Жанр: Драма
Пионовый фонарь (перевод А. Стругацкого)
...г, и сердце твое будет пронзено мечом. Помни, поступив на службу, ты уже
принадлежишь не себе, а господину своему. Будь до конца верен долгу. Никогда не
поступай опрометчиво. И не выступай против тех, кто силен хитростью.
Поучения господина четко отдавались в груди Коскэ, и он сказал сквозь слезы
благодарности:
- Господин, я слыхал, что четвертого числа будущего месяца вы собираетесь на
рыбную ловлю... Но ведь совсем недавно скончалась барышня, ваша дочь! Пожалуйста,
отложите вашу поездку на реку, с вами там что-нибудь случится!
- Хорошо, хорошо, - нетерпеливо сказал Иидзима. - Рыбную ловлю мы отложим, не
беспокойся. Не в этом сейчас дело. Так вот, я предложу тебе идти к Аикаве...
- Какое будет поручение?
- При чем здесь поручение? Дочь Аикавы полюбила тебя, и ты пойдешь к нему в
наследники.
- Да, понимаю. Кто, вы говорите, идет к нему в наследники?
- Ты идешь!
- Я? - воскликнул Коскэ. - Я не хочу!
- Дурак! - прикрикнул Иидзима. - Ты будешь человеком! Лучшего тебе и желать
нечего.
- А я хочу всегда быть возле своего господина! Не гоните меня от себя, позвольте
быть рядом с вами!
- Но ты ставишь меня в очень неловкое положение. Ведь я уже дал согласие, я
поклялся на мече!
- Не надо было клясться!
- Если я нарушу слово, мне придется вспороть себе живот.
- Сделайте милость!
- Если ты не будешь меня слушаться, выгоню.
- Выгоняйте! А разве нельзя было рассказать мне все толком до того, как вы дали
клятву?
- Да, в этом я виноват, - сказал Иидзима. - Виноват и прошу тебя простить меня.
Видишь, кланяюсь тебе, уперев руки в пол, и прошу прощения. Теперь ты согласен
пойти к Аикаве?
Коскэ сдался.
- Хорошо, господин, раз так - я согласен. Но пусть это пока будет только
сговор, - а я останусь у вас еще на десять лет!
- Что ты! - возразил Иидзима. - Завтра устраивается обмен подарками по случаю
помолвки. В начале будущего месяца состоится уже брачная церемония.
Коскэ думал о том, что, если он уйдет в наследники, О-Куни и Гэндзиро убьют
господина. Значит, заколоть этих двух негодяев пикой и вспороть себе живот
придется сегодня ночью. При мысли о том, что он видит своего господина в
последний раз, Коскэ побледнел, и из глаз его полились слезы.
- Экий ты упрямый! - с досадой сказал Иидзима. - Неужели тебе так не хочется
уйти к Аикаве? Живут они совсем рядом, от нас до Суйдобате рукой подать, можешь
навещать меня хоть каждый день. Совершенно незачем расстраиваться так. Парень ты
как будто бравый, а точишь слезы... Мужчина должен иметь твердый дух!
- Господин, - сказал Коскэ. - Я стал вашим слугой пятого марта. Узнав, что нет у
меня ни родных, ни близких, вы отнеслись ко мне с особой благосклонностью, и
этой вашей доброты я не забуду даже после смерти. Одно только хочу сказать вам.
Откушав водки, вы обыкновенно очень крепко спите. Без водки же вам не спится.
Кушайте водки поменьше. Даже с героем, если он крепко спит, злодеи могут сделать
все что угодно. Я места себе не нахожу, когда думаю об этом. Будьте всегда
настороже, господин! И еще не забывайте каждый день принимать лекарство, которое
прислал господин Фудзита...
Иидзима нахмурился.
- Что это ты словно в дальние страны собрался? - сказал он. - Такое мне мог бы и
не говорить.
Глава 8
Услыхав в покоях Хагивары женские голоса, Томодзо подкрался и заглянул за полог
от комаров. Волосы у него встали дыбом, и он со всех ног бросился было за
помощью к Юсаю, но был так перепуган, что вместо этого прибежал к себе домой и,
весь дрожа, забился в постель. Только на рассвете он постучался в двери Юсая.
- Кто это? - сонно спросил Юсай.
- Это я, Томодзо!
- Чего тебе?
- Сэнсэй [[24 - Сэнсэй - почтительное обращение к старшему, обычно ученому
человеку.]], откройте, пожалуйста.
- Рано же ты сегодня поднялся, - недовольно проворчал Юсай. - Никогда так рано
не встаешь... Да погоди, погоди, сейчас отворю!
Он поднял щеколду и открыл дверь.
- Ну и темно здесь у вас, - сказал Томодзо, входя.
- Так ведь еще не рассвело, - ответил Юсай. - А фонарь я тушу, когда ложусь...
- Вы только не волнуйтесь, сэнсэй...
- Да ты сам весь трясешься! Что случилось? Чего ты пришел?
- С господином Хагиварой беда!
- Что с ним?
- Такое с ним, что не знаю, как быть... Вот и вы, сэнсэй, и я - мы оба снимаем
жилье на земле господина Хагивары. Живем мы все вместе. Обо мне и говорить
нечего, я у него совсем как вассал, копаю его огород, смотрю за его садом, бегаю
по его поручениям, жена моя ему стирает, и он с нас платы даже не берет, а
иногда жалует нам на мелкие расходы или одежду со своего плеча. Он мой
благодетель, и вот с ним такая беда приключилась! Каждый вечер к нему приходят
ночевать женщины...
- Он молод и одинок, - заметил Юсай. - Что же удивительного! Впрочем, может
быть, это какие-нибудь злоумышленницы?
- Совсем не то. Да вы слушайте, сэнсэй. Вышел я вчера по одному делу,
возвращаюсь уже вечером, слышу - в покоях господина Хагивары женские голоса.
Подкрался я и заглянул...
- Нехорошо.
- Ничего! Гляжу, там сетка от комаров висит, а за сеткой сидит господин Хагивара
с какой-то красивой женщиной. Сидят они, так это любезно беседуют. Она просит ее
не бросать, он отвечает, что в жизни никогда не бросит, пусть даже родитель
твой, говорит, тебя выгонит из дома, все равно возьму к себе женой, а она
клянется, что не бросит его, даже если родитель убьет ее...
- Сколько же можно подглядывать?
- Вся штука в том, - сказал Томодзо, понизив голос, - что женщина эта - не
просто женщина!
- Разбойница?
- Да какая там разбойница!.. Понимаете, сэнсэй, заглянул я за полог и вижу, что
на самом деле не красавица она, вся тощая, кожа да кости, лик у нее синий, с
прически симада свешиваются космы волос, подола у нее нет, и вообще от бедер
книзу ничего нет, и вот своей рукой из кожи да кости она вцепилась господину
Хагиваре в шею, а господин сидит со счастливым лицом... Рядом сидит еще одна
женщина в прическе марумагэ, тоже тощая, одна кожа да кости. Поднимается вдруг
она и идет прямо на меня, и подола у нее тоже не видать, от бедер книзу ничего
нет, совсем как привидение, как рисуют на картинках... Увидел я это, перепугался,
зуб на зуб не попадает, побежал домой и спрятался... Никак не пойму, как это
привидения околдовали господина Хагивару!
- Томодзо, - строго сказал Юсай. - Это правда?
- Ну что за глупости - правда, неправда... С чего я стану врать? Если не верите,
сходите нынче ночью сами и убедитесь!
- Да нет, мне как-то не хочется... Странное дело, никогда не слыхивал, чтобы
привидения ходили на любовные встречи. Впрочем, в одном китайском романе такой
случай описан... Да нет, не может этого быть на самом деле! Ты не врешь, Томодзо?
- Я же вам говорю, сходите сами, если не верите...
- Ну что же, - глубокомысленно сказал Юсай. - Сейчас уже рассвело, привидения,
наверное, ушли...
- Сэнсэй, вот что я хочу спросить... Раз господин Хагивара спит с привидением, он
должен умереть?
- Непременно умрет. Пока человек жив, он исполнен света, он свободен от скверны
и чист. Мертвый же, он погрязает во тьме и исполняется злобы. Вот почему,
вступив в плотскую связь с привидением, живой утрачивает чистоту крови и быстро
погибает, пусть ему на роду будет написано прожить хоть сто лет.
- Я слыхал, сэнсэй, что незадолго до смерти у человека на лице проступает тень
смерти, - сказал Томодзо. - Вы бы сходили и поглядели на господина Хагивару...
- Хагивара облагодетельствовал тебя, - важно сказал Юсай, - а я дружил еще с его
отцом, господином Хагиварой Синдзаэмоном, и господин Синдзаэмон перед смертью
наказал мне присматривать за его сыном, господином Синдзабуро, как же я могу
остаться безучастным при таких обстоятельствах? Ты же о том, что случилось, не
смей рассказывать никому!
- Еще чего, - сказал Томодзо. - Я даже жене не рассказал, неужели расскажу кому
постороннему?
- Вот и помалкивай, никому ни слова...
Тем временем совсем рассвело, и добрый Хакуодо Юсай, постукивая палкой, вместе с
Томодзо вышел во двор. Томодзо отправился в свою пристройку, а Юсай остановился
у дверей Синдзабуро...
- Господин Хагивара! - крикнул он. - Господин Хагивара!
- Кто там, простите? - отозвался Синдзабуро.
- Это Хакуодо, с вашего разрешения.
- Рано вы изволили подняться, - удивился Синдзабуро и отворил дверь. - Впрочем,
пожилые люди всегда встают рано. Доброе утро, входите, прошу вас... У вас,
вероятно, какое-нибудь дело?
- Я пришел, - объявил Юсай, - как физиогномист. Позвольте осмотреть вас по
правилам моего ремесла.
- Что это вы в такую рань? Живем рядом, могли бы пожаловать в любое время...
- Нет, не скажите, - возразил Юсай. - Лучше всего осматривать в такое время, как
сейчас, когда только взошло солнце... Да и отношения у нас с вами еще со времен
вашего отца самые близкие... Ну-ка!
Тут Юсай извлек из-за пазухи увеличительное стекло и стал всматриваться сквозь
него в лицо Хагивары.
- Что это вы? - испуганно спросил Синдзабуро.
Юсай спрятал стекло и торжественно сказал:
- Господин Хагивара! Физиогномика говорит, что не пройдет и двадцати дней, как
вы умрете!
- Я? Умру?
- Умрете непременно. Необъяснимые вещи бывают на свете, и сделать здесь ничего
нельзя.
- Как же мне быть? Да, мне говорили, что когда человеку суждено скоро умереть,
на лице его появляется тень смерти... Слыхал я также и то, что вы, сэнсэй,
знаменитый физиогномист... Но ведь были же исстари люди, которым за добродетельные
поступки даровался полный срок жизни! Может быть, для меня еще есть средство,
сэнсэй, чтобы избежать смерти?
- Такого средства нет. Вот разве что, пожалуй, удалить от себя женщин, которые
приходят к вам каждый вечер...
- Никакие женщины ко мне не приходят!
- Ну полно, вчера ночью их видели у вас. Кстати, кто это?
- Да нет, она никак не может быть опасной для моей жизни.
- Более опасного ничего для вас нет на свете.
- Послушайте, сэнсэй, это дочь хатамото Иидзимы, что живет на Усигомэ. По
некоторым причинам она со своей служанкой О-Юнэ переехала жить в Сансаки, это
такая деревня в Янаке... Мне передали, будто она умерла от любви ко мне, а недавно
я встретил ее, и теперь мы встречаемся очень часто... В дальнейшем я намерен взять
ее в жены.
- Вы сами не знаете, что говорите! - сказал Юсай. - К вам ходят не женщины, а
привидения! В этом теперь не приходится сомневаться, раз вам передавали, что она
умерла. И она сидит рядом с вами, обняв вас за шею тощими, как нитки, руками из
кожи и костей! Кстати, вы бывали у них дома, в деревне Сансаки?
Синдзабуро ответил, что бывать у них ему не приходилось и что он встречался с
ними только у себя дома семь вечеров подряд, считая со вчерашним. От слов Юсая
ему стало как-то жутко, и он переменился в лице.
- Вот что, сэнсэй, - сказал он. - Раз так, я сейчас же пойду в Сансаки и все
проверю.
Он вышел из дому и отправился в Сансаки. Там он стал расспрашивать, где живут
две женщины такой-то и такой-то внешности, но никто ничего не мог ему сказать.
Устав от расспросов, он пошел домой, но на обратном пути, проходя мимо храма
Симбандзуй-ин, заметил вдруг позади храма новую могилу с большим памятником, а
возле могилы - промокший под дождем красивый фонарь с колпаком в виде пиона. Не
могло быть никаких сомнений - это был тот самый фонарь, с которым каждый вечер
приходила О-Юнэ. Вконец ошеломленный, Синдзабуро зашел на монастырскую кухню и
спросил:
- Простите, не скажете ли мне, чья это могила там, позади храма, на которой
лежит фонарь с колпаком в виде пиона?
- Это могила дочери хатамото Иидзимы Хэйдзаэмона на Усигомэ, - ответил монах. -
Скончалась она недавно, и ее должны были похоронить у храма Ходзю-дзи, но
похоронили у нас, потому что наш храм все равно у Ходзю-дзи в подчинении...
- А чья могила еще там рядом?
- А рядом могила служанки этой девушки. Она умерла от усталости, ухаживая за
своей больной госпожой, и их похоронили вместе.
- Вот оно что, - в смятении пробормотал Синдзабуро. - Значит, это и верно
привидения...
- Как вы сказали?
- Нет-нет, ничего, - сказал Синдзабуро. - До свидания.
Он чуть ли не бегом возвратился домой и рассказал обо всем Хакуодо Юсаю.
- Странное дело, - озабоченно сказал Юсай. - Удивительное. И за какие только
грехи привидение влюбилось в вас?
- Горе мне, - отозвался Синдзабуро. - И ведь, наверное, сегодня вечером опять
придут...
- Откуда вы знаете? Они обещали?
- Да. Она сказала, что придет обязательно. Сэнсэй, пожалуйста, останьтесь
сегодня на ночь у меня, а?
- Ну уж нет, увольте! - испуганно сказал Юсай.
- Тогда сделайте что-нибудь при помощи ваших гаданий...
- Нет, гадания против привидений бессильны... А вот напишу-ка я господину Рёсэки,
настоятелю этого самого храма Симбандзуй-ин! Он человек огромного ума,
искушенный в молитвословиях... И мы с ним в дружбе. Отнесите ему мое письмо и
попросите помочь.
Юсай написал, Синдзабуро отправился в храм и попросил передать письмо
настоятелю, господину Рёсэки. Настоятель Рёсэки действительно благоволил к Юсаю.
Прочитав письмо, он сейчас же велел проводить Синдзабуро в свои покои. В
коричневой рясе поверх белого кимоно, он восседал, неподвижно выпрямившись, на
простом дзабутоне. Лет ему было за пятьдесят, и весь его облик свидетельствовал
о высоких его добродетелях и самоотверженности в служении Будде. Синдзабуро
невольно перед ним склонился.
- Ты и есть Хагивара Синдзабуро? - услышал он.
- Да, я недостойный ронин, и зовут меня Хагивара Синдзабуро. Не знаю, за какие
грехи, но меня преследует призрак умершей. Так пишет вам Хакуодо, и это чистая
правда. Почтительно молю вас, отгоните от меня этот призрак.
- В письме сказано, что на твоем лице проступила тень смерти. Подойди ко мне,
чтобы я мог взглянуть на тебя. Вот так... Да, сомнений нет, в ближайшее время ты
умрешь.
- Молю вас, - воскликнул Синдзабуро, - сделайте так, чтобы я избежал смерти!
- Твою судьбу определяют глубоко скрытые причины, - задумчиво произнес
настоятель. - Этому трудно поверить, и все же это так. Призрак преследует тебя
не из злобы, но от большой любви. Весь ужас и вся неизбежность судьбы твоей в
том, что тебя на протяжении вот уже трех или четырех существований, умирая и
вновь рождаясь, меняя свой облик, любит одна женщина. Судьбы избежать
невозможно. Но чтобы отогнать призрак, я вручу тебе могучий талисман, именуемый
"кайоннёрай", и вознесу молитвы за умиротворение голодной души этой женщины. Что
касается талисмана, то он из чистого золота, и потому его следует беречь от
чужих глаз. В нем четыре суна - изрядный вес, жадный человек может польститься и
украсть его в надежде получить хорошую цену, продав хотя бы в виде золотого
лома. Ты получишь талисман в ларце и будешь носить его либо в поясе, либо за
спиной. Далее, я вручаю тебе сутры "Убодарани", возьми их, будешь их читать
вслух. Название их означает "Дождь сокровищ", ибо, когда их читают, всевозможные
драгоценности дождем сыплются с неба. Можно подумать, будто это сутры для
исполнения алчных желаний, но это не так. Талисман "кайоннёрай" именуется так
потому, что к уверовавшему в него нисходит будда Нёрай по имени Кайон - Шум
Моря. А сутры "Убодарани" некогда вручил будда отшельнику Мёгэцу, когда тот
попросил дать денег для помощи беднякам, страдающим от мора... И еще ты возьмешь
вот эти ярлыки-заклятия. Ты оклеишь ими свое жилище так, чтобы привидения не
смогли проникнуть к тебе, и будешь читать сутры.
Поблагодарив настоятеля за его доброту, Синдзабуро воротился домой, передал все
Хакуодо Юсаю, и они вместе принялись обклеивать стены дома ярлыками с
заклинаниями. Затем Синдзабуро заперся в своих покоях, опустил полог от комаров
и взялся за сутры. Но как он ни старался читать, ничего у него не получалось.
"Нобобагябатэйбадзарадара сагяраниригусяя, татагятая, таниятаонсоропэй,
бандарабати, богярэасярэйасяхарэй..." Ничего не понять, словно бред иноземца. А
тем временем - бо-он... - ударил четвертую стражу колокол в Уэно, эхом откликнулся
пруд у холма Синобугаока, плеснула вода в источнике Мукогаока, и огромный темный
мир погрузился в тишину, нарушаемую лишь шумом осеннего ветра среди холмов. Но
вот, как всегда, со стороны Нэдзу послышался стук гэта. "Идут!" - подумал
Синдзабуро. По лицу его струился обильный пот, сжавшись в комок, он истово, изо
всех сил громко читал сутры "Убодарани".
У живой изгороди стук гэта внезапно прекратился. Синдзабуро, бормоча молитвы,
выполз из-под полога и заглянул в дверную щель. Видит - впереди, как обычно,
стоит О-Юнэ с пионовым фонарем, а за ее спиной несказанно прекрасная О-Цую в
своей высокой прическе симада в кимоно цвета осенней травы, под которым, словно
пламя, переливается алый шелк. Ее красота ужаснула Синдзабуро. "Неужели это
привидение?" Он мучился, как грешник в геенне огненной. Между тем, поскольку дом
был обклеен ярлыками-заклятиями, привидения попятились.
- Нам не войти, барышня! - сказала О-Юнэ. - Сердце господина Хагивары вам
изменило! Он нарушил слово, которое дал вчера ночью, и закрыл перед вами двери.
Войти невозможно, надобно смириться. Изменник ни за что не впустит вас к себе.
Смиритесь, забудьте мужчину с прогнившим сердцем!
- Какие обеты он давал! - печально сказала О-Цую. - А сегодня ночью двери его
закрыты... Сердце мужчины что небо осеннее! И в сердце господина Хагивары нет
больше любви ко мне... Слушай, Юнэ, я должна поговорить с ним! Пока я не увижу
его, я не вернусь!
С этими словами она закрыла лицо рукавом и горько заплакала. Она была и
прекрасна, и ужасна в своей красоте. Синдзабуро молча трясся у себя за дверью,
повторяя про себя только: "Наму Амида Буцу, наму Амида Буцу..." [[25 - "Наму Амида
Буцу..." - начальные слова буддийской молитвы: "Помилуй меня, Будда Амида..."]]
- Как вы преданны ему, барышня, - сказала О-Юнэ. - Достоин ли господин Хагивара
такой любви?.. Ну что ж, пойдемте, попробуем войти к нему через черный ход.
Она взяла О-Цую за руку и повела вокруг дома. Но и с черного хода войти им не
удалось.
Наложница О-Куни, эта гнусная гадина, спала и видела, как бы выгнать из дома
Коскэ или поймать его на каком-нибудь проступке. Когда на следующий день
господин Иидзима удалился на службу, пришел Гэндзиро. О-Куни встретила его, как
будто отношения у нее с ним самые невинные.
- Добро пожаловать! - жеманно произнесла она в ответ на его приветствие. -
Ужасная жара стоит эти дни, не правда ли? Надеюсь, у вас все здоровы? Прошу вас,
садитесь сюда, здесь ветерок...
Гэндзиро вполголоса спросил:
- Коскэ не проболтался?
- Нет, - так же тихо ответила О-Куни. - Я страшно боялась, что он донесет, но он
смолчал. Сказал господину, что лоб ему поранило упавшей черепицей. Я сама не
своя была, вот, думаю, сейчас он скажет про обломок лука, как его били. Нет, не
сказал. И о том деле ничего не сказал. Что-то это подозрительно, как ты
думаешь?.. Прямо не знаю, куда деваться от этой жары! - сказала она громко и
продолжала шепотом: - И вот еще что. В нашего Коскэ влюбилась О-Току, дочка
господина Аикавы Сингобэя, знаешь, что живет на Суйдобате... Заболела от любви,
есть же дуры на свете, ну что ты скажешь! Так старик Аикава притащился к нам
весь в поту просить господина, чтобы Коскэ отдали к нему в наследники. И
господин дал согласие, потому что благоволит к Коскэ. С тем Аикава ушел, а
сегодня у них устраивается обмен подарками по случаю помолвки...
- Вот и хорошо, - обрадовался Гэндзиро. - Коскэ уйдет из дому, и конец
волнениям...
- Так, да не так, - возразила О-Куни. - Правда, он идет наследником в дом
Аикавы, но ведь господин будет при этом его посаженым отцом! А уж тогда этот
парень будет держаться совсем как родня господина. Он и в слугах-то нахален не
по чину, а тогда и подавно рассчитается с тобой за побои... И наш разговор
тогдашний он вдобавок подслушал! Нет, как ты там хочешь, а Коскэ ты должен
убить.
- Он умеет владеть мечом, как же я его убью? - уныло проговорил Гэндзиро.
- Хотелось бы все же знать, почему ты не владеешь мечом?
- Придумал! - сказал Гэндзиро. - У нас есть слуга, этакий молодой дурак Айскэ.
Он влюблен в барышню Аикава, и его надо натравить на Коскэ. Когда они подерутся,
мы выгоним Айскэ за драку из дома. Но наказание участникам драки полагается
одинаковое, и дядюшке из вежливости перед соседями тоже придется прогнать Коскэ...
Вот плохо только, что завтра от Аикавы дядюшка и Коскэ будут возвращаться
вместе. Нельзя ли устроить так, чтобы Коскэ пошел домой раньше и один?
- Ничего нет легче, - сказала О-Куни. - Я скажу господину, что Коскэ мне будет
нужен, и попрошу отослать его домой пораньше. Не сомневаюсь, что господин так и
сделает. Пусть этого наглеца встретят за поворотом дороги и как следует изобьют...
- Она заговорила в полный голос. - Право, вам не следовало бы уходить так скоро.
До свидания.
Вернувшись домой, Гэндзиро поспешил в людскую и застал придурковатого Айскэ,
когда тот выводил, гундося, незамысловатую песенку.
- Молодец, Айскэ! - сказал Гэндзиро. - У тебя хорошо выходит!
Айскэ вскочил.
- Никак молодой господин? - растерянно сказал он. - Жарко больно нынче, что ни
день, то жарища...
- Да, жарко... Кстати, старший брат тоже ставит тебя высоко и всегда хвалит.
Айскэ, говорит, у нас лучший слуга - и с хозяйскими делами успевает, и со своими
управляется. А поскольку у тебя, кажется, нет никого из родных, он намерен
отдать тебя в хороший дом наследником к какому-нибудь самураю. Хочет быть твоим
посаженым отцом.
- Покорнейше благодарим, - радостно осклабился Айскэ. - Очень даже благодарим за
такую милость. И господина благодарим, и вас, молодой господин, что вы обо мне,
недотепе, так полагаете... И сказать толком не могу, как вам благодарен... Только
вот трудно мне будет стать самураем, я же неграмотный совсем...
- Говоря по правде, - продолжал Гэндзиро, - старший брат заметил однажды, будто
собирается предложить тебя в наследники к Аикаве, да знаешь ты, который живет на
Суйдобате. В мужья дочери его О-Току, ей нынче восемнадцать лет.
- Вот это да! - вскричал Айскэ. - Неужто правда? Это здорово! Эта барышня
приятная, таких, поди, больше на свете и нет... Щечки такие кругленькие, задок
пухлый... Красивая барышня, очень красивая!
- Рисовый паек у них невелик, - продолжал Гэндзиро, - так что им все равно, кого
в дом брать, лишь бы был человек серьезный. И совсем было уже договорились, что
ты подойдешь, но вмешался этот дзоритори соседский, Коскэ, и все пошло насмарку.
Коскэ заявился в людскую Аикавы и наговорил там, что Айскэ, мол, негодяй,
пьяница, в пьяном виде ничего не разбирает, всех лупит, даже хозяев, путается с
девками, играет на деньги, да еще и вороват вдобавок. Узнав об этом, Аикава,
конечно, от тебя отказался, и переговоры наши кончились. А теперь в наследники
туда идет сам Коскэ, сегодня, говорят, уже устраивают обмен подарками в честь
помолвки. Видишь, даже на дзоритори согласились. А ты ведь как-никак два меча
носишь, хоть и деревянных. Представляешь, как бы тебе были рады? Нет, этот Коскэ
скотина все-таки!
- Что-о? - взревел Айскэ. - В наследники Коскэ идет? Ах он мерзавец! Мешать моей
любви?.. И я же еще вороват!.. И вдобавок хозяев луплю!.. Нет, вы мне скажите,
когда это я хозяев своих лупил?
- Какой толк мне это говорить? - сказал Гэндзиро.
- Так обидно же, молодой господин! Ну и подлец же он! Ну, я этого так не
оставлю!
- А ты задай ему хорошенько, - посоветовал Гэндзиро.
- Задай... Драться мне с ним нельзя, он меня одолеет. Он же фехтование знает, мне
с ним не справиться.
- А ты вот что сделай. Ты знаешь слугу господина Танаки? Его еще зовут Забияка
Камэдзо, он весь в шрамах с головы до ног. Вот ты его и подговори, да еще
Токидзо, слугу господина Фудзиты. Втроем нападите на Коскэ за поворотом дороги,
когда он будет возвращаться от Аикавы, избейте до полусмерти, даже убейте и
бросьте в реку.
- Убивать не стоило бы, а излупить надо. А что мне будет, если про драку узнают?
- Если про драку станет известно, я доложу старшему брату, он прикажет
немедленно уволить тебя, и тебя прогонят.
- Нет, тогда я драться не буду, - решительно сказал Айскэ.
- Погоди, послушай. Как только мы тебя уволим, сосед из вежливости тоже,
конечно, уволит Коскэ. А раз его уволят, Аикава не сможет взять его в
наследники, потому что у него не будет посаженого отца. Мы же немного погодя
снова возьмем тебя и отдадим Аикаве в наследники. Понял?
- Все понял, молодой господин, - сказал Айскэ. - Сердечно благодарим за вашу
доброту...
Гэндзиро достал из-за пазухи несколько монет.
- Возьми, - сказал он. - Выпей и угости Камэдзо и Токидзо.
- Ко всему еще и деньги! - обрадовался Айскэ. - Покорнейше благодарим, молодой
господин...
Айскэ побежал разыскивать Камэдзо и Токидзо, рассказал им, в чем дело, те из
озорства согласились и тут же сговорились обо всем. Между тем Иидзима
Хэйдзаэмон, ни о чем не подозревая, в сопровождении Коскэ вернулся со службы
домой.
- Господин, - обратилась к нему О-Куни. - Я слышала, что вы сейчас уходите к
Аикаве для обмена подарками. Так я хотела попросить вас отпустить Коскэ домой
пораньше, у меня есть для него поручение. Как только он управится, я пошлю его
встретить вас.
- Хорошо, - сказал Иидзима, и они вместе с Коскэ отправились к Аикаве.
Аикава жил в маленьком домике на Суйдобате.
- Прошу прощения! - крикнул Коскэ у дверей. - Разрешите войти?
- Кто это? - всполошился Аикава. - Эй, Дзэндзо, поди в прихожую, посмотри, кто
пришел... Дзэндзо, ты где? Куда, он девался?
- Сами же отослали его по делу, - сказала служанка.
- Совсем запамятовал... Постой, уж не господин ли Иидзима пожаловал? Живо положи в
пепельницу уголек, приготовь чай! А вдруг с ним и господин Коскэ? Беги, скажи ОТоку!
Все приготовь как следует! А я пойду встречать...
Он выбежал в прихожую, где ждали Иидзима и Коскэ.
- Вот уж не знал, что вы так рано пожалуете! - радостно вскричал он. - Прошу
вас, проходите прямо сюда... Дом наш, правда, неказист на вид... И господин Коскэ...
Впрочем, с вами мы потом... - Тут он, спеша и волнуясь, с
...Поділитися у соцмережах