Жанр: Драма
Новеллы
...ь Тангейзера.
Однако все поиски были тщетны, миннезингер остался в гроте Венеры
до Страшного суда.
ПИСЬМО НЕЗНАКОМКИ
Градо - курорт на Адриатическом море.
Терезианум - учебное заведение для детей австрийской аристократии,
основанное императрицей Марией Терезой в 1746 г.
УЛИЦА В ЛУННОМ СВЕТЕ
...мелодию из "Вольного стрелка" - "Вольный стрелок" - популярная
опера выдающегося немецкого композитора Карла Мариа Вебера (1786-1826),
написанная им в 1820 г. Выразительные, легко запоминающиеся мелодии оперы
получили широкое распространение и стали народными песнями.
НЕЗРИМАЯ КОЛЛЕКЦИЯ
Гверчино (Франческо Барбьери), (1591-1666) - итальянский живописец,
график и гравер.
Менцель Адольф (1815-1905) - выдающийся немецкий живописец и график.
Шпицвег Карл (1808-1885)) - немецкий художник; замечательны его полные
юмора картины, изображающие жизнь и быт немецкого бюргерства.
...зильбергрош - старинная прусская серебряная монета. Мантенья Андреа
(1431-1506) - выдающийся итальянский живописец и гравер эпохи Возрождения.
...музей "Альбертина" - известное венское частное собрание, основанное
в начале XIX в. герцогом Альбертом и содержащее более двухсот тысяч
редких рисунков и гравюр на меди
МЕНДЕЛЬ. БУКИНИСТ
Парацельс Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм (1493-1541) - немецкий врач,
естествоиспытатель и философ, один из видных предшественников научной
медицины.
Месмер Франц Антон (1734-1815)-австрийский врач, основоположник учения
о так называемом "животном магнетизме" и его применении в лечебных
целях ("месмеризм").
Гаснер Иоганн Йозеф (1727-1779) - швейцарский гипнотизер и "заклинатель
бесов".
Блаватская Елена Петровна, урожд. Ган (1831-1891) - путешественница и
писательница. Основала и возглавила ряд теософских обществ в Нью-Йорке,
Лондоне и других городах.
Мецофанти Джузеппе (1774-1849)-итальянский лингвист, первый кустос
(хранитель)) Ватиканской библиотеки, впоследствии - кардинал. Владел
пятьюдесятью семью иностранными языками.
Бузони Ферруччо Бенвенуто (1866-1924) - итальянский пианист и композитор,
в 1890-1891 гг. - профессор Московской консерватории. Обладал
исключительной музыкальной памятью.
Бюффон Жорж Луи Леклерк (1707-1788)] - французский естествоиспытатель,
автор многотомного труда "Естественная история".
Тарное - город в Южной Польше, входивший в состав Австро-Венгрии.
Место битвы в 1915 г.
Конрад фон Гетцендорф Франц (1852-1925) - австрийский фельдмаршал. Во
время первой мировой войны был начальником генерального штаба
австро-венгерской армии.
НЕОЖИДАННОЕ ЗНАКОМСТВО С НОВОЙ ПРОФЕССИЕЙ
Афродита - богиня любви и красоты у древних греков: по преданию, родилась
из морской пены у острова Киферы (Анадиомена - поднимающаяся из
воды").
дочь Гей. - Гея, в древнегреческой мифологии, - богиня земли и подземного
мира, олицетворявшая мощь и плодородие природы.
Гудон Жан Антуан (1741-1828)-выдающийся французский скульптор, прославившийся
скульптурными портретами современных ему ученых и общественных
деятелей.
Валери Поль (1871-1945) - французский поэт, публицист и критик.
¶Стефан Цвейг. Случай на Женевском озере§
---------------------------------------------------------------
Перевод П. С. Бернштейн
OCR: anat_cd@pisem.net
---------------------------------------------------------------
В летнюю ночь 1918 года, неподалеку от маленького швейцарского городка
Вилльнев, рыбак, плывший в лодке по Женевскому озеру, заметил на воде
какой-то странный предмет. Приблизившись, он различил кое-как сколоченный из
бревен плот; находившийся на на нем голый человек пытался продвинуться
вперед при помощи доски, заменявшей ему весло. Удивленный рыбак подъехал к
плоту, помог несчастному перебраться в лодку, кое-как прикрыл его наготу
сетями и попытался вступить в разговор с забившимся в угол лодки, дрожавшим
от холода человеком. Тот, однако, отвечал на непонятном языке, ни одно слово
которого не походило на местное наречие. Рыбак, не пытаясь более
разговаривать, собрал свои сети и широкими взмахами весел стал грести к
берегу.
По мере того как в лучах зари вырисовывались очертания берега,
просветлялось и лицо голого человека. Детская улыбка пробилась сквозь
спутанную бороду, прикрывавшую его широкий рот; рука протянулась вперед;
полувопросительно, полууверенно лепетал он какое-то слово в роде "Россия".
По мере приближения лодки к берегу голос его звучал радостнее и увереннее.
Лодка врезалась в берег, где жена и дочери рыбака ждали уже
привезенного им улова; при виде завернутого в сети голого человека они
разбежались с визгом, как некогда прислужницы Навзикаи. Лишь постепенно,
привлеченные странной вестью, собрались на берегу и мужчины из деревни, во
главе с преисполненным величия блюстителем порядка. Богатый опыт военного
времени и бесчисленные инструкции побудили последнего не сомневаться в том,
что он имеет дело с дезертиром, приплывшим с французского берега. Однако,
его следовательское рвение по отношению к голому человеку ( которого
снабдили, между тем, курткой и тиковыми брюками) значительно умерилось, - он
не мог добиться ничего, кроме повторявшегося все неувереннее и боязливее
вопроса "Россия, Россия?". Несколько раздраженный неудачей, блюститель
порядка жестом, не оставлявшим сомнения, пригласил незнакомца следовать за
ним; окруженный высыпавшей на берег молодежью, мокрый и босой, в болтающейся
на нем одежде, человек был отправлен в общинное управление и заперт там. Он
не сопротивлялся, не сказал ни слова; только светлые глаза его потемнели от
разочарования, и широкие плечи согнулись, как бы в ожидании удара.
Между тем весть о пойманном в сети человеке дошла до ближайших отелей,
и обрадованные неожиданным развлечением дамы и мужчины пришли посмотреть на
дикаря. Одна дама поднесла ему конфеты, которые он с недоверчивостью
обезьяны отложил в сторону; кто-то сделал фотографический снимок, - все
шумно и весело болтали вокруг. Управляющий одной из гостиниц, долго живший
за границей и владевший многими языками, обратился к окончательно
растерявшемуся незнакомцу на немецком, итальянском, английском и, наконец на
русском языке. Едва только было произнесено первое русское слово, незнакомец
вздрогнул, и его добродушное лицо озарилось широчайшей улыбкой; неожиданно
он начал рассказывать свою историю уверенно и откровенно. Она была очень
длинна и сбивчива; не все в ней было понятно случайному переводчику. Вот
какова, в общих чертах, была судьба этого человека.
Он сражался в России; в один прекрасный день погружен был вместе с
тысячами других в поезд, в котором везли его куда-то далеко; затем пересел
на пароход, на котором плыл еще дальше... и было так жарко, что кости, как
он выразился, варились в теле. Где-то, наконец, их высадили и отправили
дальше, опять в вагонах; затем они атаковали какой-то холм; что было дальше,
он не помнит, так как в самом начале пуля угодила ему в ногу. Слушателям,
которым управляющий перевел речь беглеца, стало ясно, что он был в составе
одной из русских дивизий, посланных через Сибирь и Владивосток на
французский фронт и проехавших полмира, чтоб попасть туда. Вместе с
сожалением пробудилось у них любопытство. Что заставило несчастного
предпринять это необыкновенное бегство? С добродушной и вместе с тем лукавой
улыбкой русский охотно поведал о том, как, едва-едва выздоровев, он
справился у санитаров, где Россия; они указали ему направление, и он
запомнил путь по солнцу и звездам; потом сбежал и, прячась днем от патрулей
в сараях, по ночам продолжал свое путешествие.
Десять дней, пока шел он до этого озера, он питался милостыней - хлебом
и фруктами. Его объяснения стали сбивчивее. Так как он родился у
Байкальского озера, то думал, повидимому, что на другом берегу, очертания
которого он заметил вчера вечером, должна быть Россия. Он утащил из какой-то
хижины два бревна и, лежа на животе, с помощью заменявшей весло доски,
выплыл далеко в озеро, где и нашел его рыбак.
Неуверенный вопрос, будет ли он завтра уже дома, закончил его
повествование; едва слова эти были переведены, раздался громкий хохот,
быстро сменившийся самым жарким сочувствием. Каждый из окружавших сунул
беглецу, боязливо и жалостно озиравшемуся, несколько монет или ассигнаций.
Между тем пришло телефонное сообщение из полицейского управления в
Монтре, где с немалым трудом составили протокол о происшествии. Дело было не
только в недостаточных познаниях случайного переводчика; жители запада
столкнулись с невероятным невежеством этого человека, который знал только
имя свое - Борис и мог дать лишь смутные сведения о своей родной деревне. Он
назвался крепостным князя Мещерского ( он именно так выразился, хотя
крепостное право отменено уже целое поколение тому назад) и мог сказать
лишь, что живет с женой и тремя детьми за пятьдесят верст от большого озера.
Пока решалась его судьба, он стоял среди спорящих, тупо уставившись в землю.
Одни советовали отправить его в посольство в Берн, другие боялись, что в
этом случае его вернут во Францию; полицейский не мог решить, следует ли
рассматривать его как дезертира, или просто как иностранца без документов;
писарь заранее высказался против того, что община должна приютить и
содержать его. Француз возмущался, почему так возятся с этим жалким
дезертиром; надо заставить его работать или отправить обратно. Две дамы
взволнованно возражали ему, уверяя, что он не виноват в своем несчастии, что
это преступление - отправлять человека на чужбину. Уже готов был возгореться
политический спор, когда неожиданно один старый датчанин, энергично
вмешавшийся в разговор, предложил заплатить за недельное содержание этого
человека, с тем, чтобы полиция пришла тем временем к какому-либо соглашению
с посольством. Неожиданное решение вопроса удовлетворило и должностных лиц и
частных спорщиков.
Во время спора, становившегося все горячее и горячее, беглец поднял
глаза и, не отрываясь, смотрел на губы управляющего, единственного человека,
от которого мог он узнать о своей дальнейшей судьбе. Он смутно сознавал
волнение, вызванное его присутствием, и, когда разговор смолк, он, в
наступившей тишине, с умоляющим видом обратился к управляющему, сложив руки,
как женщина перед образом. Выразительность этого движения тронула всех.
Управляющий ласково успокоил русского, сказав, что ему нечего бояться. что
он здесь в безопасности, и что на ближайшее время ему обеспечен приют на
постоялом дворе. Русский хотел было поцеловать ему руку, но тот быстро
отдернул ее. Потом он указал ему на соседний дом - небольшой постоялый двор,
где он может получить приют и пищу, и, еще раз успокоив его, приветливо
простился с ним и направился к своему отелю.
Не отрываясь, глядел беглец вслед управляющему, и чем дальше тот
отходил, тем сумрачнее становилось его просветлевшее было лицо. Пристальным
взором следил он за ним, пока тот не скрылся в расположенном на холме отеле;
он не замечал окружающих, удивленных его видом и посмеивавшихся над ним.
Когда кто-то, жалостливо дотронувшись до него, показал ему на постоялый
двор, он, сгорбившись и опустив голову, вошел туда. Ему открыли дверь в
столовую. Он сел за стол, на который девушка поставила стакан водки, и
неподвижно просидел там все утро с омраченным взглядом. Деревенские детишки
беспрестанно подбегали к окошку, смеялись и что-то кричали, но он не
поднимал головы. Входившие с любопытством поглядывали на него, но он
оставался сидеть, уставив глаза в стол, сгорбившись, смущенный и испуганный.
Когда к обеду рой людей со смехом наполнил комнату, и сотни слов, непонятных
ему, залетали в воздухе, - он с таким ужасом ощутил свою отчужденность, -
глухой и немой среди всего этого скопления, - что с трудом мог дрожащей
рукой поднести ложку с супом ко рту. Неожиданно тяжелая слеза скатилась по
его щеке и упала на стол. Он испуганно оглянулся. Другие заметили ее, и
разговор оборвался. Ему стало стыдно: все ниже к черному дереву опускалась
его тяжелая, растрепанная голова.
Так сидел он до вечера, Люди приходили и уходили. Он не замечал их, и
они на него не обращали внимания. Как тень, сидел он в тени печки, тяжело
опустив руки на стол. Все забыли о нем, и никто не заметил, как в сумерках
он поднялся вдруг и тупо, как зверь, зашагал к отелю. Час и другой стоял он
перед дверьми, почтительно держа в руках шапку, не поднимая глаз ни на кого.
Наконец, один из лакеев, заметив эту необыкновенную фигуру, стоявшую точно
черный неподвижный пень, вросший в землю перед освещенным подъездом отеля, -
позвал управляющего. Снова радость промелькнула на омраченном лице беглеца,
когда к нему обратились на родном языке.
- Что тебе нужно, Борис? - ласково спросил управляющий.
- Прошу прощения, - пробормотал беглец. - Я только хотел спросить...
можно мне домой?
Управляющий рассмеялся:
- Ну, конечно, Борис, можешь отправиться домой.
- Завтра?
Управляющий стал серьезен. Столько мольбы было в тоне беглеца, что
улыбка быстро сошла с лица собеседника.
- Нет, Борис... Не сейчас. Когда кончится война.
- А когда? Когда она кончится?
- Одному богу известно. Мы, люди, не знаем этого.
- А раньше? Раньше нельзя уйти?
- Нет, Борис.
- Очень это далеко?
- Да.
- Много дней пути?
- Много дней.
- Я все-таки пойду, господин. Я сильный. Не устану.
- Борис, нельзя пойти. Ведь существует граница!
- Граница? - тупо повторил он. Слово это было ему незнакомо.
Потом он ответил с изумительным упрямством:
- Я переплыву!
Управляющий снова улыбнулся; но ему все же жаль было беднягу. Он
ответил ласково:
- Нет, Борис, ничего не выйдет. Граница - это значит чужая страна. Люди
не пропустят тебя.
- Да я ведь не буду их убивать! Я бросил свою винтовку. Почему же они
не пропустят меня к жене, если я их попрошу, Христа ради?
Управляющий становился все серьезнее. Горечь наполняла его сердце.
- Нет, - сказал он. - Они не пропустят тебя, Борис.
- Так что ж мне делать, господин? Я ведь не могу остаться здесь. Люди
меня здесь не понимают, и я не понимаю их.
- Ты выучишься, Борис.
- Нет, господин. - Он низко опустил голову. - Я не могу учиться. Я могу
только работать в поле, больше я ничего не умею. Что мне здесь делать? Я
хочу домой. Покажите мне дорогу.
- Теперь не существует туда дороги, Борис.
- Да ведь они не могут запретить мне вернуться к жене, к детям! Я ведь
не солдат больше.
- Они это могут, Борис.
- А царь? - спросил он неожиданно.
- Царя больше нет, Борис. Люди его свергли.
- Больше нет царя? - Он застыл на месте. - Значит мне не попасть домой?
- устало сказал он.
- Теперь - нет. Придется подождать, Борис.
- Долго?
- Не знаю.
Все угрюмее становилось его лицо во мраке.
- Я так долго ждал. Я больше не могу ждать. Покажите дорогу. Я все-таки
попробую.
- Дороги нет, Борис. Тебя схватят на границе. Мы найдем тебе работу.
- Люди здесь не понимают меня, и я не понимаю их, - повторил он упрямо.
- Я не могу здесь жить. Помоги мне, господин.
- Я не в состоянии, Борис.
- Помоги, ради Христа, господин! Помоги мне, я не могу больше!
- Нет, Борис. Ни один человек теперь не может помочь другому.
Они безмолвно стояли друг против друга. Борис мял шапку в руках.
- Зачем же забрали меня из дому? Они сказали, что я должен защищать
царя и отечество. Но Россия далеко, а царь... что они с ним сделали?
- Свергли.
- Свергли, - бессмысленно повторил он. - что ж мне теперь делать,
господин? Мне домой нужно. Дети плачут, зовут меня. Я не могу здесь жить!
Помоги мне, господин, помоги!
- Не могу, Борис.
- И никто не может помочь?
- Теперь никто.
Русский опускал голову все ниже; вдруг, глухо промолвив: - Спасибо,
господин, - повернулся и ушел.
Медленно шел он по дороге. Управляющий долго смотрел ему вслед,
удивляясь, что тот пошел не к постоялому двору, а спускается к озеру. Он
глубоко вздохнул и вернулся к своей работе в отель.
¶x x x§
Случай захотел, чтобы тот же рыбок на следующее утро нашел голое тело
утопленника. Русский заботливо сложил на берегу подаренные ему брюки, шапку
и куртку и вернулся в озеро так же, как перед тем появился из него.
О происшествии составлен был протокол, и так как фамилии чужестранца не
знали, то на могиле его поставили простой деревянный крест, - один из тех
скромных памятников безвестной судьбы, которыми покрыта теперь Европа от
края до края.
___________
¶Стефан Цвейг. Тайна Байрона
---------------------------------------------------------------
Перевод П. С. Бернштейн
OCR: anat_cd@pisem.net
---------------------------------------------------------------
Жизнь его угасла, - с тех пор прошло почти столетие. Его творения,
некогда прославленные всем миром, теперь забыты; осталось несколько
неувядаемых стихотворений, несколько бессмертных строк из "Чайльд-Гарольда"
и "Дон-Жуана", - но и они окаменели под покровом славы и почитания. Давно
уже герой Месолунги перестал быть властителем дум; давно прошло время, когда
Европа, увлеченная его героической меланхолией, копировала романтическую
позу, и надменность его мировой скорби была прообразом "байронизма" во всех
странах. Отцвел и омертвел облик этого удивительного человека, единственного
поэта своей эпохи, которому не мог отказать в страстном поклонении стареющий
Гете; - жива теперь лишь тайна его жизни, занимавшая три поколения. Но
загадка привлекает внимание только до тех пор, пока она остается
неразгаданной; побежденный сфинкс кидается в бездну и погибает. Лишь недавно
сорвано покрывало с тайны, хранившейся целое столетие. История этой - теперь
обнаруженной - тайны служит глубоко драматическим и наглядным вкладом в
науку познания души; она должна быть передана во всех своих сплетениях,
чтобы создать запоздалую славу забытому и трогательному образу в награду за
испытанный позор. Ибо это история большого самопожертвования и тем самым -
пример для всех времен.
¶ТАЙНА§
15 января 1816 года, всего через год после бракосочетания с лордом
Джорджем Ноэлем Байроном, через месяц после рождения первой дочери, лэди
Арабэлла Байрон покидает дом супруга, чтобы погостить у своих родителей в
Лейчестршире. Это всего лишь маленькое увеселительное путешествие; с дороги
она пишет мужу нежное письмо, в котором называет его ласкательным именем
"Dear dock"*1 и подписывается своим интимным прозвищем "Pippin"*2.
_______________
*1 "Милый голубок".
*2 "Наливное яблочко".
_______________
Было условлено, что муж вскоре последует за ней, - но вдруг она
прекращает переписку, вступает в таинственное совещание с адвокатами, ее
воспитательница привозит документы, украденные из взломанного письменного
стола Байрона, составляется протокол, который в продолжение ста лет должен
храниться запечатанным. И, наконец, ее мать в резкой форме требует от
Байрона согласия на развод. Напрасны старания Августы - сестры Байрона и
подруги Арабэллы - уладить недоразумение; туманные угрозы передаются из уст
в уста, надвигается сенсационное судебное разбирательство, но Байрон
уступает, развод совершается, и поэт покидает Англию, чтобы никогда больше
не увидеть ни жены, ни дочери.
Что же произошло? В общества шушукаются, газеты с ироническими намеками
замалчивают неприятное происшествие. Байрон пишет сентиментальное
стихотворение, посвященное жене, и пламенный памфлет по адресу
"mischiefmaker"*, похитительницы его писем, в полных сарказма строфах
Дон-Жуана бичует собственный брак.
_______________
* Злодейка, виновница ссор.
_______________
Но что же, собственно, произошло? Он молчит, Она молчит. Все
посвященные молчат. Из упомянутых строф известно, что ревность была
возбуждена этими документами, что была сделана попытка при содействии врачей
объявить его безумным и преступником; известно, что мадам де-Сталь пишет из
Женевы письмо Арабэлле с целью посодействовать примирению, но встречает
решительный отпор. Но никому неизвестно, что так озлобило Арабэллу, вышедшую
замуж за любовника своей тетки Каролины Лэм, за льва Сен-Джэмс-Стрита,
безнравственность и вольнодумство которого были секретом полишинеля. Одно
достоверно: что-то чудовищное должен был совершить этот изверг; и все
общество, а позже - бесчисленная рать биографов и филологов с неутомимым
рвением изощряется в самых невероятных догадках. Но он молчит. Молчит и она,
молчит до самой смерти - долгих пятьдесят лет. Отзвучало и его творчество. И
только тайна пережила их всех.
¶ТРИ ОБВИНИТЕЛЯ§
То, что вина падает на него, ни в ком не возбуждает сомнений. Ибо он
покидает страну; свет наводнен легендарными слухами о его приключениях и
распутстве; она же покинута - эмблема оскорбленной невинности - безответная,
страдающая.
Первый обвинитель - его жена. Она молчит. Но этим молчанием она возводит
тайное преступление в нечто чудовищное. Она не отвечает ни на одно
письмо. Ее нет на его похоронах. Своей дочери она никогда не показывает
портрета отца, и та в тридцать семь лет впервые слышит стихи того, кто дал
ей жизнь. Дикое исступление ее ненависти прикрыто в глазах света покровом
христианского смирения: она заботится о бедных детях, прилеж- но посещает
церковь, с негодованием отвергает предложение напечатать ее портрет в
биографии великого поэта, - ведь там он был бы в соседстве с портретом
презревшей брачные узы графини Гвиччиоли; не отвечает на вызовы и
издевательства, - но в самом тесном кругу осторожно нашептывает чудовищные
намеки, которые быстро распространяются. Она долго живет, всегда с крепко
сомкнутыми устами, - олицетворенная угроза, подавленный вопль гнева и
ненависти.
Второй обвинитель - это Англия, общество, "cant"*. Байрон создает
скандал за скандалом, издевается над религией и, что ужаснее всего, над
английской нравственностью. Свою родину он выставил перед Европой в смешном
виде, и путешественники привозят сведения об его безнравственном образе
жизни. У Женевского озера он встречается с Шелли, автором безбожной брошюры
о "Необходимости атеизма", вступает с ним в дружбу, и оба, разведенные со
своими женами, открыто вступают в преступную связь с двумя сестрами,
убежавшими от отца. Земляки выслеживают их, наблюдают за их чудовищным
поведением, - чужие пороки всегда привлекают богобоязненных людей и дают
богатую пищу их негодованию, - они наводят телескопы на его виллу, чтобы
уличить этого неукротимого развратника. В Венеции они подкупают гондольеров,
чтобы те подплывали как можно ближе к его гондоле, когда он катается со
своим гаремом; они теснятся вокруг его дома в Равенне и Пизе, и, когда они
возвращаются на родину, Англия, содрогаясь, прислушивается к повести о
похождениях нового Гелиогабала и Сарданапала. Чем дольше длится его
отсутствие, тем демоничнее становится его образ для родины, и ничто не может
ярче иллюстрировать обывательский ужас его соотечественников, чем эпизод,
происшедший у мадам де-Сталь: гостившая у нее английская писательница,
узнав, что в доме находится лорд Байрон, упала в обморок.
_______________
* Лицемерие
_______________
Третий обвинитель - и самый опасный, потому что он был самым
достоверным - это сам Байрон в своих разговорах и стихах. Трагические маски,
в которых раскрывает он свою душу, это - великие грешники и преступники Каин
- праотец убийства, Сарданапал - сладострастник, развратник дон-Жуан,
чародей Манфред, корсары и разбойники; в тщеславном влечении он доходит до
дьявольских игр. Беспрестанно обвиняя себя в невероятных таинственных
преступлениях, - и особенно в одном, которое гонит его по свету, точно
Ореста, преследуемого фуриями мести. Свой дом он называет Микенами, свою
жену - Клитемнестрой, сам же он - потомок Тантала - носится по свету,
бичуемый демоном совести. И в самом деле - незабываемо жутко звучит в
монологе Манфреда весь порождаемый преступлением ужас бессонных ночей. В
действительности этот демонизм, эти скитания по свету, конечно, не носили
столь трагического характера: он жил довольно уютно в Женеве с друзьями и с
новой подругой; в Пизе в его свите было десять лошадей, павлины, попугаи и
обезьяны; он блистал своей славой в салонах и на приемах, - но в стихах,
полных нарочитого демонизма, его чело омрачено печатью всех семи смертных
грехов. Вполне понятно, что не было преступления, которое не мелькало бы в
догадках современника, и всякое предположение казалось правдоподобным.
Понятно и то, что тайна внезапного бегства и разрыва с женой возбудила
жгучее любопытство его современников и двух последних поколений; тем более,
что сквозь молчание все же прокрадывался тайный шопот предположений и
подозрений, никогда не превращаясь в явственную речь.
¶ПОТОНУВШИЙ КЛЮЧ§
Одно обстоятельство окружает тайну еще большей таинственностью. Лорд
Байрон ведет дневник, в котором записано все, касающееся его внешней и
внутренней жизни. Он смутно чувствует себя заподозренным, но не знает,
против кого направить стрелу. Никто не высказывается ясно. Каждый
ускользает, едва он протягивает руку. Его жена угрожает разоблачениями, - он
предоставляет ей свободу слова, - и она умолкает. Клевета неуловим
...Закладка в соц.сетях
