Жанр: Драма
Фигаро 1-3
...кому судье
не подобает краснеть от выходки, возможной разве только в судаx
азиатских: с нас довольно всяких других непорядков. Один из
таких непорядков я думаю устранить теперь же, обосновав мое
решение, ибо всякий судья, который отказывается это сделать,
есть великий враг законов. Чего может требовать истица? Брака
или платежа — одно исключает другое.
Д у б л ь м е н. Тише, господа!
С у д е б н ы й п р и с т а в (пискляво). Тише!
Г р а ф. Что нам заявляет ответчик? Что жениться он не желает.
В этом он волен.
Ф и г а р о (радостно). Я выиграл!
Г р а ф. Но поскольку текст гласит: "Каковую сумму я уплачу по
первому ее требованию или женюсь на ней" и так далее, суд
постановляет: ответчику надлежит уплатить истице две тысячи
пиастров наличными или сегодня же на ней жениться. (Встает.)
Ф и г а р о (оторопев). Я проиграл.
А н т о н и о (радостно). Великолепный приговор!
Ф и г а р о. Чем же он великолепный?
А н т о н и о. А тем, что ты теперь уж мне не зять. Покорнейше
благодарю, ваше сиятельство.
С у д е б н ы й п р и с т а в (пискляво). Расходитесь, господа
!
Народ уходит.
А н т о н и о. Пойду все расскажу племяннице.
ЯВЛЕНИЕ XVI
Г р а ф ходит взад и вперед, М а р с е л и н а, Б а р т о л о,
Ф и г а р о,
Б р и д у а з о н.
М а р с е л и н а (садится). Наконец-то я могу вздохнуть
свободно.
Ф и г а р о. А я, напротив, задыхаюсь.
Г р а ф (в сторону). По крайней мере я отомстил — это
утешительно.
Ф и г а р о (в сторону). Ведь Базиль же собирался выступить
против брака Марселины и, как на грех, куда-то запропал!
(Графу, который направляется к выходу.) Вы уходите, ваше
сиятельство?
Г р а ф. Все решено.
Ф и г а р о (Бридуазону). Уж этот мне пузан...
Б р и д у а з о н. Кто, я пу-узан?
Ф и г а р о. Кто же еще? А все-таки я на ней не женюсь --
как-никак, я дворянин.
Граф останавливается.
Б а р т о л о. Вы на ней женитесь.
Ф и г а р о. Без согласия моих благородных родителей?
Б а р т о л о. Назовите их, укажите их.
Ф и г а р о. Дайте срок, я с ними увижусь, я уже пятнадцать
лет их разыскиваю.
Б а р т о л о. Хвастун! Уж, верно, какой-нибудь подкидыш!
Ф и г а р о. Нет, доктор, я был не подкинут, а потерян, точнее
сказать, меня украли.
Г р а ф (подходит ближе). Украли, потеряли--докажите! А то
потом станете кричать, что вас тут оскорбляют.
Ф и г а р о. Если кружевные пеленки, ваше сиятельство, вышитые
покрывала и золотые вещи, найденные при мне разбойниками, не
доказывают, что я благородного происхождения, то отличительные
знаки на моем теле непреложно свидетельствуют о том, как дорог
был я моим предусмотрительным отцу и матери. Вот этот знак на
руке... (Хочет обнажить правую руку.)
М а р с е л и н а (поспешно встает). У тебя на правой руке
шпатель?
Ф и г а р о. Откуда это вам известно?
М а р с е л и н а. Боже, это он!
Ф и г а р о. Да, это я.
Б а р т о л о (Марселине). Кто он?
М а р с е л и н а (живо). Эмануэль!
Б а р т о л о (Фигаро). Тебя утащили цыгане?
Ф и г а р о (в сильном волнении). Около какого-то замка. Милый
доктор, возьмите, что хотите, но только верните меня в лоно
моей знатной семьи: мои благородные родители осыплют вас
золотом.
Б а р т о л о (указывая на Марселину). Вот твоя мать.
Ф и г а р о. То есть кормилица?
Б а р т о л о. Твоя родная мать.
Г р а ф. Его мать?
Ф и г а р о. Говорите толком.
М а р с е л и н а (указывая на Бартоло). Вот твой отец.
Ф и г а р о (в отчаянии). О, о, о! Что же я за несчастный!
M a p с е л и н а. Неужели сама природа не подсказывала тебе
этого тысячу раз?
Ф и г а р о. Никогда!
Г р а ф (в сторону). Его мать!
Б р и д у а з о н. Теперь, ко-онечно, он на ней не женится.
Б а р т о л о. Я тоже.
М а р с е л и н а. Вы тоже! А ваш сын? Вы же мне клялись...
Б а р т о л о. Я был глуп. Если бы подобные воспоминания к
чему-нибудь обязывали, то пришлось бы пережениться решительно
на всех.
Б р и д у а з о н. А если так ра-ассуждать, то ни-икто бы ни
на ком не женился.
Б а р т о л о. Обычные грешки! Беспутная молодость!
М а р с е л и н а (все более и более горячась). Да, беспутная,
даже более беспутная, чем можно думать! Я от своих грехов не
отрекаюсь--нынешний день их слишком явно разоблачил! Но до чего
же тяжело искупать их после того, как тридцать лет проживешь
скромно! Я добродетельною родилась, и я стала добродетельною,
как скоро мне было позволено жить своим умом. Но в пору
заблуждений, неопытности и нужды, когда от соблазнителей нет
отбою, а нищета выматывает душу, может ли неопытная девушка
справиться с подобным полчищем недругов? Кто нас сейчас так
строго судит, тот, быть может, сам погубил десять несчастных.
Ф и г а р о. Наиболее виновные — наименее великодушны, это
общее правило.
М а р с е л и н а (живо). Вы, мужчины, более чем неблагодарны,
вы убиваете своим пренебрежением игрушки ваших страстей, ваши
жертвы, это вас надо карать за ошибки нашей юности, вас и
поставленных вами судей, которые так гордятся тем, что имеют
право судить нас и в силу преступного своего недомыслия лишают
нас всех честных средств к существованию! Неужели нельзя было
оставить хоть какое-нибудь занятие для злосчастных девушек? Им
принадлежало естественное право на изготовление всевозможных
женских нарядов, но и для этого набрали бог знает сколько
рабочих мужского пола.
Ф и г а р о (запальчиво). Они и солдат заставляют вышивать!
М а р с е л и н а (в сильном волнении). Даже к женщинам из
высшего общества вы выказываете уважение с оттенком
насмешливости. Мы окружены обманчивым почетом, меж тем как на
самом деле мы — ваши рабыни, наши добрые дела ставятся ни во
что, наши проступки караются незаслуженно строго. Ах, да что
говорить! Вы обходитесь с нами до ужаса бесчеловечно.
Ф и г а р о. Она права.
Г р а ф (в сторону). Более чем права.
Б р и д у а з о н. Она, е-ей-богу, права.
М а р с е л и н а. Но что нам, сын мой, отказ бессовестного
человека! Не смотри, откуда ты идешь, а смотри, куда ты
идешь,-- каждому только это и должно быть важно. Спустя
несколько месяцев твоя невеста будет зависеть исключительно от
себя самой; она за тебя пойдет, я ручаюсь, у тебя будут нежная
супруга и нежная мать, они станут за тобою ухаживать наперебой.
Будь снисходителен к ним, сын мой, будь удачлив во всем, что
касается лично тебя, будь весел, независим и добр ко всем, и
тогда твоей матери больше нечего будет желать.
Ф и г а р о. Золотые слова, матушка, я с тобой совершенно
согласен. В самом деле, как это глупо! Существование измеряется
уже тысячелетиями, и чтобы я стал отравлять какие-нибудь жалкие
тридцать лет, которые мне случайно
удалось выловить в этом океане времени н которых назад не
вернуть, чтобы я стал отравлять их себе попытками доискаться,
кому я ими обязан! Нет уж, пусть такого рода вопросы волнуют
кого-нибудь другого. Убивать жизнь на подобную чепуху — это
все равно что просунуть голову в хомут и превратиться в одну из
тех несчастных лошадей, которые тянут лямку по реке против
течения и не отдыхают, даже когда останавливаются, тянут ее все
время, даже стоя на месте. Нет, мы подождем.
Г р а ф (в сторону). Это нелепое происшествие путает мне все
карты!
Б р и д у а з о н (Фигаро). А что же ваше дворянское
происхождение и замок? Вы ввели правосудие в заблу-уждение.
Ф и г а р о. По милости вашего правосудия я чуть было не
свалял такого дурака! Двадцать раз из-за проклятой сотни экю я
готов был отправить на тот свет этого господина, который
оказался моим отцом! Но так как провидение избавило мою душу от
такого греха, то я прошу вас, батюшка, принять мои извинения...
А вы, матушка, обнимите меня... со всей материнской нежностью,
на какую вы только способны.
Марселина бросается ему на шею.
ЯВЛЕНИЕ XVII
Б а р т о л о, Ф и г а р о, М а р с е л и н а, Б р и д у а з о
н, С ю з а н н а,
А н т о н и о, г р а ф.
С ю з а н н а (вбегает с кошельком в руке). Помедлите, ваше
сиятельство: не надо их женить — я уплачу этой даме из того
приданого, которое мне пожаловала моя госпожа.
Г р а ф (в сторону). Черт бы взял твою госпожу! Все точно в
заговоре против меня. (Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ XVIII
Б а р т о л о, А н т о н и о, С ю з а н н а, Ф и г а р о,
М а р с е л и н а, Б р и д у а з о н.
А н т о н и о (видя, что Фигаро обнимает свою мать, говорит
Сюзанне). Что ж, плати, плати! А они вон что!
С ю з а н н а (отворачивается). С меня довольно. Идем,
дядюшка!
Ф и г а р о (останавливает ее). Нет уж, подождите, пожалуйста.
Что такое ты увидала?
С ю з а н н а. Свою собственную глупость да твою подлость.
Ф и г а р о. Ничего похожего.
С ю з а н н а (гневно). И что ты женишься на ней добровольно,
раз ты ее ласкаешь.
Ф и г а р о (весело). Я ее ласкаю, но не женюсь на ней.
Сюзанна хочет уйти, Фигаро ее удерживает; Сюзанна дает ему
пощечину.
С ю з а н н а. Как вы смеете, наглец, меня удерживать?
Ф и г а р о (к присутствующим). Это ли не любовь? Прошу тебя,
прежде чем уходить, вглядись получше в эту милую женщину.
С ю з а н н а. Смотрю.
Ф и г а р о. И как ты ее находишь?
С ю з а н н а. Нахожу, что она отвратительна.
Ф и г а р о. Да здравствует ревность! Ревность за словом в
карман не лезет.
М а р с е л и н а (раскрыв объятия). Обними свою мать,
прелестная моя Сюзанетта! Вот этот негодник, который тебя
дразнит, — это мой сын.
С ю з а н н а (бежит к ней). Вы его мать!
Бросаются друг другу в объятия.
А н т о н и о. С сегодняшнего дня?
Ф и г а р о. С сегодняшнего дня мне стало об этом известно.
М а р с е л и н а (в сильном волнении). Нет, когда моя душа
рвалась к нему, она не сознавала одного: побудительной причины.
Во мне говорила кровь.
Ф и г а р о. А во мне, матушка, --голос рассудка, и это он
заменял мне инстинкт, когда я отвечал вам отказом, потому что
ненависти к вам я никогда не испытывал, доказательство --
деньги...
М а р с е л и н а (передает ему бумагу). Они твои. Возьми свою
расписку, — это тебе будет вместо приданого.
С ю з а н н а (бросает ему кошелек). Возьми и это.
Ф и г а р о. Большое спасибо.
М а р с е л и н а (в сильном волнении). В девушках я была не
очень-то удачлива, потом чуть было не стала самой злосчастной
супругой в мире, а теперь я самая благополучная из всех матерей
на свете! Обнимите меня, детки мои, — на вас я перенесу всю
мою нежность. Я счастлива бесконечно, и как же я вас, дети мои,
буду любить!
Ф и г а р о (растроганный, с живостью). Остановись, милая
матушка, остановись, иначе глаза мои утонут в слезах — первых
слезах в моей жизни! Впрочем, это слезы радости. Но ведь этакая
глупость: я чуть было не устыдился их. Я же чувствовал, как они
текли у меня между пальцев, — взгляни (показывает
расставленные пальцы) --и сдуру удерживал их! Прочь, ложный
стыд! Мне хочется и смеяться и плакать, — такие минуты в жизни
не повторяются. (Обнимает мать и Сюзанну.)
М а р с е л и н а. О друг мой!
С ю з а н н а. Дорогой мой!
Б р и д у а з о н (вытирая глаза платком). Стало быть, я тоже
ду-урак!
Ф и г а р о (горячо). Печаль! Теперь я решаюсь бросить тебе
вызов. Попробуй мной овладеть в то время, как я нахожусь среди
этих дорогих моему сердцу женщин.
А н т о н и о (Фигаро). Будет тебе телячьи нежности-то
разводить. В хороших семьях так заведено, чтоб сперва под венец
— мать и отец, поняли? Ваши-то отец с матерью отдали друг
дружке руку?
Б а р т о л о. Руку! Да пусть моя рука отсохнет и отвалится,
если я когда-нибудь отдам ее матери такого негодяя!
А н т о н и о (Бартоло). Стало быть, вы не отец, а вроде как
мачеха? (Фигаро.) Тогда, красавец, дело у нас с тобой не
выйдет.
С ю з а н н а. Ах, дядюшка...
А н т о н и о. Как он есть ничей ребенок, стану я отдавать за
него ребенка моей сестры!
Б р и д у а з о н. Статочное ли это дело, бо-олван? Всякий
человек — че-ей-нибудь да ребенок.
А н т о н и о. Слыхали мы!.. Не получит он ее, и все тут.
(Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ XIX
Б а р т о л о, С ю з а н н а, Ф и г а р о, М а р с е л и н а,
Б р и д у а з о н.
Б а р т о л о (Фигаро). Теперь ищи кого-нибудь, кто бы тебя
усыновил. (Хочет уйти.)
M a p с е л и н а (бежит за ним и, обняв его за талию, не
пускает). Погодите, доктор, не уходите!
Ф и г а р о (в сторону). Нет, кажется, все андалусские дураки
сговорились помешать моей злополучной свадьбе!
С ю з а н н а (Бартоло). Милый папочка, это ваш сын...
М а р с е л и н а (Бартоло). Который пошел в вас умом,
талантом, лицом!
Ф и г а р о (Бартоло). И при этом не стоил вам ни единого
гроша.
Б а р т о л о. А те сто экю, что ты у меня взял?
М а р с е л и н а (лаская его). Мы будем так о вас заботиться,
папа!
С ю з а н н а (лаская его). Мы будем так вас любить, папенька!
Б а р т о л о (смягчившись). Папа, милый папочка, папенька!
Видно, я еще глупее этого господина (указывает на Бридуазона).
Распустил нюни, как мальчишка.
Марселина и Сюзанна обнимают его.
Э, погодите, я еще не сказал "да"! (Оборачивается.) А где же
его сиятельство?
Ф и г а р о. Побежим к нему, вырвем у него последнее слово. А
то, если он затеет новую интригу, придется все начинать
сначала.
В с е. Бежим, бежим! (Увлекают за собою Бартоло.)
ЯВЛЕНИЕ XX
Б р и д у а з о н один.
"Еще глу-упее этого господина"! Та-акие вещи можно говорить
себе самому, но... Не о-очень-то они тут у-учтивы, как я
погляжу. (Уходит.)
* ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ *
Сцена представляет галерею, освещенную канделябрами и люстрами
и украшенную букетами и гирляндами цветов, — одним словом,
убранную по-праздничному. Впереди, с правой стороны, стол и на
нем чернильница, позади стола — кресло.
ЯВЛЕНИЕ I
Ф и г а р о, С ю з а н н а.
Ф и г а р о (обняв Сюзанну за талию). Ну что, моя бесценная,
ты довольна? Матушка благодаря своему бойкому, золотому язычку
сумела умаслить доктора! Поломался-поломался, а все-таки
женится, и твоему дядюшке-брюзге теперь уже рот замазан. Только
его сиятельство все еще бесится: ведь их бракосочетание --
залог того, что и мы свою свадьбу отпразднуем. Порадуйся же
такому счастливому исходу.
С ю з а н н а. Что-то уж очень чудно!
Ф и г а р о. Скорее, уж очень забавно. Мы мечтали лишь о том,
чтобы выцарапать приданое у его сиятельства, и вот теперь в
наших руках целых два приданых, но получили мы их не из его
рук. Тебя преследовала разъяренная соперница, меня изводила
фурия, и вдруг она превратилась для нас обоих в нежнейшую мать.
Вчера еще я был один, как перст, а теперь у меня есть и отец и
мать, правда не такие роскошные, какими я их себе рисовал в
моем воображении, но для нас с тобой они сойдут: ведь мы же
свободны от тщеславия, присущего богачам.
С ю з а н н а. Однако, дружочек, все вышло не так, как ты
предполагал, и не так, как мы с тобой ожидали!
Ф и г а р о. Случай распорядился мудрее, чем мы все, вместе
взятые, моя крошка. И так всегда в жизни: мы-то стараемся,
строим планы, готовимся к одному, а судьба преподносит нам
совсем другое. Начиная с ненасытного завоевателя, который
способен проглотить весь мир, и кончая смиренным слепцом,
которого ведет собака, все мы — игрушки ее прихотей. И,
пожалуй, слепец, который идет за собакой, следует более верным
путем и реже бывает обманут в своих ожиданиях, чем тот, первый
слепец со всей его свитой. Что же касается милейшего слепца,
которого величают Амуром... (Снова нежно обнимает Сюзанну.)
С ю з а н н а. Право, меня только этот слепец и занимает!
Ф и г а р о. Позволь же мне выкинуть такую штуку: я, как
верный пес, подведу его к твоей хорошенькой маленькой дверце и
будем мы там жить до самой смерти.
С ю з а н н а (со смехом). Амур и ты?
Ф и г а р о. Я и Амур.
С ю з а н н а. А вы не приметесь искать себе другого
пристанища?
Ф и г а р о. Если ты меня в этом уличишь, то пусть тысячи
миллионов кавалеров...
С ю з а н н а. Это уж ты хватил. Скажи чистую правду.
Ф и г а р о. Моя правда — самая истинная.
С ю з а н н а. Фу, противный! Разве бывает несколько правд?
Ф и г а р о. Ну, да! Как только было замечено, что с течением
времени старые бредни становятся мудростью, а старые маленькие
небылицы, довольно небрежно сплетенные, произвели на свет
большие-пребольшие истины, на земле сразу развелось
видимо-невидимо правд. Есть такая правда, которую все знают, но
о которой умалчивают, потому что не всякую правду можно
говорить. Есть такая правда, которую все расхваливают, да не от
чистого сердца, потому что не всякой правде можно верить. А
клятвы влюбленных, угрозы матерей, зароки пьянчуг, обещания
власть имущих, последнее слово купцов? И так до бесконечности!
Есть только одна правда без подвоха — это моя любовь к Сюзон.
С ю з а н н а. Я довольна, что ты так радуешься, — ты вне
себя от радости, значит ты счастлив. Теперь поговорим о
свидании с графом.
Ф и г а р о. Лучше давай совсем не говорить о нем: из-за него
я чуть было не лишился Сюзанны.
С ю з а н н а. Так ты решительно против свидания?
Ф и г а р о. Если вы меня любите, Сюзанна, то дайте честное
слово, что не пойдете: пусть-ка он напрасно тебя прождет,
вперед наука.
С ю з а н н а. Мне трудно было назначить ему свидание, а не
прийти — легче легкого. Нечего больше об этом и говерить.
Ф и г а р о. Это истинная правда?
С ю з а н н а. Я--не то что ваши разумники: у меня только одна
правда.
Ф и г а р о. И ты будешь меня любить хоть немножко?
С ю з а н н а. Очень.
Ф и г а р о. Это не бог весть что.
С ю з а н н а. А чего же тебе надо?
Ф и г а р о. Видишь ли, в любви всякое "чересчур" еще
недостаточно.
С ю з а н н а. Я этих тонкостей не понимаю, а вот любить я
буду только моего мужа.
Ф и г а р о. Сдержи свое слово, и ты явишься блестящим
исключением из общего правила. (Хочет обнять ее.)
ЯВЛЕНИЕ II
Ф и г а р о, С ю з а н н а, г р а ф и н я.
Г р а ф и н я. А ведь я была права: где один из вас, там,
непременно и другой. Послушайте, Фигаро, вы обкрадываете свое
будущее, свое супружество, самого себя тем, что ловите на лету
свидания с невестой. Вас ждут с нетерпением!
Ф и г а р о. Совершенно верно, сударыня, я увлекся. Пойду
покажу им мое оправдание. (Хочет увести с собой Сюзанну.)
Г р а ф и н я (удерживает ее). Она вас догонит.
ЯВЛЕНИЕ III
С ю з а н н а, г р а ф и н я.
Г р а ф и н я. У тебя все готово, чтобы нам поменяться
платьями?
С ю з а н н а. Ничего и не нужно, сударыня: свидание не
состоится.
Г р а ф и н я. Как, вы раздумали?
С ю з а н н а. Это Фигаро.
Г р а ф и н я. Вы меня обманываете.
С ю з а н н а. Боже милосердный!
Г р а ф и н я. Фигаро не такой человек, чтобы упустить
приданое.
С ю з а н н а. Сударыня! В чем же вы меня подозреваете?
Г р а ф и н я. В том, что вы в конце концов сговорились с
графом, и теперь вам досадно, что вы открыли мне его намерения.
Я вижу вас насквозь. Оставьте меня. (Хочет уйти.)
С ю з а н н а (бросается на колени). Бог с вами, сударыня! Вы
даже не представляете себе, какая это обида для Сюзанны! После
ваших бесконечных благодеяний, после того, как вы дали мне
приданое...
Г р а ф и н я (поднимает ее с колен). В самом деле... я сама
не знаю, что говорю! Ведь ты же, моя дорогая, сама не идешь на
свидание, а предоставляешь идти мне. Ты сдержишь слово, данное
своему супругу, и этим поможешь мне вернуть моего.
С ю з а н н а. Как вы меня огорчили!
Г р а ф и н я. Уж это я такая стала взбалмошная! (Целует ее в
лоб.) Где у вас назначено свидание?
С ю з а н н а (целует ей руку). Мне запомнилось только слово
"сад".
Г р а ф и н я (показывает на стол). Возьми перо, сейчас мы
придумаем место.
С ю з а н н а. Чтобы я ему написала?
Г р а ф и н я. Это необходимо.
С ю з а н н а. Сударыня, уж лучше вы...
Г р а ф и н я. Я все беру на себя. (Сюзанна садится, графиня
диктует.) Новая песенка на мотив: "Как чудно вечерком в тени
густых каштанов..." "Как чудно вечерком..."
С ю з а н н а (пишет). "...в тени густых каштанов..." Дальше?
Г р а ф и н я. Ты думаешь, он не догадается?
С ю з а н н а (перечитывает). Все ясно. (Складывает записку.)
Чем бы запечатать?
Г р а ф и н я. Булавку, скорее! Она и послужит ответом. Напиши
на обороте: "Верните мне печать".
С ю з а н н а (пишет, смеясь). А-а, печать!.. Ну, эта печать,
сударыня, будет повеселее той, что на приказе.
Г р а ф и н я (вспоминая о чем-то для нее тяжелом). Ах!
С ю з а н н а (ищет у себя булавку). Булавки-то у меня и нет!
Г р а ф и н я (вынимает булавку из своего платья). Держи.
Лента пажа падает на пол.
Ах, моя лента!
С ю з а н н а (поднимает ленту). Это лента маленького воришки!
Вы были так жестоки...
Г р а ф и н я. Что же, я должна была оставить ее у него на
руке? Красивый бы это имело вид! Дайте же ее сюда!
С ю з а н н а. Вы больше не будете ее носить, сударыня, на ней
кровь этого мальчика.
Г р а ф и н я (берет ленту). Чудная лента для Фаншетты... За
первый же букет, который она мне принесет...
ЯВЛЕНИЕ IV
М о л о д а я п а с т у ш к а, К е р у б и н о в женском
платье, Ф а н ш е т т а
и другие д е в у ш к и, одетые, как она, с букетами в руках,
г р а ф и н я, С ю з а н н а.
Ф а н ш е т т а. Сударыня, деревенские девушки принесли вам
цветов.
Г р а ф и н я (быстро прячет ленту). Прелестные цветы. Мне
жаль, мои милые, что не все из вас мне знакомы. (Указывая на
Керубино.) Кто эта обворожительная девочка, что так несмело
себя держит?
П а с т у ш к а. Это, сударыня, моя двоюродная сестра, она
здесь только по случаю свадьбы.
Г р а ф и н я. Прехорошенькая. Мне так много букетов все равно
в руках не удержать, а потому окажем предпочтение гостье.
(Берет у Керубино букет и целует его в лоб.) Покраснела.
(Сюзанне.) Не кажется ли тебе, Сюзон... что она на кого-то
похожа?
С ю з а н н а. Вылитый портрет.
К е р у б и н о (в сторону, прижав руки к сердцу.) Ах, этот
поцелуй предназначался не мне!
ЯВЛЕНИЕ V
М о л о д ы е д е в у ш к и, К е ру б и н о среди них, Ф а н ш
е т т а,
А н т о н и о, г р а ф, г р а ф и н я, С ю з а н н а.
А н т о н и о. А я вам говорю, ваше сиятельство, он здесь. Они
его наряжали у моей дочки: все его вещи так там и остались, а
вот его офицерская шляпа, — я ее вытащил из узла. (Выступает
вперед, окидывает взглядом девушек и, узнав Керубино, срывает с
него чепчик, в то же мгновение длинные локоны, пажа заплетенные
в косичку, рассыпаются по плечам. Антонио надевает на него
офицерскую шляпу.) Ах, ты, чтоб тебя, вот он где, наш офицер!
Г р а ф и н я (отшатывается). О, боже!
С ю з а н н а. Каков плутишка!
А н т о н и о. Ведь я когда еще говорил, что это он...
Г р а ф (в гневе). Итак, графиня?
Г р а ф и н я. Итак, граф, я поражена еще больше, чем вы, и во
всяком случае в равной мере возмущена.
Г р а ф. Так, а утром?
Г р а ф и н я. В самом деле, нехорошо было бы с моей стороны,
если б я продолжала отрицать. Он пришел ко мне. Мы затеяли
шутку, которую вот эти дети в конце концов и сыграли. Вы
застали нас в то время, когда мы были заняты его костюмом. Вы
так вспылили! Он скрылся, я смутилась, общий испуг все
довершил.
Г р а ф (Керубино с досадой). Почему вы не уехали?
К е р у б и н о (поспешно снимая шляпу). Ваше сиятельство...
Г р а ф. Я тебя накажу за непослушание.
Ф а н ш е т т а (не задумываясь). Ах, ваше сиятельство,
выслушайте меня! Помните, что вы мне говорите всякий раз, когда
меня целуете? "Если ты меня полюбишь, маленькая моя Фаншетта, я
сделаю для тебя все, что захочешь".
Г р а ф (покраснев). Разве я это говорил?
Ф а н ш е т т а. Говорили, ваше сиятельство. Так вот, не
наказывайте Керубино, а лучше жените его на мне, и за это я вас
буду любить без памяти.
Г р а ф (в сторону). Мальчишка-паж провел меня за нос!
Г р а ф и н я. Теперь моя очередь спросить: итак, граф?
Признание этого ребенка, такое же простодушное, как и мое,
свидетельствует о двух непреложных вещах: если я у вас и
вызываю какие-либо подозрения, то всегда невольно, вы же
делаете все для того, чтобы усилить мои подозрения и доказать,
что они не напрасны.
А н т о н и о. И вы туда же, ваше сиятельство? Ну, погоди ж
она у меня, я ее поучу, как все равно ее покойную мать, царство
ей небесное... Тут, правда, еще ничего такого нет, но ведь
знаете, сударыня, когда девчонки подрастают...
Г р а ф (растерянный, в сторону). Какой-то злой гений все
здесь обращает против меня!
ЯВЛЕНИЕ VI
М о л о д ы е д е в у ш к и, К е р у б и н о, А н т о н и о, Ф
и г а р о,
г р а ф, г р а ф и н я, С ю з а н н а.
Ф и г а р о. Ваше сиятельство, отпустите девушек, без них
нельзя начать ни празднества, ни танцев.
Г р а ф. Вы хотите танцовать? Да бог с вами! Это после
утреннего-то падения, когда вы себе вывихнули ногу!
Ф и г а р о (покачивая ногой). Немножко еще побаливает, ну, да
ничего, пройдет. (Девушкам.) Идемте, красавицы, идемте.
Г р а ф (поворачивает его к себе лицом). Ваше счастье, что вы
упали как раз на клумбы, а на клумбах земля рыхлая!
Ф и г а р о. Великое счастье, конечно, иначе...
А н т о н и о (поворачивает его лицом к себе). И до чего ж это
он скорчился, когда падал сверху!
Ф и г а р о. Другой, половчее меня, так прямо в воздухе бы и
остался. (Девушкам.) Идемте, сударыни?
А н т о н и о (поворачивает его). А в это самое время
маленькнй паж скакал на коне в Севилью?
Ф и г а р о. Может, скакал, может, ехал шагом...
Г р а ф (поворачивает его). А приказ о
...Закладка в соц.сетях
