Жанр: Драма
Американский психопат
Брет Истон Эллис
Американский психопат
T-ough press http://www.mitin.com/tough/psycho/psycho.shtml
"Брет Истон Эллис. Американский психопат": Надежда Моисеева, Алекс Керви; 2003
Оригинал: Bret Ellis, "American Psycho"
Перевод: Владимир Ярцев, Татьяна Покидаева
Аннотация
Семь женщин умирали долго и мучительно. Семь мужчин - быстро и почти
безболезненно. Женщины впадали в забытье от боли, приходили в себя и снова теряли сознание
от ужаса. С одной Пэт Бейтман, 27-летний уоллстритский финансист, снял кожу, другую
истыкал гвоздями, еще одну обезглавил и совокупился с отрезанной головой. С мужчинами
поступал проще - кого-то зарубил топором, кого-то банально порешил из пистолета. Роман
Брэта Истона Эллиса "Американский психопат", написанный от лица этого самого
психопата, на три четверти состоит из сцен насилия. На сто процентов - он жесткая
сатира на восьмидесятые годы. В 1991 году издательство "Саймон и Шустер", заплатившее
Эллису $300 000 аванса, отказалось печатать книгу: сотрудницы издательства и женские
инициативные группы грозились устроить акции протеста. Когда роман все-таки вышел у
конкурентов, когда завороженные критики единогласно объявили его отвратительным -
"Американского психопата", разумеется, решили экранизировать.
Николай Клименюк
Чудовищно жестокая, бесстыдно аморальная история серийного убийцы-яппи вызвала
невероятный скандал среди читателей и в прессе, когда первый издатель книги Simon &
Sсhuster отверг возможность публикации, потеряв в качестве неустойки 300,000 долларов
аванса. Самые крупные книжные магазины США отказывались долгое время продавать роман.
T-ough press
Брет Истон Эллис
Американский психопат
И автор записок и самые "Записки", разумеется, вымышлены. Тем
не менее такие лица, как сочинитель таких записок, не только могут,
но даже должны существовать в нашем обществе, взяв в соображение
те обстоятельства, при которых вообще складывалось наше общество.
Я хотел вывести перед лицо публики, повиднее обыкновенного, один из
характеров протекшего недавнего времени. Это - один из
представителей еще доживающего поколения. В этом отрывке,
озаглавленном "Подполье", это лицо рекомендует самого себя, свой
взгляд, и как бы хочет выяснить те причины, по которым оно явилось и
должно было явиться в нашей среде. В следующем отрывке придут уже
настоящие "записки" этого лица о некоторых событиях его жизни.
Федор Достоевский "Записки из подполья"
Бытует мнение, что хорошие манеры говорят о сердечности и
доброжелательности. Но это совсем не так. Любое, даже самое
хамское поведение, можно представить в рамках приличий. Для этого и
существует цивилизация - чтобы все были взаимно вежливыми и не
выказывали враждебности. Например, натуралистическое движение
шестидесятых, когда последователи Руссо задавались вопросом:
"Почему нельзя говорить то, что думаешь?" - было в корне неверным.
В цивилизованном обществе должны быть какие-то ограничения. Если
бы каждый давал волю своим порывам, мы бы давно уже поубивали друг
друга.
Мисс Безупречные Манеры (Джудит Мартин)
И вот все развалилось,
Но никому не было дела
"Talking Heads"
ПЕРВОЕ АПРЕЛЯ
ОСТАВЬ НАДЕЖДУ ВСЯК СЮДА ВХОДЯЩИЙ - криво выведено кроваво-красными
буквами на стене Химического Банка на углу Одиннадцатой и Первой. Буквы достаточно
крупные, так что их видно с заднего сиденья такси, зажатого в потоке машин, который
двигается с Уолл-стрит. В тот момент, когда Тимоти Прайс замечает надпись, сбоку подъезжает
автобус и реклама мюзикла "Отверженные" у него на борту закрывает обзор, но
двадцатишестилетний Прайс, который работает в Pierce & Pierce, этого, кажется, даже не
замечает... Он обещает водителю пять долларов, если тот включит музыку погромче; на радио
WYNN играет "Be My Baby", и черный шофер (видно, что он не американец) прибавляет звук.
- Я находчив, - говорит Прайс. - Я личность творческая. Я молод, беспринципен,
высоко мотивирован и хорошо образован. В сущности, я утверждаю, что общество не может
позволить себе потерять меня. Я - его актив .
Прайс успокаивается и по-прежнему смотрит в грязное стекло такси, вероятно,
уставившись на слово СТРАХ, выведенное красным граффити на стене "Макдональдса" на
углу Четвертой и Седьмой.
- Я хочу сказать, что факт остается фактом: всем наплевать на свою работу, все
ненавидят свою работу, я ненавижу свою работу, ты мне говорил, что ненавидишь свою. И что
мне делать? Вернуться в Лос-Анджелес? Не вариант . Я не для того переводился из UCLA в
Стенфорд . Я имею в виду, что ведь не один я считаю, что мы зарабатываем мало денег?
Как в кино, появляется еще один автобус, и еще одна реклама "Отверженных" закрывает
надпись на стене. Это другой автобус, потому что кто-то нацарапал на лице Эпонины
"ЛЕСБИЯНКА".
Тим выкрикивает:
- У меня здесь кооператив. У меня, черт возьми, квартира в Хемптонс .
- Родительская, чувак. Родительская.
- Я покупаю ее у них. Ты, блядь, прибавишь звук? - рассеянно огрызается он на
шофера; на радио по-прежнему играют Crystals.
Кажется, шофер говорит, что громче не делается.
Не обращая на него внимания, Тимоти продолжает:
- Я бы мог остаться в этом городе, если бы в такси установили магнитолы Blaupunkt. С
динамиками ODM-3 или ORC-2..., - его голос смягчается, - или те, или другие.. Круто,
чувак, очень круто.
Не прекращая жаловаться, он снимает с шеи наушники дорогого плейера.
- Честное слово, ненавижу жаловаться - на мусор, на помойки, на болезни, на вечную
грязь в этом городе, - мы-то с тобой оба знаем, какой это свинарник ...
Продолжая говорить, Прайс открывает свой новый портфель Tumi из телячьей кожи,
купленный в D.F.Sanders. Он укладывает плейер в чемоданчик рядом с мобильным телефоном
Easa (раньше у него был NEC 9000 Porta) и вынимает сегодняшнюю газету. "В одном номере -
в одном номере - давай посмотрим... задушенная топ-модель, младенец, сброшенный с
крыши высотного здания, дети, убитые в метро, коммунистическая сходка, замочили крупного
мафиози, нацисты, - он возбужденно листает страницы, - больные СПИДом игроки в
бейсбол, опять какое-то говно насчет мафии, пробка, бездомные, разные маньяки, педики на
улицах мрут как мухи, суррогатные матери, отмена какой-то мыльной оперы, дети проникли в
зоопарк, замучили несколько животных, сожгли их заживо..., опять нацисты... Самое смешное,
что все это происходит здесь, в этом городе, а не где-нибудь там, именно здесь, вот какая
фигня, ну-ка подожди. Опять нацисты, пробка, пробка, торговля детьми, дети на черном рынке,
дети, больные СПИДом, дети-наркоманы, здание обрушилось на грудного ребенка,
дети-маньяки, автомобильная пробка, обвалился мост..."
Прайс умолкает, переводит дыхание и спокойно говорит, глядя на попрошайку на углу
Второй и Пятой: "Двадцать четвертый за сегодня. Я считал". Потом, не поднимая глаз,
спрашивает: "Почему ты не носишь с серыми брюками темно-синий шерстяной пиджак?" На
Прайсе шестипуговичный костюм от Ermenegildo Zegna (шерсть с шелком), хлопчатобумажная
рубашка с двойными манжетами от Ike Behar, шелковый галстук от Ralf Lauren и кожаные
остроносые ботинки от Fratelli Rossetti. Он уткнулся в Post . Там относительно интересная
история о том, как двое людей таинственно исчезли с вечеринки, проходившей на яхте одной
нью-йоркской полузнаменитости, пока судно кружило вокруг острова. Никаких следов, только
пятна крови и три разбитых стакана из-под шампанского. Подозревают, что дело нечисто, - по
характерным царапинам и зазубринам на палубе полиция полагает, что орудием убийцы был
мачете. Тела не обнаружены. Подозреваемых нет. Прайс завелся ещё за обедом, не угомонился
он и во время партии в сквош, и продолжил выступление в баре "Harry's". Там после трех виски
J&B с содовой он перешел на cчета Фишера, которыми занимается Пол Оуэн. Прайс не может
заткутьсязаткнуться.
- Болезни! - восклицает он, и его лицо кривится от боли. - Есть теория, что, если ты
подхватил СПИД, переспав с инфицированным человеком, то можешь заодно подхватить что
угодно , даже то, что вирусом не передается, - болезнь Альцгеймера, мускульную дистрофию,
гемофилию, лейкемию, анорексию, рак, склероз, муковисцидоз, церебральный паралич, диабет,
дислексию, господи, - от пизды можно заработать дислексию...
- Я не уверен, но, по-моему, дислексия не вирус.
- Кто его знает? Они не знают. Это еще надо доказать.
Снаружи, на тротуаре, черные разжиревшие голуби дерутся за остатки хот-догов перед
киоском Gray's Papaya, трансвеститы лениво наблюдают за ними, полицейская машина
бесшумно едет не в том направлении по улице с односторонним движением, небо низкое и
серое.
Из такси, которое остановилось напротив, какой-то парень, очень похожий на Луиса
Керрутерса, машет Тимоти рукой. Тимоти не отвечает на приветствие, и парень (волосы
зачесаны назад, подтяжки, очки в роговой оправе) понимает, что обознался, и возвращается к
своему номеру USA Today . По тротуару с плеткой в руках бредет отвратительная бездомная
старуха, потупив взор. Она щелкает плеткой, но голуби не обращают на нее внимания,
продолжая клевать и отчаянно драться за остатки хот-догов. Полицейская машина исчезает на
въезде в подземную стоянку.
"Но когда ты доходишь до того, чтобы абсолютно, полностью принять окружающий мир,
когда ты как-то настраиваешься на это безумие, и все обретает смысл, а потом вдруг - раз , и
мы получаем какую-нибудь мудацкую сумасшедшую негритянку-бомжиху, которой на самом
деле нравится - послушай меня, Бэйтмен, - ей нравится жить на улице, на этих вот улицах,
посмотри, вот на этих , - он показывает в окно, - а наш мэр не желает считаться с ее
желанием, не дает этой суке сделать по-своему... господи боже... не дает этой ебаной суке
замерзнуть насмерть, помогает ей выбраться из самой ею же созданной нищеты, и, видишь -
ты опять там же, откуда начал, растерянный, охуевший... Двадцать четыре, нет, двадцать
пять... А кто будет у Эвелин? Подожди, дай угадаю." Он поднимает руку с безукоризненным
маникюром, - "Эшли, Кортни, Малдвин, Марина, Чарльз... я пока прав? Может быть, кто-то
из "богемных" друзей Эвелин, из этих художников из Ист-Виллидж. Ну, ты понимаешь, о ком
я... Они спрашивают у Эвелин, нет ли у нее хорошего белого шардоне..."
Он хлопает себя рукой по лбу, закрывает глаза и бормочет сквозь зубы:
- Все - ухожу. Бросаю Мередит. Она просто заставляет меня любить ее. Меня
достало. Почему я только сейчас понял, что она - типичная ведущая телешоу?... Двадцать
шесть, двадцать семь... Я говорю ей, что я - человек чувствительный. Я ей говорил, что очень
расстроился, когда разбился "Челленджер" ... чего ей еще надо?! Я человек нравственный и
терпимый, я доволен жизнью, я смотрю в будущее с оптимизмом - ты ведь тоже?
- Разумеется, но...
- А от нее я получаю одно дерьмо ... Двадцать восемь, двадцать девять, ебаный в рот, да
тут у них просто гнездо . Говорю тебе...
Он вдруг замолкает, словно задохнувшись, - наверное, вспомнил о чем-то важном, - и,
отвернувшись от очередной рекламы "Отверженных" , спрашивает:
- Ты читал о ведущем того телешоу? Который убил двух подростков? Пидор и
извращенец. Смех да и только.
Прайс ждет реакции. Ее нет. И вдруг уже Вест Сайд.
Он просит таксиста остановиться на углу 81-ой и Риверсайд, поскольку по улице нет
проезда.
- Чтобы не объезжать... - начинает Прайс.
- Может, я по-другому объеду, - говорит шофер.
- Не надо.
И чуть потише, но все же достаточно громко, стиснув зубы и без улыбки:
- Мудила ебаный.
Таксист останавливает машину. Два такси сзади сигналят и проезжают мимо.
- Может, купим цветов?
- Что? Черт, это же ты ее пялишь, Бэйтмен. А цветы покупаем мы ? Надеюсь, найдется
сдача с полтинника, - предупреждает он водителя, косясь на красные цифры на счетчике.
- Черт. Это все стероиды. Поэтому я такой нервный. Извини.
- Я думал, ты их больше не принимаешь.
- У меня на руках и ногах появились прыщи , ультра-фиолетовыеультрафиолетовые
облучения не помогали, вместо этого я начал ходить в обычный солярий, и все прошло.
Господи, Бэйтмен, ты бы видел, какой рельефный у меня живот. Идеальный живот. Крепкий,
подтянутый... - произносит он странным, рассеянным тоном в ожидании, когда таксист
отдаст сдачу, - в общем, рельефный.
Он не дает таксисту чаевых, но тот все равно искренне доволен. "Ну, пока, Шломо", -
подмигивает ему Прайс.
- Черт, черт, проклятье, - говорит он, открывая дверцу. Выйдя из машины, он замечает
нищего, - "Я выиграл: тридцать ", - небритый, с жирными, зализанными назад волосами
нищий одет в страшно засаленное, грязно-зеленое полупальто.. Прайс в шутку придерживает
перед ним открытую дверцу такси. Бродяга смущается и, стыдливо опустив глаза, протягивает
нам пустой пластиковый стаканчик из-под кофе.
- Как я понимаю, машина ему не нужна, - хмыкает Прайс, захлопывая дверцу. -
Спроси, принимает ли он American Express.
- Ты принимаешь AmEx?
Бродяга утвердительно кивает, и, шаркая ногами, медленно уходит.
Для апреля холодновато. Прайс бодро шагает к дому Эвелин, насвистывая песенку "If I
Were a Rich Man" ; его теплое дыхание вырывается изо рта облачками пара, он размахивает
кожаным дипломатом Tumi. Нам навстречу идет человек с зачесанными назад волосами, в
роговых очках, одетый в бежевый, двубортный костюм из шерсти с габардином от Cerruti 1881,
в руках у него - точно такой же кожаный дипломат Tumi из D.F.Sanders. Тимоти изумляется
вслух:
- Это Виктор Пауэлл?! Не может быть.
Мужчина проходит под неоновым светом фонаря, и лицо у него испуганное. На
мгновение его губы складыватются в подобие улыбки, он смотрит на Прайса, как на знакомого,
но быстро соображает, что обознался; до Прайса тоже доходит, что это не Виктор Пауэлл, и
мужчина проходит мимо.
- Слава Богу, - бормочет Прайс, подходя к дому Эвелин
- И вправду очень похож.
- Пауэлл на ужине у Эвелин !
- Это как пейсли с шотландкой , - Прайс на секунду задумывается, - нет, я бы даже
сказал, как белые носки с серыми брюками.
Камера медленно наезжает, и вот Прайс уже поднимается на крыльцо дома, который для
Эвелин купил ее отец, - он поднимается и ворчит, что забыл вернуть кассеты в видеопрокат.
Он звонит в дверь. Из соседнего дома выходит женщина - высокие каблуки, великолепная
задница - и уходит, не заперев дверь. Прайс провожает ее взглядом, но, услышав
приближающиеся шаги, сразу же поворачивается и поправляет галстук от Versace, готовый
предстать во всей красе, кто бы ему ни открыл. Дверь открывает Кортни. На ней кремовая
шелковая блузка от Krizia, твидовая, цвета ржавчины юбка от Krizia и туфли d'Orsay из
шелкового атласа (Manolo Blahnik).
Я вздрагиваю и протягиваю ей свое черное шерстяное пальто от Giorgio Armani, она берет
его, осторожно касаясь губами воздуха у моей правой щеки, а потом точно так же целует
Прайса, принимая и его пальто от Armani. В гостиной тихо играет новый компакт "Talking
Heads".
- Опаздываете, мальчики, - скалится Кортни.
- Попался придурок-таксист с Гаити, - мямлит Прайс, в свою очередь касаясь губами
воздуха возле ее щеки. - У нас заказан столик где-нибудь? Только не говори, что на девять в
"Пастелях".
Кортни улыбается и вешает оба пальто в стенной шкаф.
- Сегодня, мои дорогие, мы едим дома. Знаю-знаю, - я пыталась отговорить Эвелин, но
тем не менее у нас будет... суши .
Тим проходит мимо нее в кухню.
- Эвелин? Где ты, Эвелин? - зовет он нараспев. - Нам надо поговорить .
- Рад тебя видеть, - говорю я Кортни, - замечательно выглядишь. Лицо у тебя... так и
сияет молодостью.
- Ты, Бэйтмен, знаешь, чем обаять даму. - В голосе Кортни нет ни капли сарказма. -
Рассказать Эвелин про твой комплимент? - кокетливо спрашивает она.
- Нет, - отвечаю я. - Но даже не сомневаюсь, что ты бы с радостью.
- Пойдем, - говорит она, снимает с талии мои руки и кладет свои руки мне на плечи,
подталкивая меня в сторону кухни. - Надо спасать Эвелин. Она уже час раскладывает суши.
Пытается выложить твои инициалы: П - желтохвостом, а Б - тунцом, но ей кажется, что
тунец выглядит слишком бледно...
- Как романтично.
- ...и желтохвоста не хватает, чтобы закончить Б . - Кортни вздыхает. - Так что, мне
кажется, она выложит инициалы Тима. Ты ведь не возражаешь? - спрашивает она с легким
беспокойством. Кортни - подруга Луиса Керрутерса.
- Я ужасно ревную и мне, пожалуй, надо поговорить с Эвелин, - отвечаю я, и Кортни
мягко вталкивает меня в кухню.
Эвелин стоит возле кухонной стойки из светлого дерева. На ней кремовая шелковая
блузка от Krizia, твидовая, цвета ржавчины юбка от Krizia и точно такие же, как у Кортни,
туфли d'Orsay из шелкового атласа. Длинные светлые волосы собраны в строгий пучок, и она
здоровается со мной, не поднимая глаз от овального, из нержавеющей стали блюда Wilton, на
котором она художественно разложила суши.
- Ты уж прости меня, милый. Я хотела пойти в это очаровательное сальвадорское бистро
в Ист Сайде...
Прайс громко стонет.
- ...но мы не смогли заказать столик. Тимоти, перестань стонать . - Она берет
очередной кусок желтохвоста и осторожно кладет его в верхнюю часть блюда, завершая
фигуру, похожую на заглавную букву Т . Потом отступает на шаг и придирчиво изучает свое
творение. - Даже не знаю. Нет, правда, не знаю.
- Я же просил тебя купить "Финляндию", - бурчит Тим, просматривая бутылки (в
основном большие, на две кварты). - У нее никогда нет "Финляндии", - обращается он ко
всем.
- Господи, Тимоти . Чем тебе "Абсолют" не нравится? - спрашивает Эвелин и
задумчиво обращается к Кортни: - Калифорнийские роллы лучше разложить по краям, да?
- Давай выпьем, Бэйтмен, - вздыхает Тимоти.
- Мне J&B со льдом, - говорю я, и вдруг думаю: как странно, что Мередит не
пригласили.
- Господи, смотрится отвратительно, - говорит Эвелин со слезами в голосе. - Я сейчас
точно расплачусь.
- А мне кажется, изумительно смотрится, - говорю я.
- Отвратительно , - причитает она, - отвратительно .
- Да нет же, нет. Суши выглядят изумительно , - говорю я и, пытаясь утешить Эвелин,
беру кусок палтуса, запихиваю его себе в рот, мычу от удовольствия и обхватываю Эвелин
сзади; рот набит рыбой, но мне удается сказать, - и очень вкусно.
Она игриво бьет меня по рукам, моя реакция ей явно понравилась, она чмокает воздух
возле моей щеки и поворачивается к Кортни. Прайс вручает мне стакан и идет в гостиную,
пытаясь стряхнуть с пиджака невидимую пылинку.
- Эвелин, у тебя есть одежная щетка?
Вместо этого ужина я бы лучше остался дома и посмотрел бы бейсбол, или сходил бы в
тренажерный зал, или наведался бы в тот сальвадорский ресторанчик, который пару раз
похвалили, один раз в в журнале New York , а второй - в Times . Однако вечеринки у Эвелин
хороши тем, что это недалеко от моего дома.
- Ничего, если соевый соус будет не совсем комнатной температуры? - спрашивает
Кортни, - по-моему, там одно блюдо со льдом.
Рядом с изящной фарфоровой соусницей Эвелин аккуратно выкладывает
бледно-оранжевые кусочки имбиря.
- Нет, так не пойдет. Патрик, будь милым мальчиком, достань пиво из холодильника, -
кажется, имбирь ее достал, она швыряет всю горсть на поднос. - Ладно, не надо. Я сама .
Я все равно иду к холодильнику. Мрачный Прайс входит на кухню и спрашивает:
- Черт возьми, кто это там в гостиной?
Эвелин изображает святую невинность:
- А кто там?
Кортни предостерегающе хмурится:
- Э-ве-лин. Надеюсь, ты им сказала .
- Кто? - внезапно пугаюсь я. - Виктор Пауэлл?
- Нет, Патрик, это не Виктор Пауэлл, - говорит Эвелин. - Это один мой приятель,
художник. Его зовут Сташ. И его подруга, Вэнден.
- Ага, стало быть, это девушка , - говорит Прайс. - Сходи посмотри, Бэйтмен, оно того
стоит. Дай угадаю. Ист-Виллидж?
- Ах, Прайс, - кокетливо произносит Эвелин, открывая бутылки с японским пивом. -
А если бы даже Ист-Виллидж? Вэнден учится в Кэмдене, а Сташ живет в Сохо, вот так.
Я выхожу из кухни, иду мимо столовой, где накрыт стол, - в подсвечниках чистого
серебра от Fortunoff горят восковые свечи от Zona, - и вхожу в гостиную. Непонятно, от кого
одевается Сташ, - он весь в черном. У Вэнден зеленые пряди в волосах. Она курит и смотрит
видеоклип по MTV, какой-то хэви-металл.
- Кхе, кхе, - кашляю я.
Вэнден, кажется, обдолбана по самое немогу. Она настороженно оборачивается. Сташ
сидит неподвижно.
- Привет. Я Пэат Бэйтмен, - я протягиваю ей руку. Заметив в зеркале на стене свое
отражение, улыбаюсь, потому что вижу, как хорошо я выгляжу.
Она молча пожимает мне руку. Сташ нюхает свои пальцы.
Быстрая смена кадра - и я снова на кухне.
- Гоните ее отсюда, - бурчит Прайс. - Она зациклена на MTV, а я хочу посмотреть
репортаж Макнейла и Лерера.
Эвелин открывает большие бутылки импортного пива и замечает рассеянно:
- Пора уже съесть это, или мы все отравимся.
- У нее зеленые пряди в волосах, - говорю я. - И она курит .
- Бэйтмен, - говорит Тим, не сводя глаз с Эвелин.
- Да? - отвечаю я. - Что, Тимоти?
- Ты псих.
- Оставь Патрика в покое, - говорит Эвелин. - Он милый соседский мальчик, вот он
кто. Никакой ты не псих, правда, милый?
Эвелин - существо не от мира сего. Я иду к бару, чтобы налить себе еще.
- Милый соседский мальчик, - ухмыляется Тим, а потом снова корчит рожу и
раздраженно спрашивает Эвелин, есть ли у нее одежная щетка.
Открыв наконец все бутылки с японским пивом, Эвелин просит Кортни сходить за
Сташем и Вэнден.
- Надо все это есть сейчас, а то потом отравимся, - бормочет она и оглядывает кухню,
проверяя, не забыла ли она что-нибудь.
- Если удастся оторвать их от последнего клипа "Megadeth", - говорит Кортни, выходя.
- Нам надо поговорить, - говорит Эвелин.
Я подхожу к ней:
- О чем?
- Да не с тобой, - говорит она, указывая на Тима. - С Прайсом.
Тим по-прежнему злобно смотрит на нее. Я ничего не говорю, уставившись на его стакан.
- Будь добр, - просит она меня, - отнеси суши на стол. Темпура в микроволновке, саке
почти закипело... - Она уводит Прайса из кухни, и я не слышу окончания фразы.
Интересно, где Эвелин взяла суши. Тунец, желтохвост, макрель, креветки, угорь, даже
бонито - все свежее; на блюде Wilton продуманно уложены кучки васаби и кусочки имбиря.
Но еще больше мне нравится мысль, что я не знаю , никогда не узнаю и никогда не спрошу ,
откуда все это появилось. Суши будут стоять посреди стеклянного стола из Zona, который
купил для Эвелин отец, этакий добрый и всемогущий джин из арабских сказок, и, ставя блюдо
на стол, я мельком ловлю свое отражение на его гладкой поверхности. При свечах моя кожа
кажется смуглее, и я отмечаю, что стрижка, сделанная в прошлую среду в Gio, смотрится очень
хорошо. Я наливаю себе еще. Меня беспокоит содержание соли в соевом соусе.
В ожидании Эвелин и Тимоти, которые ушли на поиски одежной щетки, мы вчетвером
сидим за столом. Я сижу во главе стола и большими глотками пью J&B. На противоположном
конце Вэнден безо всякого интереса читает какой-то богемный журнал под названием "Ложь";
заголовок большими буквами - КОНЕЦ "ДАУНТАУНА". Сташ вогнал зубочистку в одинокий
кусок желтохвоста, лежащий, словно блестящее насекомое, у него на тарелке; зубочистка
торчит вертикально. Время от времени Сташ выходит из ступора и начинает возить по тарелке
кусок суши. Он ни разу не поднял глаз на меня, Вэнден или Кортни. Кортни сидит рядом со
мной и потягивает сливовое вино из фужера для шампанского.
Эвелин с Тимоти возвращаются минут через двадцать после того, как мы сели; Эвелин,
похоже, слегка раскраснелась - но только слегка. Тим, готовясь сесть рядом со мной,
пристально смотрит на меня, стакан у него в руке снова полный. Он наклоняется ко мне,
собирается что-то сказать, может быть, в чем-то признаться, но внезапно вмешивается Эвелин:
- Не туда, Тимоти, - а потом шепчет: "мальчик-девочка, мальчик-девочка", - и
указывает рукой на пустой стул рядом с Вэнден. Глядя на Эвелин, Тимоти нерешительно
садится возле Вэнден, которая, откровенно зевая, перелистывает свой журнал.
- Ну, все разом, -с улыбкой произносит Эвелин, довольная своей ролью радушной
хозяйки, приготовившей экзотический ужин, - берем и едим.
Заметив пронзенный кусок суши на тарелке у Сташа (теперь Сташ склонился над
тарелкой и что-то шепчет) она немного теряется, но мужественно улыбается и щебечет:
- Кто хочет сливового вина?
Все молчат, а потом Кортни, глядя в тарелку Сташа, неуверенно приподнимает стакан и,
пытаясь изобразить улыбку, говорит:
- Просто... божественно, Эвелин.
Сташ молчит. И хотя, вероятно, он себя чувствует несколько неуютно в нашей компании,
потому что совсем не похож на остальных присутствующих мужчин (его волосы не зачесаны
назад, у него нет подтяжек и очков в роговой оправе; он весь в черном, одежда плохо на нем
сидит; он не выказывает желания закурить, пососать сигару; он, скорее всего, не способен
заказать столик в "Camols"; он ничего из себя не представляет), - и все же в его поведении не
ощущается никакой скованности, его словно загипнотизировало блестящее суши, и когда,
наконец, все готовы окончательно забыть о Сташе, отвести глаза и приступить к еде, он
выпрямляется и говорит, тыкая пальцем в свою тарелку:
- Оно шевелится.
Тимоти смотрит на него с таким жгучим презрением, длдо которого мне, признаюсь,
далеко. Но я очень стараюсь не отставать. Вэнден вроде бы забавляется, и Кортни, как ни
печально, тоже. У меня возникает стойкое подозрение, что ей даже нравится эта обезьяна.
Правда, если бы я ходил на свидания с Луисом Керрутерсом, мне бы, наверное, он тоже
понравился. Эвелин, добродушно смеясь, замечает:
- Сташ, ты такой выдумщик , - а потом озабоченно предлагает: - Кому темпуры?
Чтоб вы знали, Эвелин - исполнительный менеджер в финансовой компании.
- Мне, - говорю я и подцепляю с блюда кусочек баклажана, который есть все равно не
буду, потому что он жареный.
Все накладывают еду в тарелки, успешно игнорируя Сташа. Я наблюдаю за тем, как
Кортни жует и глотает.
После долгой и вроде как глубокомысленной паузы, Эвелин говорит, пытаясь завязать
разговор:
- В
...Закладка в соц.сетях
