался Синдзабуро.

- Это Хакуодо, с вашего разрешения.

- Рано вы изволили подняться, - удивился Синдзабуро и отворил дверь. - Впрочем,
пожилые люди всегда встают рано. Доброе утро, входите, прошу вас... У вас,
вероятно, какое-нибудь дело?

- Я пришел, - объявил Юсай, - как физиогномист. Позвольте осмотреть вас по
правилам моего ремесла.

- Что это вы в такую рань? Живем рядом, могли бы пожаловать в любое время...

- Нет, не скажите, - возразил Юсай. - Лучше всего осматривать в такое время, как
сейчас, когда только взошло солнце... Да и отношения у нас с вами еще со времен
вашего отца самые близкие... Ну-ка!

Тут Юсай извлек из-за пазухи увеличительное стекло и стал всматриваться сквозь
него в лицо Хагивары.

- Что это вы? - испуганно спросил Синдзабуро.

Юсай спрятал стекло и торжественно сказал:

- Господин Хагивара! Физиогномика говорит, что не пройдет и двадцати дней, как
вы умрете!

- Я? Умру?

- Умрете непременно. Необъяснимые вещи бывают на свете, и сделать здесь ничего
нельзя.

- Как же мне быть? Да, мне говорили, что когда человеку суждено скоро умереть,
на лице его появляется тень смерти... Слыхал я также и то, что вы, сэнсэй,
знаменитый физиогномист... Но ведь были же исстари люди, которым за добродетельные
поступки даровался полный срок жизни! Может быть, для меня еще есть средство,
сэнсэй, чтобы избежать смерти?

- Такого средства нет. Вот разве что, пожалуй, удалить от себя женщин, которые
приходят к вам каждый вечер...

- Никакие женщины ко мне не приходят!

- Ну полно, вчера ночью их видели у вас. Кстати, кто это?

- Да нет, она никак не может быть опасной для моей жизни.

- Более опасного ничего для вас нет на свете.

- Послушайте, сэнсэй, это дочь хатамото Иидзимы, что живет на Усигомэ. По
некоторым причинам она со своей служанкой О-Юнэ переехала жить в Сансаки, это
такая деревня в Янаке... Мне передали, будто она умерла от любви ко мне, а недавно
я встретил ее, и теперь мы встречаемся очень часто... В дальнейшем я намерен взять
ее в жены.

- Вы сами не знаете, что говорите! - сказал Юсай. - К вам ходят не женщины, а
привидения! В этом теперь не приходится сомневаться, раз вам передавали, что она
умерла. И она сидит рядом с вами, обняв вас за шею тощими, как нитки, руками из
кожи и костей! Кстати, вы бывали у них дома, в деревне Сансаки?

Синдзабуро ответил, что бывать у них ему не приходилось и что он встречался с
ними только у себя дома семь вечеров подряд, считая со вчерашним. От слов Юсая
ему стало как-то жутко, и он переменился в лице.

- Вот что, сэнсэй, - сказал он. - Раз так, я сейчас же пойду в Сансаки и все
проверю.

Он вышел из дому и отправился в Сансаки. Там он стал расспрашивать, где живут
две женщины такой-то и такой-то внешности, но никто ничего не мог ему сказать.
Устав от расспросов, он пошел домой, но на обратном пути, проходя мимо храма
Симбандзуй-ин, заметил вдруг позади храма новую могилу с большим памятником, а
возле могилы - промокший под дождем красивый фонарь с колпаком в виде пиона. Не
могло быть никаких сомнений - это был тот самый фонарь, с которым каждый вечер
приходила О-Юнэ. Вконец ошеломленный, Синдзабуро зашел на монастырскую кухню и
спросил:

- Простите, не скажете ли мне, чья это могила там, позади храма, на которой
лежит фонарь с колпаком в виде пиона?

- Это могила дочери хатамото Иидзимы Хэйдзаэмона на Усигомэ, - ответил монах. -
Скончалась она недавно, и ее должны были похоронить у храма Ходзю-дзи, но
похоронили у нас, потому что наш храм все равно у Ходзю-дзи в подчинении...

- А чья могила еще там рядом?

- А рядом могила служанки этой девушки. Она умерла от усталости, ухаживая за
своей больной госпожой, и их похоронили вместе.

- Вот оно что, - в смятении пробормотал Синдзабуро. - Значит, это и верно
привидения...

- Как вы сказали?

- Нет-нет, ничего, - сказал Синдзабуро. - До свидания.

Он чуть ли не бегом возвратился домой и рассказал обо всем Хакуодо Юсаю.

- Странное дело, - озабоченно сказал Юсай. - Удивительное. И за какие только
грехи привидение влюбилось в вас?

- Горе мне, - отозвался Синдзабуро. - И ведь, наверное, сегодня вечером опять
придут...

- Откуда вы знаете? Они обещали?

- Да. Она сказала, что придет обязательно. Сэнсэй, пожалуйста, останьтесь
сегодня на ночь у меня, а?


- Ну уж нет, увольте! - испуганно сказал Юсай.

- Тогда сделайте что-нибудь при помощи ваших гаданий...

- Нет, гадания против привидений бессильны... А вот напишу-ка я господину Рёсэки,
настоятелю этого самого храма Симбандзуй-ин! Он человек огромного ума,
искушенный в молитвословиях... И мы с ним в дружбе. Отнесите ему мое письмо и
попросите помочь.

Юсай написал, Синдзабуро отправился в храм и попросил передать письмо
настоятелю, господину Рёсэки. Настоятель Рёсэки действительно благоволил к Юсаю.
Прочитав письмо, он сейчас же велел проводить Синдзабуро в свои покои. В
коричневой рясе поверх белого кимоно, он восседал, неподвижно выпрямившись, на
простом дзабутоне. Лет ему было за пятьдесят, и весь его облик свидетельствовал
о высоких его добродетелях и самоотверженности в служении Будде. Синдзабуро
невольно перед ним склонился.

- Ты и есть Хагивара Синдзабуро? - услышал он.

- Да, я недостойный ронин, и зовут меня Хагивара Синдзабуро. Не знаю, за какие
грехи, но меня преследует призрак умершей. Так пишет вам Хакуодо, и это чистая
правда. Почтительно молю вас, отгоните от меня этот призрак.

- В письме сказано, что на твоем лице проступила тень смерти. Подойди ко мне,
чтобы я мог взглянуть на тебя. Вот так... Да, сомнений нет, в ближайшее время ты
умрешь.

- Молю вас, - воскликнул Синдзабуро, - сделайте так, чтобы я избежал смерти!

- Твою судьбу определяют глубоко скрытые причины, - задумчиво произнес
настоятель. - Этому трудно поверить, и все же это так. Призрак преследует тебя
не из злобы, но от большой любви. Весь ужас и вся неизбежность судьбы твоей в
том, что тебя на протяжении вот уже трех или четырех существований, умирая и
вновь рождаясь, меняя свой облик, любит одна женщина. Судьбы избежать
невозможно. Но чтобы отогнать призрак, я вручу тебе могучий талисман, именуемый
"кайоннёрай", и вознесу молитвы за умиротворение голодной души этой женщины. Что
касается талисмана, то он из чистого золота, и потому его следует беречь от
чужих глаз. В нем четыре суна - изрядный вес, жадный человек может польститься и
украсть его в надежде получить хорошую цену, продав хотя бы в виде золотого
лома. Ты получишь талисман в ларце и будешь носить его либо в поясе, либо за
спиной. Далее, я вручаю тебе сутры "Убодарани", возьми их, будешь их читать
вслух. Название их означает "Дождь сокровищ", ибо, когда их читают, всевозможные
драгоценности дождем сыплются с неба. Можно подумать, будто это сутры для
исполнения алчных желаний, но это не так. Талисман "кайоннёрай" именуется так
потому, что к уверовавшему в него нисходит будда Нёрай по имени Кайон - Шум
Моря. А сутры "Убодарани" некогда вручил будда отшельнику Мёгэцу, когда тот
попросил дать денег для помощи беднякам, страдающим от мора... И еще ты возьмешь
вот эти ярлыки-заклятия. Ты оклеишь ими свое жилище так, чтобы привидения не
смогли проникнуть к тебе, и будешь читать сутры.

Поблагодарив настоятеля за его доброту, Синдзабуро воротился домой, передал все
Хакуодо Юсаю, и они вместе принялись обклеивать стены дома ярлыками с
заклинаниями. Затем Синдзабуро заперся в своих покоях, опустил полог от комаров
и взялся за сутры. Но как он ни старался читать, ничего у него не получалось.
"Нобобагябатэйбадзарадара сагяраниригусяя, татагятая, таниятаонсоропэй,
бандарабати, богярэасярэйасяхарэй..." Ничего не понять, словно бред иноземца. А
тем временем - бо-он... - ударил четвертую стражу колокол в Уэно, эхом откликнулся
пруд у холма Синобугаока, плеснула вода в источнике Мукогаока, и огромный темный
мир погрузился в тишину, нарушаемую лишь шумом осеннего ветра среди холмов. Но
вот, как всегда, со стороны Нэдзу послышался стук гэта. "Идут!" - подумал
Синдзабуро. По лицу его струился обильный пот, сжавшись в комок, он истово, изо
всех сил громко читал сутры "Убодарани".

У живой изгороди стук гэта внезапно прекратился. Синдзабуро, бормоча молитвы,
выполз из-под полога и заглянул в дверную щель. Видит - впереди, как обычно,
стоит О-Юнэ с пионовым фонарем, а за ее спиной несказанно прекрасная О-Цую в
своей высокой прическе симада в кимоно цвета осенней травы, под которым, словно
пламя, переливается алый шелк. Ее красота ужаснула Синдзабуро. "Неужели это
привидение?" Он мучился, как грешник в геенне огненной. Между тем, поскольку дом
был обклеен ярлыками-заклятиями, привидения попятились.

- Нам не войти, барышня! - сказала О-Юнэ. - Сердце господина Хагивары вам
изменило! Он нарушил слово, которое дал вчера ночью, и закрыл перед вами двери.
Войти невозможно, надобно смириться. Изменник ни за что не впустит вас к себе.

Смиритесь, забудьте мужчину с прогнившим сердцем!

- Какие обеты он давал! - печально сказала О-Цую. - А сегодня ночью двери его
закрыты... Сердце мужчины что небо осеннее! И в сердце господина Хагивары нет
больше любви ко мне... Слушай, Юнэ, я должна поговорить с ним! Пока я не увижу
его, я не вернусь!

С этими словами она закрыла лицо рукавом и горько заплакала. Она была и
прекрасна, и ужасна в своей красоте. Синдзабуро молча трясся у себя за дверью,
повторяя про себя только: "Наму Амида Буцу, наму Амида Буцу..." [[25 - "Наму Амида
Буцу..." - начальные слова буддийской молитвы: "Помилуй меня, Будда Амида..."]]

- Как вы преданны ему, барышня, - сказала О-Юнэ. - Достоин ли господин Хагивара
такой любви?.. Ну что ж, пойдемте, попробуем войти к нему через черный ход.

Она взяла О-Цую за руку и повела вокруг дома. Но и с черного хода войти им не
удалось.

Глава 9


Наложница О-Куни, эта гнусная гадина, спала и видела, как бы выгнать из дома
Коскэ или поймать его на каком-нибудь проступке. Когда на следующий день
господин Иидзима удалился на службу, пришел Гэндзиро. О-Куни встретила его, как
будто отношения у нее с ним самые невинные.

- Добро пожаловать! - жеманно произнесла она в ответ на его приветствие. -
Ужасная жара стоит эти дни, не правда ли? Надеюсь, у вас все здоровы? Прошу вас,
садитесь сюда, здесь ветерок...

Гэндзиро вполголоса спросил:

- Коскэ не проболтался?

- Нет, - так же тихо ответила О-Куни. - Я страшно боялась, что он донесет, но он
смолчал. Сказал господину, что лоб ему поранило упавшей черепицей. Я сама не
своя была, вот, думаю, сейчас он скажет про обломок лука, как его били. Нет, не
сказал. И о том деле ничего не сказал. Что-то это подозрительно, как ты
думаешь?.. Прямо не знаю, куда деваться от этой жары! - сказала она громко и
продолжала шепотом: - И вот еще что. В нашего Коскэ влюбилась О-Току, дочка
господина Аикавы Сингобэя, знаешь, что живет на Суйдобате... Заболела от любви,
есть же дуры на свете, ну что ты скажешь! Так старик Аикава притащился к нам
весь в поту просить господина, чтобы Коскэ отдали к нему в наследники. И
господин дал согласие, потому что благоволит к Коскэ. С тем Аикава ушел, а
сегодня у них устраивается обмен подарками по случаю помолвки...

- Вот и хорошо, - обрадовался Гэндзиро. - Коскэ уйдет из дому, и конец
волнениям...

- Так, да не так, - возразила О-Куни. - Правда, он идет наследником в дом
Аикавы, но ведь господин будет при этом его посаженым отцом! А уж тогда этот
парень будет держаться совсем как родня господина. Он и в слугах-то нахален не
по чину, а тогда и подавно рассчитается с тобой за побои... И наш разговор
тогдашний он вдобавок подслушал! Нет, как ты там хочешь, а Коскэ ты должен
убить.

- Он умеет владеть мечом, как же я его убью? - уныло проговорил Гэндзиро.

- Хотелось бы все же знать, почему ты не владеешь мечом?

- Придумал! - сказал Гэндзиро. - У нас есть слуга, этакий молодой дурак Айскэ.
Он влюблен в барышню Аикава, и его надо натравить на Коскэ. Когда они подерутся,
мы выгоним Айскэ за драку из дома. Но наказание участникам драки полагается
одинаковое, и дядюшке из вежливости перед соседями тоже придется прогнать Коскэ...
Вот плохо только, что завтра от Аикавы дядюшка и Коскэ будут возвращаться
вместе. Нельзя ли устроить так, чтобы Коскэ пошел домой раньше и один?

- Ничего нет легче, - сказала О-Куни. - Я скажу господину, что Коскэ мне будет
нужен, и попрошу отослать его домой пораньше. Не сомневаюсь, что господин так и
сделает. Пусть этого наглеца встретят за поворотом дороги и как следует изобьют...
- Она заговорила в полный голос. - Право, вам не следовало бы уходить так скоро.
До свидания.

Вернувшись домой, Гэндзиро поспешил в людскую и застал придурковатого Айскэ,
когда тот выводил, гундося, незамысловатую песенку.

- Молодец, Айскэ! - сказал Гэндзиро. - У тебя хорошо выходит!


Айскэ вскочил.

- Никак молодой господин? - растерянно сказал он. - Жарко больно нынче, что ни
день, то жарища...

- Да, жарко... Кстати, старший брат тоже ставит тебя высоко и всегда хвалит.
Айскэ, говорит, у нас лучший слуга - и с хозяйскими делами успевает, и со своими
управляется. А поскольку у тебя, кажется, нет никого из родных, он намерен
отдать тебя в хороший дом наследником к какому-нибудь самураю. Хочет быть твоим
посаженым отцом.

- Покорнейше благодарим, - радостно осклабился Айскэ. - Очень даже благодарим за
такую милость. И господина благодарим, и вас, молодой господин, что вы обо мне,
недотепе, так полагаете... И сказать толком не могу, как вам благодарен... Только
вот трудно мне будет стать самураем, я же неграмотный совсем...

- Говоря по правде, - продолжал Гэндзиро, - старший брат заметил однажды, будто
собирается предложить тебя в наследники к Аикаве, да знаешь ты, который живет на
Суйдобате. В мужья дочери его О-Току, ей нынче восемнадцать лет.

- Вот это да! - вскричал Айскэ. - Неужто правда? Это здорово! Эта барышня
приятная, таких, поди, больше на свете и нет... Щечки такие кругленькие, задок
пухлый... Красивая барышня, очень красивая!

- Рисовый паек у них невелик, - продолжал Гэндзиро, - так что им все равно, кого
в дом брать, лишь бы был человек серьезный. И совсем было уже договорились, что
ты подойдешь, но вмешался этот дзоритори соседский, Коскэ, и все пошло насмарку.
Коскэ заявился в людскую Аикавы и наговорил там, что Айскэ, мол, негодяй,
пьяница, в пьяном виде ничего не разбирает, всех лупит, даже хозяев, путается с
девками, играет на деньги, да еще и вороват вдобавок. Узнав об этом, Аикава,
конечно, от тебя отказался, и переговоры наши кончились. А теперь в наследники
туда идет сам Коскэ, сегодня, говорят, уже устраивают обмен подарками в честь
помолвки. Видишь, даже на дзоритори согласились. А ты ведь как-никак два меча
носишь, хоть и деревянных. Представляешь, как бы тебе были рады? Нет, этот Коскэ
скотина все-таки!

- Что-о? - взревел Айскэ. - В наследники Коскэ идет? Ах он мерзавец! Мешать моей
любви?.. И я же еще вороват!.. И вдобавок хозяев луплю!.. Нет, вы мне скажите,
когда это я хозяев своих лупил?

- Какой толк мне это говорить? - сказал Гэндзиро.

- Так обидно же, молодой господин! Ну и подлец же он! Ну, я этого так не
оставлю!

- А ты задай ему хорошенько, - посоветовал Гэндзиро.

- Задай... Драться мне с ним нельзя, он меня одолеет. Он же фехтование знает, мне
с ним не справиться.

- А ты вот что сделай. Ты знаешь слугу господина Танаки? Его еще зовут Забияка
Камэдзо, он весь в шрамах с головы до ног. Вот ты его и подговори, да еще
Токидзо, слугу господина Фудзиты. Втроем нападите на Коскэ за поворотом дороги,
когда он будет возвращаться от Аикавы, избейте до полусмерти, даже убейте и
бросьте в реку.

- Убивать не стоило бы, а излупить надо. А что мне будет, если про драку узнают?

- Если про драку станет известно, я доложу старшему брату, он прикажет
немедленно уволить тебя, и тебя прогонят.

- Нет, тогда я драться не буду, - решительно сказал Айскэ.

- Погоди, послушай. Как только мы тебя уволим, сосед из вежливости тоже,
конечно, уволит Коскэ. А раз его уволят, Аикава не сможет взять его в
наследники, потому что у него не будет посаженого отца. Мы же немного погодя
снова возьмем тебя и отдадим Аикаве в наследники. Понял?

- Все понял, молодой господин, - сказал Айскэ. - Сердечно благодарим за вашу
доброту...

Гэндзиро достал из-за пазухи несколько монет.

- Возьми, - сказал он. - Выпей и угости Камэдзо и Токидзо.


- Ко всему еще и деньги! - обрадовался Айскэ. - Покорнейше благодарим, молодой
господин...

Айскэ побежал разыскивать Камэдзо и Токидзо, рассказал им, в чем дело, те из
озорства согласились и тут же сговорились обо всем. Между тем Иидзима
Хэйдзаэмон, ни о чем не подозревая, в сопровождении Коскэ вернулся со службы
домой.

- Господин, - обратилась к нему О-Куни. - Я слышала, что вы сейчас уходите к
Аикаве для обмена подарками. Так я хотела попросить вас отпустить Коскэ домой
пораньше, у меня есть для него поручение. Как только он управится, я пошлю его
встретить вас.

- Хорошо, - сказал Иидзима, и они вместе с Коскэ отправились к Аикаве.

Аикава жил в маленьком домике на Суйдобате.

- Прошу прощения! - крикнул Коскэ у дверей. - Разрешите войти?

- Кто это? - всполошился Аикава. - Эй, Дзэндзо, поди в прихожую, посмотри, кто
пришел... Дзэндзо, ты где? Куда, он девался?

- Сами же отослали его по делу, - сказала служанка.

- Совсем запамятовал... Постой, уж не господин ли Иидзима пожаловал? Живо положи в
пепельницу уголек, приготовь чай! А вдруг с ним и господин Коскэ? Беги, скажи ОТоку!
Все приготовь как следует! А я пойду встречать...

Он выбежал в прихожую, где ждали Иидзима и Коскэ.

- Вот уж не знал, что вы так рано пожалуете! - радостно вскричал он. - Прошу
вас, проходите прямо сюда... Дом наш, правда, неказист на вид... И господин Коскэ...
Впрочем, с вами мы потом... - Тут он, спеша и волнуясь, с

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.